Protector and a thief

      Они сделали первый привал после пяти часов беспрерывной скачки. Несмотря на то, что на лице Гаррета не отражалось ничего, кроме сдержанного спокойствия, Корво все же видел одолевающий его дискомфорт, видел это по тому, как тот с силой сдавливает в кулаках поводья, видел по тому, как он сначала едва заметно, но после все сильнее морщится. Сначала поравнявшись с Гарретом, а после и обогнав его, преграждая ему дорогу и останавливая, лорд-защитник кивнул в сторону обочины с таким видом, что спорить с ним не захотел бы и самый отпетый скандалист. Мастер вор сначала посмотрел на него с деланным непониманием, а после, покорно понурив голову, все же потянул поводья в сторону, направляя лошадь вслед за свернувшим в негустой подлесок Корво, который тот, видимо, счел относительно безопасным местом для остановки. Привязав лошадей к находящемуся чуть поодаль, но в видимом радиусе, крепкому деревцу, они достаточно быстро организовали костер и прочие, свойственные для временных привалов, условия.       В отдалении от городской среды, извечно объятой фабричным смогом и слепящим светом электрических фонарей, природа была особенно выразительна и прекрасна. Улегшись поперек одеяла и устроив голову на бедре задумчиво жующего вяленое мясо Корво, Гаррет немигающим взглядом смотрел в усеянное многочисленными звездами небо. В городе такого неба не увидишь, а тут – вот оно, реальное, настоящее, низкое настолько, что, кажется, протяни руку, и она утопнет в холодной глади поднебесной. Он никогда не думал о том, что на небе есть еще какие-то цвета помимо темно-синего и черного. Оттенки фиолетового и бели, голубизна и оттенок красного – небо в отдалении от города похоже на дорогой, блестящий атлас, отражающий цвета всех окружающих его предметов. Вглядываясь в многочисленные созвездия до рези в глазах, и неуловимо улыбаясь, всякий раз, когда в сумбуре белых пятен удавалось разглядеть силуэт какого-либо животного или предмета, Гаррет, наконец, глубоко вдохнул пропитанный тяжелым запахом хвои воздух и прикрыл глаза, расслабляясь.       — Если тебе действительно неудобно и больно, то не стоило ехать. Я мог бы попросить Дауда… — задумчивым голосом начал Корво, не отрывая взгляда от трепещущих языков вялого пламени, которое скорее не грело, а освещало небольшую, фактически вытоптанную ими поляну. Почувствовав, как Гаррет резко вскинулся, принимая сидячее положение, Аттано перевел на него растерянный взгляд и слегка нахмурил брови.       — Если считаешь меня бесполезным, можешь так и сказать, — спокойно произнес мастер-вор, но судя по недобро блеснувшим глазам, слова лорда-защитника все же задели его. Корво, будто сдаваясь в плен, приподнял руки и отрицательно мотнул головой, после чего ухватил мужчину за плечо, и, аккуратно потянув, вновь уложил его, устраивая голову Гаррета на своем бедре. Стянув капюшон с головы вора, Корво с улыбкой зарылся пальцами в темные волосы, мягко трепля их и беззлобно посмеиваясь над скорченной Гарретом недовольной гримасой.       — Ты не привык, что кто-то может и хочет о тебе заботиться, да? — резко оборвав веселость, с оттенком грусти в голосе поинтересовался Корво и провел фалангами согнутых пальцев по щеке Гаррета. Он слабо улыбнулся в тот момент, когда вор, перехватив его руку за запястье, притянул ее к своему лицу и мимолетно коснулся его ладони губами, после чего, вновь прикрыв глаза, прильнул к ней щекой, тихо сопя. Перевернувшись на бок, и вытянувшись, Гаррет тоже уставился на выплюнувшее в небо сноп искр пламя.       — Не привык, да. У меня никогда не было того, кто бы заботился обо мне, или о ком бы хотел заботиться сам я. Я всегда был занят тем, что пытался выжить в проклятом Городе, и поверь – умереть там всегда было намного проще, чем выжить. У меня была масса самых разных знакомых, был даже тот, кого я мог бы назвать другом – чудаковатый тип, мне всегда на таких везло, – но… отношений, - Гаррет поморщился, произнося это слово, будто ему едва ли не физически было тяжело его выговорить, - …отношений у меня не было никогда. Я всегда считал отношения не сложностью, хотя и ей тоже, а скорее роскошью. Да и к тому же, с учетом моей деятельности, популярен я был разве что среди солдат ночной стражи, которые с завидным упорством старались всадить мне в задницу пару-другую стрел. Не особо романтично, да? — хмыкнув, Гаррет усмехнулся, прислушиваясь к тихому смеху Корво, который все это время, внимательно слушая, не переставал гладить его по голове.       — А потом появился я…       — И однажды ночью почти прикончил меня. Замечательное начало, лорд-защитник, полагаю, такое не у каждого бывает, так что мы с вами, можно сказать, невероятно яркие индивидуальности, — перебивая Корво, отшутился Гаррет и, перевернувшись на живот, поднялся на руках, после чего подался вперед, прижимаясь губами к колючей от пробившейся щетины щеке мужчины, будто безмолвно выражая ему благодарность. Вновь расположившись на покрывале, Гаррет обнял себя руками за плечи и прикрыл глаза, погружаясь в состояние чуткой полудремы. Он незаметно улыбнулся уголком губы, слыша и чувствуя, как Корво устроился позади него и, приобняв под живот, притянул ближе, прижимая к себе и обнимая, согревая теплом своего тела.       — Когда все это закончится, я постараюсь показать тебе то, что ты упустил, — шепотом проговорил лорд-защитник и прижался лбом к его затылку. Гаррет лишь безмолвно улыбался, сейчас слова были бы излишни.

