Наполни меня пустотой

Что будешь делать ты, когда застучит В твоей груди часовая бомба? Сплин.

Вязкая тишина. Та, которой хочется глотнуть, растереть легкими движениями по сознанию и убежать от неё далеко-далеко. Гермиона замерла на месте, слыша, как гулко бьётся её сердце. Неуверенные шаги в её сторону. Секунда. Другая. - Кто здесь? Она видела его сквозь полки с книгами. Вот они, светлые волосы над корешками вековых пыльных томов. Вот он голос, распарывающий воздух на неровные куски. Она чувствовала себя невероятно глупо. Какого Мерлина она вообще прячется от него? Она ощутила себя маленьким ребёнком, который неудачно спрятался в большом шкафу с одеждой, в котором её тут же нашли. Слишком много его, хватит. - Я. Смело, однако. Грейнджер осторожно вышла из своего закутка, складывая руки на груди, словно обороняясь. Склизкое ощущение в душе, что она застала Драко...будто обнаженным. В ненужном месте, в ненужное время, в ненужном виде. Он впился в неё глазами. Нет, смотрел сквозь неё. - Какого черта ты подслушиваешь?! - взревел, отчего, казалось, книги всполошились, не слышав доселе ничего громче шарканья туфель об пол. В дрожащих, или ей просто казалось, руках он держал сегодняшний номер "Пророка". На первой странице широко улыбался человек с длинными платиновыми волосами и темными, словно остекленевшими глазами. Девушка невольно ахнула, вновь глядя слизеринцу прямо в лицо. - Я не подслушивала, я.... - начала было гриффиндорка, но парень не дал ей договорить. Опять оправдывается. Как он подстраивает это? - Интересно, да? Написала уже своим щенкам, что отец твоего врага скоро будет казнен?! Слова летели раскаленными ядрами, разбиваясь о её глаза цвета старого дуба. Губы его задрожали, а руки стали быстро судорожно мять и комкать газету в руках. Он не знал, что делать. Какой-то старый минестерский хмырь стал копаться в деле отца. Что-то нашли, кого-то допросили... Всё ложь! Он знал, что это всё настолько фальшиво, что от злости немели руки. Бред, клевета, несправедливость. Горячая, густая, словно расплавленный сахар. Раздирающая глаза своею ядовитой откровенностью. Забавно, ты погряз в том, что считал своим оружием долгие годы. Каково, Малфой? Прекрасно, не так ли? Волшебно с каждым днём погружаться в океан дерьма, полного отчаянья, безысходности и ненависти. - Твари! Он с остервенением посмотрел на неё. Худая, хрупкая фигурка. Искренняя вера в справедливость и честность в человеческом обличии. - Вы! Он двинулся на гриффиндорку, которая стояла на месте как вкопанная и лишь смотрела на него. Не смотри. Заплачь. Убеги. Сделай что-нибудь! - Вы, добрые и правильные! Вы победили!? Так где ваша справедливость, которую вы воспеваете на каждом шагу, а?! Где она? Покажи мне, грязнокровка! Голос его сорвался и затих. Лицо его в приступе ярости дёргалось. Нос сморщился. Он до боли сжал зубы, будто пытаясь раскрошить их друг об друга. Она стояла на месте, глядя на него. Так отвратительно сочувствующе. Катись со своей жалостью. Он словно бился головой о невидимую стену, разбивая себя сто тысяч раз. И снова тишина. Плотная, терпкая. - Справедливость хотя бы в том, что я ни капли не боюсь тебя, - её тихий и как будто насмешливый голос. Глаза наполнены янтарным спокойствием. Выдрессировала себя, молодец. Хрень. Какая же ты хрень, Грейнджер. Он молчал, уничтожая тем времнем в руках утренний выпуск "Пророка". В груди звучало что-то странное. Словно арфа со струнами из колючей проволоки. Накатило отчаянье. Зачем он перед ней? Зачем он говорит ей что-то? - Драко! Мужчина что-то истошно кричит и яростно дергает стальные прутья клетки. Как было невыносимо смотреть на это. На запястье его левой руки загноившийся отвратительный шрам - всё, что осталось от чёрной метки, которую Люциус срезал с собственной кожи в приступе безумия несколько дней назад. - Драко, они не посмеют! Он не смотрит