2256 миль между нами

      Кристина оказалась права: за несколько дней Алекс Уэст затмил популярностью своего брата Аарона. Число девушек, сходивших по нему с ума, превышало все допустимые пределы, и я удивлялась, как это они до сих пор не основали фан-клуб Алекса Уэста. Подробности его жизни обсуждались наравне с очередными голливудскими скандалами. Зои также поддалась всеобщей истерии - благодаря ей мы узнали, что парень собирается учиться в Пенсильванском университете, является поклонником фильмов Хичкока, и ему нравятся блондинки. Неудивительно, что вскоре в нашей школе число брюнеток заметно поубавилось. Яростных фанаток не остановил даже тот факт, что Алекс встречался с Розмари - жгучей брюнеткой. Но самые "знающие" утверждали, что это ненадолго, так как сам парень будто бы настаивает, чтобы Розмари перекрасилась, но та сопротивляется. Короче, к концу недели число слухов и разговоров вокруг этой персоны достигло таких масштабов, что услышав бы о том, что у Алекса Уэста есть третья нога, я бы ничуть не удивилась.       ***       - ...Его диаметр позволяет увидеть деление Энке в кольцах Сатурна. Представляешь, какой офигенный реферат я подготовлю на собрание астрономического кружка!       Мы сидим с Питером Киршнером на заднем дворе школы. Сейчас перерыв, и многие ученики расположились на огромной зеленой лужайке: едят, повторяют домашнее задание, играют на гитаре.       Питер - мой давний друг детства. Будучи малышами, мы играли в одной песочнице. А в младшей школе вообще были не разлей вода. Потом, конечно, я подружилась с Кристиной, и она заняла первое место в списке моих друзей, но вот общались мы с Питером по-прежнему плотно. Правда, в последнее время мы видимся только в школе, виной моя постоянная занятость в школе и на работе.       На каникулах родители купили Питеру навороченный телескоп, и парню не терпелось им похвастаться.       Мимо нас проходит компания Аарона.       - Отличный пиджак, Киршнер! - с издевкой говорит Джо Моррис, и его друзья ржут во весь голос.       Я замечаю, что Пит будто вжался в землю, больше всего на свете желая стать невидимым.       - Не обращай внимания на этих придурков. Их ограниченное мышление не должно тебя волновать.       В каждой школе есть стая, которой нужно, чтобы кто-то чувствовал себя куском дерьма, и тогда она будет довольна собой. Наша - не исключение.       К тому времени Аарон и его друзья расположились в пятнадцати футах от нас с Питером. Низшие сословия с завистью смотрят на них, попасть в эту компанию мечтает чуть ли не половина школы. Джо начинает рассказывать какой-то, похоже, тупой анекдот, потому что засмеялась только Алисия, положившая свою белокурую голову на колени Макса Фурца. А Алисия не является образцом интеллектуальности и глубокомыслия. Алекс сидит, прислонившись к дереву. К нему тут же подсаживается Розмари, прилипая своей спиной к его груди.       Я отворачиваюсь. Питер снимает квадратные очки и пытается протереть их рукавом своего рыжего пиджака. Я знаю, что его несколько лет носил старший брат Питера, так что пиджак изрядно потрепался. Но какая разница, во что одет твой лучший друг, если тебе комфортно с ним и интересно?       Думаю, каждый согласится, что в большинстве своем, школа - это жестокое кастовое общество. Есть высшие касты - популярные ребята, красивые девочки, богачи; есть среднячки, ничем не выделяющиеся; а есть низшие касты - попросту чмошники. Последних унижают все, кто только может, и им остается только сидеть молча и лишний раз не высовываться. Питер, по мнению нашей Элиты, определенно принадлежит к последней категории благодаря его умению нелепо одеваться, непонятно изъясняться, а также наличию у него необычной способности казаться лишним в любой компании. Да что говорить о других, даже мои подруги считали его чудаком.       - В отличие от тебя, я еще не овладел в совершенстве способностью забивать на насмешки окружающих, - замечает Питер.       - Я не забиваю. Я просто не показываю, что меня это задевает. Дай людям только заметить, что слова ранят тебя, и насмешки будут вечно преследовать тебя.       - Ты всегда была сильнее, чем я.       - Не особо мне это помогло.       - Ты уже подала заявление в колледж? - Питер быстро меняет тему разговора, не желая вспоминать те неприятные времена учебы в младших и средних классах, когда, приходя в школу, мы с ним не знали, чего ожидать: перевернутого на твою голову подноса с обедом или всего лишь мерзкой шутки и противного смеха в след.       - Не вижу в этом смысла. Все равно у моей семьи нет денег на оплату учебы в Орегонском университете.       И это правда. Я уже смирилась с мыслью, что Орегон так и останется для меня несбывшейся мечтой: для учебы нужны деньги, а моя семья, не скажу, что с достатком.  Я живу с мамой, братом Адамом, на два года младше меня, и восьмилетней сестрой Ханной. Отец нас бросил, когда Ханне было два года. Причины его ухода нам с братом и сестрой не раскрывались, но мы ответов от мамы и не требовали - догадывались, как ей было тяжело все это вынести. Чтобы поставить нас на ноги, она работала в двух местах одновременно. Мы толком ее и не видели - она прибегала с дневной смены, целовала нас спящими и уходила на ночную.       - Признайся мне честно, - Питер смотрит мне в глаза прямым настойчивым взглядом, - кто ты такая и куда дела настоящую Оливию Кингстон? Девчонку, которая в десять лет мечтала стать ковбоем и уехать в Техас и которая лупила школьных хулиганов рюкзаком, для пущей верности набив его учебниками потяжелее.       - Неужели ты до сих пор помнишь про Техас? - я не могу сдержать истерический смех. Питер смеется вместе со мной.       - Слушай, Олив, обещай, что попробуешь? Мир же от этого не рухнет? Ради меня, - добавляет Питер, видя мое замешательство.       - Хорошо, - я сдаюсь. - К концу недели обязательно разошлю письма. И не только в Орегон.       - А вот это разумное решение. Куда еще?       - Хочешь, попробую в Мичиганский? Тогда нам не придется расставаться!       - Не уверен, что смогу вытерпеть твою унылую рожу в течение следующих четырех лет, - Питер делает по смешному важное лицо, и я как всегда не могу оставаться серьезной в его обществе.       ***       - Как пер­вые дни в вы­пус­кном клас­се, мыш­ка-но­руш­ка? - Адам раз­ва­лил­ся на мо­ей кро­вати с под­но­сом, пол­ным ро­гали­ков с яб­ло­ками и изю­мом.       - Твоя мыш­ка-но­руш­ка ско­ро прев­ра­тит­ся в мыш­ку-тол­стуш­ку, - я плю­ха­юсь ря­дом с ним и бе­ру столь лю­бимую мной сла­дость.       - Та­аак. Тог­да быс­тро от­да­вай! - брат пы­та­ет­ся отоб­рать его у ме­ня, и все пе­рерас­та­ет в шу­точ­ную по­тасов­ку, ре­зуль­та­том ко­торой яв­ля­ют­ся нес­коль­ко раз­давлен­ных по оде­ялу хле­бобу­лоч­ных из­де­лий. Мы ржем и бе­жим в ван­ную от­мы­вать его, ус­тра­ива­ем мор­ской бой в ду­ше и за­лива­ем весь пол во­дой. И толь­ко ког­да ма­ма с пер­во­го эта­жа на­чина­ет кри­чать: "Прек­ра­тите ре­бячес­тво!", мы ус­по­ка­ива­ем­ся и по­еда­ем ро­гали­ки, по-преж­не­му пе­рес­ме­ива­ясь.       - Метт то­же со­бира­ет­ся на ос­тро­вок. Он се­год­ня мне ска­зал.       - Угу... - у ме­ня за­бит рот, и это единс­твен­ное, что я мо­гу про­из­нести.       - Бу­дет пы­тать­ся еще раз, - под­ми­гива­ет мне Адам.       - Бо­юсь, что опять его по­пыт­ка не увен­ча­ет­ся ус­пе­хом, - я на­конец-то прог­ло­тила ро­галик и мо­гу нор­маль­но го­ворить. - И, по­жалуй­ста, да­же не уго­вари­вай ме­ня по­думать или прис­мотреть­ся к не­му. Я все чет­ко ре­шила.       Брат смот­рит на ме­ня и не за­да­ет боль­ше воп­ро­сов. Он все по­нял без слов. Иног­да мне ка­жет­ся, что мы с Ада­мом близ­не­цы, до то­го на­ша связь с ним силь­на и не­руши­ма - мне дос­та­точ­но всколь­зь взгля­нуть на не­го и по­нять, что у не­го про­ис­хо­дит.       - Адам, - в ком­на­ту заг­ля­дыва­ет ма­ма, - ты не мог бы зав­тра заб­рать Хан­ну из шко­лы?       - Мам, го­вори чес­тно. Ведь заб­рать под­ра­зуме­ва­ет под со­бой еще и при­гото­вить обед, по­пытать­ся на­кор­мить им Хан­ну, пос­ле нес­коль­ких не­удач­ных по­пыток по­нять, что обед несъ­едо­бен, вы­кинуть его, по­мыть по­суду, нас­тря­пать бу­теров с ара­хисо­вым мас­лом, от­тя­нуть Хан­ну от те­леви­зора, про­верить у нее до­маш­ку... - не ос­та­нав­ли­ва­ет­ся брат, а я дав­люсь от сме­ха.       Ма­ма не вы­дер­жи­ва­ет и улы­ба­ет­ся:       - Ну вот и до­гово­рились, - и она ухо­дит из ком­на­ты.       - Эй, мам! Я не ска­зал, что сог­ла­сен! - Адам вска­кива­ет с кро­вати и бе­жит вслед за ма­мой.