Прогулки по воде

Никогда еще в жизни Чонин не чувствовал себя настолько глупо. Держа перед собой огромную коробку, он испуганно смотрел на парня, стоящего напротив. А тот, в свою очередь, взирал на него таким взглядом, словно придумывал самые зверские способы убийства. И когда Чонин попытался сообщить, что он новый сосед, перед ним захлопнулась дверь. Наверное, все же не стоило доверяться Сехуну и его надежному слову. Нужно было все перепроверить самому, но у Чонина попросту не было времени. Когда он принял решение жить отдельно, то сразу же столкнулся с рядом проблем. И первой же стало – поиск квартиры. Некоторые располагались очень далеко от университета, другие, что поближе, приводили в ужас своей арендной платой, а те, что по деньгам устраивали, оставляли за собой желать лучшего. Чонин в конец отчаялся найти что-либо более-менее подходящее. И тут появился Сехун – его университетский друг и однокурсник – с прекрасной новостью: один его знакомый искал соседа. Конечно, в голову Чонина сразу закрались подозрения, потому что друзья у Сехуна были, мягко говоря, странные. Но тот заверил, что этот, как раз таки, нормальный. В следующий раз Чонин попросит хотя бы фотографию. Хотя он не был уверен в том, что следующий раз наступит. Тяжело вздохнув, он опустил коробку и сел на ступеньку. Дом с виду ему понравился, да и добираться можно было пешком, что радовало, потому что проезд значительно убавлял его прожиточный минимум. Чонин уже объявил родителям о своем переезде, а теперь придется начинать все заново. Возможно, это был знак, что ему не следовало никуда съезжать из отчего дома? Ведь по утрам его всегда ждал вкусный завтрак, а вся одежда была постирана и выглажена. Чонин не был маменьким сынком, но к подобной опеке привык. И именно из-за нее и решил пожить отдельно. Чтобы выработать в себе другие привычки, более взрослые. Он уже достал телефон, чтобы позвонить Сехуну и высказать все, что думает, но дверь с тихим скрипом открылась. Из квартиры донеслось тихое «Заходи». Парень все еще на него смотрел своим пугающим взглядом, и Чонин поежился. Вообще-то, прямо сейчас у него был шанс развернуться и уйти. Но вместо этого Чонин подхватил свою коробку и зашел внутрь. Квартира была небольшая, кухня так совсем крохотная – двое человек там бы с трудом развернулись. Зато комната, где должен жить Чонин, оказалась просторной. Кроме кровати, стола и зеркала там больше ничего не было, но искать другое жилье уже не хотелось. Чонин обернулся, чтобы сообщить об окончательном решении поселиться именно здесь, но соседа уже и след простыл. - Его зовут До Кёнсу, - сказал ему на следующее утро Сехун. – Я совсем забыл его предупредить, что ты так скоро въедешь. Может, он хотел навести порядок или еще что. Чонин перед уходом осмотрел и кухню, и ванную и очень маленькую общую комнату. Везде царили чистота и порядок. Грязная посуда не стояла в раковине, а в холодильнике все продукты были разложены в зависимости от своей принадлежности и бутылочки тоже аккуратно расставлены. Даже у Чонина дома такого не было. Похоже, его сосед являлся тем еще чистюлей. Впрочем, это радовало. Единственное, что все еще напрягало Чонина, так это мрачный вид. Со стороны этот До Кёнсу казался до ужаса жутким. - Он точно не пырнет меня ножом, пока я буду спать? – недоверчиво посмотрел на друга Чонин. - Да он нормальный чувак, - Сехун хлопнул его по плечу. – Вот увидишь. Вам просто надо познакомиться поближе. Чонин недовольно промычал. После учебы он собирался перевезти в квартиру большую часть своих вещей и надеялся на помощь Сехуна, но тот сослался на какие-то дела. Просить нового соседа Чонин не решился, зато Тэмин «дал в аренду» мини-вэн, на котором обычно ездила его группа. Чонин не стал уточнять, как долго тот уговаривал менеджера и вообще на какие жертвы пошел, но такое внимание льстило. Не каждый день помогает переезжать звезда. Чонин все опасался, что из-за угла выскочат фанатки, но они, благо, так и не появились. Тэмин поднялся с Чонином наверх, но заходить не стал. - У меня завтра операция, - нервно рассмеялся он. – Будут делать идеальный нос. - У тебя и так с ним все в порядке, - заметил Чонин. - В агентстве считают иначе, - Тэмин вздохнул. – Они уверяют, что все будет хорошо, но мне немного страшно. - Ты точно не хочешь зайти? – Чонин встревожено посмотрел на него. Тэмин покачал головой. Он уже развернулся, чтобы уйти, но перед этим притянул Чонина к себе и крепко обнял. Чонин еще долго стоял на лестничной площадке. Аромат Тэмина – какой-то новый незнакомый парфюм все еще витал в воздухе. Чонин вглядывался в шероховатую поверхность стены и представлял перед собой Тэмина. Они так редко теперь виделись, и Чонин бережно хранил в памяти каждый момент, проведенный вместе. Тэмин стал известен, и теперь они не могли просто так пройтись по улице, будучи не обнаружены фанатками, которые преследовали, казалось, везде и всюду. Чонина раздражало такое повышенное внимание, а Тэмин купался в лучах славы. Он признавал, что порой фанатки действительно бывали слишком надоедливы, а некоторые и вовсе переходили все дозволенные границы, но только на них и держалась группа Шайни. А Шайни стали для Тэмина самой главной вещью в жизни. Иногда он рассказывал, как у него спрашивают о парне, с которым он часто ходит. К Чонину подходили пару раз и интересовались, не родственник ли он Тэмину, но Чонин никогда не отвечал на эти вопросы, предпочитая игнорировать. Тот как-то сам сказал, что они дружат еще со школы. По крайней мере, у него все еще оставался статус лучшего друга. Но это не мешало Чонину ревновать. Не столько к фанатам, сколько к остальным участникам группы. Они проводили с Тэмином так много времени, они жили с ним вместе, с кем-то он даже делил одну комнату. А с кем-то целовался. По прошествии этих двух лет Чонин не забыл об эпизоде, который приключился в жизни Тэмина. Эти слова, казалось, останутся в памяти навсегда. Иногда Чонин прокручивал этот диалог в голове перед сном, а иногда даже когда танцевал. Он просто не мог забыть. И он бы хотел еще раз поговорить об этом, узнать, что же случилось дальше, но Тэмин больше никогда не поднимал эту тему, а сам завести разговор Чонин не решался. Наверное, было глупо все еще испытывать какие-то чувства к лучшему другу. Чонин пытался от них избавиться. Он назначал свидания самым красивым девушкам, находиться рядом с которыми уже само по себе считалось удачей. С некоторыми он даже спал, но в большинстве случаев, как только дело доходило до самого главного, шел на попятную. Нет, он не представлял лицо Тэмина и даже не мечтал о сексе с лучшим другом. Все было куда сложнее. Ему казалось, что он предает самого себя. Свои чувства, которые он бережно хранил несколько лет. А еще ему не хотелось, чтобы кто-то страдал, а это было слишком очевидно – ведь дать ту любовь, которую от него ждали, он не мог. Сехун каждый раз удивлялся, заслышав, что отношения Чонина опять закончились, толком не успев начаться. Но, несмотря на то, что они довольно-таки сдружились, Чонин не мог открыть ему правду. Всегда отшучивался, что все еще в поисках идеала, не договаривая вслух, что нашел его давным-давно. Чонин вообще был сам по себе скрытным, поэтому, кроме Сехуна, особо ни с кем и не общался. Разве что на первом курсе тренировался вместе со студентом по обмену. Чжан Исина считали немного странным, но Чонин быстро нашел с ним общий язык. И, как оказалось, по вполне очевидным причинам. Но тогда он еще не был готов признаться себе в том, что женщины его совсем не интересуют в сексуальном плане. А потом Исин вернулся в Китай, и Чонин старался не вспоминать о том, что чуть не произошло. Но иногда, принимая душ после тренировки с одногруппниками, Чонин не мог отвести взгляда от стройных поджарых тел, ласкал взглядом накаченные мускулы, мечтая провести по ним рукой. Запирая в себе свои самые потаенные желания, Чонин таким образом закрывался от окружающих. Наверное, его тоже считали странным, но в лицо никогда не говорили, а о чем шептались за его спиной, никогда не придавал особого значения. По крайней мере, Сехун все еще делил с ним парту на лекциях и обеденный стол в столовой. А еще Сехун не задавал лишних вопросов о Тэмине, хотя тому был прекрасно известен факт того, что Чонин дружит с ведущим танцором группы Шайни. - Ты перестанешь залипать в телефон или нет? – шикнул на него Сехун. На самом деле, тому было все равно, чем занимался Чонин, но лекцию по истории танца вела Квон Боа, на которую Сехун пускал уже второй год слюни. Она обещала выбрать себе в партнеры того, кто получит по ее предмету высший бал, и Сехун не собирался проигрывать, поэтому и вел себя паинькой. - Тэмину нужна моя поддержка после операции, - ответил Чонин. – Я