Козни Гаюса, или Старшим всегда виднее

Пятница Жутко хотелось выйти по нужде. Но Мерлин, запершись в своей тесной комнатушке, упорно терпел, потому что знал – за дверью его стережет Гаюс. После того, как злобный лекарь при помощи грецкого ореха чуть не свел его в могилу, Мерлин старался свести к минимуму время, проведенное вне комнаты. Кто знает, какие еще опасности будут ждать его в этом большом жестоком мире, когда придется перестать прикидываться больным и покинуть стены своего убежища? "Мерлииин, выходи", – льются из-за двери сладкие зазывные речи. – "Вкусная каша с ягодами и твой любимый пирог ждут на столе… Ты еще не окреп, тебе нужно поесть". Нашел дурака. Нет уж, он лучше потерпит. Не так уж это и сложно – главное, чтобы тебя никто не смешил. И еды ему никакой не надо, спасибо. Как-то не хочется умирать от отравления в девятнадцать лет, свернувшись жалким калачом у ног злодея. Юный маг, завернув себя в незабвенную артурову простынь, как раз решил уподобиться суровому отшельнику, презирающему все земное, когда в дверь его пещеры раздался деликатный стук. Вы только поглядите! Изверг, а не человек! – Уходи! Я тебя предупреждаю. Ты же знаешь, я тоже на многое способен! – надеясь отпугнуть старца угрозами, прокричал Мерлин с кровати. – Клянусь честью Пендрагонов, ты прав! Твоя способность выводить меня из себя воистину уникальна, – раздался ответ, и, несмотря на разделяющую их дверь, маг почувствовал ухмылку на губах своего посетителя. Это же Артур! Наконец! Обрадованный, Мерлин ринулся открывать, и простыня взметнулась у него за плечами белыми крыльями. – Вот, это тебе. Нарвал на охоте, – в нос Мерлину грубо ткнули охапкой разноцветных полевых цветов . – Всякой немощной барышне, вроде тебя, обязательно полагается по букету. Потому что только немощные барышни целых два дня чахнут в постели от какой-то там аллергии. Маг пропустил стандартную колкость мимо ушей и быстро сунул нос в принесенную Артуром охапку. Цветы – это было очень мило... Ему никто еще не дарил цветов, хотя Мерлин порой бывал в настоящем восторге от этой совершенной выдумки природы. А тут подарили, да не кто-нибудь, а его высочество Артур Пендрагон… Выходит, он заботится о нем… – Да будь у меня аллергия, я бы ее сразу!.. Так и так! – принц тем временем воинственно нанес несколько ударов в воздух. "Артур очень заботливый, правда…" – с нежностью подумал юноша, уворачиваясь от очередного удара по воображаемому противнику, чуть не пришедшемуся ему прямиком в нос. – Нравится? – умерив боевой пыл и заметив довольный блеск синих глаз слуги, Артур мотнул головой в сторону цветов. – Я так и знал. Ну что ж, ты проявляешь признаки жизни, так что теперь милости прошу в мои покои. – Зачем это?- настороженно спросил Мерлин, оторвавшись от созерцания и обнюхивания букета. На носу мага осталась матовая голубоватая пыльца. – Как зачем? По-моему, после того, что между нами было на днях, я обязан на тебе как минимум жениться, а как максимум… Видение Артура, держащего его в объятиях, не выходило у Мерлина из головы. Воспоминание об этих мускулистых руках на собственной обнаженной спине как-то нехорошо, неправильно, да что уж там говорить, грешно, но так сладко отзывалось в теле. Ощущение, как глубокая заноза, никак не желало выходить из него, и вот сам принц начинает про это разговор. Неужели и он страдает от этой же напасти? – Ч-что? Артур, я что-то… – Что-то, где-то, почему-то… Ты что, шуток не понимаешь? Полы в моей комнате уже 4 дня не мыты! – Ааа… – протянул Мерлин. Ему показалось, или его голос прозвучал разочарованно? – А то знаете, ходят слухи...