* * *

      Они поднялись на ноги и оперативно свернули лагерь еще до рассвета, когда утренняя роса только-только начала собираться на траве и листьях, а сонные птицы вяло распушали перья и били крыльями, стряхивая с себя сонливость. Когда просветлевшее небо с восточной стороны начало окрашиваться в кровь и золото, их отдохнувшие за несколько часов ночной стоянки лошади, уже месили подкованными копытами придорожную грязь и, шумно всхрапывая, неслись во весь опор по ленте широкой дороги, будто соревнующиеся с солнцем. Жмурясь от бьющего в лицо промозглого ветра, низко склонившись и крепко держась за повод, Корво время от времени косился в сторону сосредоточенного исключительно на дороге Гаррета, проверяя, все ли с ним в порядке. Им пришлось пустить лошадей галопом, чтобы наверстать упущенные часы и вовремя добраться до Белого Утеса. Если верить расчетам Дауда, если на их пути не встретится никаких незапланированных препятствий, то до границ города они должны были добраться к полудню или чуть раньше его.       Когда разбитая дорога сменилась более или менее ухоженной, а на пути то и дело начали попадаться патрули смотрителей и группы странствующих паломников, стало понятно, что до города уже едва ли не рукой подать. Осадив лошадей и перейдя на бодрую рысь, Корво поравнялся с мастером вором, разделяя с ним то напряжение, которое явственно вырисовывалось на лице мужчины уже не первую минуту. Не привыкший к нахождению среди большого количества людей и, тем более, не привыкший к тому, что каждый из них верит в сомнительные истины – он имел прямое право на волнение. Когда впереди черной громадой обрисовались ведущие в город ворота, Корво, уже уставший от непривычного седла, было, расслаблено выдохнул, как приглядевшись, заметил стоящую перед воротами группу людей, которые, кажется, недовольно роптали, потрясая в воздухе кулаками. Потянув на себя кожаный повод и останавливая лошадь, он повернулся в сторону вопросительно смотрящего на него Гаррета, который в ответ на взгляд лорда-защитника лишь пожал плечами. Уж у кого, а у него точно не было ответа на все происходящее.       — Вход в город закрыт, — услышав приглушенный цельной маской грубоватый голос, лорд-защитник обернулся через плечо, смотря на тройку патрульных смотрителей, которые, приблизившись, остановились рядом, с явным подозрением смотря то на Корво, то на сохраняющего молчание Гаррета. Засунув руку под полу камзола, Корво вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенное письмо и протянул скрепленный печалью дануолльской резиденции Аббатства документ капитану группы. Бегло пробежавшись по строчкам глазами, смотритель издал похожее на веселое хмыканье звук и вернул письмо Корво, который вновь убрал его во внутренний карман. Письмо было написано братом Николасом и, фактически, хотелось смотрителям того или нет, служило пропуском на территорию Белого Утеса.       — Надеюсь, я могу вам доверять, и этот разговор останется только между нами, — заговорщицкий тоном начал смотритель и на мгновение покосился в сторону возвышающихся впереди ворот, после чего перевел взгляд обратно на лорда-защитника. Корво кивнул головой, подтверждая его слова и соглашаясь с ними, — в городе сейчас неспокойно, лорд-защитник. Паломники недовольны тем, что мы не пропускаем их на территорию города, а ведь многие из этих людей пешком шли до нас от самого Редмора, про тех, кто прибыл с других островов, я даже не говорю. Мы не можем их впустить в целях сохранения их же безопасности, но и толком объяснить ничего не можем, чтобы не поставить репутацию Аббатства под сомнение, — смотритель замолк, вновь посмотрел в сторону крепостных стен и продолжил, — вы, вероятно, слышали про растерзанные патрули. Сейчас ситуация ухудшилась, эти… существа, твари, не знаю как их и назвать, начали вылезать из шахт. Это происходит только по ночам, но лучше от этого не становится. Говорят, что один из тех, кому довелось вернуться из подземелий, обратился в одно из этих существ. Я такого никогда не видел, и не только я. Это все странно, — смотритель замолчал и покосился на лорда-защитника, который все это время внимательно его слушал.       — Что это могло быть? — отъехав от группы патрульных смотрителей на достаточное расстояние, поинтересовался Корво у резко помрачневшего Гаррета. С каждой минутой они все ближе приближались к стенам Вайтклиффа, которые теперь не казались такими уж и надежными.       — Разрушительная энергия Примали, вот что это. Этот камень как-то влияет на людей, я не разбираюсь в механизме действия артефактов, просто видел, что бывает с теми, кто находится рядом с осколком слишком долго. Это… отвратительно, — поежившись и передернув плечами, нехотя отзывается вор и несколько нервно сдавливает в кулаках повод, — чем скорее мы с этим закончим, тем лучше, — констатирует мужчина и слегка ударяет лошадь пятками по бокам, переходя на рысь.       Оставив лошадей невдалеке от въезда в город, на попечительство пары скучающих смотрителей, которые, судя по всему, присматривали тут еще и за толпой недовольных паломников, оба мужчины, дойдя до ворот, кое-как пробились сквозь толпу негодующих людей. Несколько раз ударив кулаком в дверь караулки, Корво дождался пока стоящий в карауле смотритель откроет небольшое смотровое окно, через которое лорд-защитник и передал письмо от брата Николаса. Выслушав от караульного практически все то же самое, что и от патрульного, Корво и Гаррет уже через пять минут стояли в стенах мертвенно-безмолвного города, который будто бы смотрел на них своими пустыми окнами-глазами. Впечатление создавалось жуткое и несколько пугающее. Где-то над головой противно и протяжно закаркала стая черноперых воронов. Подняв голову, Аттано долгим взглядом посмотрел на сидящих на крышах птиц, ежась под многочисленными, словно бы по-человечески внимательными взглядами маслянистых глазок. И в этот момент лорда-защитника вновь одолело ощущение, которое он испытывал два дня тому назад – липкое ощущение слежки. Аккуратно, не выдавая своей подозрительности осмотревшись по сторонам, он все так же не обнаружил ничего примечательного.       — Мы не одни, — шепотом произносит лорд-защитник, не оборачиваясь на вора. Приметив вышедший из-за угла здания, состоящий из трех человек патруль смотрителей, которые должны были сопроводить их до единственного входа в шахты, Корво зашагал навстречу служителям Аббатства.       — Я знаю. Не могу увидеть, но чувствую, — поморщившись, тоже шепотом отвечает мастер вор и выше натягивает лицевую маску, пытаясь спрятаться не то от незримого наблюдателя, не то от взглядов патрульных, с которыми они к этому моменту уже поравнялись.       — Нам сказали сопроводить вас до шахт, лорд-защитник, это на другом конце города. Но, к сожалению, приказом Верховного Смотрителя нам запрещено спускаться туда, во избежание поражения скверной силой, посему мы будем ожидать вас на поверхности, — проинформировал их смотритель, смерив взглядом сначала Корво, а после и Гаррета, которого подобное внимание лишь еще больше раздражало. Причем проинформировали их таким тоном, что становилось понятно, что если «скверна» поразит их самих, то смотрители без зазрения совести отправят их к праотцам или еще дальше, как получится.       — Дерьмовое же у меня все-таки предчувствие, — не скрывая напряжения в голосе, резюмировал мастер-вор, и Корво лишь кивнул головой на его слова, полностью разделяя его опасения.

