Антиподы

Вечер был в самом разгаре. Часть гостей уже была, как говорится, «на веселе», другая же часть медленно переместилась в танцевальный зал, украшенный разноцветными воздушными шарами с надписью «с днем рождения». Виктории совершенно не хотелось танцевать, поэтому она тихонько сидела на жестком и неудобном стуле, сжимая в руках бокал с шампанским. Полумрак зала, а так же лучи прожекторов притупляли зрение, она видела все вокруг, как в тумане, но музыка играла на полную громкость, не давая сосредоточиться. Но вдруг все стихло. Виктории захотелось зажать уши – ей казалось, что ее барабанные перепонки сейчас лопнут от этой звенящей тишины. Но затем до ее ушей стали доноситься звуки – тихие, приглушенные, словно из далекого прошлого. Через некоторое время, среди этих звуков она смогла узнать мелодию – ту самую, из своего детства – мать всегда включала ее на детских праздниках, когда начинались танцы. Виктория продолжала сидеть неподвижно, словно неживая. Постепенно стали прорисовываться детали обстановки. Она совершенно не удивилась тому, что находится не в ресторане, а в квартире родителей на очередной вечеринке, устроенной Дашей. Мелодия стала еще громче и тут она услышала голос над самым ухом. - Эй, Вик, может, потанцуешь? Я Макса привела, он же тебе вроде как нравился? – Даша была, как всегда тактична. - Нет, Даш, спасибо, я не хочу. – Вика отвернулась от сестры. - Да брось занудствовать, праздник же, родители наконец свалили! – уговаривала Даша. - Даш, я же сказала, что не хочу! – резко ответила Вика. – Сколько можно повторять? - Да что ты, как неживая? – удивилась Даша, хватая сестру за руку. – Пошли! Даша с особым усердием дернула Вику, но та, стараясь остаться на месте, ухватилась за спинку неустойчивого стула. Когда Даша дернула во второй раз, стул не выдержал, и Виктория полетела на пол вместе с ним, больно ударившись головой. - Эй, Вик, тебе не больно? – спросила Даша, даже не пытаясь помочь сестре встать с пола. - Нет. – Вика не привыкла демонстрировать свою слабость. - Тогда пошли танцевать. – обрадовано воскликнула Даша. Вика, вздохнув, подошла к Максу. Спустя минут пять достаточно медленного танца, у нее начала кружиться голова. Не обратив на это особого внимания, Виктория продолжила танцевать. Раз, два, три. Раз, два, три. Снова головокружение. Раз, два… Секунда. Три. И Макс испуганно бьет ее по щекам, пытаясь привести в чувство. - Вика! Вика! – слышит она голос над самым своим ухом. – Ты что? Виктория Кузнецова открыла глаза. - Ты что, заснула что ли? – удивленно спросил Андрей Авдеев, приседая на корточки около нее. – Тебе скучно? - Ой, Андрей? Нет, я не сплю. – Виктория постаралась унять дрожь в голосе. - Это сон. Это всего лишь сон. – уверяла она себя. – Это произошло восемь лет назад и больше никогда не повторится. - Точно все в порядке? – спросил он. Виктория кивнула. - Тогда, может, потанцуем? – он протянул ей руку. - Ладно. – снова вздохнула Виктория. Они встали и вышли на танцевальную площадку. Песня уже кончалась и начиналась новая. Виктория узнала ее с первых аккордов – та самая песня, песня из детства. Она заволновалась – ей совершенно не хотелось впадать в ностальгию при Андрее Авдееве, но с каждым движением передвигаться становилось все тяжелее, как будто что-то давило на нее – груз воспоминаний или что-то другое, она не знала, снова она начала погружаться в туман и снова: «Вика, Вика, ты чего?». Очнулась она в больнице. Голова раскалывалась, все тело, как будто налилось свинцом, веки казались ей неподъемными гирями. Но, сделав над собой усилие, она все-таки приоткрыла глаза и увидела над собой врача в ослепительно белом халате. - Как Вы себя чувствуете? – спросил мужчина, поправляя что-то около кровати. - Наверное, капельница. – отметила про себя Виктория. - Что произошло? – вместо ответа спросила она. - Ты упала в обморок, прямо во время танца. Я жутко испугался, ты в себя не приходила. Я вызвал скорую, они привезли тебя сюда. Сказали, что ты переволновалась, какая-то старая травма дала о себе знать… - Андрей? Что ты здесь делаешь? – Виктории была неясна его мотивация. - Я волновался за тебя и решил дождаться, пока ты очнешься. – смущенно произнес он. - Дождался? – осведомилась она. - Я понял, я сейчас уйду. - Нет, сначала расскажи мне про шрам на твоей руке. - Какой шрам? - Не делай вид, что ты не понимаешь. Когда ты протянул мне руку, я увидела шрам на запястье, на внутренней стороне. - Я же не спрашиваю, где ты так ударилась головой, что последствия видны до сих пор. - Пожалуйста! – пожала плечами она. - Я ударилась дома. Держалась за спинку стула, потом Даша меня дернула за руку, я упала на пол и ударилась о дверной косяк. – О дальнейших событиях Виктория решила умолчать. - Я чуть было не совершил самоубийство. – будничным тоном сообщил мужчина. - Это я, как ни странно, поняла. Зачем ты это сделал? – Виктория не понимала, зачем она это делает. Зачем бередит его раны? Но ей мучительно хотелось разобраться. Андрей всегда казался ей сильным. Этакой скалой, которую невозможно сдвинуть с места. 