Похищенный

      Бэкхён ещё с минуту смотрел на закрывшуюся дверь, как будто ждал, что она откроется и старший позовёт его обратно. Но, конечно же, этого не произошло, как бы ему не хотелось, и ему пришлось отойти от дома. Обогнув криво припаркованную машину старшего, он вышел к дороге, сильнее кутаясь в ветровку — на улице было холоднее, чем в тот день, когда его похитили, и тонкая ткань не спасала от холодного ночного ветра. Он только сейчас понял, что пробыл в плену больше полугода.       Телефон смотрел на него безжизненным экраном, и он нажал на кнопку питания в надежде, что Чанёль отключил устройство сразу же после похищения, и на нём ещё остался заряд. Дисплей телефона оставался всё таким же безжизненным, и Бэкхён обречённо вздохнул. Что ему делать?       На улице была почти ночь, а он один в неизвестном ему месте. Таких поздних прохожих, как он, было очень мало, да и тех он сторонился, совсем отвыкнув от контактов с другими людьми. Да и страшно было — один раз его уже похитили на безлюдной улице.       Пошарив по карманам, Бэкхён обнаружил свои деньги не тронутыми. Ну, конечно, зачем они Чанёлю? Поймать такси в этой местности оказалось не так-то просто, но спустя полчаса он уже сидел в тёплом салоне автомобиля, называя адрес своей съёмной квартиры.       Оказалось, что дом Чанёля находился на краю города, что было на приличном расстоянии от его собственной квартиры, и Бэкхёну по приезде пришлось отдать таксисту почти всю свою наличность. Но он помнил, что на карточке у него ещё были деньги — незадолго до похищения ему начислили зарплату, и он не успел ещё её потратить.       Возвращаться в квартиру было совсем не волнительно. Железная дверь с протяжным скрипом распахнулась, и он вдохнул застоявшийся пыльный воздух. Ничего не изменилось, всё было точно так же, как и полгода назад, но Бэкхён, отвыкнув за это время, больше не чувствовал, что это место — его дом. Скинув сумку на пол, он в обуви прошёл вглубь квартиры. Старые створки окон открывались всё так же с трудом, впуская внутрь холодный воздух с улицы. Бэкхён глубоко вдохнул, отворачиваясь от окна, — даже воздух здесь был другим.       Отыскав зарядное устройство и подключив к нему телефон, он наблюдал, как дисплей загорается несколькими пропущенными вызовами и непрочитанными сообщениями полугодовой давности. От его «друзей». Сидя в темноте своей комнаты, он слушал голосовые сообщения, оставленные теми, кто даже не пытался его искать, кто, наверняка, уже и забыл о его существовании.       «Ну, и пошёл ты!» — наконец потерял терпение парень на другом конце телефонной линии, он наверняка посчитал, что Бэкхён специально его игнорирует, пропуская все звонки и не отвечая на сообщения. Ему, наверное, и в голову не пришло, что с его другом могло что-то случиться. А может и пришло, только ему было всё равно.       Это было последнее голосовое сообщение, и Бэкхён, погасив экран, отбросил телефон куда-то в сторону, сворачиваясь на кровати под тонким одеялом.       Закрыв за младшим дверь, Чанёль опёрся об неё спиной. Какое-то время за дверью было тихо, а затем он услышал удаляющиеся шаги. Бэкхён ушёл. Поборов внезапный порыв открыть дверь и позвать обратно, Чанёль оттолкнулся от холодной поверхности, направляясь в глубь дома. Он прошёл в гостиную и уселся на диван, закинув футболку, которую всё это время сжимал в руке, на его спинку. Он осмотрелся вокруг, от привычного порядка не осталось и следа. Теперь на всех горизонтальных поверхностях что-то лежало или стояло, что-то, чему, по мнению Чанёля, здесь было совсем не место. Но младшему так не казалось, и именно поэтому эти вещи оказались там, где они сейчас находились.       