- промямлил маг, припомнив довольные лица рыцарей. – Ходят слухи, сир, – по-прежнему ухмыляясь, поправил его принц, кивком белокурой головы призывая продолжать. – Сир. Что вы и я... я и вы, в смысле… – Слушаю. – Ну, вроде у нас отношения… – выдал наконец маг, подавляя в себе желание зажмуриться от страха. В этот момент он устыдился самого себя. Неужели Гаюс прав? Неужели чувства, которые он испытывает к Артуру – это влечение? Влечение?! Наверное, шок отразился непосредственно на его лице и заставил пропустить тот важный момент, когда ему в грудь пришелся резкий толчок. Спина Мерлина совершенно неожиданно встретилась со стеной, а лицо обдало теплым дыханием. – Ну, честный народ Камелота не станет болтать без основания… – провокационно промурлыкал Артур ему в ухо, одной рукой прижимая слугу к стене, а другой непозволительно, нахально облапив его зад. Маг и охнуть не успел, как блестевшие адским блеском глаза его господина оказались близко, так близко, и влажный язык слизнул налипшую пыльцу с его носа. Мерлин, плотно прижатый к стене, задохнулся. Впервые чужое тело было так близко: губы почти касаются щеки, от сжимающих его сильных пальцев по телу лавиной расплывается жар. Нет, не просто жар, он знал, что это называется возбуждением… Ощущения захлестнули юношу с головой, колени затряслись, еще чуть-чуть – и он бы снова позорно ухнул в обморок, но тут мягкий смех зазвенел ему прямо в лицо. – Хахах! Ну, как тебе шутка? Весьма правдоподобна, да? Видишь, Мерлин, не один ты такой острослов. Что, испугался? – ладонь принца небрежно похлопала по щеке застывшего, как друидский истукан, мага. – Расслабься, с моей стороны тебе ничего не грозит. По крайней мере, пока ты помнишь, как мыть полы и точить мечи. Смотри-ка, а ты даже покраснел! Все, все, больше тебя не смущаю, – Артур примирительно поднял обе руки вверх и задом отступил к двери. Уходил – оставляя его обманутым, брошенным, использованным. Грррр…. Разочарование и злость, безумная злость на Гаюса, на себя, на собственную наивность чуть не выплеснулись в жгучие слезы, но вовремя переплавились в яростный вопль: – Заберите свой веник. Сир!!! – и ни в чем не повинные ромашки и маргаритки полетели вслед принцу, который ловко увернулся от них, подмигнул магу и был таков. *** Суббота - Мерлиииин! В этот раз Гаюс исключительно настойчив – уже минуты две монотонно колотится в дверь. Мерлин упрям. Мерлин молчит. – Лежебока! Сколько можно тебя звать! Артур требует тебя к себе. Говорит, что тебе уже пора приступать к своим обязанностям. И он прав, ты уже вполне здоров, это я тебе как лекарь говорю. Из глубин комнаты донеслась какая-то возня, ключ забурчал в замке, и на свет явился Мерлин. Глаза красные, лицо художественно исчертили следы от подушки, а черные волосы взбиты, как после сеновала. – Его Высочество велел тебе выбрать лучшее вино в погребе и принести к нему в покои, – лицо лекаря было абсолютно непроницаемо. – И уже довольно давно, между прочим, так что поторопись, если, конечно, не хочешь закончить вечер в колодках. Маг призадумался. Кажется, опасности нет, поручение звучало вполне безобидно. Пожалуй, можно взять на себя труд его выполнить, хотя идти в покои к мерзкому шутнику и бессовестному негодяю Артуру не очень-то хотелось. – Да… Иду, иду… – страдалец бессильно поплелся к выходу, натягивая по дороге свою видавшую виды куртку. Дело в том, что подземелья Мерлин всей душою не любил. Во-первых, в их темных глубинах гнездился Килгарра, вылазки к которому всегда больно ударяли мага сознанием собственного незнания и бессилия. Это раз. Во-вторых, там было холодно. И темно. И крысы. Естественно, именно это место, а ни какое другое, нужно было выбрать, чтобы разместить там винный погреб. Очевидно, только ему, Мерлину, невдомек, что драконий рев и крысиный помет благотворно влияют на вкус и консистенцию напитков. Лавируя ужом между стеллажей в поисках нужной бутылки, Мерлин спиной почувствовал, как в помещении стало еще темнее. Он обернулся к двери. В проеме высилась широкая фигура в балахоне и заслоняла собой те немногие крупицы света, что еще пробивались в эту богом забытую винную обитель. – Гаюс? Скрип, хлопок и вспышка магического света разом сменили друг друга. Засов со стуком опустился, и юноша оказался заперт внутри. В кромешной тьме. – Ээй, Гаюс?! Теперь уже старик молчит, никак не комментируя свои действия. Хотя на его месте Мерлин бы всласть поиздевался над глупым зеленым птенчиком – ведь сейчас он был именно им. Черт! – Никакого вина Артур не просил, да? Ну конечно, кто же напивается в час дня? – горько укорил себя за несообразительность маг. – Это все ты. Ты. Чего ты хочешь? – Того же, что и ты, – донесся приглушенный голос из-за двери.