Козни Гаюса, или Старшим всегда виднее

Понедельник – Мерлин, мой мальчик, зима действует на тебя удручающе. Ты квелый и бледный, как вареный картофель. Тебе нужно развеяться, как-то разогреться… Сходить на свидание… – Будь у меня девушка, Гаюс, я бы пошел. Но ее нет, – вздохнул темноволосый юноша, впрочем, без особого сожаления. Дело было исключительно холодным зимним утром. Лекарь и его ученик, укутавшись в пледы, стояли у оконца лазарета и угрюмо глядели на кружение снежинок во дворе. Такая морозная зима, да еще и со снегом, для них была в новинку. – А позволь спросить, почему ее нет? Мерлин удивленно воззрился на своего учителя – обычно Гаюс тактично не спрашивал его о личной жизни (чего уж тут спрашивать, когда ее нет), вообще ни о чем таком, и до сих пор магу удавалось избегать неловких разговоров про пестики и тычинки. Поэтому он счел за лучшее протянуть самым равнодушным тоном, на который был способен: – Так, просто… Однако Гаюс, судя по внезапно загоревшимся глазам, углядел в его мямленье некий сакральный смысл и воскликнул: – Ну вот, я так и думал! Ты правильно делаешь, что хранишь себя для любимого. Похвально, мой мальчик! – М-м, ты вообще о чем? – Мерлин навострил уши. Кажется, только что прозвучали слова из разряда "про это", но он счел за лучшее уточнить приговор. И тут Гаюс без предупреждения опустил лезвие гильотины. – Как, о чем? Об Артуре, конечно. Голова Мерлина со свистом отлетела от плахи и ухнула куда-то вниз. Гаюс тем временем продолжил экзекуцию, как ни в чем не бывало: – Уж от меня-то ты мог бы и не скрывать. Ты так давно по нему вздыхаешь, а все никак не можешь решиться. Вы так подходите друг другу, Мерлин! Так подходите! Нужно просто сделать первый шаг! – Об… об Артуре??? – выдавил из себя юный маг, поражаясь, как его голова еще может соображать и говорить, если она отделена от тела. – Э-э, Гаюс, а ты точно настойку от бессонницы вчера вечером выпил, а не зелье выверни-мне-мозг? Лекарь отвесил тому легкий подзатыльник. – Сам ты выверни-мне-мозг, – оскорбленно пробурчал он. – Мое сознание – самое ясное в этом замке. В отличие от твоего и артурова. Подумать только, молодые парни, два года живете бок о бок, глаз друг с друга свести не можете – и до сих пор не переспали! Последним сокрушающим ударом бедного Мерлина низвергло в пышущий жаром ад. – Ну все, пошутили, и хватит, – вконец смущенный юноша буквально чувствовал, как от его кожи повалил пар, а кончики ушей зыпылали. Если Гаюс хотел, чтоб он согрелся, то, заведя этот разговор, он попал в яблочко. – Признайся ему в своих чувствах, Мерлин! Сегодня же! – Гаюс, это не смешно. Прекрати, – дело начинало принимать малоприятный оборот. – Признайся! – лекарь продолжал буравить его взглядом, от которого не было спасения. Заключив, что единственный путь к отступлению – это бегство, Мерлин пробормотал что-то вроде "нужночиститьдоспехибожеоченьсрочно" и кинулся к двери, как к земле обетованной. И тут сзади раздался дрогнувший голос. – Мой мальчик… Ты прости старика. Все эта проклятая бессонница… когда тебе будет столько же лет, сколько и мне, ты поймешь… Мое здоровье уже не то… годы… Мерлин, не отпуская свою медную спасительницу – дверную ручку, обернулся. Его старый учитель выглядел по-настоящему расстроенным: на лбу собрались жалостливые морщины, спина сгорбилась, пальцы нервно теребят плед. Было видно, что ему действительно совестно и неловко. – А… – с неимоверным облегчением выдохнул Мерлин. Ну разумеется, бессонница. В этом вся причина. – Тебе не за что извиняться, я понимаю, – и он похлопал удрученного Гаюса по плечу, ободряюще улыбаясь. Вот он невежественный кретин, еще и