Козни Гаюса, или Старшим всегда виднее

Среда Пускай Мерлин и зарекся принимать пищу и питье в любом помещении, где ступала нога Гаюса, но игнорировать его самого было не так-то просто. Работали они вместе, спали тоже под одной крышей... Нервно покусывая ногти, юноша думал, как быть дальше. Последние дни окунули его в пучину несмываемого позора. Это был какой-то замкнутый круг: он шел в свою комнату – его сопереживающий наставник был тут как тут; отправлялся за избавлением в покои к Артуру – этот умник начинал картинно совать пальцы в рот. Мало того, что сам потешается, аж из кожи вон лезет, так еще и рассказал, как обещал, про его оговорку рыцарям. И теперь самое невинное, что Мерлин слышал, идя по двору, было: "Ну как Артур, в постели не обижает?" и "Привет, Мерлин, колени не саднят?" Однако маг не мог не заметить, что его дурацкая оплошность, как ни странно, явно прибавила ему популярности. Дворцовая челядь и рыцари, очевидно, были впечатлены неслыханной дерзостью и остроумием слуги принца, и его авторитет подскочил до небес. Теперь даже те, кто прежде воротили нос от этого странноватого мальчишки, у которого был чересчур задумчивый для простого слуги взгляд, приветливо здоровались и хлопали его по плечу. Ну а пока перед ним стоял выбор – либо поговорить с Гаюсом по-честному, как мужчина с мужчиной, и хоть как-то облегчить себе существование, либо продолжать давать почву нехорошим слухам. Поэтому утром в среду, после обхода немногочисленных больных, маг терпеливо высказался: – Гаюс, я знаю, вчера ты подлил мне в питье зелье правды. Пожалуйста, не делай так больше. Сам знаешь, какие могут быть последствия. – Что? Я ничего не подливал! – брови предателя в притворном удивлении вскинулись ко лбу. – С чего ты взял? – Я сказал Артуру кое-что такое… особенное… хм, ну, в общем, потом меня вырвало у него на глазах! По мнению Мерлина, внимательно относившегося к тому, как он выглядит в глазах других (про Артура он и вовсе молчал), хуже ничего быть не могло. Замечание явно стоило внимания, однако Гаюс пропустил его мимо ушей. – Ай-ай-ай, Мерлин, нужно было мыть овощи перед едой… – Не уходи от темы! Повторяю, это не шутки. А если бы я проговорился, – юноша понизил голос, – проговорился про свою магию? Ты видишь то, чего нет, и из-за этого страдают мирные люди вроде меня. Принцу плевать на меня, хоть вешайся при нем – он все равно ничего не заметит. Он самолюбивый эгоист. Ах да, забыл сказать – мне тоже на него плевать. Ах да – я же уже это говорил. Сколько можно повторять? – Сколько можно ходить в девственниках? – отпарировал лекарь. – Я не девственник! – Ну конечно. А я тогда леди Моргана. Зелье невидимости, в ингредиенты которого входит кровь девственника, почему сработало? – Ты варил зелье из моей крови?!! – ахнул в неподдельном ужасе волшебник. Держите меня семеро, у него совсем поехала крыша! – Как ты ее… – Я и не такое сварю, Мерлин, если ты не согласишься сделать шаг навстречу своему счастью. Не будь глупым. Ты молодой симпатичный парень. Артур испытывает к тебе, – тут лекарь заговорщически подмигнул, – особенные чувства, их просто нужно… как-то подтолкнуть. Глаза Гаюса воинственно блестели, и Мерлин впервые насторожился по-настоящему. Гаюс был опытным целителем, да и колдуном вдобавок, и мог бы сильно навредить, если б захотел. Поэтому маг счел за лучшее сделать шаг навстречу своему счастью, направившись к двери. Нужно держать ухо востро, когда он рядом… *** Четверг После чистки конюшен Мерлин вернулся к себе в