На перекрестке

Амелл поднимается по лестнице, предусмотрительно придерживая юбку своего магического одеяния четырьмя пальцами. Ее ногти как всегда ухожены. Мизинец слегка уходит в сторону, добавляя жесту элегантности. По крайней мере, ей очень хочется в это верить. Она улыбается и выгибается в спине еще сильнее. Осанка выглядит неестественно прямой. Амелл, несмотря на сбивчивое дыхание и монотонный шум в ушах, ускоряет шаг в надежде, что за дверьми ее ждет не привычный зал, заполненный стеллажами пыльных книг, а просторная комната, залитая солнечным светом. Она с закрытыми глазами толкает последнее препятствие на пути к плодам ее воображения и замирает. Пальцы, до этого державшие плотную мягкую ткань, скользят по высеченным узорам на двери. Вдалеке слышатся чьи-то шаги, шепот, принадлежащий юным губам волшебников, пружинит от стен и эхом разносится по воздуху. - С тобой все в порядке? - к ней подходит один из магов в сопровождении храмовника. Амелл поспешно открывает глаза и немного щурится. К сожалению, зал остается все тем же. - Да, - она машет рукой перед своим лицом и смотрит по очереди на каждого из них, - Более чем. - Хм. Он наклоняется к ее лицу, и Амелл без особых усилий узнает в нем Акина. Этого двухметрового переростка она видела буквально на прошлой неделе. Он пристально смотрит в ее глаза, затем медленно опускает взгляд на нос, губы, шею и быстро возвращается к глазам. Амелл в ответ без особого интереса начинает рассматривать его знаменитые брови. На их удочку попалась не одна девушка. Как раз именно из-за них - она даже не сомневается в этом - на прошлой неделе ей посчастливилось застать Акина с Гердой в одном из темных уголков Башни. Амелл же считает его брови чересчур густыми. Ей намного больше по нраву наживка в виде принадлежащей ему хитрой улыбки. Акин, как будто прочитав ее мысли, тут же обнажает свои белые зубы. Их небольшой безмолвный диалог прерывает храмовник, громко и беспардонно, откашливаясь в сжатый кулак. - Тебе нужно больше есть, - говорит он и снимает свой шлем, длинные спутанные волосы падают ему на лицо, его она тоже знает, - И упражняться. Выглядишь не очень здоровой. Скорее всего ему приказали следить за Акином. Ведь именно этот храмовник помимо Амелл застал его с Гердой в момент наивысшего наслаждения. - Здесь просто слишком душно, - наконец, отвечает она, продолжая украдкой смотреть на мага. Акин возвышается над ней, словно неприступная скала. - Я попрошу, чтобы открыли окна. Амелл кивает в благодарность, поправляет свою мантию, прощается с собеседниками и продолжает свой путь в сторону купален. Она не против заняться рыбалкой, но не сегодня. Сегодня здесь слишком душно и многолюдно. За ближайшим поворотом ее встречает Ирис, за спиной которой выстраивается внушительная очередь. - Гвен! Где ты пропадала? - она подходит к Амелл, - Мы тебя заждались! Из-за чьего-то плеча выглядывает Петра. - Я так понимаю, заждались не только меня? Что случилось? - Амелл берет мантию в руки, держать ее подмышкой уже нет сил. Ирис с кислой миной смотрит на нее, понимая, что вряд ли дождется ответа на свой вопрос. Ей до трясучки не нравится эта манера отвечать вопросом на вопрос, но сказать об этом вслух не хватает решимости. Она предпочитает вначале отмалчиваться и лишь потом невзначай упоминать о своем недовольстве. Выкраивать момент для подколки Ирис умеет в разы лучше, чем творить защитные барьеры. Амелл улыбается Петре, которая пробирается к ним сквозь толпу, и как ни в чем не бывало ждет ответа на свой вопрос. Она знает, что Ирис не нравится ее поведение, чувствует это чуть ли не кожей, но дразнить людей порой слишком интересно. - Какие-то проблемы с горячей водой, - говорит Петра, поправляя свой хвостик, - Обещали, что быстро все решат, и мы сможем сегодня искупаться. - Будем надеяться, - Ирис отводит взгляд и старается держаться отстраненно холодно, - Пойду, посмотрю, как обстоят дела. Она протискивается сквозь очередь под недовольство тех, кому успела наступить на ногу, и стучится в дверь. Невиданная для нее решимость. - Опять? - спрашивает Петра, догадываясь о причинах нетипичного для нее поведения. - А может быть снова? - Ты же знаешь, что она не любит, когда ты ее чуть ли не игнорируешь. Большая дубовая дверь со скрипом открывается, и к ним выходит усмиренный. Он говорит так тихо, что на задних рядах его совсем не слышно. Тем не менее, радостные возгласы тех, кто все-таки расслышал его бормотание, говорят об одном. Пришло время купаться. - Она мне ни разу не сказала об этом. Не вижу причины прекращать, - говорит Амелл, следуя за всеми. Петра лишь укоризненно мотает головой. Ей никогда не понять смысла этих перепалок. В купальнях по-настоящему жарко. Клубы пара поднимаются под потолок и, не находя выхода, скапливаются