не могу его бросить в такой важный момент. Сехун фыркнул, но больше к Чонину не лез. Сам же Чонин не мог дождаться окончания занятий. Тэмин сейчас находился дома, и это была отличная возможность навестить его и провести какое-то время вместе. Пусть и выслушивая стенания. Чонин уже успел погуглить, что многие испытывают депрессию и стресс после пластической операции, наблюдая свое лицо не идеальным, как ожидалась, а в синяках и кровоподтеках. Мозг отказывается осознавать, что это лишь временно. И, похоже, Тэмин сейчас испытывал то же самое. Чонин не очень умел успокаивать, но из университета готов был выбежать хоть сейчас. А спустя час Тэмин сообщил, что лучше приедет к нему сам. Несмотря на то, что Чонин уже жил с Кёнсу целую неделю, они и парой слов не перекинулись. За это время, они виделись всего два раза утром и три вечером. И у Кёнсу было всегда такое незаинтересованное выражение лица, что Чонин решил лишний раз к нему не лезть. А теперь сожалел, что не поднял тему о наличии друзей в съемной квартире. Особенно, друзей-звезд. Конечно, всегда оставался шанс, что Кёнсу не узнает Тэмина. Судя по тому, что тот ходил исключительно со сборником каких-то законов под мышкой, его вряд ли интересовали новости корейской поп-музыки. Ну, или Кёнсу просто будет все равно. Но все пошло, конечно же, не так. Когда Чонин вернулся домой, Тэмин уже был там. Он сидел в крошечной кухне и наблюдал за тем, как Кёнсу что-то готовил. На его лице красовалась темно-синяя маска в красную звездочку. И почему-то Чонин никак не мог отвести от нее взгляда. Как будто все вокруг исчезло, и осталась только эта пресловутая маска. И во рту внезапно сделалось так горько, что даже толком сглотнуть не получалось. Если бы Чонин мог, он бы сейчас с радостью куда-нибудь сбежал. Да хотя бы вышел обратно в коридор, на лестничную площадку, чтобы хоть немного восстановить сбившееся дыхание. Он ведь даже не понимал, что именно заставило его так разнервничаться. И пока раздумывал, как же ему следует поступить, Кёнсу обернулся и, впервые за всю неделю, на его лице появилась улыбка. Наверное, в этот момент, в глубине души у Чонина что-то оборвалось. - Такое ощущение, что ты хотел меня поскорее спрятать от своего соседа, - чуть позже заметил Тэмин. – Мы с ним мило пообщались. - Ты и Кёнсу? – неверяще переспросил Чонин. - Ну, да, - тот пожал плечами. – Он помог мне отвлечься от моей проблемы. Так что я все-таки не зря приехал к тебе. Наверное, Тэмина в его агентстве учат общаться с людьми, раз он смог за несколько минут найти подход к нелюдимому Кёнсу. Чонин как бы ни старался, никак не мог представить, чтобы тот с кем-нибудь «мило общался». И хотя Сехун уверял, что Кёнсу нормальный парень, Чонин эту нормальную сторону до сих пор не видел. Может, все дело именно в нем? Бывает же так, что человек не нравится с первого взгляда. Так может и он по каким-то причинам чем-то не угодил Кёнсу? Этот вопрос моментально занял его мысли, что Чонин совсем забыл о Тэмине и его операции. - Может, снимешь маску, - вдруг спохватился он. - Не хочу, - Тэмин чуть отвернулся. – Мое лицо похоже на один сплошной отек. Не хочу, чтобы ты видел меня таким. Чонин фыркнул. - Потому что тогда ты обязательно запомнишь меня такого! А я хочу, чтобы ты и впредь считал меня самым красивым. Чонин не в первый раз слышал эти слова. Он не понимал, почему Тэмин продолжал их повторять вновь и вновь, потому что вряд ли его мнение могло измениться. Конечно, Чонину встречалось много красивых людей, но Тэмин – тот всегда был как будто над ними. Словно был просто красивый человек и был Тэмин. И не важно, есть на его лице отеки и синяки после операции или нет. Чонин не знал, как объяснить это, поэтому промолчал. Еще давно он понял, что рядом с Тэмином лучше молчать, а иначе выльется целый поток слов, который будет состоять из самых сокровенных мыслей. Тэмин уехал на такси, и Чонин решил, что настало время кое-что обсудить со своим соседом, но позвонила Сучжон. Школа была давно позади, как и их общая школьная история, но они продолжали общаться. Сначала Чонин пытался держать ее на расстоянии. Ему казалось, что девушка все еще чего-то ждет от него, но она не предпринимала больше никаких попыток сблизиться, по крайней мере, в сексуальном плане. И в какой-то момент Чонин перестал дергаться. Он даже встречался с одной из подружек Сучжон, причем, именно она их и свела. А потом как-то во время разговора между делом отметила, что Чонин пялится на задницу какого-то парня. И отрицать было глупо. Сучжон вроде как была посвящена в самую страшную тайну, но, в то же время, между ними существовало какое-то негласное правило никогда не поднимать эту тему. По крайней мере, Сучжон больше не пыталась свести Чонина с какой-нибудь своей подругой, а это не могло не радовать. Впрочем, с парнями она его тоже не сводила, она вообще никогда не спрашивала Чонина о его личной жизни, лишь изредка интересовалась, как дела у Тэмина. Иногда Чонину казалось, что Тэмин, все еще, то единственное, что их связывает, но это уже давно было не так. Сучжон стала хорошим другом, и Чонин ценил ее дружбу. Но когда она сказала, что хочет приехать и посмотреть на новое жилье, он сказал ей «нет». Чонин никак не мог перестать смотреть на дверь, ведущую в комнату Кёнсу. Это же было так просто постучаться, повернуть ручку и зайти. Хотя бы для того, чтобы переброситься парой слов. Может, упомянуть, что Тэмин его лучший друг и, если Кёнсу не против, то тот иногда будет заезжать. Точнее, очень редко. И вроде как Чонин не против, если друзья Кёнсу тоже будут сюда приходить. Сехун, например. Сехун вообще-то был их общим другом. Но пока Чонин гипнотизировал взглядом деревянную панель, она сама открылась. Кёнсу, конечно же, больше не улыбался. Заметив Чонина, сидящего в кресле, тот слегка нахмурился. - Надеюсь, ты никому не проболтаешься, что у нас в гостях был Тэмин из Шайни? - вместо того, что собирался, ляпнул Чонин. Кёнсу остановился и внимательно на него посмотрел. - Ну, мы дружим. Еще со школы. Я ведь могу приводить сюда друзей? Кёнсу кивнул. - Может, у тебя есть какие-то правила, которые мне следует соблюдать? – задал Чонин еще один вопрос, но Кёнсу не ответил. Он продолжал стоять и смотреть. - А если я захочу привести сюда любов… - У меня нет никаких правил, - оборвал его Кёнсу. – И ты можешь приводить сюда кого угодно. Пока вы торчите в твоей комнате, мне нет никакого дела до этого. Кёнсу резко развернулся и скрылся у себя. Чонин мысленно отругал себя за глупость. Он же вроде как хотел с ним подружиться, но все получилось совсем наоборот. Кёнсу, наверное, считал его полнейшим мудаком, и, в общем-то, Чонин на него за это даже не обижался. Он бы и дальше продолжал сидеть в этом кресле и придаваться рефлексии, но внезапно вспомнил улыбку Кёнсу. И почувствовал себя так, как будто с ним поделились чем-то сокровенным. Чонин понял, что ему дали шанс, а он его только что упустил. Не в его стиле было врываться в чужие комнаты, поэтому он испугался своей реакции даже больше, чем Кёнсу. Тот удивленно оторвался от какой-то книги и несколько раз моргнул. - Тэмин – мой единственный лучший друг, - выпалил Чонин. – И даже сейчас, когда он обрел популярность, мы по возможности проводим много времени вместе. Даже его согруппники шутят, что я шестой участник Шайни. И когда ему плохо, он всегда идет ко мне. Ему как никогда нужно дружеское участие. Мое. И, понимаешь, я всегда готов ему оказать любую поддержку. И… - Чонин, - мягко оборвал его Кёнсу. – Тебе не нужно все это мне рассказывать. Мы всего лишь соседи. - Но я не хочу быть всего лишь соседями! – Чонин снова удивился самому себе и поспешно извинился за свой выпад. - Ну, хорошо, - Кёнсу отложил книгу. – Я студент третьего курса. Моя специальность – юриспруденция. И я знаю, что ты младше меня на год и учишься вместе с Сехуном на хореографическом. А еще ты редкостный неряха, что меня крайне раздражает, потому что именно мне приходится убирать за тобой весь бардак, который ты развел всего лишь за одну неделю совместного проживания. - А ты так любишь порядок? – Чонин улыбнулся. - Люблю, - кивнул Кёнсу. – А еще я люблю тишину и покой. И когда не нарушают мое личное пространство. И когда не вламываются ко мне в комнату. - Прости. - Послушай, ты совсем недавно сюда переехал, и мы все еще чужие люди друг другу. Со временем это может измениться, но давай пока не будем клясться в вечной дружбе? - А зачем ты вообще решил искать соседа? – Чонин догадался, что сейчас Кёнсу попросит его уйти, но перед этим хотел запомнить, как выглядит соседская комната. Только оторвать взгляд от чужого лица было не так-то просто. - Счета растут, - Кёнсу пожал плечами. – Да и все равно вторая комната пустовала. - Ну, я