разозлился на бедного старика… Так начиналась самая напряженная неделя в жизни Мерлина. Вторник "Два года бок о бок – и до сих пор не переспали" – карающий перст, указывая на трепещущего Мерлина, всплывал в небе. "Молодые парни, как можно?.." – перст превращался в гигантскую вопрошающую голову Гаюса. Мерлин съежился в жалкий комочек и попытался спрятаться под юбкой у невесть откуда появившейся матери, но та мягко остановила его и прошептала: "Милый, сделай первый шаг". "Хаха, до сих пор не переспали!" – вновь появлялся вездесущий перст, цеплял его за штаны и бесцеремонно тянул их вниз. Утром Мерлин проснулся совсем очумелый, с жуткой головной болью и с ну-абсолютно-беспричинным стояком. И приснится же такое… два года бок о бок… Весь понедельник и утро вторника он втайне опасался новой атаки со стороны Гаюса, но ее не последовало, и волшебник ослабил оборону, хотя глядеть в глаза Артуру, как он предчувствовал, после всего услышанного будет неловко. За завтраком они с Гаюсом мирно обсудили повадки диких зайцев, а затем чуть-чуть поспорили по поводу лучшего метода лечения болотной лихорадки – лекарь одержал безусловную победу, назвав кору хинного дерева. Нарушенный природный баланс был вновь восстановлен. Наконец, юный маг осушил предложенную Гаюсом чашу и стал собирать со стола грязные тарелки. – Да уж, да уж… в мое время зайцы грызли сочную морковь с рук, а нынче… – лекарь развел руками, тем самым подводя итог ученому заседанию. – Кхе-кхе… Кстати, друг мой, ты очень плохо себя вел эти дни. – Ты о чем? – обиженно спросил Мерлин, стоя у тазика со стопкой тарелок. – Я же все сделал вчера, что ты просил: принес дрова, отмыл все колбы. Вел себя, как образцовый… – Ты все еще не признался Артуру в своих чувствах, – хитро сощурился старик. – Я все знаю. Рука волшебника резко дрогнула, и намываемая тарелка вылетела из рук. Мерлин попытался ухватить ее – оп-оп – но тарелка ускользнула и разлетелась по полу мелкими осколками. Юноша расстроенно заморгал. – Ну вот, это из-за тебя, Гаюс! Опять ты за свое! – воскликнул Мерлин, уперев руки в худые бока. – Не в чем, ну не в чем мне признаваться! Что за черт в тебя вселился?! Даже слушать не хочу! Хочет или нет, но у Гаюса, похоже, природный талант к игнорированию желаний ученика. – Ты поцелуешь его сегодня же, – старик сурово сдвинул брови. В его голосе сквозила непробиваемая, прямо-таки оракульская уверенность. – О боже! – внутри у Мерлина как будто медведь перевернулся на другой бок. – Это отвратительно! Хватит! Да я лучше сапоги ему вылижу, чем это! И он демонстративно заткнул уши пальцами и, почти надрываясь, запел "У Пита был ягненок". Помогало. Губы Гаюса по-прежнему шевелились, но извергающийся из них поток непристойностей – в том, что извергаются именно они, Мерлин не сомневался – его невинных ушей не достигал. Секунд через пятнадцать он осторожно отнял пальцы. – … ты совсем забыл собрать ряску на пруду, как я и сказал, и отжать из нее сок. Во-вторых, в лазарете… Как-как? Так он больше не должен никого целовать? Ничего лизать? "Ряска! Он хочет, чтоб я собрал ряску", – ухватился Мерлин за единственный оплот здравого смысла в этом безумном мире. Схватив шейный платок, волшебник прокричал уже на бегу: – О, прости, Гаюс, совсем из головы вылетело! Ряска будет у тебя на столе через час! – и след его простыл. Он не мог слышать, как вслед ему раздалось приглушенное: "Жизнь покажет, Мерлин, жизнь покажет…" *** Мерлин никогда не отличался особой прытью, но в это утро ряска была собрана в рекордно короткий срок, как и завтрак для принца. Сегодня он почистит все конюшни королевства. Отполирует мечи у всех рыцарей. Будет окучивать картофель на кухонном огороде, пока не свихнется или пока ему не защемит спину. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться в это оскверненное место – в лазарет. К сожалению, Мерлин жил чуть раньше того времени, когда появилось выражение про гору, не идущую к Магомету, и Магомета, идущего к горе. Поэтому, балансируя подносом с яблоками и перловой кашей, юный маг спешил в покои своего господина, не ведая, что на хвосте у него висел крадущийся вслед Гаюс. Глаза старого лекаря азартно блестели, как у заядлого карточного игрока. Тук-тук – вежливо постучал юноша в покои принца, гордый, что пришел вовремя. – А, Мерлин! – светловолосый принц Артур был уже на ногах, бодрый, улыбающийся и яркий, как лучик солнца. Подбежав к Мерлину, он схватил с подноса румяное яблоко и запустил в него белые зубы. – Ужасно выглядишь, – проговорил блондин с набитым ртом. – Что, опять вчера подчищал запасы вина в таверне? А меня почему не позвал? Ну-с, что интересного ты имеешь сказать мне сегодня? – Сегодня я думал, что мы живем бок о бок уже два года и до сих пор не переспали, – слова прозвучали прежде, чем Мерлин понял, что сказал. Воцарилось гробовое молчание. Сердце у Мерлина позабыло, как биться, а разум без сожаления отрекся от идиота-хозяина. Как. Он. Умудрился. Такое. Ляпнуть. Это же даже не его мысли! И тут Артур уронил надкушенное яблоко и схватился за живот. – Хахах! Ну ты остряк! – комнату заполнил заливистый смех. - Это уж точно, давно пора оттрахать тебя как следует, может, хоть это заставит тебя делать дела вовремя. Хаха! Очень смешно, Мерлин, я всегда ценил твое чувство юмора! Я велю, чтобы тебе повысили жалованье. Надо рассказать ребятам, пусть тоже посмеются. Хвала небесам! Артур верно счел это дурацкое недоразумение за шутку. Уфф! А ведь мог и всерьез принять… У Мерлина было такое чувство, будто он сбросил со спины камень весом в тонну. Но шутки шутками, а за собственным непослушным языком нужно следить лучше. Кстати, нужно не забыть сказать принцу, что сегодня он может поработать сверх обычного. Может, тот даже снизойдет до похвалы… Артур тем временем вальяжно расположился в кресле, закинув ноги на стол. – Что еще ты думаешь? Давай, скажи, хорошее настроение мне сегодня не помешает. – О, о вас я вообще довольно много думаю, сир, – как со стороны услышал Мерлин собственный голос. О нет. Артур называл его лентяем (поглядел бы он, как вкалывает Мерлин, лишь бы его господин не узнал правду о нем), Гаюс – сорвиголовой (вообще-то, он был закоренелым домоседом и тихоней), кухарка – грубияном (подумаешь, стащил пару пирогов), но он никогда не был тугодумом. Это были о-очень знакомые симптомы. Объяснение происходящему может быть только одно. Зелье правды. Это была катастрофа. Пожалуйста, Артур, замолчи! Ради всего святого! – Правда? - безжалостно продолжил принц, ни о чем не подозревая. – Продолжай. Что еще ты обо мне думаешь? – Я часто думаю, что хотел бы потрогать … – понеслись слова, но в этот раз Мерлин был быстрее правды. Он молниеносно засунул два пальца в рот, освобождая тем самым желудок от предательского зелья и остального содержимого. – Какого?.. Г-господи, Мерлин! Пока юноша, упав на колени, кривился от очередного приступа, Артур кривился, глядя, как погибает его любимый прикроватный коврик. Старый лекарь за дверью тоже кривился – но уже от досады. – Прибавка к жалованью отменяется, – скучным голосом промолвил Артур, отвернувшись к окну. Мерлин, скорчившись в три погибели, все пытался отдышаться после выворачивающей экзекуции. Только что в книгу его жизни вписали очередную позорную страницу. И он даже знал имя автора. ГАЮС!!!