в комнате. Все видится словно в густом тумане. Девушки одна за другой снимают свои мантии и с детским весельем залезают в общую ванну. Отовсюду слышатся смех и визг. Купальни - одно из тех немногих мест в Башне, где можно без опаски нарушать привычную тишину. Амелл не сдерживает улыбки и, прикрыв руками грудь, погружается в воду до плеч. Мышцы приятно расслабляются, и ее охватывает чувство умиротворения. Каждый занят своим делом: от плескания в воде до обсуждения свежих сплетен. Несмотря на незатихающий гул и огромное скопление тел в маленьком пространстве, здесь, как нигде в Башне, можно побыть в одиночестве. Амелл с удовольствием потягивается, словно кошка после долго сна, и начинает слушать. Ее пальцы плавно очерчивают границы шершавых камней, из которых состоит огромная ванна. Петра сидит рядом с ней, тоже предпочитая наблюдать. Ирис плескается в самой гуще событий. - Вы слышали, что говорят, - начинает кто-то из дальнего угла. Хоть они и живут в одной Башне, Амелл знает далеко не всех. - Что? - нетерпеливо спрашивает Лина. В этой маленькой эльфийке любопытства больше, чем пара в ванной комнате. - Говорят, что храмовники следят за нами, когда мы переодеваемся. - Я сама видела! - слышится с другого конца. Лина с удовольствием ловит каждое слово. Кажется, что даже ее острые уши подрагивают от каждого нового звука. Амелл дотрагивается до плеча Петры и кивает в сторону эльфийки. Они обе снисходительно улыбаются. - Вы серьезно? - вмешивается в разговор Ангелина. Что она забыла в их компании никто не знает. Винн с Леорой и остальными старшими чародейками сидят поодаль в соседней большой ванной. Впрочем, некоторые девушки смотрят на Ангелину с обожанием и явно не против ее присутствия. - Это же очевидно, - продолжает она нравоучительным тоном, - Повсеместно и скучно. В моем предыдущем круге было точно также. Заветы заветами, а женские тела это вам… Ангелина задумывается на секунду и тут же заканчивает: - Не заветы! Вы бы лучше слышали, какое они себе придумали оправдание. - Какое? - задает вопрос Лина, одновременно с еще тремя девушками. - Все равно Создатель отвернулся от магов, так что он ничего не увидит. Отовсюду слышится недовольный ропот. Кейли, сидящая справа от Амелл, вдруг начинает плакать. Петра мелкими шажками вприсядку перебирается к ней, желая приободрить и успокоить. - Но не все же они так думают, - нарушает воцарившуюся тишину Герда. - Действительно не все, - наиграно вздыхает Вивиан, - Уж ты-то точно знаешь, кто так не думает. Пока Герда покрывается румянцем, отовсюду слышаться смешки. Сохранить что-то в тайне в Башне довольно сложно само по себе. Для Герды с ее характером это просто-напросто невозможно. - А вот и не знаю! - говорит она, стараясь сохранять спокойствие. - О, - Лина оказывается позади нее и неожиданно хватает ее за грудь, - Значит все досталось Акину? Герда пищит и стремительно вырывается из непрошеных объятий. - Он, наверно, чертовски хорош, - говорит Вивиан, погружаясь в свои мечты. - Да, хорош! - с толикой обиды отвечает Герда, - Чего вы ко мне пристали? Я тут одна что ль такая? - И вправду, - вдруг начинает Ирис, она вальяжно появляется из-за спины одной из учениц и заканчивает фразу, - Гвен, как поживает Каллен? Амелл хищно улыбается, понимая, что ее сегодняшнюю выходку она так и не простила. - Как и любой другой храмовник в этой Башне. Откуда мне знать? - Разве вы с ним не болтаете каждый раз после обеда? - не отстает Ирис. - И вам еще никто не сделал выговор? - спрашивает Ангелина. - С каких пор разговоры запрещены? - А вы только говорите? - Лина оказывается рядом с ней. - Моя дорогая, - Амелл обнимает ее за плечи, - У Каллена потрясающие глаза и подбородок, но Акин… - Да, - поддерживает ее Вивиан, растягивая каждую букву, - Акин… - Так ты тоже… - начинает Лина, но Амелл не дает ей закончить. - Но раз вам так интересно, то он немного нервничает. Ему все же быть моим палачом на истязаниях. - Откуда ты знаешь? - взволнованно спрашивает Ангелина. - Тебе уже назначили истязания? - вторит ей Ирис. - Ух ты! Так быстро! - радуется Лина. - Как тебе не стыдно, - шепчет Петра, понимая, что делает Амелл на самом деле. - Я сама узнала только недавно, - она улыбается, внутренне ликуя. Перевести разговор на другую тему оказывается легче, чем она предполагала. Неожиданно дверь открывается и вошедшая усмиренная объявляет о том, что выделенное для них время подходит к концу. Позабыв о разговорах, все в суматохе приступают к водным процедурам. Амелл достает свой кусок мыла и спокойно начинает намыливать руки. Ей радостно, что она смогла выиграть этот раунд, так и не выдав свои истинные чувства, даже посредством небольшой лжи об истязаниях. Амелл еще не подозревает, что через несколько дней все ею сказанное окажется правдой.