комнату, тщательно помылся, переоделся в свежую рубаху и штаны, заранее приготовленные на кровати, и придирчиво оглядел себя в зеркале. Вполне терпимо. Теперь можно идти убираться в покои наследника. Конечно, самого Артура там не будет – его отважный господин всегда готов почем зря колошматить людей на тренировочном поле, и холод ему не помеха. Однако же он вполне мог вернуться раньше – почему нет – и осквернять его августейший взгляд своим затрапезным видом было негоже. Вытирая пыль с массивного дубового стола принца, Мерлин внезапно почувствовал резкий щипок между лопаток. Ауч! Как больно! Сколько раз он твердил Артуру – клопов надо травить! "Отстань, не надо, яд воняет"… Ха! Его носки так куда хуже… Не выпуская тряпки из рук, юноша свободной рукой почесал спину. Боль внезапно усилилась, и к ней добавился острый зуд. Казалось, что кожи касается не мягкий хлопок рубашки, а листья жгучей крапивы. Что за черт?! Мерлин стянул рубаху через голову, предварительно заперев дверь в комнату принца – мало ли кто заявится, а он тут в неглиже. Так, дверь закрыта. Ну, что там стряслось? Маг вывернул шею как можно дальше и заглянул себе через спину: на белоснежной тонкой коже красовались следы от его же ногтей, а сама она краснела прямо на глазах и покрывалась мелкой сыпью. Мамочки, что это?.. И тут ему будто с размаху дали под дых. В ушах зазвенел оркестр бродячих циркачей, горло разом пересохло. Зуд начался и в ногах, ткань штанов жгла так, что буквально высекала у него искры из глаз. Лихорадочно шевеля трясущимися пальцами, Мерлин ослабил ремень, скинул штаны, ботинки с носками тоже отлетели в темный угол, туда же и нижнее белье. Стало чуть легче, но ненадолго. Теперь все ясно. Он заболевает чем-то страшным! Сифилис, чесотка?.. Надо позвать на помощь!.. Гаюс! Липкий пот холодил обнаженное тело, намочил лоб и темные волосы. Сердце, бегущее по началу рысью, перешло на яростный галоп, в глазах потемнело, и Мерлин рухнул на ковер, вовремя остановив падение руками. Зуд становился хуже. Из приоткрытого окна послышались приглушенные, замогильные голоса. Тяжелые алые занавеси угрожающе качнулись, впустив струю сырого воздуха. Это конец. Пришел его смертный час. Духи зовут его на тот свет. Прощай, мама. Прощай, Гаюс, я не держу на тебя зла за кровь девственника. Артур… ты навсегда будешь единственным… стоп. Голоса у духов были подозрительно знакомы. Ну конечно! Низкий бас – Персиваль, хрипловатый голос – это явно Гвейн, кто-то еще… Неведомо как забравшись на эту верхотуру, у королевского окна толкалась на хлипкой перекладине пара-тройка отчаянных рыцарей. – Подвинься, ты, туша! Ну что, они там? Что ты видишь? Слава богу! Друзья! – Помогите… – прохрипел умирающий, взывая в последней надежде. – Там, там! Да! Тшш! Заткнись. Видно плохо. Кажется, это Мерлин… он… он стоит раком на ковре!!! Без одежды! Как же кружится голова… люди, помогите… – Как больно… – жалостно проскулил он, не в силах терпеть это скручивающую пытку. –Тшш. Тшш. Помолчите. По-моему, он сказал, что ему больно. Наверное, у них первый раз… Артур с ним груб! – Подвинься, дай и мне посмотреть! Тыщ-тыщ-тыщ – одновременно прогромыхали удары над ухом, перекрывая толкотню рыцарей. Кто-то яростно долбился ногой в двери. – Ме-еерлин! О нет. Это Артур вернулся с тренировки раньше времени. Только не это! Только не он! Только не в таком виде! Пожалуйста! Я же даже не могу одеться… "Гвейн, Персиваль…" – хотел позвать Мерлин, но вместо этого скрутился на ковре от новой судороги. Дышать! Ему