пойду, - Чонин сделал шаг назад, еще один и поспешно вышел. Но закрыв дверь, он поймал себя на мысли, что улыбается. Похоже, все было не так уж и плохо. *** Тэмин слал уже восьмую фотографию и выпрашивал комплименты своему новому носу. Чонин еще не видел его вживую, но на фото все выглядело идеально. Он до сих пор не понимал, почему правильный нос был настолько важен. Он бросил взгляд на зеркало и посмотрел на свой. Если уж Тэмина заставили что-то переделывать во внешности, то Чонину точно было бы не избежать операций. Он покачал головой и отослал другу сообщение. Тэмин снова пропадал целыми днями, а, порой, и ночами в агентстве. Камбэк планировался на июль, но было еще слишком много работы. Чонин не скучал. Он уже давно научился жить с мыслью, что встречи раз в месяц – это норма, а если они случались чаще – то самый настоящий праздник. Чонин и сам был занят. У него на горизонте маячили экзамены, а он все еще сомневался в технике танца, который придумал, в пластике своих движений, в оригинальности и даже в выбранной музыке. Он не поднимал панику, но запирался в своей комнате и танцевал до изнеможения. Один раз Кёнсу нашел его валяющегося практически без сознания на полу. Сосед не лез не в свое дело, но Чонин потом несколько дней встречался с взглядом, полным осуждения. Кёнсу вряд ли бы понял. Тот как-то проболтался, что стать юристом было его мечтой и теперь он воплощает ее в реальность. А у Чонина язык не повернулся сказать, что он убежал в танцы от своих неправильных чувств. Он думал, что погрузившись с головой в свое хобби, сможет перебороть их, возможно, забыть. Но от любви не было лекарства. Чонин словно заразился какой-то неизлечимой болезнью, которая прогрессировала с каждым годом. Иногда он хотел признаться. Когда Тэмин ложился рядом, закидывая на него руки и ноги, и сердце начинало учащенно биться, Чонин уже приоткрывал рот, но слова застревали в горле. Дружба – это было все, на что мог рассчитывать Чонин, и, лишившись ее, он бы сошел с ума. Он стойко выдерживал все рассказы о девушках, с которыми удалось Тэмину переспать, он даже пару раз сопровождал его в клуб, где наблюдал, как тот напропалую флиртует. Чонин и сам флиртовал, только если Тэмин доводил дело до конца, он ссылался на какие-то внезапно появившиеся неотложные дела. Чонина хотя бы за это считали странным. Кто откажется от секса, когда его сами предлагают? Тэмин даже пытался поговорить с другом об этом, но Чонин научился мастерски менять темы. Он отложил телефон в сторону и вышел из комнаты. На самом деле, в этой маленькой квартире, самым любимым местом оставалась кухня. Чонин часто садился на табуретку и разглядывал голубую плитку над раковиной или детские наклейки с Пороро, которые украшали шкаф. Иногда он просто всматривался в гладкую поверхность стола. Здесь было спокойно. Все мысли разом упорядочивались или исчезали из головы. Чонин мог находиться на кухне часами. Иногда его заставал Кёнсу, но лишних вопросов не задавал. А как-то раз они сидели вместе и молчали. Чонину даже если и хотелось задать какие-то вопросы, он не решался нарушить тишину. - Как нос твоего друга? – подошел неслышно Кёнсу. - О, - Чонин чуть помотал головой, выходя из задумчивости. – Все в порядке. Нарадоваться не может. - Я никогда не спрашивал, - немного замялся Кёнсу. – Но почему ты не пошел в айдолы? Вы могли бы выступать вместе. - Мне часто задают этот вопрос, - Чонин улыбнулся. – Я не люблю сцену. Мне нравится танцевать, но для себя, а не для публики. И я не ищу славы. - Но чем ты хочешь заниматься, когда закончишь университет? - Не знаю. Мне сказали, что из меня может получиться неплохой преподаватель. Возможно, именно этим. Кёнсу кивнул, и их разговор плавно перетек в случайные, ничего не значащие темы. Чонину нравилось разговаривать с соседом: тот всегда внимательно слушал, внимал каждому слову и улавливал главную суть. Кёнсу мало говорил о себе, да и сам Чонин тоже не привык делиться, но ему хотелось довериться. Не в плане поделиться самыми сокровенными секретами, а обсудить вроде бы не важные на первый взгляд мелочи, но именно советы Кёнсу всегда помогали принять Чонину верное решение. Чонин ни с кем не говорил о Тэмине, даже с Сучжон, но Кёнсу рассказывал многое. Какие-то забавные случаи из детства, вспоминал школьные годы, иногда даже упоминал сплетни, касающиеся айдолов. И это стало уже в порядке вещей перекидываться такими вот разговорами утром или вечером, а иногда даже ночью, когда они оба вовсю готовились к экзаменам, а потом сталкивались у холодильника. Наверное, именно благодаря Кёнсу Чонину удалось немного притупить свои чувства. По крайней мере, в груди уже болело не так сильно, когда в трубке раздавался знакомый голос. Две недели от Тэмина практически ничего не было слышно – лишь пару сообщений, а потом выпустили первый тизер предстоящего камбэка, и Тэмин час рассказывал обо всем Чонину. Для того всегда было важно поделиться деталями с другом. И Чонин ценил оказанное ему доверие. Но когда он увидел тизер, он бы предпочел, чтобы телефон резко выключился или сломался или еще что-нибудь, лишь бы не отвечать. Потому что Тэмин выглядел так, что дух захватывало. Длинные нарощенные волосы делали его похожим на девочку, но в то же время, ничего в нем женственного не было. Чонин раз за разом пересматривал коротенькое превью и не знал, что делать. Тэмин что-то лепетал в трубку, а Чонин находился в какой-то прострации. На следующий день он ошибся во время танца на экзамене, Квон Боа отклонила его кандидатуру в качестве партнера и выбрала Сехуна. Чонину было все равно. Он ждал возвращение Шайни на экраны, потому что один из них блистал все ярче и ярче, и Чонин практически ослеп от этого яркого света. А летние каникулы лишали его последнего убежища. Если бы он мог, он бы пролежал все это время под одеялом, лишний раз не высовываясь, но Сехун потащил его в бар, отмечать окончание семестра. И любые отговорки пресекались сразу же на корню. Чонин в принципе много не пил, именно поэтому волок на себе пьяного Сехуна. Кёнсу уже спал, когда он пришел с невменяемой тушей домой. Сехун постоянно бормотал какую-то чушь, и его пришлось уложить в комнате Чонина. Сам Чонин спать не хотел, поэтому уселся на своем любимом месте. Наверное, он бы мог провести время на кухне до самого утра, просто разглядывая потолок, но Кёнсу составил ему компанию, перед этим, правда, тщательно порылся в аптечке и приготовил Сехуну на утро две таблетки аспирина. - Я буду проходить на каникулах практику в одной юридической фирме, - вдруг произнес Кёнсу. – Сегодня купил себе костюм, но так глупо в нем выгляжу. - Я уверен, что все девчонки будут твоими, - усмехнулся Чонин. - Увы, у меня нет твоего прекрасного тела, так же как и роста, - Кёнсу шутил, но Чонину было приятно слушать похвалу. - А у Шайни камбэк, и я волнуюсь так, словно, мне выступать вместе с ними. - Ты всегда волнуешься за своего друга, - заметил Кёнсу. - Конечно, - Чонин кивнул. – На то он и мой друг. И я знаю, сколько он испытывает стресса во время промоушена. На них на всех всегда оказывается столько давления. - Но ведь он сам выбрал такую жизнь. - Выбрал, - снова согласился Чонин. – Поэтому, как друг, я тем более должен оказать ему любую поддержку. - Ты хороший человек, Чонин, - Кёнсу улыбнулся. – Не засиживайся здесь долго. Но так ли это было? Действительно ли Чонин был хорошим человеком? Кёнсу ушел, а он еще долго смотрел ему в след. Утро началось с невыносимого Сехуна - тот сначала жаловался на головную боль, а потом томно вздыхал, представляя свой танец с Квон Боа. Чонин просил его помолчать, но Сехун просто не мог закрыть свой рот. Кёнсу наблюдал за ними с интересом, но в разговор не вмешивался. И Чонин внезапно поймал себя на мысли, что ему нравится это утро. Даже несмотря на то, что в кухне было не протолкнуться, и что Сехун вел себя невыносимо, и Кёнсу откровенно над ними смеялся, Чонин вдруг почувствовал такое умиротворение, о каком мечтал очень долго. Ведь все что он делал до этого - лишь пытался прогнать мысли о Тэмине. Он не мог найти действенного способа, а оказалось все проще некуда. Нужно было просто смириться с ними и обратить внимание на что-то еще. На кого-то еще. Расширить свои горизонты и перестать зацикливаться на чем-то одном. Конечно, Чонин постоянно говорил себе об этом, но понял только сейчас. И с пониманием почувствовал себя по-настоящему счастливым в этой маленькой тесной кухне вместе с соседом и однокурсником. Но отвлечься надолго все равно не получилось, как бы ни хотелось. Наверное, это происходило уже на автомате, под воздействием привычки. Стоило Тэмину позвонить, как Чонин забрасывал все дела и ехал к нему на встречу. У них не было какого-то определенного