* * *

      Вход в шахту представлял собой укрепленный подпорками широкий лаз, в глубине которого угрожающе чернела беспросветная темнота. Освещающие подземную шахту факелы, со слов надсмотрщиков, потухли еще три дня тому назад, и пока не нашлось того смельчака, который решился бы зайти дальше второй секции лаза. Взяв в руки, переданные им лампы, оба мужчины, внимательно прислушиваясь и присматриваясь, ступили в первую секцию подземелий и через какое-то время вовсе растворились в неизведанной, пугающей темноте. Медленно продвигаясь по земляному туннелю, сохраняя напряженное молчание, они добрались до огражденной бреши, которая, если верить увещеваниям служителей Аббатства, вела к нижним, наиболее опасным во всех планах уровням подземелий.       Если верхний уровень не отличался ничем особенно примечательным, то второй, еще более темный и куда более узкий уровень нервировал смутными, неясными шорохами, звуком капающей, Чужой ее пойми где, воды и пробирающим до костей холодом. Опустив лампу ниже, Гаррет тихо чертыхнулся, рассмотрев на влажной, рыхлой земле отпечатки когтистых, непропорционально крупных в сравнении с человеческими, ступней. Понятно было, что чем ниже они спускаются, тем выше вероятность столкновения с одной, а если очень не повезет, то и с несколькими тварями. Прогулка по второму уровню подземелий привела их к очередному узкому проходу на последний, третий уровень, где, судя по всему, и находилось большинство еретических капищ, потому что, как почувствовал сам Корво, энергетика у этого места была действительно зловещей.       То, что предстало перед Корво и Гарретом на третьем уровне подземелий, было весьма сложно описать одной только фразой, впрочем, Корво сказал бы – город под городом, по крайней мере, именно так это и выглядело со стороны. Факт того, что под Вайтклиффом когда-то было возведено что-то настолько монументальное, – поражал. Третий уровень был похож одновременно на муравейник и на бесхитростный лабиринт. Следы старины, каменная пыль и общее состояние запустения и обветшалости придавали этому месту странной, более чем специфической одухотворенности, которая тесно граничила с атмосферой напряжения и страха перед неизвестным. В центре древнего, пропитанного еретическим духом муравейника возвышалось контрастно выбивающееся из общего колорита здание, которому более всего подошло бы абсолютно безвкусное определение – храм. Храм кому или чему, Корво не брался даже предполагать, единственное существо которому в этом мире возносили молитвы и приносили жертвы – Чужой, но всегда ли он был единственным, всегда ли только он захватывал умы и сердца людей?       Рассматривая громаду гротескной постройки, высеченную из черного камня, слегка поросшего флюоресцирующим мхом, лорд-защитник удивленно и шумно втянул ноздрями воздух в тот момент, когда метнувшийся к нему смазанной тенью Гаррет едва ли не до хруста костей, вжал его в стену, крепко зажимая рот рукой. Причину странного поведения мастера-вора мужчина осознал в тот момент, когда пугающе рядом раздался цокот когтей и послышалось смутное, неразборчивое рокотание. Одна из созданных артефактом тварей, облаченная в обрывки чего-то, что отдаленно напоминало форму смотрителей, прошла в опасной близости от них, на мгновение замерла, подозрительно и шумно принюхиваясь к разлитым в затхлом воздухе запахам, и неторопливо скрылась за поворотом.       — А я только начал надеяться на то, что все будет легко и просто, — туша лампу, произнес мастер-вор, тщательно скрывая напряжение под наигранной шутливостью. Корво, следуя его примеру и тоже гася свет своей лампы, предпочел отмолчаться. В искусстве сокрытия эмоций он преуспел не так хорошо, как вор, а страх, который с большой вероятностью прозвучал бы в его голосе, как известно, заразителен. В целом, говоря откровенно, Аттано чувствовал себя странно, в свое время не боящийся ни полчищ крыс, ни воющих плакальщиков, сейчас он чувствовал, как его вот-вот пробьет на нервную дрожь. Опасение внушали не только эти, скрывающиеся во тьме твари, но и сама атмосфера этого проклятого места.       — Идем. Я буду рядом, — мимолетно коснувшись руки Корво пальцами, прошептал мастер вор и, припав на полусогнутые ноги, скользнул вперед, растворяясь во тьме. Лорд-защитник моргнул, переключаясь на дарованное ему зрение, чтобы хоть как-то ориентироваться в беспроглядном мраке, и, более или менее различая не выбивающийся из общей серости силуэт Гаррета, пошел вслед за ним. Вору он в данный момент доверял больше, чем себе, как минимум потому, что знал, что тот раньше встречался с этими странными существами, в то время как Корво знал их, можно сказать, посредственно. Из последней склоки он понял только то, что, в целом, атакующие поодиночке, они могут объединяться в небольшие группы в том случае, если видят существенную опасность.       — Чем скорее мы с этим закончим, тем лучше, — повторив недавнюю фразу Гаррета, Корво полностью сосредоточился на опасном пути.       Прежде чем они достигли ворот храма, им пришлось немало постараться для того, чтобы не попасться на глаза бродящим тут и там тварям, которых, как оказалось, тут было не так уж и мало. За время пути Корво насчитал, как минимум, дюжину, и это с учетом того, что в дальние сектора лабиринта они не заглядывали, стараясь не отклоняться от более или менее намеченного вором маршрута. Лорд-защитник старался даже не задумываться о том, сколько изуродованных существ бродит среди этих древних руин. Когда впереди нарисовались темные ступени ведущей к храму лестницы, ни Корво, ни Гаррет не почувствовали облегчения, которое, видимо, смутно надеялись ощутить, напротив – нервозность лишь усилилась. Ворота, как не кстати, оказались не то что завалены – заперты, при чем, взглянув на хитроумную механику замка, Аттано даже не смог припомнить аналогов подобного в мире. Когда они закончат с местной чужовщиной, определенно стоило бы прислать сюда Соколова и Пьеро, уж эти двое точно не упустят возможности посмотреть на незнакомый механизм.       — Это займет некоторое время. Следи за периметром, как только что-то увидишь, хоть под землю закапывайся, но спрячься, — громким шепотом оповестил его Гаррет и щелкнул показавшимися из-под наручей отмычками, примеряясь и подбирая более или менее подходящую. Корво, конечно, хотел спросить, существует ли такой замок, который был бы Гаррету не по зубам, но потом вовремя вспомнил про то, что шутки сейчас чуть более, чем просто неуместны. Пока мастер вор, тихо бранясь и приглушенно шипя, боролся с запорным механизмом, совершая одному ему понятные действия, Корво, не находящий себе места, нервно метался на месте, больше всего похожий на встревоженного хищника. Пристально осматриваясь по сторонам, напряженно вслушиваясь в любой шорох и до боли всматриваясь во всякий подозрительный силуэт, он был готов молиться кому угодно, лишь бы сейчас все прошло спокойно. То и дело раздающиеся за спиной щелкающие звуки нервировали еще сильнее, потому что казалось, что их слышно даже на самом верхнем уровне.       Они появились почти неожиданно. Несколько жутких, но все еще не лишенных человеческих черт тварей. Сгорбленные, передвигающиеся резкими рывками, они представляли собой одновременно отвратительное и ужасающее зрелище – болезненно тощие и патологически непропорциональные, они были обтянуты грязно-серой, местами собирающейся складками кожей, со стороны больше всего похожие на извращенную версию человека. Почти идеально гладкие лица этих существ были рельефны лишь за счет темных провалов там, где у нормальных людей должны быть нос, уши и глаза. Корво не мог понять, что пугает его больше – длинные, увенчанные острыми когтями пальцы или «глаза» этих существ, источающие пронзительно-голубое свечение.       Оцепеневший и на мгновение растерявшийся, лорд-защитник смог издать лишь хрипящий звук, который, тем не менее, отражал все те ужас и отвращение, пронзившие его в тот момент, когда он все же разглядел облик проклятых артефактом существ. Сзади раздался громкий щелчок запорного механизма, который все же поддался инструментам мастера вора. Гаррет, услышавший хрип Аттано, моментально обернулся на звук и, не скрывая того, громко зашипел, мысленно проклиная все, на чем свет стоит. Настолько масштабные неприятности в его изначальный план никак не вписывались. В этот же момент, вышедшие на расположенную перед вратами площадку твари издали пронзительный, холодящий кровь стрекот, похожий одновременно и на рычание, и на крик. Вновь чертыхнувшись, Гаррет достал из-за спины лук и, раздвинув механизмы оружия, быстро нашел пальцами гребень оперения взрывчатой стрелы. Затрещала натянутая тетива, визгливо заскрежетали закрутившиеся шестерни, оперение вскользь мазнуло по щеке, и в следующий момент вспышка яркого света выжгла вековую тьму древнего подземелья, отгоняя завизжавших тварей назад.       