нечем было дышать! – Мерлин, ты чего там заперся? Открывай! Ты же там, я знаю! – Артур продолжал мучить дверь, которая содрогалась под ударами сапог, им же, кстати, и начищенных. Кажется, волшебник теперь точно знал, что чувствовал мифический Одиссей, оказавшись между Сциллой и Харибдой. – Я… я не могу дышать… Ааах… – очередной жалкий стон в его исполнении. – Тшш! – возбужденный голос Гвейна из-за шторы. – Он сказал, что не может дышать! Ну у них там и игры! Маслица в огонь им явно подливать не надо! Чеееерт…. Будьте прокляты, вы, сводники… Мерлин с отвращением отвернул голову от окна – выполнить это нехитрое движение оказалось для него даже тяжелее, чем принести артуров завтрак вовремя. В щели между дверями замаячил голубой глаз. – Мерлин, ты что, голый?! – снова Артур. – Чем ты там занимаешься? Снова обнимаешься с моим ковром? Хоть один-то мне оставь! Открывай, бездельник! Шкуру спущу! – Артур, пожалуйста… – к сожалению для Мерлина, его хрип в ковер получился больше похожим на томный стон. Кто-нибудь… – Он уже умоляет его! – снова вступились рыцари. – Да, ребята, слышу! Да! Дело идет к концу. Что на это скажет Артур? Как раз этот момент принц выбрал, чтобы особенно громко пригрозить из-за двери: – Если не подчинишься, я надеру твой зад так, что месяц сидеть не сможешь!!! Боже, услышь меня… Я сейчас умру… – Серьезно, Мерлин, если ты сейчас же не откроешь, я выломаю дверь ко всем чертям, – и нетерпеливый Артур не стал дожидаться выполнения своего требования, а просто в три мощных пинка вышиб двери и ввалился внутрь всей своей воинственной громадой. Последними остатками сознания Мерлин храбро готовился дать отпор граду насмешек, которые, конечно, вот-вот посыплются на него из уст принца. Завеса боли не помешала ему вообразить себя со стороны: распластался голым на ковре, весь красный, в поту и дрожит, как припадочный… Тяжелые сапоги протопали и остановились возле его лица и… насмешек не последовало. -Эй! Мерлин! Давай руку! Держись! Ты слышишь меня? – широкая прохладная ладонь легла на разгоряченный лоб, затем она же похлопала мага по щеке. – Дай свою руку! Повинуясь голосу, Мерлин из последних сил приподнял локоть, уже ничего не видя. Сейчас его единственным ориентиром было осязание, и как отчетливо и ярко было прикосновение собственных пальцев к коже другого человека. Она передала ему свою прохладу, сильные пальцы обхватили его запястье, и мощным рывком он был поставлен на ноги. Но толку! Ноги подкашивались, как у завзятого пьяницы. – Я тебя держу, держу, – рука Артура обвилась вокруг его талии, придерживая. – Прислонись ко мне. Не бойся. Да, так… Совсем рядом смазанно мелькнуло необыкновенно озабоченное лицо его господина, и приятно-холодное прикосновение кольчужных колец к голому животу вернуло магу способность дышать. Он протяжно выдохнул в напряженную шею Артура. Надо же… Какой у его господина мягкий голос… и нежные руки, когда он так держит… Он никогда не слышал такого Артура… Как странно и хорошо… Ему больше не неловко… плевать уже, что принц полностью одет, даже доспехи не снял, а он дрожит в его руках, как осиновый лист на ветру. Но юноша не успел до конца осмыслить новые ощущения – сознание наконец милосердно покинуло его. По-прежнему удерживая Мерлина на весу, Артур свободной рукой сорвал простыню с собственной постели, накинул на обнаженное тело слуги, подхватил его на руки и, не теряя ни минуты, побежал в сторону лазарета. – Ребята, Артур оттделал его до потери сознания! Даже кровать рухнула, слыхали? Молодец, что