места, потому что всегда оставался шанс быть замеченными. Тэмин перестал придерживаться какой-то маскировки, потому что она уже давно перестала работать. Да и Чонина многие знали в лицо. Но все-таки было несколько беспечно встречаться на виду у всех. Но Чонина заботило это в самый последний момент, Тэмина, наверное, тоже. Особенно, когда он повис на руках своего лучшего друга. - Пойдем в караоке, - как-то надрывно произнес он. Конечно же, они не пели. Тэмин заказал себе пива, но Чонин предпочел оставить голову трезвой. Он не в первый раз видел Тэмина в таком состоянии, тот всегда пил и курил, чтобы хоть немного успокоиться. А еще говорил. Он так много говорил, что Чонину казалось, что он это делает специально. Потому что потом пропадал на долгие недели. Чонин всегда молчал. Зачастую он элементарно не знал, что сказать. Он до сих пор не умел подбадривать и заветные «все будет хорошо» никогда не срывались с его языка. Ведь в глубине души он знал, что хорошо уже никогда не будет. Он не мог дарить надежду, сам в нее не веря. - Мне кажется, я совершил самую непоправимую ошибку, - хрипло сказал Тэмин. Он выкуривал уже вторую сигарету, и сердце Чонина с каждым выдохом сизого дыма билось быстрее. Ему хотелось оказаться в другом месте, в другом мире, в другой вселенной. Пока Тэмин молчал, он думал о том, что где-то в другом измерении существует еще один Чонин, и, возможно, у того Чонина все хорошо. Он взаимно любим или он не парится о том, что влюблен в лучшего друга. Или у него вообще нет лучшего друга, в которого он влюблен. Невозможно подготовить себя за несколько минут к разговору, которого хочется всячески избежать. Как и невозможно притвориться глухим или глупым. - Знаешь, наш камбэк немного отодвинули, - Тэмину усмехнулся. – Неделя, хотя альбом выпустят по плану. Но нервы у всех на пределе. Я не умею справляться со стрессом. Я даже попросил, чтобы мне организовали курсы. - Курсы? – сипло выдохнул Чонин. - Это нигде не афишируется, но в агентстве часто пользуются услугами психолога – не каждый может справиться самостоятельно. Но мне отказали. Вроде как я сильный и раз уж выдалась свободная неделя, то… Тэмин замолчал. Чонин резко ощутил, как между ними возникла огромная пропасть. Вроде бы они только что стояли рядом, но внезапно появилась трещина, которая становилась все шире и шире, пока они не оказались на разных сторонах. И вроде бы это было так просто перекинуть мост и перейти, но Чонин не мог сделать шаг на встречу. Он не хотел слышать то, что Тэмин собирался ему рассказать. Где-то еще маячила надежда, что все окажется не так уж и плохо. Тэмин любил делать из мухи слона, но не в этот раз. - Иногда я спал с девочками из агентства, трейни в основном, - продолжил Тэмин. – Это нормально. Это даже поощряется, пока не вылезает наружу. Да и в этом нет ничего серьезного, поэтому и навредить не может. Но кое-что запрещается. Точнее, не рекомендуется. У Чонина не хватило сил, чтобы задать простой вопрос. Вместо этого он низко опустил голову. Смотреть другу в глаза у него не хватило смелости. - Мы с ним переспали. Напились, накурились и переспали. И Тэмин засмеялся. Он так громко смеялся, пока слезы не брызнули из глаз. Он вцепился в футболку Чонина, но тот продолжал сидеть не шелохнувшись. Тэмин пытался заглянуть ему в глаза, увидеть хоть что-то. Может даже осуждение, но, конечно же, он искал понимания, которое Чонин не мог ему дать. Сам Чонин чувствовал себя так, словно ему выстрелили прямо в сердце. И кровь медленно вытекала из раны. Там, в груди, бился красный кровавый кусок, все медленнее и медленнее. И Чонин умирал. Ему даже казалось, что если сейчас он закроет глаза, то больше никогда их не откроет. - Чонин! – крикнул Тэмин. – Ну скажи хоть что-то! - Ты… ты жалеешь? – Чонин сильно прикусил подрагивающую губу, из маленькой ранки появился металлический привкус. - Я не знаю, - Тэмин вытер глаза. – Я не знаю. Это было так странно, настолько иначе! Но как будто именно то, в чем я нуждался. - Ты… - Я не говорил с ним после этого, - Тэмин предугадал вопрос. – Я сбежал домой, а потом позвонил тебе. И теперь мы здесь. Я пытаюсь понять, что делать дальше. - Ничего, - тихо ответил Чонин. – Ничего не делай. Просто жди. «Как ждал я» - хотелось добавить ему, но он промолчал. Вместо этого он встал и вышел из комнаты. Он слышал, как Тэмин его звал. Ему даже показалось, что тот бросился за ним следом, но в этот раз Чонину повезло – такси стояло рядом. Оно умчало его далеко от Тэмина, от несбывшихся надежд, от нестерпимой боли. Несмотря на то, что Чонин назвал свой адрес, домой он так и не пошел. Слонялся по улицам, пока не набрел на какой-то случайный бар. Чонин никогда не напивался. Он не любил вкус алкоголя, тот не приносил ему расслабления, вызывал лишь сонливость и головную боль. Но именно сейчас Чонин испытывал потребность ощутить этот ужасный вкус на языке. Он пил пиво, передавал бармену последние деньги и чуть ли не залпом опустошал стаканы. Когда не осталось даже на поездку на метро, он пошел домой. Чонина шатало, он даже упал один раз. На самом деле, он не знал, куда идет, но ноги привели его к дому. Поездка в лифте далась с трудом, а вот на то, чтобы открыть дверь сил уже не хватило. Чонин заколотил в дверь, но практически сразу же отрубился. Когда он пришел в себя, то увидел перед собой обеспокоенно лицо своего соседа. Кёнсу всегда казался таким хрупким, но все же тому как-то удалось дотащить его до дивана и уложить. И теперь Кёнсу сидел на полу и смотрел своими огромными глазами. Наверное, Чонин ожидал презрения или подобную реакцию, но на чужом лице читался лишь испуг. Кёнсу положил руку ему на лоб и нахмурился. Ладонь была прохладной и как будто бы отрезвляющей. Чонин издал слабый стон, когда она исчезла. Кёнсу тяжело вздохнул и встал, но практически сразу же вернулся с бутылкой воды и какими-то таблетками. - Я думал, ты не пьешь, - чуть позже произнес Кёнсу. Он продолжал сидеть на полу, и его присутствие действовало успокаивающе на Чонина. - Я тоже так думал, - он кивнул. – Но мне нужно было в чем-то утопить свое горе. - И алкоголь показался тебе идеальным решением? Губы Кёнсу чуть приоткрылись, и Чонин не смог отвести от них взгляда. В лице соседа оставалось что-то детское, подростковое. Да во всем нем: узкие плечи, невысокий рост, маленькие ладони. И сейчас Кёнсу, сидящий на полу, как никогда напоминал ребенка. Скорее всего, Чонин был настолько пьян, что не соображал, что делает. Он протянул руку и обвел контур губ большим пальцем. Глаза Кёнсу чуть расширились, но тот не попытался оттолкнуть руку, и Чонин продолжил водить пальцами по его лицу, постоянно возвращаясь к губам. Они притягивали его, и Чонин даже не пытался отрицать мысли о том, как сильно ему хотелось их поцеловать. Он резко приподнялся, но голова так сильно закружилась, что он рухнул обратно. Кёнсу поспешно встал и скрылся в своей комнате. Больше он не вернулся. *** Чонин не хотел сбегать, но когда на утро головная боль не слишком ослабла, а память, увы, не стерлась, лучшего решения он не придумал. Дома его не ждали, но приезду обрадовались. Было немного странно снова оказаться в своей комнате. Чонин уже привык, хоть и за столь короткое время, что его новая теперь находится там, в квартире, которую он делил с Кёнсу. Чонин плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Вчера произошло столько всего, что собраться с мыслями оказалось куда сложнее, чем он думал. Сначала он сбежал от Тэмина, потом от Кёнсу, и в одном из этих двух случаев он сделал ошибку. Он достал телефон, но набрать номер оказалось не просто. Раньше он бы просто позвонил Тэмину и начал болтать обо всякой ерунде, но вчера он повернулся спиной, вместо того, чтобы протянуть руку помощи. В спокойном состоянии рассуждать обо всем было намного проще. Чонину не стало от того легче, потому что в груди все еще чувствовалась нестерпимая боль, но объяснить поступок друга можно было вполне логически. На самом деле, Чонин не знал, насколько Тэмин остро переживал все, что с ним происходило. Он понимал, что тому было тяжело, но только опираясь на рассказы. Конечно, он видел и усталость на лице, и залегшие синяки под глазами, и что, порой, тот засыпал прямо на ходу. Но о давлении, которое на него оказывали, мог только догадываться. Чонин не мог поставить себя на место Тэмина и вряд ли когда-нибудь сможет. Именно поэтому он не решался с уверенностью рассуждать, что не поступил бы точно так же. Когда ему самому было тяжело, он старался справляться с этим самостоятельно. Конечно, они с Тэмином были разными, но кто побежит за легким сексом к лучшему другу? Чонин же никогда не делал заявлений вроде: «Эй, если что, я всегда готов для перепиха». Да и о какой дружбе потом