Пришедший в себя от резкого звука и чудом успевший вовремя прикрыть глаза Корво сделал два шага назад и, развернувшись, ринулся к натужно сопящему вору, помогая ему оттолкнуть тяжелую плиту монолитной двери. Ввалившись в помещение, они успели едва прикрыть тяжелую дверь, как тотчас же за ней послышался быстро приближающийся цокот когтей и визгливое рычание. Отринув от двери, споткнувшись друг о друга, они повалились на холодный, выложенный камнем пол, смотря на показавшиеся в зазоре, яростно царапающие камень когти. Тяжело дыша, оба спешно поднялись на ноги и, развернувшись, не всматриваясь в обстановку, двинулись вперед, благо коридор был всего один, и надобность в мыслительной деятельности отпадала сама собой.       — Ненавижу древние, что б их, артефакты, — в то время, как вор ограничился одной только этой многозначительной фразой, Корво в свою очередь выругался так, как не пристало ругаться состоящему при дворе человеку. Впрочем, понять можно было обоих, не каждый день им доводилось влезать в настолько отвратительное место, в том же Бригморе была хотя бы открытая местность – куда захотел, туда и убежал, а тут сплошные каменные казематы и проклятущие лабиринты, приятного, в общем, мало. Спешная прогулка по древней галерее привела их в обширное, с высоким потолком, помещение, посреди которого стоял каменный постамент неизвестного назначения. Если мужчины и думали, что их проблемы закончились, то они, войдя в помещение, выкинули эти смехотворные надежды из головы.       — А вот и вы, наконец-то! А ведь я вас опять ждал, мои дорогие, что-то вы подзадержались. Дайте-ка, угадаю: местный зверинец доставил массу неприятностей, да? — на постаменте, вальяжно закинув ногу на ногу и неспешно покачивая мыском высокого ботинка, сидел тот, с кем они уже встречались в Бригморе. Шестой. Тускло светящийся камень Примали лежал совсем рядом с ним, но черноокий даже не тянулся к нему, игнорируя так, словно бы его и вовсе не существовало. Увидев направленные в сторону камня взгляды, меченный склонил голову в сторону и ехидно усмехнулся.       — За этим, что ли, пришли? Как неприлично, — блондин пощелкал в воздухе пальцами, тем самым привлекая к себе внимание, — я тут, дорогие, и прошу минуточку вашего внимания, я вас все-таки ждал. Кажется, в прошлый раз, когда мы так весело играли с имперским телохранителем, я допустил отвратительное допущение – не представился, — Шестой, оттолкнувшись руками, соскочил с постамента, и, мягко приземлившись на ноги, приложил одну руку к груди, а другую отвел в сторону, низко склоняясь, словно приветствуя опешивших от такой дерзости мужчин, — Андеш, шестая мясная игрушка Чужого, не особо знатный уроженец Морли и вообще та еще заноза в заднице, как поговаривал один мой, теперь уже мертвый, знакомый. Вот теперь я сделал все, как надо, мы с вами все-таки люди приличные, ну не считая всяких… — меченный с сомнением посмотрел в сторону напряженного мастера вора, который предпочел никак не реагировать на дешевую остроту.       — Вы какие-то мрачные, мои дорогие, может быть… разбавить наше общество иными существами? — Шестой привалился спиной к монолиту постамента и коротко, громко свистнул. Из темноты, переваливаясь с ноги на ногу, вышли проклятые, стрекочущие твари, изготовившиеся к атаке. Корво выхватил из ножен меч, Гаррет вооружился дубинкой, понимая, что стрелять в столь ограниченном пространстве – пустая трата времени. Твари, судя по всему, находясь под каким-то контролем Андеша, оттеснили Корво в дальний угол помещения – они не дрались, а скорее делали ложные выпады и запугивали, и как бы Корво не пытался, они не подпускали его к Гаррету, который теперь остался один на один с Шестым. Блондин с веселой улыбкой на устах помахал лорду-защитнику ручкой, и повернулся в сторону замершего в полнейшей растерянности вора. Приподняв руку, меченный стянул с постамента камень и, повертев его в руках, положил в висящий на поясе мешочек.       — Это мое, дорогуша, и не надо так обижено на меня смотреть. Просто прими к сведению то, что есть в этом мире такие люди, которые догадливее и сообразительнее многих прочих. Я, например. Во всяком случае, я хотя бы правильно выбрал сторону, — Андеш с наигранно-горькой улыбкой покосился в сторону отбивающегося от тварей лорда-защитника и покачал головой.       — Знаешь, на самом деле я вот уже как десять минут назад должен был уйти, оставив вас ни с чем, но решил остаться. После нашей последней встречи я изменил свое к тебе отношение, мастер вор. Чтобы не говорила Эрин, ты можешь оказаться серьезной угрозой нашим планам. Она, видимо, до сих пор испытывает в отношении тебя какие-то смутно теплые чувства, раз выступает за то, чтобы я сохранил тебе жизнь. Но нет, теперь все будет очень просто – чтобы избавиться от единственного человека, знающего тайны Примали и способ ее уничтожения, мне просто надо отрубить тебе голову. Не велика проблема, — Шестой, сделав шаг вперед, достал из ножен длинный, тускло блеснувший меч и заложил меченую руку за спину, прекрасно зная о том, что на Гаррета еретическая сила Бездны никак не влияет.       — Для вдумчивого стратега ты слишком много болтаешь, что делает тебя похожим на самую обычную девку из захудалого борделя, — не менее обаятельно улыбнувшись, не удержавшись, парировал Гаррет и, перебросив «коготь» из руки в руку, склонился чуть ниже, принимая боевую стойку.       На мгновение обернувшись в сторону рычащего Корво, который всеми силами старался пробиться вперед, чтобы защитить его, Гаррет вновь повернулся в сторону противника и играючи ушел с траектории стремительного удара. Поворот. Взгляд острый и сконцентрированный. Тусклый блеск чужого меча и чужих маслянистых глаз. Он выставляет руку вперед и отбивает в сторону лезвие меча. От звона закладывает уши. Где-то позади рычание смешивается с охрипшими криками и проклятиями. Бесполезно кричать. Гаррет ныряет под руку противника, разворачивается на пятках и наотмашь бьет по спине, но Шестой выгибается змеей и успевает вовремя отпрянуть. Удар с разворота, лезвие со свистом рассекает разом загустевший воздух и Гаррету приходится припасть на колени, чтобы не распрощаться с собственной головой. Ничего, это ничего, он не боец, но справится. Справится потому, что Корво обещал столь многое ему показать. Он не может его подвести. Подвести их всех. Опять. Не сейчас. Резкий выпад и удар под колено. Шестой с шипением припадает на задетую ногу. Ругается, морщится, слепо колет куда-то позади себя. Жалобно трещит разрываемая ткань. Металл окрашивается в алый, Гаррет с шумным вдохом хватается за задетое плечо, спешно подбирает выпавшую из пальцев дубинку. Суча ногами, отталкивается, отползая дальше, только тогда поднимаясь на ноги.       — Не трогай его, мразь, — не то рычит, не то отчаянно хрипит лорд-защитник, полосуя теснящих его тварей. В уши вкручивается глумливый смех Шестого и рычание проклятых существ. Гаррет почему-то улыбается, а потом тут же морщится, чувствуя острую боль в плече. Он и не знал, что в нем, оказывается, столько крови. Еще один удар в живот, пока черноокий судорожно кашляет, кривится и хватает ртом воздух, вор сдавленно шипит. Он пытается ударить его по голове, но движения слишком заторможенные, рука ослабла, под кожаную куртку затекают липкие нити горячей крови. Гаррет хрипит, смотрит на приближающегося противника и только хочет сделать выпад, как тот исчезает в белом смоге, и, прежде чем мастер вор успевает что-то сделать, материализуется воедино за его спиной.       Как же громко в ушах звенит крик Корво. Почему он так кричит, зачем надрывается? Откуда этот звук влажного чавканья? Почему кажется, что время остановилось? В голове словно собирается плотный туман, который резко проясняется от внезапного ощущения горячей, проникающей боли, что резко скручивает всю нижнюю часть тела.       — Что… Это… — в голосе Гаррета слышно непонимание и почти детская обида. Он опускает взгляд вниз и растеряно смотрит на острие окровавленного, прошившего его насквозь клинка. Все еще толком не понимая, что произошло, он делает шаг вперед, соскальзывая с лезвия, просто пытаясь избавить свое тело от мешающего куска стали. Мастер вор падает сначала на колени, зажимая ладонями образовавшуюся в области живота, кровоточащую прореху, а после заваливается на бок, поджимая ноги к груди и закрывая глаза, будто от этого что-то изменится. Будто это просто дурной сон. А в голове все так же звенит полный отчаяния и боли крик.       — Ты был не самым трудным противником, мой дорогой, я почти разочарован. Теперь, когда я разобрался со всеми делами, мне пора, время поджимает. Счастливо оставаться, — разразившись лающим, глумливым смехом, Шестой, небрежно оттерев лезвие клинка от кровавых разводов, исчезает в клочьях дрожащего, белого марева.       