на отца. Ему больно. Ему стыдно. Отец бьётся в истерике в паре метров от него, а он стоит здесь. Свободный, белый и пушистый. Это хуже, чем круцио, потому что ни по чьей воле это не кончится. Его увозят. Клетка с Пожирателем медленно направилась в другое помещение. За ним холодной спиралью уносятся несколько дементоров. Матери здесь нет. Она бы спятила от этого всего. Он еле уговорил её как можно скорее уехать в Швейцарию и остаться там. Вспышка. Он вновь в чужой библиотеке. Она нервно впилась пальцами в ладонь. Тёмные волосы, тонкие губы, шоколадные глаза. - Не боишься? Он криво улыбнулся, надвигаясь на неё. Она казалась сейчас такой уязвимой, такой...крошечной. И именно она оказалась его случайной жертвой. Именно на неё он так жаждал обрушить град своих эмоций. Ладонью провел по светлым прохладным волосам. - Да ты вся трясёшься от одной мысли, что я за стеной твоей комнаты. Тёмные глаза смотрели на него. Где твой страх? Где злость? Ответь же! Как ему тошно. Тошно находиться здесь, говорить с нею. Перед глазами стоял отец. Точнее существо, которое ещё недавно было Люциусом Малфоем. Он смотрел на слизеринца, как она сейчас. Без страха, без злости. - Ложь, - она улыбнулась. Улыбнулась, твою мать. Он подошел к ней ещё ближе, комкая и бросая газету куда-то в сторону. Вновь жаркая ненависть топила в себе безысходность и тоску. Ненавистные волосы, ненавистное лицо, ненавистная улыбка. - Ты омерзительна. Какая-то доля сочного удолетворения. Лицо её не менялось. Только губы чуть дрогнули. Кажется, она всеми силами заставляла себя стоять на месте, а не отодвигаться как можно дальше от него. И молчала. Сложила руки на груди. В голове запульсировала боль. Сотни крохотных шипов впивались в череп изнутри. - А Люциус... Он, словно ошпаренный кипятком, резко поднял голову, пересекаясь с ней взглядом. Она судорожно вздохнула, отводя глаза. -...каждый должен отвечать за содеянное... Он не понял, как оказался так близко с ней. Драко рвал и метал внутри себя, а череп словно маленькие человечки изнутри быстро распиливали надвое. Навис над ней, упираясь руками в стену. - Гребанная гриффиндорская потаскуха, - прошипел ей на ухо, вжимая в стену. Как грязно, как близко. Мучной запах вперемешку с цитрусом. Её волосы касались его носа. Это было ужасно. Он уже представлял, как будет долго и с наслаждением отмываться от неё. - Не смей говорить о нём. Она сглотнула, глядя куда-то в пол. Холодная ладонь осторожно легла ему на грудь, не подпуская ближе. Разряд ледяного тока, от которого немеют руки и мысли. Коснулась его. Теперь тебе страшно, гриффиндорка. - Не бойся, я ещё не опустился до того, чтобы тискаться с грязнокровкой, ты, гребанная поттеровская подстилка, просто заткни свой рот. Она закусила губу и посмотрела на него, тяжело дыша. И снова промолчала. На лице выступили багровые неровные пятна. Руки её задрожали. - Ты слишком ничтожна, чтобы рассуждать об этом, - боже, как легко. Удолетворение просочилось в мозг и разлилось по всему телу. Он чувствовал себя живым, самым живым. А она молчала, сжав губы. Маленькая строптивая Грейнджер... - Ответь же мне, - прошептал он так горячо, почти касаясь губами её ушной раковины, - Как ненавидишь меня сейчас. Голова кружилась, внутри всё гудело и жгло, словно он залпом выпил стакан перцовой настойки. - Неужели сейчас тебе это так нужно? - Грейнджер говорила тихо, хрипло, - Так нужно... Девушка опустила глаза, морща лоб. От него веяло осенним неприятным холодом. Словно она случайно оказалась ноябрьским утром на улице в одной лишь школьной форме. -...