– Откройся Артуру, и ты не пожалеешь. Я запер дверь магией, и не открою ее, пока ты не посидишь тут и не подумаешь хорошенько. Мерлина обдало удушливой волной паники. – Посидеть?! Здесь? Ладно, ладно… согласен! Я скажу ему! Обещаю! Сделаю все, что угодно, только выпусти! Гаюс, тут мало воздуха… и крысы… громадные… я не шучу! Открывай! – маг забарабанил кулаками по двери, стараясь подавить истерику в голосе. – Это переходит все границы! Тебя обвинят в смерти королевского слуги! Выпусти меня!!! Эй! Гаюс!!! Красноречивым ответом ему был отчетливый звук удаляющихся шагов. *** Оставшись один на один с вековыми запасами вина и собственными мыслями, Мерлин сделал то единственное и естественное, что ему оставалось – вынул со стеллажей первую попавшуюся бутылку, магией откупорил ее и зажег на ладони небольшой огонек. Как его угораздило так попасться? Нет, не в этот сырой погреб, где местные крысы-людоеды вот-вот оттяпают ногу и еще попросят добавки. Вопрос в том, как его угораздило влюбиться – о боже, - влюбиться в наследного принца?! Своего господина. Который гордо парил над ним, как орел над серой массой безликих пташек? Недосягаемый, великолепный… Низвергающий в шутку все живое. Гаюс, Гаюс… Может быть, ты и хотел, как лучше… но вышло как всегда паршиво. Лучше бы ты не лез со своими советами – ими ты разбередил то, что так долго оставалось непотревоженным. Так думал Мерлин, сосредоточенно отпивая прямо из горлышка вино пятидесятилетней выдержки, ревниво оберегаемое Утером для предстоящего через месяц приема иностранных послов. Но долго пьянствовать в одиночку ему не пришлось – внезапно спасительно заскрипел засов, и мужественный голос пропел: – Мееерлин… ты гдеее? – Милорд? – маг живо вскочил на ноги, и свет, впущенный дверью, позолотил полупустую бутылку. Принц присвистнул, взглянув на виноватые глаза своего слуги и устроенную им пирушку. – Что, таверна уже не твой размах? Теперь ты решил взять новую вершину – королевские погреба! Браво! – Мерлин от обидной неправды чуть не топнул ногой, а Артур продолжил. – Мне Гаюс сказал, что ты звал меня по какому-то чрезвычайно важному вопросу. Можешь не озвучивать, и так знаю. Ты хочешь, чтобы я помог тебе выдуть вторую половину, и знаешь что? Я согласен, – и нога Артура сделала уверенный шаг вперед. – Нет, не заходите! Поздно. Предательская дверь, подчиняясь магии лекаря, с грохотом захлопнулась за широкой принцовой спиной. – Как странно. Заело, наверное, – Артур потолкался в дверь, посмотрел под дверью, над дверью, признал поражение и отступил. "Заесть-то заело. У Гаюса в одном месте" – всплыл у Мерлина готовый ответ, но вместо этого он протянул: – Наверное, так и есть. Они остались одни в интимной темноте и молчали, стоя друг напротив друга. В тишине было отчетливо слышно дыхание обоих; холод вырывал изо ртов узников пар и заставлял глаза слезиться. Но Мерлин ни за что не хотел закрыть их – хотя сейчас толку от зрения было не больше, чем от его магии, - нет, только не сейчас. Слишком редко удавалось побыть рядом с этим уверенным в себе, сильным и красивым человеком, когда не было нужды выполнять его очередные бытовые повеления. Сейчас он мог хоть минуточку насладиться близостью принца, не рискуя быть осмеянным. Наконец, Артур решился нарушить тишину. – Ты что-то скрываешь. – Н-ничего, – Мерлин вздрогнул, что не укрылось от зорких глаз наследника даже в темноте. – Скрываешь, – нахмурился Артур. – Ты очень странно и вызывающе ведешь себя, я не могу это игнорировать… Заикаешься, говоря со мной, краснеешь, устраиваешь всякие провоцирующие выходки. Так дело не пойдет, Мерлин. – Н-нет, э-это не я… Понимаете, это все Гаюс… он с самого начала строил козни против… – маг пытался справиться с языком, который от холода, или, скорее, с перепугу едва ворочался. – Не надо сваливать все на ни в чем не повинного Гаюса, который служит нашему двору верой и правдой уже много лет. Это святой человек, тебе бы брать пример с него. Но это пока в сторону, - Артур начал медленно наступать. – Глупенький мой Мерлин, да у