8 лет 1, 5 месяц назад Андрей Авдеев шел по солнечной улице столицы, старательно обходя спешащих по своим делам прохожих. Сегодня был совершенно необычный день – сегодня он наконец-то получил диплом медицинского университета. Сегодняшний день стал самым праздничным за последний год – весь последний курс Андрей трудился не покладая рук – так сильно он хотел получить профессию. Учиться в университете ему не сильно нравилось, этот период своей жизни он рассматривал только, как эпизод, как средство для достижения цели. 6 лет и 1, 5 месяц назад Сегодня снова светило солнце, Андрей Авдеев снова шел по столичной улице, стараясь не столкнуться с прохожими. Но сегодня был совершенно иной день. Ровно два года назад он получил диплом медицинского университета, но до сих пор Андрей так и не мог найти работу. В поликлиниках молодого человека не принимали – дело было в его характере. Он презирал людей. Презирал всех вокруг, рассматривал их только как предметы, временно его окружающие. Он никогда не заводил дружбы с коллегами, начальников считал безголовыми идиотами, причем даже не скрывал этого, а пациенты жаловались на грубость и холодность молодого врача. В частные клиники его тоже не брали – не хватало опыта. Андрей уже практически отчаялся найти работу. Каждый раз, после очередного «срыва», он проклинал себя, свой характер, свое неумение держать себя в руках, но все равно не мог ничего с этим поделать. Сейчас он искал своего отца на его «обычных местах». Долго ему не пришлось этого делать. Спустя пять минут, он заметил нищего, сидевшего около дома номер 13. - Привет, пап. Как жизнь? – поинтересовался Андрей, опускаясь рядом с мужчиной. - Отлично, сын. Сегодня совершенно особенное солнце. Ты заметил? - Нет. Как-то не пришлось. – ответил Андрей. – Пап, я пришел за советом. - Выкладывай, что у тебя на душе. Андрей рассказал все начистоту. - Ты мне больше не сын. Уходи. – холодно произнес нищий, отворачиваясь к солнцу. - Почему? - Ты один из тех, кто заслоняет звезды. Иди. Андрей не шевелился. - Тогда я сам пойду. – Кряхтя и слегка постанывая, бродяга поднялся и передвинулся на пару шагов влево. - Так все и случилось. – тихо завершил Андрей свой рассказ. – тем же вечером я достал лезвие из шкафчика и… - Ты же выжил. - Да. Это случайность. - Но все же? - Я забыл, что договорился с приятелем встретиться вечером. Он на последнем курсе медицинского был, я помогал ему готовиться к экзаменам. - Что сказал твой отец? – из всей истории Виктории больше всего была интересна реакция загадочного нищего. - Он спросил меня: «как ты мог отказаться от мечты?». - А ты? - А я ничего не ответил. Тогда еще не понимал, что это действительно важно. А выжил я потому, что испугался. Мне было страшно умирать. Знаешь, это ведь очень больно – резать вены, и я – слабак, я признаюсь! Я больше не хотел испытывать боль. Пять месяцев я жил, как в тумане, стараясь забыть то, что приходило ко мне во сне, пока я лежал в больнице. Было не за что уцепиться. А потом я вспомнил слова своего отца о мечте. Она и спасла меня. - ЛунА? - Именно. – подтвердил Андрей. Виктория задумалась. Может, и правда нужна эта самая мечта? Она поняла, что именно наличие этой неуловимой мечты вытащило из глубочайшего кризиса. - Может и мне стоит попробовать? – пробормотала она. - Стоит. Поверь мне, стоит. Жаль, что я не понял этого раньше. Может, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Я открыл свою клинику буквально на следущий день после того, как «пришел к мечте». Я пойду, а ты подумай пока. Завтра я вернусь, а ты скажешь мне, какая у тебя мечта. И расскажешь, что же все-таки случилось, когда ты «ударилась о косяк двери». Виктория поморщилась – это были не самые приятные воспоминания. И тут она, впервые за много-много лет поняла, что не хочет, чтобы человек, находящийся рядом с ней уходил. - Может, это и есть мечта? – засыпая, подумала она. - Ты права. – услышала она голос над самым своим ухом. - Ты мне снишься? – спросила она. - Конечно, меня же в таком виде не пустят в больницу. - Что такое мечта? - Ты почти ответила на этот вопрос. - Когда я не хотела, чтобы Ваш сын уходил. - Не мой сын, а Андрей. - Вы что, не признаете его? До сих пор? - Почему? Дело в том, что у него есть имя. - То есть, мечта – это не обязательно что-то сделать или что-то получить? - Да, ты права. Самое главное… - Виктория, Виктория… Вам пора принимать лекарство. – врач легонько тряс ее за плечо. - Черт бы вас побрал. – Виктория с досадой стукнула кулаком по кровати.