могла идти речь? Но подставлять плечо и заверять, что все будет хорошо, было бы слишком лицемерным с его стороны. Потому что Чонин надеялся, что все забудется. И с кем бы Тэмин не переспал, тот не отнесется ко всему серьезно. Чони не собирался разглядывать фотографии других участников Шайни, но вбив в поиске название группы, подолгу разглядывал промо-фото. Они все были по-своему красивы, а Тэмин относился к тем людям, которые всегда клюют на симпатичную мордашку. То, что находилось глубже, его не интересовало. Он не мог завести серьезных отношений, поэтому не слишком углублялся. Но участники группы жили с ним в одной квартире. Он знал их привычки, постоянно общался, может даже делился какими-то секретами. И теперь переспал с одним из них. Тэмин не был геем, и вряд ли будет способен отказаться от женщин в пользу мужчин, но секс с одногруппником это уже другое. В следующий раз, когда снова испытает стресс, он может пойти к нему, а не искать развлечения на стороне. Это было так просто объяснить, но очень сложно принять. И оставался еще Кёнсу. Сосед, который до недавнего времени даже парой слов не обмолвился с Чонином. Списывать все на алкоголь было глупо, потому что Кёнсу действительно вызывал интерес. С ним было легко, Чонин не заботился о том, что говорил или делал. Он просто становился собой. Он не обдумывал свои слова или действия, он не боялся не понравиться. Он хотел подружиться, но это не являлось его главной целью. С Кёнсу не было той зажатости, которая появлялась всегда рядом с Тэмином. И хотя Чонин не считал, что сделал что-то плохое ночью, он как будто бы задолжал соседу объяснения. Разделить свой секрет с кем-то еще казалось чем-то ирреальным, но хранить его так долго в себе превращалось уже в непосильный груз. Чонин не мог гарантировать себе то, что реакция Кёнсу будет спокойной, что он будет вести себя как ни в чем не бывало. Кёнсу вполне может оказаться гомофобом, хотя в это верилось с трудом. Еще никогда Чонин не был настолько уверен в том, что именно в лице Кёнсу он обретет верного слушателя и настолько важное ему сейчас понимание. И если изначально Чонин собирался остаться дома до конца каникул, то теперь чуть ли не сорвался обратно. Но мама его уговорила остаться до утра. Стены отчего дома в какой-то мере успокоили его окончательно. Когда Чонин открыл дверь в квартиру, то его никто не встретил. Кёнсу, конечно, не всегда появлялся в коридоре, после того, как слышал щелчок замка, но сейчас Чонину хотелось его увидеть. Он быстро снял обувь и прошел к комнате Кёнсу. Чонин постучался, но ему не ответили, и он зашел без разрешения. Кёнсу лежал в своей постели с закрытыми глазами и слушал плеер. У Чонина был еще шанс тихо уйти, оставшись незамеченным, но вместо этого он подошел и сел на край кровати. Кёнсу распахнул глаза и удивленно на него посмотрел. - Прости, - прошептал Чонин. Он сам не знал, за что извиняется. То ли за то, что потревожил сейчас. Или за то, что пришел домой ночью пьяным и разбудил. Или за то, что трогал лицо. Даже сейчас Чонин не сразу смог оторвать взгляд от полных губ. Он еще помнил их мягкость, и подушечки пальцев тут же приятно закололо. Чонин смущенно улыбнулся, и взгляд Кёнсу потеплел. Он снял наушники и отложил плеер в сторону, а сам пододвинулся чуть ближе. И теперь пришла очередь удивляться Чонину. - Ты похож на провинившегося щенка, - весело произнес Кёнсу. – Который боится снова огорчить хозяина. - Эй, - Чонин легонько стукнул его по руке. - Но ты прощен, - Кёнсу кивнул, а потом наклонился вперед и коснулся губ Чонина своими. Это даже поцелуем нельзя было назвать, но Чонин опять испытал странное чувство. Когда в груди произошел маленький взрыв. Он приоткрыл рот, и Кёнсу испуганно посмотрел на него. - Я не… - начал было он, но Чонин внезапно притянул его к себе. Он не хотел думать о том, что только что произошло. И что последует за этим. Потому что это было куда серьезнее, чем легкие касания под воздействием алкоголя. Но в то же время все сомнения Чонина в один миг исчезли. Он сжал свои объятия чуть крепче, и почти сразу почувствовал, как Кёнсу обернул свои руки вокруг него. Он не знал, как долго они так просидели, но когда Чонин вернулся в свою комнату, то был вполне готов к разговору с Тэмином. И его уверенность ничуть не пошатнулась даже от хриплого «алло», которое он услышал после пятого гудка. Вряд ли все может в один миг наладиться, даже после длинного телефонного разговора, но Чонин внезапно решил для себя, что пора уже покончить с несбыточными мечтами. Если Тэмину нужна была только дружба, то он будет получать ее точно так же, как получал раньше. Только сам Чонин наконец-то двинется дальше. Возможно, дело было в Кёнсу, но и то, что Тэмин переспал с одним из своих одногруппников, тоже сыграло большую роль. Чонину нелегко далось это решение, даже если оно пришло в голову вот так внезапно. На душе все еще было тяжело, и он какое-то время собирался держать дистанцию. Именно поэтому он не поехал к Тэмину. И не смотрел его выступления по телевизору. Он даже не знал, побеждают Шайни или нет. Но, видимо, нет, раз Тэмин молчал. Чонин и так не особо слушал группу Тэмина, но сейчас он удалил все песни из плеера. Он не мог слышать их голоса и смотреть на них, не думая о том, что с кем-то из них спал его лучший друг. Этот момент нужно было просто пережить. Чонину нужно было время, и он верил, что именно Кёнсу поможет ему с этим справиться, но тот делал вид, словно ничего не случилось. Чонину хотелось подойти к соседу и обнять его, получить хоть чуточку тепла, но Кёнсу опять строил из себя непреступную крепость. В таком случае оставался лишь один вариант – снова с головой погрузиться в танцы. Несмотря на то, что каникулы только начались, Чонин каждый день ездил в университет и танцевал. Иногда он даже забывал поесть, а потом валился с ног от усталости. Иногда он настолько выматывался, что ложился на пол и не мог подняться. Конечно, он не думал, что случилось что-то серьезное. Он несколько дней подряд игнорировал боли в пояснице до тех пор, пока не потерял сознание. Позже его нашел Сехун, потому что тоже приходил тренироваться каждый день, готовясь к выступлению с Квон Боа. Сехун никогда не поддавался панике, но в этот раз сразу же вызвал скорую. Чонин смутно помнил, как его положили на носилки и увезли в больницу. Когда он окончательно пришел в себя, то рядом сидел Тэмин. - Ты нас до смерти напугал! – воскликнул тот, заметив, что друг открыл глаза. - Что ты тут делаешь? – хрипло спросил Чонин. – Разве… - Пришлось падать в ноги, чтобы меня отпустили к тебе. Если бы ты не очнулся в течение пятнадцати минут, то я бы уехал. Получить окно посреди убийственного графика сложно. - Я понимаю, - Чонин улыбнулся. – Но я рад, что ты здесь. Тэмин осторожно взял его за руку. Они так и просидели оставшееся время в тишине, за исключением того, когда Тэмин коротко рассказал, что же с Чонином приключилось. И Чонин почувствовал, что между ними все еще есть та тесная связь. Он хотел так много всего сказать. Например, что совсем не сердился и уважал выбор Тэмина, каким бы он не был. И что тот все еще ему дорог, несмотря ни на что. В голове все эти слова складывались в огромные предложения, но Чонин так и не произнес их вслух. Хотя был уверен, что Тэмин прекрасно его понял. Тот улыбался и осторожно поглаживал своими пальцами по костяшкам. И именно в таком положении застал их Кёнсу. Он извинился и поспешно вышел. - Твой сосед, - Тэмин убрал руку. – Раз он пришел, значит, я могу быть за тебя спокоен. Чонин не ответил. Тот потрепал его по волосам и покинул палату. Кёнсу зашел не сразу. В руках у него был пакет, из которого он достал несколько бутылочек бананового молока, апельсины и яблоки. А еще две коробочки с шоколадным пудингом. Он сел на стул и внимательно посмотрел на Чонина. В глазах читался немой вопрос, но Чонин не мог так с ходу определить, что именно интересовало Кёнсу. Все эмоции были скрыты, а играть в угадайку не было никакого желания. Он вздохнул. - У меня защемление нерва, - сказал Чонин. В палату зашел врач, и Кёнсу снова пришлось выйти. Врач представился и повторил слова Тэмина, используя медицинские термины. Он посоветовал провести как минимум пару дней в больнице. Чонин надеялся, что сможет уйти завтра. И он поделился своими соображениями с Кёнсу, когда тот вернулся, но поддержки не получил. Кёнсу даже готов был приходить в больницу каждый день и приносить все вещи, какие потребуются. Такой порыв Чонина удивил, и он нехотя согласился остаться на два дня, но не более. - Сехун не смог дозвониться до твоих родителей, - чуть позже сообщил Кёнсу. – Я набирал номер твоей мамы, но абонент недоступен. Но, насколько мне известно, твоя сестра приезжала днем. - Родители