Всадив лезвие меча в горло последней твари, Корво переносится вперед и, припав на колени, тоскливо, на одной ноте тихо воет. Откинув меч в сторону, он аккуратно устраивает голову Гаррета на своих коленях и дрожащими пальцами прикасается к лицу рассеяно следящего за ним вора, который, кажется, все еще не может понять или принять произошедшего. Корво одолевает чувство жуткого déjà vu. Почему все, кто ему хоть сколько-то дорог, – умирают? Хотя нет, нет, все не так, Гаррет еще жив, дышит, это хорошо. Лорд-защитник трясущимися пальцами стирает кровь с губ и подбородка мастера вора, шепчет что-то бессвязное о том, что все будет хорошо и они обязательно что-нибудь придумают, а мысленно понимает, что врет самому себе, и что нихрена ничего хорошего не было и не будет. Вот что он имел в виду, когда говорит о том, что его реализм причиняет ему боль. Гаррет молчит, давится собственной кровью и зажимает одной рукой рану, другой цепляется за запястья Корво, льнет к его широким ладоням и все еще улыбается лишь потому, что судорогой свело лицевые мышцы.       Все не может закончиться вот так. Не здесь. Не сейчас. Не настолько категорично.       — Кажется, впервые мы с тобой, Корво, встретились при похожих обстоятельствах. Ты вновь стоишь перед выбором… — извечно спокойный, размеренный голос Чужого доносится откуда-то сверху. Корво поднимает голову и смотрит на проклятого бога не то что равнодушно, а вовсе без тени эмоции. Властитель Бездны парит в нескольких сантиметрах от пола и внимательно смотрит сначала на лорда-защитника, а после на Гаррета. С его появлением все вокруг замирает, погружаясь в подкрашенный цианом янтарь. Нет времени. Нет звуков. Нет ничего реального.       — Помоги мне, — прямо, без всякого стеснения смотря на Чужого, выдыхает Корво с видом человека, который в данный момент времени готов отдать и сделать что угодно и как угодно. В глазах извечно равнодушного существа едва ли не впервые за все время их знакомства мелькает искра истинного, неподдельного интереса. Чужой совсем по-человечески выгибает брови и, чуть склонив голову к плечу, щурит черные глаза. Так обычно выглядят люди, которые спрашивают что-то вроде «ты шутишь надо мной?». Корво никогда у него ничего не просил, кто угодно, но не лорд-защитник, от раза к разу повторяющий только то, что ему ничего не нужно от властителя Бездны. Он ничего не просил тогда, когда на его руках погибла Джесамина. Он ничего не просил тогда, когда похитили его дочь. Он ничего не просил тогда, когда полгода сидел в тюрьме день ото дня, переживая ужасающие истязания. Он решил попросить только сейчас, потому что в нем все еще теплилась надежда, потому что по его мнению, шанс еще был, но, к сожалению, в одиночку он с этим не справится, не сможет. Поразительный, абсолютно невероятный человек.       — Я не властен над человеческими жизнями, тем более над жизнями тех, кто сокрыт от моего взора в тенях иного мира… — сложив руки на груди, Чужой посмотрел в сторону лежащего на коленях лорда-защитника Гаррета, — …но в моих силах указать тебе нужный путь. Эти руины не покинуты, как наивно полагают те, что именуют себя смотрителями. Эти руины – они еще живы, населены, не так, как когда-то давно, но люди тут все еще есть. В стенах этого храма живет одна женщина, которая наблюдает за вами с тех пор, как вы ступили в пределы древнего города. Она сможет помочь сыну теней, — Чужой, наблюдая за тем, как лорд-защитник вскинул голову, смотря на него с какой-то смехотворной благодарностью в глазах, склоняет голову к другому плечу.       — Но так ли это тебе нужно? Что для тебя важнее - этот человек или город, который ты поклялся защищать? Город, в котором сейчас находится твоя дочь и твои немногочисленные товарищи. На какую чашу весов не взгляни – везде неизвестность, заглянуть в которую не могу даже я. Решать тебе, мой милый Корво, я приму любой твой выбор, — напоследок загадочно улыбнувшись несколько растерявшему лорду-защитнику, Чужой отступает назад и неспешно растворяется в черно-фиолетовой, потусторонней дымке.       Корво понимает, что если он оставит Гаррета, то успеет нагнать после схватки выбившегося из сил Шестого, сумеет отобрать у него последний осколок Примали и, может быть, даже убить, но если он так поступит, то к моменту его возвращения мастер вор умрет от потери крови. В то же время, если он сделает наоборот, то спасет жизнь человеку, который за последние дни начал немало для него значить, он спасет человека, к присутствию которого привык не только он, но и многие другие люди – Дауд, китобои, Эмили. Но в этом случае неизвестно, что будет с Дануоллом, потому что нельзя исключать вероятность того, что, как только Андеш вернется в Бригмор с последним осколком, ведьма и ее морлийский выродок-прихвостень попытаются атаковать сначала Радшор, где хранится первый осколок, дарованный Чужим, а после хранилище Башни, где хранится второй осколок, привезенный Эмили из Тивии. Он медленно, устало поднялся на ноги. Выбор был очевиден.