говорить это, - ему показалось, что она сейчас заплачет, и скривился. Слёзы. Что может быть хуже женских слёз? Он брезгливо отстранился от неё и отвернулся, засунув руки в карманы брюк. Откинув голову назад, парень прикрыл на какое-то мгновение глаза. - Мне нужно, - лаконично и сухо проговорил он после недлинной паузы. Дымная зудящая боль в голове. Гермиона выпрямилась, откинув волосы за спину. Мокрый запах пропитал её насквозь, заставляя всё внутри дрожать и метаться. Ей было тяжело говорить с ним, словно они говорили с ним на разных языках. Словно они с ним из разных миров. Гриффиндорка вздохнула и подняла руки, делая неясное раздраженное движение. - Я не такая, как ты. Молчание. Взгляд её устремлён ему в спину. Чёрный дорогой костюм. Короткие платиновые волосы на затылке. И всё пропитано запахом дождя. - Мерлин, да с кем я вообще говорю... Девушка опустила руки и отвернулась. Обида внутри то разгоралась, то вновь затухала. - Договаривай! Он резко развернулся, впиваясь взглядом в хрупкий девичий силуэт. Господи, избавь его от неё. Дай хорошую оплеху, только убери всё это. - Вместо истерики, я бы на твоём месте думала о том, как помочь своей семье! - Гермиона раздраженно бросила эти слова ему в лицо и, развернувшись на каблуках, как можно быстрее унеслась в книжный лабиринт подальше от слизеринца. Подальше от него. Помочь своей семье. Помочь. - Ты не на моём месте, слава Мерлину, и никогда на нём не окажешься! - крикнул её вдогонку сквозь книжные бариккады. Слова отозвались гулким эхом. Её слова звенели в ушах, в голове, в груди. Она в нём. Откуда? Драко Малфой замер на месте и прижал холодные ладони ко лбу. Уйти, уйти ото всех. Он не допустит, чтобы отца казнили. Они с матерью найдут лучших адвокатов, нажмут на кого следует! Всё будет хорошо. Веришь?

***

- Ну что, Гермиона, как день прошёл? Они сидели в своей гостиной под тёмным усыпанным звёздами небом. Было тихо, лишь разноцветный огонь робко потрескивал в камине, успокаивая. Гермиона Грейнджер сидела в мягком светло-коричневом кресле и вертела в руках бумажный листок с их расписанием уроков. На этой неделе они будут учиться со Спрингмуном. Впервые она была настолько равнодушна к занятиям. У небольшого низкого столика сидели Адела и Эдмунд за игрой в волшебные карты с изображениями великих волшебников. Туз - Альбус Дамблдор весело подмигивал ей. А на короля - Рона лёг козырный король - Волан-де-Морт. Гриффиндорка улыбнулась. Она уже давно забыла, что их трио причислили к "великим". - Да, ничего. Обследовала замок, зашла в библиотеку... - негромко ответила Гермиона, глядя в огонь. Сможет ли она опять посетить книжное царство? От одних только воспоминаний по телу проходил озноб. Так близко. И как будто страшно. Она ещё никогда не видела Малфоя таким. Она ощущала себя первооткрывателем. Возможно, она была первым гриффиндорцем, который увидел слизеринского принца..настоящим? Живым. - Я так и думала, - когтевранка улыбнулась, кладя на стол карту с Мальчиком-Который-Выжил. - Рональд Уизли - наш король..., - напевал Койл, ища, чем бы побить Поттера. Но, не найдя достойного противника, был вынужден взять карту себе. Гермиона чувствовала себя третьей лишней. Глупо, конечно. Эти двое ведь не любовники. Но уходить ей не хотелось. Ещё бы, возвращаться в логово разъярённого Драко-на Малфоя никто бы не пожелал. За окном темнело. Девушка откинулась на спинку кресла, устремляя взгляд в небо за стеклом. Ковш Большой медведицы...Малая медведица... Звёзды, как и несколько веков назад, сплетались в знакомые созвездия. Небо, треск дров, слабый свет свечей... Атмосфера безжалостно убаюкивала. Девушка раз за разом проматывала в голове разговор в библиотеке. Если это, конечно, можно назвать разговором. "Ты, гребанная поттеровская подстилка..." "Ты омерзительна.." Стало холодно. В глазах инстинктивно защипало и девушка шмыгнула носом, вздыхая. Она представила, что её отца собираются казнить. Её горячо любимого родного человека. Невозможно. Звучит, как бред сумасшедшего. Может ли любить так Малфой? Она замолчала внутри себя. Не хотелось больше думать и размышлять. Сон. В который раз он спасет её от раздумий и прошедшего дня...