сейчас в Европе,- пояснил Чонин. – У отца отпуск, вот они и поехали. - Я не смог прийти раньше из-за практики. Зато Тэмин приехал сразу же. Чонин удивленно посмотрел на него. - Сехун сказал мне, - Кёнсу чуть покраснел. – Он хороший друг, раз приехал к тебе посреди промоушена. - Мне кажется, у него есть какой-то блат в компании, раз ему такое позволяют, - Чонин усмехнулся. Губы Кёнсу тронула улыбка. Он уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Чонин опередил его. - Обними меня, - тихо сказал он. – Пожалуйста. Кёнсу ненадолго замешкался, но все же пересел на кровать и робко обернул руки вокруг шеи Чонина. От Кёнсу пахло какой-то цитрусовой туалетной водой. Чонин всегда реагировал на запахи – из-за Тэмина. И не всегда был согласен с выбором друга, но Кёнсу этот аромат очень подходил. Чонин провел носом по шее, от уха и ниже. Кёнсу вздрогнул, но не отстранился. И практически сразу же забрался на кровать с ногами. Они долго так лежали, пока часы посещения не подошли к концу. Кёнсу не целовал его на прощание, зато мягко улыбнулся и пообещал завтра прийти. Чонин прикрыл глаза, надеясь, что время пролетит быстро. Несмотря на то, что Чонин планировал задержаться в больнице всего несколько дней, они растянулись на неделю. Ему был прописан постельный режим и назначены прогревания. И если бы не Кёнсу, Чонин бы там совсем изнывал со скуки. Конечно, его навещал Сехун и сестры, и Сучжон тоже приезжала. Тэмин звонил каждый вечер, но вырваться больше не получалось. Уже в больнице Чонин узнал о первой победе Шайни с новой песней, и ему было жаль, что он не получилось поздравить друга лично, а только по телефону. Впрочем, пока он лежал в больнице, то о многом думал и наконец-то разложил все свои мысли по полочкам. Белый потолок и такие же белые стены ничуть не раздражали его, а наоборот помогали навести порядок в голове. Чонин даже футболки специально носил белые, а черные штаны накрывал белой простыней. Единственным пятном были красные георгины, но по соседству с ними стояли белые лилии, и Чонин смирился с яркими цветами. Белый цвет символизировал для него начало пути. С этого момента он уже мог двигаться дальше, делать первые шаги навстречу новым мечтам и надеждам. Кёнсу все еще оставался для Чонина загадкой, соседом, о котором он мало чего знал. Он задавал самые простые вопросы, но даже на них не всегда получал ответы. Кёнсу отлично умел уходить от темы, переводил ее в совершенное другое русло, и Чонин уже потом понимал, как его ловко провели. Обижаться не было смысла, поэтому он лишь подмечал и делал выводы. А еще сам выпрашивал ласки, протягивая руки и подставляя губы. Кёнсу часто лежал на кровати вместе с ним, позволял себя трогать, но Чонин не пересекал границы дозволенного. Он не был скромником, но не хотел идти дальше в больничной палате. Он знал, что никто не зайдет сюда без стука, но хотел, чтобы все произошло хотя бы в их квартире. Когда он сообщил об этом Кёнсу, тот только рассмеялся. Чонина выписали во вторник утром. Кёнсу находился на практике, а сестры на работе. Изначально он планировал добраться сам, но позже попросил Сехуна забрать его. В этом он увидел неплохую возможность поговорить о Кёнсу. Изначально он не собирался вести какие-либо разговоры о соседе за его спиной, но Сехун знал Кёнсу дольше и мог пролить свет на кое-какие вещи, о которых сам Кёнсу отказался говорить. Например, о личной жизни. Конечно, Чонин ужасно себя чувствовал, расспрашивая Сехуна об этом, но у него не было выбора. - А с чего вдруг тебе интересна личная жизнь Кёнсу? – нахмурился Сехун. Они сидели в больничном кафе – Чонин хотел в последний раз насладиться молочным коктейлем, который оказался на удивление очень вкусным. - Ну… - Чонин замялся. – Просто интересно. Это плохо? - Да нет, - Сехун покачал головой. – Кёнсу сам вряд ли бы стал с тобой делиться таким. Он вообще к людям долго привыкает, а ты все еще новый человек для него. Чонин и сам долго привыкал к людям, но Кёнсу быстро попал в круг близких людей. И теперь слышать такое от Сехуна было несколько неприятно. Чонин сразу задумался, сколько еще должно было пройти времени, прежде чем он заслужит полное доверие Кёнсу. Или, возможно, он должен что-то сделать, чтобы как-то ускорить этот процесс? С другой стороны, Кёнсу позволял себя обнимать и целовать, значит, Чонин все же немного продвинулся в вопросе доверия. - У него была девушка, - сказал Сехун. – Если честно, я даже не знаю, почему они расстались. Со стороны они походили на идеальную пару. Знаешь, отмечали все эти даты – сто дней и прочее. Кёнсу выглядел счастливым, всегда старался сделать новый день каким-то особенным. Мы не были близкими друзьями, я лишь говорю то, что сам подмечал со стороны. Он же старше меня на год, но его одноклассник был моим очень хорошим другом. И получилось, что мы оказались в одной компании. - Но ты и после школы с ним общался, - заметил Чонин. Сехун кивнул. - С Кёнсу можно о многом поговорить, плюс он всегда дает дельные советы. На самом деле, он сделал массовую рассылку, что ищет соседа по комнате, а до этого мы довольно долго не общались. Когда мы сидели все вместе на кухне, я понял, что даже скучал по нему. - Я не видел, чтобы Кёнсу приводил кого-то домой. У него друзья вообще есть? - Наверное, есть, - Сехун пожал плечами. – Но Кёнсу сейчас слишком погружен в учебу. Не думаю, что у него остается время на кого-то еще. Не то чтобы Чонина удовлетворил такой ответ, но он был благодарен Сехуну и за это. Через несколько минут они вышли из больницы и поймали такси. Чонин хотел, чтобы тот остался, но у Сехуна была тренировка. Хотя он пообещал зайти вечером. Чонин заказал курицу и принялся ждать возвращения Кёнсу. Он построил в голове примерный диалог и собирался воплотить его в жизнь, но Кёнсу сразу же ушел к себе в комнату. Он вел себя несколько отстраненно, и Чонин даже решил, что Сехун тому обо всем проболтался. Чуть позже он понял, что Кёнсу не злился, а опять держал дистанцию. И поскольку Чонин не был готов к такому повороту событий, то ушел к себе. Полночи он не мог заснуть, а утром его ждал завтрак и записка с извинениями. И Чонин в очередной раз терялся в догадках, как же ему следует поступить. Кёнсу вел себя странно: то подпускал к себе слишком близко, то отталкивал. Чонин чувствовал себя волейбольным мячом, который кидают туда-сюда через сетку, и это ему совсем не нравилось. Да и кому бы понравилось? Он решил дать Кёнсу немного времени, только в этот раз уйти в танцы с головой не получилось. Многие движения Чонин пока выполнять не мог, поэтому все превращалось обычно в слишком долгую разминку. Тэмин был занят предстоящим концертом. Когда он сообщил как бы невзначай о том, что все группы компании, к которой принадлежат и Шайни, выступают на стадионе в конце августа, Чонин ощутил вину. Тэмин, конечно же, хотел, чтобы его друг там присутствовал, но купить билеты уже было невозможно. Ситуацию спасла Сучжон. Она словно предвидела, что все случится именно так и заказала один лишний билет. - Мы будем похожи с тобой на парочку, - весело сообщила она. - У меня… - Чонин замолчал на полуслове. – У меня кое-кто появился. Сучжон не удивилась, но на ее лице появилось какое-то странное выражение, которое Чонин до этого не замечал. - О, - она кивнула. – И насколько сильно он похож на Тэмина? - Он не похож на него совсем, - тихо ответил Чонин. – Скорее, он похож на меня. Тем вечером, позже, они сидели вместе с Кёнсу на кухне и пили какао. Чонин предложил, а Кёнсу согласился. Никогда еще тишина не казалась такой угнетающей. Между ними застряли тысячи слов, которые их отдаляли друг от друга все дальше и дальше. Это не напоминало пропасть, что появилась между Чонином и Тэмином. Чонину казалось, что какая-то неведомая сила специально оттягивает их друг от друга. В глазах Кёнсу читалась привязанность, и Чонин знал, что это не принятие желаемого за действительное. Теплота, которую ему дарил Кёнсу, была настоящей. Даже сейчас Кёнсу молча тянулся к нему всем своим существом. Но что-то ему не позволяло. - Что происходит? – не выдержал Чонин. – Может, я глупый, но я действительно не понимаю. - Дело во мне, - Кёнсу вздохнул. – Я все еще не могу в себе разобраться. Чонин снова убедился, насколько они похожи. Те же сомнения и попытки найти свое истинное «я». Чонину все это было настолько знакомо, что он не имел права сердиться. Поэтому он осторожно взял Кёнсу за руку и пообещал, что даст ему время столько, сколько потребуется. И он был в этом уверен. Ему самому понадобилось несколько лет, чтобы принять себя, было бы странно, если бы Кёнсу определился за пару дней. Чонин рад был помочь, но Кёнсу заверил, что справится сам. А после этого появилась очередная дистанция. И теперь Чонин