тебя же все на лице написано, я просто хотел быть уверен… А сейчас как раз такой превосходный шанс. Ты и я, больше никого. Ну-с, отвечай, ты специально подговорил Гаюса заманить меня сюда? – Н-нет, о ч-чем вы… – его внезапное заикание, похоже, станет новым поводом для издевок принца. Мерлин на ощупь попытался отступить за стеллажи – ему совсем не нравилась скользкая дорожка, по которой шел этот разговор, но он и ойкнуть не успел, как его колени ударились о холодный каменный пол, а руки оказались заломлены за спиной. Черт, опять он принялся за свои шуточки! – Попался! – горячий шепот в ухо. – Теперь самое интересное. Знаешь, меня ведь учили вести допрос преступников… А ты как раз такой преступник и есть. Мерлин, слуга, ты обвиняешься в сокрытии государственной тайны. Ты должен отвечать на все вопросы четко и ясно. Это понятно? Маг твердо решил, что в эти игры он играть не будет, хватит с него унижения. Нет, ни за что ему не вытянуть из него правды. Если уж он не поддался сокрушительному натиску Гаюса, выкрутится и сейчас. И не такое видали. Но сила, потянувшая его заломленные руки кверху, быстро сломала решимость играть в молчанку. – Аай! Да! Да, понятно! – только и пискнул он. – Так-то лучше. Тогда задам первый вопрос, – Артур все не оставлял свой ужасающий официальный тон, запускающий мурашки под кожу. – Как давно ты засматриваешься на своего господина? Какая наглость! – Мой господин – неблагодарная королевская задница и беспомощная блондинка, засматриваться на такого станет лишь извращенец с очень плохим вкусом, к тому… – затараторил маг, но накопившийся словесный поток был прерван больным тычком под ребра. – Я же сказал - говорить правду, – отчеканил принц. – Ай! Ладно, – Мерлин вновь жалко всхлипнул. – Н-недавно. То есть, давно, я имею в виду, все время… – Не мямлить. Говорить четко. Почему? – Я… Артур, пожалуйста, не мучай меня! – взорвался Мерлин, чуть не плача от унижения и напрасно пытаясь вывернуться из львиного захвата. – Молчать! – был ему безжалостный ответ. – Отвечай на вопрос. Да… Теперь-то он будет куда более жалостлив и внимателен к преступникам, которым не посчастливилось попасться в когтистые лапы королевского сына. Слишком больно терпеть, и нужно ли? – Он… он… мне очень нравится, – на грани слышимости прошептал маг, повесив голову. Нависающий над ним Артур все тем же непроницаемым голосом продолжил "допрос". – Почему ты не открыл своих чувств вышеупомянутому лицу? – Это же так н-неправильно… Гаюс говорил мне, но я… – Как ты думаешь, что о тебе думает твой господин? – Думаю… я думаю… что он посмеется надо мной… как всегда, – в этот момент Мерлину больше всего хотелось оказаться снова в родном Элдоре и слыхом не слыхивать ни про какой Камелот и его жестоких, таких жестоких и непонятливых светловолосых принцев. – Идиот! - зло зарычал блондин, ослабив хватку и дав Мерлину отдышаться. – За твое преступление тебя ждет высшая мера наказания. Мой приговор… – юноша изо всех сил зажмурился, ожидая новых затрещин или пинков, но губы его смял не удар, а… жаркий поцелуй. Опустившись на колени рядом, Артур – невероятно! – нежно поцеловал его губами, о которых мечтали все богатые наследницы, ласкал его тем самым острословным языком, не раз вгонявшим его в краску. Вот и теперь… Принц с видимым удовольствием теребил его торчащие уши, довольно фыркал, а на лице его сияла пусть все еще чуть хитроватая, но улыбка, а не насмешка. От нее волоски на руках Мерлина разом встали дыбом, а Элдор был как-то быстро и незаметно забыт. Никто и не сомневался: этот погреб был самым великолепным и солнечным местом на свете. Стеллажи с вином, широкий устойчивый стол, восхитительные бочки и захлестнувшая любовь были в их полном распоряжении. Совсем не стоило торопиться покидать это место. Они и не торопились. *** Воскресенье Изрядно потрепанный, но невозможно счастливый, Мерлин вернулся в лазарет, подошел к Гаюсу и крепко-крепко обнял его. Тот, поняв все без слов, провел морщинистой рукой по взъерошенным черным волосам ученика и, мягко улыбаясь, произнес: "Ну вот, мой мальчик, теперь-то ты знаешь, что старшим всегда виднее".