скажешь! Наш принц! – довольные рыцари покидали зрительские места. *** Получасом позже в лазарете Артур и Гаюс держали совет возле постели больного. – Аллергия?! – Именно, милорд, аллергия. Очень сильная реакция, такое иногда случается. Температура тела больного резко повышается, сердцебиение учащается, появляется одышка… Иногда возможен даже летальный исход. Вы проявили находчивость, сир, не растерявшись в такой ситуации и сразу принеся Мерлина ко мне. Страдалец был укутан в промокшую от пота простыню, в которую его завернул принц. Он все еще был в полубессознательном состоянии, но пульс его уже восстановился. Худшее было позади, однако Артур все не мог отвести взгляда от бледного лица с резко выделяющимися черными ресницами и четко очерченными губами. Ничего принципиально нового, конечно, не произошло: неприятности всех мастей и раньше слетались к Мерлину, как мухи на мед, но в этот раз его любимый слуга превзошел самого себя. Не то, чтобы он был против увидеть его голышом, но… – Там вокруг валялись его вещи. Эти крошки, – Артур вытянул вперед ладонь и продемонстрировал лекарю ее содержимое, – я обнаружил на его одежде. Может быть, они и стали причиной такой реакции? – Все возможно, сир. – Но это же… – Артур наморщил лоб, пристальнее вгляделся в крошки, затем понюхал и, наконец, лизнул. – Это же просто орех! Растертый грецкий орех, вот и все. – О, у Мерлина аллергия на грецкий орех. – На орех! Надо же, я и не знал, что он такой неженка. Но как ореховая крошка могла оказаться у него на одежде? Ума не приложу… – И я тоже, ваше высочество, и я тоже, – живо отозвался Гаюс, незаметно сдвигая со стола ступку и пестик. – Если бы Мерлин вовремя не устранил источник аллергии, я имею в виду, не снял одежду… – И если бы ты, Гаюс, не посоветовал мне закончить тренировку пораньше из-за погоды… –подхватил Артур. – Боюсь, Мерлина с нами бы уже не было, – похоронным тоном заключил лекарь. В этот миг пострадавший сморгнул, очнулся и понял, что его час еще не пробил. Если называть вещи своими именами, то сейчас Мерлин чувствовал себя как осел, на котором только что вспахали семимильное поле. Хотелось воды и вечного покоя. Возлежать в тени деревьев и вдыхать благодатный полевой воздух… Но едва юноша понял, кто склонился над его постелью, как апатия мигом слетела. Ему захотелось вскочить и завопить что было мочи: "Артур, это все он! Он! Этот демон травит меня!". Но, увы, зычного гласа не получилось. Мерлин лишь беспомощно шевелил губами, а о том, чтобы из них вышли какие-то звуки, и речи быть не могло. Пару мгновений принц и лекарь напряженно прислушивались, но, сколько Мерлин не тужился, они так ничего и не услышали и потому возобновили разговор. – Знаешь, Гаюс, у меня самого чуть сердце не остановилось, когда я обнаружил его там… – доверительно сообщил Артур. – Лежит совсем беспомощный, зовет меня. Я подумал – все, конец… Слава богу. Я бы даже посидел с ним, но мне нужно идти. Ты уж пригляди за ним, Гаюс, прошу тебя. Мерлин на своей койке запаниковал. – Всенепременно, ваше высочество. Уж я-то позабочусь о нашем Мерлине, как следует. "Нееет… Артур, спаси…" – Мерлину казалось, что от натуги с ним случится новый приступ. – Или мне лучше остаться? – шаги остановились посреди комнаты. Что и говорить, душа Мерлина воспарила к небесам от радости! – Не стоит, со мной он в безопасности, – Гаюс безжалостно оборвал ее полет. – Ну, тогда я пошел, – жизнерадостно попрощался блондин. Дверь лазарета со стуком захлопнулась. Все пошло прахом.