тем более не мог жаловаться, после того, как согласился ждать. В ход снова пошли изматывающие репетиции, но в этот раз Чонин был осторожен и сильно не нагружал спину. А если его начинала мучить хотя бы легкая боль – сразу же мазал поясницу мазью и клеил пластыри. Концерт, в котором принимали участие Шайни, близился. Сучжон приготовила баннеры в поддержку Тэмина. Чонин не соглашался держать подобное в руках, но на самом выступлении расправил плакат над головой. Они стояли не так близко от сцены, но Сучжон перед этим скинула Тэмину, где их нужно будет искать. Чонин боялся смотреть на Тэмина со стороны зрителя. Его сердце забилось как сумасшедшее, когда тот появился на сцене. Конечно, смело заявить себе, что все в прошлом было проще простого, но все вмиг забылось, как только лучший друг засиял в свете ярких огней. - Он прекрасен! – зашептала ему на ухо Сучжон, а у Чонина не нашлось сил, чтобы ответить. Когда все закончилось, ему снова захотелось напиться. Его обуревали двойственные чувства: хотелось сию секунду оказаться рядом с Тэмином и тут же убежать, как можно дальше. Но даже в такой момент, Чонин оставался истинным джентльменом и сначала усадил Сучжон в такси. Он встретил по дороге столько разномастных баров, но силы воли хватило сдержать себя. Раньше бы, оказавшись дома, Чонин сломался. Как все прошлые разы. Но сейчас он тихо зашел в комнату к Кёнсу и забрался к нему под одеяло. Он жалобно попросил не отталкивать его, и получил столь необходимые объятия. - Ты теперь живешь дома? – удивленно поинтересовался Чонин, разглядывая вещи, которые Тэмин раскладывал по полкам. На полу валялись два раскрытых чемодана, где тот периодически рылся, доставал что-то из одежды и убирал в шкаф. Друг позвонил ему в семь утра и попросил приехать домой, поясняя, что под домом он имеет в виду тот, где жил с родителями, а не общежитие. Чонин решил, что случилось что-то серьезное, поэтому выскочил из дома, даже толком не умывшись и не позавтракав. - Пока нет такого загруженного расписания, нам разрешили разъехаться по домам, - Тэмин пожал плечами. – Я не могу жить в общежитии. - Почему? - Это из-за… Тэмин замолчал. Чонин не хотел слушать продолжения, но знал, что придется. Рано или поздно. Он не спрашивал, какие отношения связывали Тэмина и его одногруппника и не собирался этого делать. Он всячески избегал этой темы, но Тэмин любил обсуждать свою личную жизнь. Особенно, когда что-то не складывалось. Тэмину нужно было произнести все вслух, только так ему удавалось все отпустить, если требовалось. Чонин всегда выступал в роли его слушателя. Иногда он задавал наводящие вопросы, чтобы другу было проще. На самом деле, таким образом, он хотел поскорее закончить неприятный для себя разговор. - Я – не гей, - сказал Тэмин, продолжая рыться в чемодане. - Я знаю. - Но секс с парнем другой. Я тебе уже говорил. Он не лучше и не хуже. Он другой. И мне нравится, что все иначе. Я хочу повторить. Понимаешь? Чонин молчал. У него самого так давно не было секса, а тот, что был, оставил после себя какое-то размытое воспоминание. Конечно, Чонин тоже хотел трахаться, но у него не было партнера для этого. Случайными связями он все еще брезговал. Идеальным вариантом являлся Кёнсу, но с Кёнсу все еще было очень сложно. Поэтому оставалась рука, которая отлично помогала справиться с возбуждением по утрам в душе. Тэмин никогда не спрашивал, с кем спит Чонин и спит ли вообще. И вовсе не из-за того, что ему было не интересно, потому что Чонин слишком хорошо знал своего друга, а любопытство тот скрывать не умел. Просто Тэмин уважал нежелание Чонина распространяться об этом. - Я хочу его. И я знаю, что он хочет меня, но у нас вроде как есть негласное правило. То, что случилось – случилось всего один раз. И нужна веская причина, чтобы его нарушить. - Зачем такие сложности? – вздохнул Чонин. – Вы можете месяцами ходить вокруг да около. Куда проще сказать. Просто подойти и сказать. Тэмин, это ведь не сложно. - Но я не могу! - Я тоже не мог сказать. Боялся. И теперь очень об этом жалею. Не упускай возможность. - Может ты и прав, - чуть помолчав, тихо произнес Тэмин. - Конечно, прав, - Чонин подошел и присел с ним рядом. – И в глубине души ты сам хочешь подойти и сказать. Отодвинь страх в сторону. «Не повторяй моих ошибок» - хотел добавить Чонин, но сдержался. Он ведь мог дать совсем другой совет. Возможно, если бы сейчас он признался, Тэмин бы посмотрел на него иначе. Возможно, сейчас они бы срывали друг с друга одежду. Возможно… Вариантов было великое множество. Но Чонин не хотел воплощать в жизнь ни один из них. Кёнсу появился не просто так. И у них тоже было соглашение и даже не негласное. Чонин ждал, потому что знал, что его ожидание будет вознаграждено. Он получит то самое долгожданное и заветное. С Тэмином он даже в постели будет бояться оплошать, а с Кёнсу не нужно было об этом думать. И теперь это являлось для него самым главным. Но только вот Кёнсу до сих пор не сделал попыток сблизиться. Нет, иногда он сам подходил, обнимал и целовал, вел себя ласково и заботливо. Часто Чонин получал завтрак в постель, но все это продолжало чередоваться с отстраненностью и закрытыми дверями. Впрочем, это на удивление помогало улучшить танцевальные навыки. Чонина выбрали в качестве кандидата на региональный конкурс, где он занял первое место. У группы Шайни вышло переиздание альбома и клип, где Тэмин опять сиял ярче всех. Чонин наконец-то понял, что может ждать Кёнсу целую вечность, потому что все еще смотрел на Тэмина. Ему нравилось быть с собой честным, но от этой честности делалось тоскливо. Иногда Чонину казалось, что Кёнсу обо всем знал. Именно поэтому так себя и вел. Не подпускал из-за того, что понимал – не он живет в сердце Чонина. Но Чонин не хотел ему лгать. Он думал, что как только его отношения с Кёнсу перейдут на новый уровень, все станет иначе. Тэмину в любом случае придется отойти в сторону. Даже сейчас мысли Чонина не были поглощены только лучшим другом. С каждым днем в груди становилось все теплее и теплее, стоило ему увидеть улыбку Кёнсу. А если тот его обнимал или целовал, то сердце кувыркалось от радости. Можно ли это было назвать любовью? Чонин не знал. Он всю жизнь любил Тэмина и считал, что если любишь, то всем сердцем, а не каким-то его маленьким кусочком. Но в то же время, это было начало чего-то большего. - В последнее время ты часто ходишь к своему другу, - заметил Кёнсу. Чонин сидел в его комнате и наблюдал, как тот печатает конспект. У него тоже было полно домашней работы, но он не хотел уходить к себе в комнату. Моменты, когда Кёнсу позволял ему вот так вот лежать на своей кровати, а потом и трогать себя, становились особенно ценными. А учеба всегда могла подождать. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев. - У них в конце года будет первый сольный концерт. Я ему нужен. - Ты всегда ему нужен. - Мне кажется или я слышу недовольство в твоем голосе? – удивился Чонин. - Не знаю, - Кёнсу перестал печатать и обернулся. – У меня есть повод для недовольства? - Нет, конечно, - Чонин улыбнулся. – Тэмин привык рассчитывать на меня, ты же знаешь. - Но ты не его мама. Не его жена. Он уже большой мальчик. И… - Почему, когда у нас происходит этот разговор, я чувствую себя виноватым? – перебил его Чонин. – Тэмин – мой друг. А ты ведешь себя так, словно ревнуешь. - А что если ревную? Потому что ты ведешь себя так, словно он тебе больше, чем друг. Словно… - Но это не так, - Чонин встал. – К тому же, ты ведь все еще не готов. Потому что если да, то перестань меня отталкивать. Как только мы начнем встречаться, все мое время будет принадлежать тебе и больше никому другому. Кёнсу опустил глаза, на что Чонин покачал головой и вышел. Он не стал включать в комнате свет, сразу же плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. Какое-то время он так и лежал, прислушиваясь к звукам. Тишину нарушали лишь какие-то отдаленные крики с улицы. Чонин впервые подумал о том, что совершил ошибку. Что Кёнсу вовсе не тот, кто ему нужен. По сути дела, Чонин искал хоть кого-то, кто поможет ему выбросить из головы Тэмина. И вот так удачно подвернулся Кёнсу, кто, пусть и иногда, но все же позволял Чонину переступить дружескую черту. Действительно ли на месте Кёнсу мог оказаться любой другой человек? Чонин не знал. Этой ночью он так и не смог заснуть. А на утро все изменилось. Кёнсу теперь избегал его, совсем как раньше, когда он еще только переехал. Лишний раз не выходил из комнаты, да и завтраком больше не баловал. Чонин был слишком подавлен для того, чтобы устраивать разборки. Он чувствовал себя так, будто свалился с высокого утеса, разбился о камни, но почему-то не умер. И вот он лежал под палящим солнцем, под ночным небом, под