Наше короткое "навсегда".

Lenka — The Show. Детство — это то беззаботное время, когда тебе ничего не нужно делать, ничего не нужно обещать и никто ничего от тебя не ждет. Ты ребенок, а это значит, что все вертится вокруг тебя, потому что ты — центр Вселенной. У меня не было этого времени. Когда мне было четырнадцать, моя мама умерла. У нее случился сердечный приступ прямо за ужином. Я помню, как папа рассказывал про очередное веселое проишествие на работе, мы все смеялись и ели куриные крылышки. Резко мамино лицо перекосило, на нем застыли немой ужас и боль. Она схватилась за грудь, согнулась пополам, а потом просто взяла и упала на пол. Папа успел ее подхватить, чтобы голова не ударилась об кафель. Мама умерла сразу. Какими были ее последние мысли? Что она чувствовала? Мне это не известно. Именно после ее смерти в нашей с отцом жизни все пошло на перекосяк. Джек тогда начал пить и не прекращал вот уже три года. Иногда он выходит из запоя и вспоминает, что у него есть я. Он очень сильно любил маму, по ночам во сне он звал ее, как и я. Иногда мне кажется, что он уже забыл, с чего это все началось. Но я не хочу думать о том, что он забыл маму. Нет. Сейчас утро, а это значит, что к восьми часам я должна быть в школе на уроке истории у Мистера Фишера. Ему в общем-то плевать, присутствуешь ты на в классе или нет, но посещать занятия, определенно, стоит. Мне нужно получить образование, иначе я провалюсь в еще большую пропасть. Джека дома нет со вчерашнего дня. Он часто так делает, но всегда возвращается. Надеюсь, на этот раз он не забыл дорогу. Я собираю в сумку учебники, надеваю чёрные джинсы и свою любимую водолазку, расчесываю непослушные волосы и, заперев дверь, ухожу. Мы живем на Милл-стрит, это не так далеко от школы, поэтому я езжу на велосипеде. Ньютон сам по себе маленький город, так что это даже в какой-то степени удобно. Второй триместр подходит к концу, скоро окончательно настанет весна. Заехав во двор школы, я оставляю велосипед на стоянке, достаю из корзины спереди сумку и захожу в здание. Оно не новое, но его каждый год ремонтируют. Я вхожу в класс истории и сажусь на свое место у окна. Мистер Фишер еще не появился, поэтому все спокойно продолжают болтать и заниматься своими делами. — Лу, детка! Я так по тебе скучала, — Мэри Прайс — моя лучшая подруга. — Мэр, как твое здоровье? — Все хорошо, я пропустила пару дней, но это не страшно, — она садится за парту, которая стоит перед моей. В кабинет входит учитель, и урок наконец-то начинается. Если честно, я не очень люблю историю. Просто у меня в голове не укладывается вся эта муть. Но зато Мэри историю просто обожает. Она — мое спасение. Я всегда списываю у нее домашнее задание, контрольные и проверочные. Сейчас Мистер Фишер рассказывает про очередную грандиозную войну, которая перевернула мир. После вчерашней вечеринки все спят, кроме Мэр. Как ей удается быть заядлой тусовщицей и примерной ученицей одновременно? Перемена, все вываливаются из класса и направляются в аудиторию философии. Мистер Моррис, старик лет шестидесяти, задавал написать сочинение на тему «Привлечь внимание Бога». Да, та еще тема, но довольно интересная. Наталкивает на определенные размышления. Я честно думала над этим весь вчерашний вечер, но на бумаге оказалось лишь несколько жалких строк. Весь урок мы беседуем о смысле жизни, так и не найдя правильного ответа. Было много разных вариантов: деньги, власть, любовь… Все это мелочи. Истина где-то рядом. Два урока математики пролетают незаметно. Миссис Роберти очень хорошо рассказывает и объясняет материал. За это ей все очень благодарны. Как всегда она задает прорешать двадцать номеров к следующему занятию и отпускает нас. Последний урок по классической литературе я благополучно просыпаю, лежа на своей парте. Я люблю литературу, честно. Но у меня не всегда хватает на нее сил. Мой сладкий сон обрывается из-за того, что кто-то тычет меня в локоть. Это Мэр. В следующую секунду я слышу голос учительницы. — Мисс Стюарт, как вам спалось? — она стоит у доски, скрестив руки на груди. — Извините, Мисс Лойд. Я немного задремала… Но я слышала, о чем вы рассказывали! — И