***

Было холодно. Ветер, врывающийся в окно, безжалостно трепал светлые волосы. Рука дрожала. На пергаменте уже выделялись несколько чернильных пятен. Светящийся шар завис над его головой. Размашистые буквы сливались в слова, а затем в предложения. "Дорогая мама," Мама. Звучит так просто и без подвоха. На вкус, как пастила. Он не знал, как объяснить это. Но от этого слова веяло добротой, любовью, заботой....и пастилой. Её любимой. Так странно и наивно. "Ты, наверное, уже знаешь, что" Как сложно. Но ты должен. "отца собираются казнить, я не понял точно. Или его собираются отдать на поцелуй дементора." Пустота в голове. "Я собираюсь написать в Минестерство. К сожалению, я не могу приехать в Лондон, так как меня отправили в гребанную школу магии Бримнэс по обмену, что на другом конце Великобритании. Прошу тебя, приезжай в Англию. Мы должны помочь отцу. Тебя они не тронут, я уверен, у тебя есть нужная бумага. По приезду напиши мне и немедленно отправляйся к мистеру Дарински. Он - хороший адвокат, бывший сотрудник ММ." Очередная клякса. Дрожащей рукой обмакнул перо в чернила. "Я молю тебя, не доверяй всяким проходимцам. И, пожалуйста, не выходи никуда без охраны. Справедливость в этом мире ещё не восторжествовала." Тихие шаги за дверью. Грязнокровка кралась к своей комнате. В пустой голове опять загудело, как несколько часов назад. "Пиши мне обо всём. С любовью, Драко." С любовью. Он писал это уже на автомате. Но он действительно любил её, как никого больше. Был привязан к ней. Так надо. И это прекрасно. Это напоминало ему о том, что он ещё человек. Привязав письмо к лапе чёрного филина, Малфой подержал его несколько секунд в руках, а затем выпустил птицу в окно навстречу осенней ночи. Глядя на удалюящуюся и наконец изчезнувшую чёрную точку, он взревел, словно раненый зверь и схватился руками за голову. - Драко, вот ты где! Светловолосая женщина в тёмно-зелёном элегантном платье улыбается и берет мальчика лет шести за руку, направляясь обратно на главную улицу. Маленький Драко Малфой облачен в умилительный маленький пиджак, брюки и идеально выглаженную рубашку. Короткие светлые волосы красиво зачесаны назад. Косой переулок пестрит яркими витринами, улыбающимися волшебниками в разноцветных мантиях... Магазины манят, гипротизируют малыша своим разнообразием товаров. Волшебные сладости, скоростные мётлы, невероятные игрушки! Люциус Малфой важно шествует по середине улицы и самодовольно кивает в ответ на многочисленные приветствия других магов и волшебниц. Нарцисса, не отпуская руки сына, остановливается перед витриной с новой коллекцией чудесных платьев. В этом сезоне волшебницы предпочитают носить узкие платья в пол с открытыми плечами. Драко, которому наскучило наконец стоять перед витриной с тряпками, отпускает мать и, засунув кулачки в карманы, идёт дальше, разглядывая прохожих и вывески магазинов. - Подайте на пропитание... Жалобный возглас раздаётся из-за угла очередного магазина. Обойдя его, Малфой-младший останавливается. Волшебница в потерявших всякий цвет обносках сидит на голой земле. Тёмные грязные волосы собраны в хвост. Она совсем не старая, а скорее измученная. Долгое отсутствие сна и нормальной пищи дают о себе знать. В руках несчастная держит дырявую остроконечную шляпу. Мальчик