проливным дождем, но не мог пошевелиться. Это было какой-то насмешкой судьбы, которая заставляла его переживать вновь и вновь такие терзания. Сехун несколько раз обеспокоенно спрашивал Чонина о самочувствии. Он думал, что у того опять проблемы со спиной, но сейчас Чонин предпочел бы терпеть физическую боль, потому что с душевной справиться оставалось сил все меньше и меньше. И совершенно внезапно появился Тэмин. Всегда слишком занятой Тэмин, болтающий только о своей группе и о своих любовных похождениях, превратился в чуткого и понимающего. Он постоянно спрашивал у Чонина, как дела и все ли хорошо с учебой. Он даже договорился, чтобы Чонин проходил стажировку в их агентстве. И от такого внимания стало немного не по себе. - Ты бы мог полететь в Японию вместе с нами, - предложил как-то вечером Тэмин. Они опять возобновили походы по барам. Тэмин пил пиво и курил, а Чонин ковырялся вилкой в недоеденном сэндвиче. Его тошнило от запаха алкоголя и дыма сигарет. На самом деле, он мечтал оказаться в своей постели и немного поспать, но друг вытащил его из дома, сославшись на важный разговор. Впрочем, он даже не обманул. Потому что, предлагая подобное, Тэмин брал на себя большую ответственность. Чонину всегда было интересно, откуда у него столько блата, но он не решался спросить, заранее зная, что ответ ему вряд ли понравится. - А я не помешаю? - Нет, - Тэмин покачал головой. – К тому же я хочу, чтобы мой лучший друг присутствовал на моем первом сольном выступлении. - Я приду на твой концерт в Сеуле, - заметил Чонин. - Но он будет уже не первым! – Тэмин обиженно надул губы. – Первый – особенный, понимаешь? Чонин не понимал, но спорить не стал, поэтому кивнул. Тэмин сразу же улыбнулся. - Я обо всем договорюсь! – весело затараторил он. – Поедешь в качестве стаффа. Никто ничего не заподозрит, а потом мы с тобой оттянемся, как раньше, да? Я хочу, чтобы ты разделил со мной эту радость. Чонин окончательно все еще не согласился, но Тэмин все равно расценил его ответ как «да». На самом деле, оставалось чуть меньше месяца. У Чонина было время подумать, хотя он сам склонялся к тому, чтобы поехать. Видя, насколько много все это значило для Тэмина, он просто не мог отказаться, хотя знал, что после выступления друга, ему опять будет плохо. Только вот уже никого не будет рядом, чтобы подарить Чонину чуточку тепла. Он вернулся поздно, понимая, что опять пожертвует собой ради Тэмина. И был так погружен в свои мысли, что сначала даже не заметил Кёнсу. Тот сидел на кухне, а на столе стояли банки с пивом. Раньше бы Чонин обязательно подошел и спросил, что за повод, но сейчас он просто прошел мимо и скрылся у себя в комнате. На удивление он достаточно быстро заснул, по крайней мере, когда скрипнула дверь, он не сразу понял, что это происходит наяву. Кёнсу осторожно подошел к кровати и посмотрел на него своими огромными глазами, спрашивая разрешения. Чонин сонно протер глаза, не зная, как следует реагировать. Впрочем, Кёнсу если и ждал от Чонина согласия, то, видимо, передумал, потому что забрался на кровать и сел Чонину на бедра. - Что ты делаешь? – у Чонина даже дыхание перехватило от этой близости. - То, что должен был сделать уже давно, - прошептал Кёнсу и наклонился к его лицу. Поцелуй получился с привкусом пива. Чонин сначала даже не отвечал, позволяя Кёнсу делать то, что тот хочет, но сам же не вытерпел и притянул его ближе. Кёнсу целовал его принуждающе, так, словно от этого зависела его жизнь, а еще ерзал. Терся своим членом о член Чонина. И Чонин понимал, что еще немного, и он кончит. Все до сих пор казалось ему каким-то нереальным. Возможно, он все еще спал, но не хотел упускать появившейся возможности. Он чуть задрал на Кёнсу футболку и провел руками по впалому животу, поднялся ладонями вверх, царапнув ногтями соски. Кёнсу простонал ему в поцелуй. - Ты хочешь меня? – спросил он. Чонин чуть ли не выкрикнул «да», потому что хотел безумно и не верил своему счастью. Неужели ему позволят? Сейчас? Сделать то, о чем он так долго мечтал. Он прикрыл глаза и сразу же почувствовал чужую ладонь, касающуюся его паха. Кёнсу гладил его осторожно, а потом резко стянул штаны вместе с боксерами. У Чонина член стоял колом, а головка блестела от сочившейся смазки. Кёнсу провел указательным пальцем по стволу сверху вниз и обратно, а потом обхватил его ладонью и сделал пару движений. Чонин застонал, он пытался сказать, что уже на пределе, но Кёнсу убрал руку. Он приспустил свои штаны и лег на Чонина так, чтобы их члены касались друг друга, и обхватил их. Кёнсу дрочил себе и Чонину одновременно, прерывисто дышал и иногда целовал в подбородок. Чонин кончил первым, Кёнсу практически сразу за ним. Он так и продолжал лежать, и Чонин его обнял. Нужно было встать и дойти до ванной. Или хотя бы вытереться, но никто из них даже не пошевелился. Чуть позже, Чонин немного спустился и поцеловал Кёнсу. Он легонько касался его губ своими, проводил по ним языком, но не проникал в рот. Он боялся, что Кёнсу уйдет, хотя тот, похоже, не собирался этого делать. Но Чонин все равно сказал ему, что никуда не отпустит. Они заснули в объятиях друг друга. Просыпаться было страшно. Чонин боялся, что это сон, но когда понял, что Кёнсу никуда не ушел, испугался его реакции. Что, если тот скажет, что все это было ошибкой. Или что он не готов. Или еще что-нибудь – у Кёнсу была масса отговорок. Но тот не сказал ничего из этого. Он улыбнулся и прошептал «доброе утро». Чонин вдруг ясно представил себе, как они будут вот так вот просыпаться каждый день. И он понял, насколько сильно хотел этого, о чем и сообщил Кёнсу. Они принимали душ вместе, дрочили друг другу и все никак не могли выйти из ванны. Так продолжалось день за днем. Чонин был счастлив, как никогда раньше. Тэмин продолжал его выдергивать из дома и спрашивал, что случилось, потом упорно пытался выяснить имя счастливицы, но Чонин не был еще готов во всем признаться. После встречи с другом, возвращаясь домой, он всегда сталкивался с тяжелым взглядом Кёнсу. Тот ничего не говорил, но опять вел себя отстраненно, хотя по ночам всегда пробирался в комнату к Чонину. Они до сих пор не переспали, но то, чем они занимались, Чонина вполне устраивало. Единственное, что его напрягало, так это то, что в другое время Кёнсу опять не давал к себе прикасаться. Чонин пытался поговорить с ним об этом, но Кёнсу либо отмалчивался, либо уходил от темы. А потом он не пришел. Ни этой ночью, ни следующей, ни какой-либо другой. Чонин опять испытал боль разбитого сердца. Через несколько дней Тэмин с Шайни улетал в Японию, и Чонин с ними тоже. Он не говорил об этом Кёнсу – тот опять прятался в своей комнате. Чонин думал, что они даже не пересекутся до его отъезда, но вечером оба столкнулись в кухне. Телефон Чонина пронзительно зазвонил, скрасив неловкость. Тэмин просил приехать раньше, лепетал что-то про моральную поддержку, и Чонин увидел отличную возможность сбежать. До этого ему в голову даже не приходили мысли о переезде, но он больше не мог жить в одной квартире с Кёнсу. Не после того, что произошло между ними. Он резко развернулся и ушел в свою комнату. Не слишком беспокоясь о том, что вещи помнутся, он сбрасывал их в чемодан, собирая самое необходимое. Остальное он заберет позже или попросит Сехуна. Второй вариант нравился ему куда больше. Он был так сильно поглощен своим занятием, что не заметил, как Кёнсу зашел к нему в комнату. - Ты куда? – в голосе слышалась тревога. - К Тэмину. - Не уходи, - произнес Кёнсу уже тише. – Мне ты тоже нужен. - Не правда, - Чонин усмехнулся. Кёнсу подошел и обнял его, сжав руки вокруг живота. Почувствовал знакомое тепло, Чонин тяжело выдохнул. Это было куда сложнее, чем он предполагал. Он расцепил руки Кёнсу и отошел. - Прости. - Ты хоть раз можешь остаться?! А не бежать к нему сломя голову?! - грудь Кёнсу тяжело вздымалась от гнева. Чонин видел это, и разрывался, не зная, как поступить. Наверное, он бы мог остаться, но не в этот раз. Потому что все слишком далеко зашло. И у Чонина больше не осталось сил. - Хватит, Кёнсу, - устало произнес он. - Я все равно поеду. Даже если не хочу. Даже если не могу. Я должен это сделать. Понимаешь? - Нихрена! - Кёнсу схватил его за руку и умоляюще посмотрел. - Чонин, пожалуйста? Но Чонин лишь покачал головой. - А как же я?! Кёнсу впервые проявлял столько эмоций за раз, и Чонина они убивали выстрелом наотмашь. Он истекал кровью, и сердце делало свой последний удар. Он действительно умирал, и в то же время отчаянно цеплялся за жизнь. Но оставшись здесь, в этой квартире, где был до боли знаком каждый уголок, каждая шероховатая поверхность, он зачахнет. - Прости, - снова прошептал он и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Навсегда? Да. Возможно.