о чем же? — она выжидательно смотрит на меня. — Эм… Ну… — «Убить пересмешника», — шепчет мне Мэри. — Не подсказывайте, Мисс Прайс. — Харпер Ли… И ее роман… — Я начинаю предательски заикаться. — К следующему уроку подготовите полный пересказ и анализ всех персонажей. Понятно, Стюарт? — Понятно. Уроки закончились, Мэри уже ждет меня на школьном крыльце. Она достает пудреницу и быстро смотрится в зеркальце. Я подхожу к ней. — Слушай, Лу! У одной моей подруги намечается вечеринка в эту пятницу. Она хочет «расширить» свои связи, поэтому разрешила пригласить и незнакомцев. Ты идешь? — она смотрит на меня своими большими глазами. — Я, скорее всего, не смогу, извини. — Почему? Это же такой шанс завести новые знакомства. — Эм… К нам приехала папина сестра с ее сыном, так что я должна быть дома. — Да? Ну ладно. А может Дейв захочет пойти? — Дейв — он что-то вроде моего бойфренда. — Он неделю назад уехал в другой город к родственникам. С тех пор он мне не звонил. — Жаль… Лу, у вас с ним все нормально? — Прайс делает обеспокоенное лицо. — Да, конечно. Я скучаю. — Все будет хорошо, вот увидишь, — подруга обнимает меня. — Мэр, мне уже пора, я должна ехать. — Ладно, приглашу кого-нибудь другого, — мы прощаемся, я сажусь на велик и укатываю домой. Конечно, у папы нет никакой сестры и тем более с ребенком. Это лишь отговорка, каких я придумываю тысячи, чтобы отмазаться от мероприятий такого рода. Мэри так легко может найти мне замену, у нее куча друзей и знакомых. Такое чувство, что ее знает весь Ньютон. Но у меня она единственная и я, возможно, не смогу ее заменить кем-то другим. Дейв вообще отдельная история. Иногда я диву даюсь, как сумела при таких обстоятельствах завести парня. Дело в том, что мы с Дейвом знаем друг друга с детства. Раньше наши мамы были подругами, ну и нас малышей тоже познакомили. С тех пор мы дружили, пошли в одну школу. И вот в какой-то момент я почувствовала к Дейву нечто большее, чем просто дружеские отношения. Он тоже это понимал. Мы стали встречаться очень плавно и незаметно. Он даже не предлагал мне стать его девушкой. Просто поцеловал меня как-то раз и все. Сейчас он в отъезде, так что я могу больше времени уделять работе. По вечерам я подрабатываю на окраине Брайтона в одном захудалом клубе официанткой. Эта работа почти не приносит дохода, но я все же получаю свои несчастные три доллара в час. Каждый день я прихожу после школы домой, выполняю домашнее задание и бегом в «Медузу» — так называется клуб. Я подъезжаю к дому, бросаю велик на траве и стучу в дверь. — Папа, я пришла! Открой дверь! — Я слышу его шаги по коридору. — Талула, девочка моя! — Я прохожу мимо его объятий на кухню. — Где ты был? — Как всегда, но сейчас я абсолютно трезв, — судя по его связной речи он говорит правду. — Ты нашел еду, которую я оставила тебе в холодильнике и… Боже! Иди помойся! — Как скажете, мой генерал! — он отдает мне честь и, маршируя, уходит в ванную. Нет, все-таки он пьяный. А ведь так хорошо начал. Я готовлю себе омлет и беру поднос в свою комнату. Я всегда закрываю дверь на щеколду, мне так спокойней. Готовлю уроки на завтра и, если есть возможность, на послезавтра. Химия, биология, математика и культура. Возможно, я делаю домашнее задание не так качественно, но я его хотя бы делаю. Большинство учеников нашей школы увлечены лишь тусовками и вечным весельем. А я должна кормить нашу семью. Папа получает какие-то деньги, но я не знаю откуда они у него. Уже пять тридцать вечера, надо собираться. Я достаю из шкафа рюкзак, кладу в него мобильный, кошелек, перцовый баллончик и сменную футболку. Чтобы получить больше денег, я часто остаюсь в «Медузе» до поздна. Конечно, это опасно, но что поделать. Папа сидит на диване перед телевизором. — Ты будешь уходить сегодня? — спрашиваю у него, остановившись на секунду в дверях. — Возможно, но я еще не решил. — Джек растягивает слова, от чего его речь становится медленной, его взгляд не отрывается от телевизора. — Ладно, я ушла. — Куда? — Так же растянуто спрашивает он. — По делам. Я захлопываю входную дверь и бегу на остановку. Там заскакиваю в маршрутный автобус до Брайтона. Ехать около