заинтересованно подходит к девушке, разггядывая ту, как экзотическое животное в зоопарке. Нищая испуганно смотрит на него и в страхе сжимается, ожидая идёвки или удара. Драко во все глаза глядит на неё. Он не понимает, почему волшебница сидит на земле в грязной одежде? Почему у неё нет денег? Как это? Деньги есть у всех, поэтому всем всегда хорошо и весело! Малфой наклоняет голову, щурясь. В дырявом головном уборе лежит несколько засаленных монет. Подойдя совсем близко к девушке, он протягивает к ней руку, не понимая до конца, что он собирается сделать. Девушка зажмуривается, закрывая руками лицо. - Не смей касаться, - холодный голос отца заставляет его застыть и отпрянуть. Малфой-старший брезгливо осмотривает нищенку и небрежно бросает в шляпу несколько золотых галлеонов. Под благодарственные речи девушки Люциус уводит сына подальше от этого места. - Драко, - мужчина выдыхает, выискивая в толпе жену, - я уже говорил тебе не трогать маглорожденных? Тем более таких, как нищая Тринитти... Мальчишка кивает, поникнув. - Запомни, они - грязь, ничто. Всегда помни о своём превосходстве над ними. Ведь в твоих венах течёт чистая волшебная кровь! Люциус благосклонно усмехается и гладит мальчика по голове. Драко понятливо кивает, и вдруг его лицо озаряется улыбкой. - Это же мороженое от Сьюзи Моунтс! Папа, быстрее туда! И спустя секунду маленький Малфой уносится в указанном направлении. Драко проснулся уже, наверное, в десятый раз за ночь. Холодный пот катился по лицу. За стеной что-то происходило. Он прислушался. Из комнаты грязнокровки играла музыка. Девушка тихо подпевала. Какого черта она не спит? "Come, oh come early..." Мотив песни был словно каким-то знакомым. Он прижался спиной к холодной стене и закрыл глаза. "I'm afraid of getting colder, colder..." Магл пел чертовски приятно. Песня растворяла все лишние мысли. "Keep the nithg burning To shine our love always, always..." В голове мелькнула странная догадка. Это про него. Он замерзал. Девушка прижалась к стене, обнимая большую подушку. Не было сил искать в темноте наушники. Музыка спасала. Гермиона долго не могла уснуть. То принималась читать, то вставала попить воды, и вот включила музыку, чтобы хоть как-то заставить себя войти в царство сна. "Pictures on the wall Her pictures on my wall She so beautiful, so beautiful." Драко закрыл глаза. Гриффиндорка тихо вторила словам песни, глядя в противоположную стену. "Climping up to fall I'am climping up to fall I'm still staying cool, I'm staying cool." Песня в этой плотной тишине казалась настолько громкой, что он удивился тому, что их соседи по башне ещё не проснулись. Как магл угадал, что в нём? Откуда? Какой-то его внутренний зверь ледяными когтями со скрежетом скреб внутри. "One day I'll find you just to prove that I'm real, Out of love and hate, of love and hate," Малфой громко выдохнул, ловя себя на том, что тарабанит пальцами по спинке кровати в такт мелодии. "And losing ties with common sense, baby, I know, I will make a bridge to place where my mind goes. " Гермиона уткнулась лицом в подушку, улыбаясь. Всё казалось таким простым и лёгким сейчас. "Come, oh, come early, I'm afraid of getting colder, colder… Keep the night burning, To shine our love always, always! "* Они замерзали.