Чанёль взял с подлокотника книгу в мягком переплёте, которую младший оставил на нём сегодня утром, и прочитал название. Какой-то любовный романчик. Чанёль такое на дух не переносил, да и Бэкхён наверняка читал только потому, что выбирать ему особо было не из чего. Если у Чанёля и были старые томики манхвы, сохранившиеся в гараже с подростковых времён, то книг у него дома не было, чтобы дать парню почитать. Он просто таскал ему всё откуда только мог, будь то комната ожидания в автомастерской или стойка с бесплатной литературой с какой-нибудь акции. Вот и этот романчик он стащил из курилки на работе. Пролистав страницы помятой книги, он забросил её обратно на подлокотник, откидываясь на спинку дивана. В доме так тихо. Давно так уже не было. Так странно.       Бэкхён даже не старался привести свою квартиру в пригодное для проживания состояние, лишь слегка прибирал по мере надобности. Он больше не чувствовал себя в собственной квартире, как дома. Приходилось заново привыкать ко всему, и это не могло не раздражать. Как будто он только переехал и снова начинал жизнь с нуля, абсолютного нуля, будто и не было всего того времени, что он уже потратил на адаптацию в новом городе, на новом месте. И вот всё повторяется. Только теперь ощущения от этого города и собственной квартиры были другие, да и радости и былой взволнованности от таких перемен не было.       Он не чувствовал ничего, лёжа на широком диване, на котором раньше так любил полежать подольше. Он не чувствовал ничего, сидя на обшарпанном подоконнике, на котором раньше так любил читать. Он не чувствовал абсолютно ничего. Его квартира для него теперь была так же пуста, как, возможно, собственный дом для Чанёля.       Бэкхён не хотел возвращаться на своё прежнее место работы, не хотел видеть своих «друзей», не хотел развлечений, за которыми гнался, приезжая в большой город, — он не хотел абсолютно ничего. Свобода совсем не радовала его, ему нечего было от неё брать. Куда двигаться, что делать дальше? Никаких ориентиров, ни малейшего представления.       Бэкхён бессмысленно проживал день за днём, выходя из квартиры только, чтобы купить себе еды, которая и в горло то не лезла, или прогуляться по парку в паре шагов от дома, чтобы уж совсем не сгнить в четырёх стенах. Прогулки были довольно коротки, хоть он больше и не шарахался от людей, но большое их скопление больше не приносило ему удовольствия, скорее наоборот. А ведь раньше он бы перезнакомился со всем парком со своей то общительностью. И дело не в том, что он изменился, нет, изменилось его отношение ко всему, поменялись приоритеты и желания. А ещё появилось недоверие, его уже однажды предали.       Чанёль вернулся к прежнему образу жизни. Дом — работа — дом. Он снова стал подольше задерживаться на работе, потому что дома ему было нечего делать, возвращаться не торопился, оттягивая этот момент как можно дольше, находя себе всё новую и новую работу. А возвращаясь, готовил себе еду и ужинал в одиночку у раскрытого окна. Кофе так остывал быстрее, и он быстрее уходил спать, чтобы не сидеть подолгу и не думать о том, о чём думать себе запрещал.       Получалось плохо, потому что уже в кровати, он всё равно думал о нём, лёжа на спине и глядя на шкаф, где больше не было той коробки. Засыпал под равномерное тиканье настенных часов, чтобы затем проснуться рано утром и начать свой день сначала. Начать завтраком в одиночку у открытого окна и свежей газетой.       А потом работа, работа, работа…       Открытое окно и остывший кофе помогали всё меньше, и вот он берёт с верхней полки ключи от машины и выходит в холод.       Чанёль не думал, куда ехал. Или всё же думал, но не хотел себе в этом признаваться. Многоквартирные здания тяжело возвышались над его машиной, которую он припарковал чуть поодаль от того единственного из них, которое ему было нужно. В нём так много квартир, но ему нужна была только одна, в окна которой он сейчас пытался заглянуть. Темно и никакого движения. Либо в квартире никого нет, либо хозяин уже спит.       Чанёль нетерпеливо постучал пальцами по приборной панели, решая всё же подождать — время не такое позднее, и хоть на улице и было уже темно, но спать было ещё очень рано. Музыка из колонок успокаивала, и он удобнее откинулся на сидении, осматриваясь вокруг, чтобы не пропустить.       