получаса, так что я не опаздываю. За время поездки я успеваю прослушать восемь песен из своего плейлиста. Моя остановка. Выпрыгиваю из автобуса и бегом до небольшого клуба, который находится в переулке между каким-то магазином и жилым зданием. — Моя любимая Лу! Наконец-то ты пришла, для тебя как раз есть работенка. Видишь, сколько у нас сегодня посетителей? — Мой начальник Адам закидывает мне свою руку на плечо. Ему на вид лет тридцать, какие-то желтые волосы и такие же желтые зубы. — Вижу, — у нас сегодня и правда небольшой ажиотаж. — Быстро переодевайся и обслужи клиентов, — Адам шлепает по заднице меня и заодно мимо проходящую официантку. Я закрываюсь в маленькой комнате и надеваю форму. Черная мини юбка, черная майка и фартук. Беру с полки блокнот и ручку и выхожу в зал. Сразу подхожу к угловому столику, за которым сидят трое мужчин. — Добрый вечер. Что будете заказывать? — А тебя нам нельзя заказать? — все смеются. — Нет, нельзя. Так что вы БУДЕТЕ ЗАКАЗЫВАТЬ? — Мне стейк средней прожарки и пинту пива. — Креветок с ромом. — А мне куриные окорока. — Будет через двадцать минут. — Я мило улыбаюсь, как того требует Адам, и ухожу, чтобы передать заказ. За это время я успеваю обслужить еще несколько столиков и отнести списки заказов на кухню. Пока есть свободная минутка, я отношу грязную посуду на мойку. Наш клуб больше похож на бар, но это не так. Здесь есть пространство для танцев, играет музыка, барная стойка и прочие прелести. Когда я отношу поднос с заказом, через окно, которое ведет в переулок, я вижу какой-то фургон. К нему подходит наш охранник, что-то говорит водителю, и фургон заезжает к нам на задний двор. Это весьма странно, потому что раньше у нас не бывало таких гостей. Но меня это не интересует, поэтому, пожав плечами, я продолжаю работать. Я заканчиваю только к полуночи и, абсолютно вымотанная, собираюсь домой. Переодевшись и закинув рюкзак на плечо, отправляюсь искать Адама, чтобы забрать свою зарплату. — Адам! — в кабинете никого нет. Я выхожу на задний двор и вижу этот фургон. Кажется, внутри опять-же никого нет. Тогда у меня остается только одно место, где может быть Адам. Подвальная часть клуба. Спустившись по узенькой лестнице, иду по коридору. Тут куча разветвлений, легко можно заблудиться. За одной из дверей я слышу голоса. Женский голос звонко смеется, а два мужских что-то увлеченно рассказывают. Я стучу в эту дверь. Все тут же стихает. Дверь открывает девушка лет двадцати с шикарными каштановыми волосами. Она опирается на дверной косяк и спрашивает: — Чего надо, деточка? — парни за ее спиной давятся со смеху. Один из них по-настоящему накачанный блондин, второй довольно обычный брюнет. — Я ищу Адама. Вы его не видели? — они все снова смеются надо мной. — У него сейчас возникли СРОЧНЫЕ дела, — отвечает шатенка. — Но ты можешь подождать его вместе с нами, — девушка хитро улыбается. — Наверное, нет. Я пойду домой, — эти люди смеются мне в лицо. Я выгляжу такой жалкой, что сейчас расплачусь, поэтому я быстро разворачиваюсь и убегаю прочь. Уже стоя на улице я начинаю плакать. Сажусь на тротуар и опускаю голову на колени. Это очень важно для меня, а они смеются надо мной! Какая же я жалкая, черт побери. Конечно, никому нет дела до моих проблем. Я в этом мире никому не нужна. Тут я слышу сзади приближающиеся шаги и резко оборачиваюсь. — Слушай, прости, — это тот брюнет из комнатки. Из-за темноты я не могу его разглядеть. — Ты ведь за деньгами приходила? Вот, держи, — она протягивает мне сто баксов. — Это намного больше, чем я получаю… — Какая разница? Просто возьми деньги, считай, что это подарок, — парень подходит ко мне и кладет купюру рядом на тротуар. — Кто вы? — Я встаю с земли. — Тебе лучше не знать. — Ладно. — Умница. А теперь перестань реветь, иди домой и никому не рассказывай о нас, поняла? — Да. — Не девочка, а золото! Ладно, пока! — уходя он делает неопределенный взмах рукой и исчезает внутри клуба. Домой я добралась без проишествий. Приняв холодный душ, сразу ложусь в постель. Меня греет приятная мысль о том, что сейчас за шкафом, где одна доска расшаталась, в стенном тайнике денег стало больше на целую сотку.