И зачем он вообще приехал? Посмотреть? Увидеть и всё? Убедиться, что с ним всё в порядке? Наверное, да, именно для того, чтобы убедиться в этом, ведь он теперь чувствовал какую-никакую, но ответственность за этого парня.       Прождав около часа и так и не дождавшись, Чанёль завёл мотор и, в последний раз взглянув в окно, за которым всё так же была только темнота, вырулил из давящего бетоном района, домой — там легче дышится.       Бэкхён прожил почти два месяца в полном одиночестве, У него никого не было, и он никому не был нужен. Пусто. Как в пустом аквариуме, на который он по привычке смотрел каждый вечер, хоть рыбок там уже и не было — он собственноручно смыл в унитаз их безжизненные тела. Наверное, им тоже было так же одиноко, когда их хозяин исчез на долгие полгода. Невыносимо одиноко. Неужели Чанёль чувствовал себя так же, столько лет прожив один? У него хотя бы работа была.       При воспоминаниях о старшем, становилось обидно и очень больно. Бэкхён на самом деле считал, что Чанёль выбросил его из своего дома, потому что потерял интерес. Бэкхён действительно думал, что он больше не нужен старшему, и только это останавливало его от того, чтобы не искать с ним встреч. Ведь он искренне считал, что Чанёль не хочет его видеть.       Но было ли это так?       Выйдя из магазина поздним вечером и свернув к своему дому, Бэкхён заметил на углу знакомую машину. Таких машин в городе было много, и он не помнил номеров, но он был точно уверен, кому она принадлежала. Он это чувствовал. Сердце билось предательски часто, пока он вглядывался в тонированные стёкла в тщетных попытках разглядеть что-то за ними. Машина не двигалась, хоть мотор и был заведён, но когда Бэкхён уже хотел сделать шаг навстречу, машина неожиданно тронулась с места и исчезла за первым же поворотом.       Ошибся?       Чёрт. Чёрт.       Чанёль сильнее надавил на педаль газа, разгоняясь на пустой дороге. Его заметили. Это не то, чего он хотел. Или то… Иначе, зачем он вот уже в который раз приезжал к этому дому, припарковывая машину на одном и том же месте и выжидая, а если всё же повезёт, то ещё и выхватывая взглядом такую знакомую фигуру.       Сбавив скорость перед светофором, он провёл рукой по лицу, прогоняя из головы отпечатавшийся образ парня с удивлёнием глядящего за тонированное стекло, прямо на него. Он точно всё понял. Чанёлю больше нельзя было туда возвращаться. Слишком опасно.       Ошибся Бэкхён или нет, но вот спустя меньше, чем неделю, он уже снова стоял у этого дома, потратив немалое время на его поиски. Снаружи он казался ему таким незнакомым, но зато внутри ему когда-то всё же было место, иначе Чанёль не приехал бы к нему. После того вечера Бэкхён больше не видел той машины, но его это не остановило. Он искренне верил, что это был Чанёль, просто, выдав себя, больше не возвращался.       Машины на привычном месте не было, а, значит, и самого хозяина дома не было. Бэкхён обречённо вздохнул, посмотрев на циферблат часов — старший уже давно должен был быть дома. Но его не было, а это не то, чего он ожидал. Теперь он не знал, что делать. Он же не просто так потратил кучу времени на то, чтобы добраться на метро, а потом пешком обойти всю округу в поисках нужного дома. Чтобы просто развернуться и уйти обратно? Нет.       Бэкхён уверенно ступил на дорожку, ведущую к крыльцу, пройдя почти половину пути, но дальше не смог, резко остановившись. Что он ему скажет, когда тот вернётся? На что он вообще надеялся, придя сюда? Что ожидал услышать? Или хотел, надеялся…       Он боялся. Боялся, что его снова выкинут, снова скажут, что он здесь никому не нужен. Бэкхён неуверенно потоптался на месте, нервно покусывая губы, и всё же сделал шаг назад, но снова замер. Он бы протоптался на одном месте ещё чёрт знает сколько времени, если бы не:       — Что ты здесь делаешь?