Лучший из Черной Стражи

       Тишина вокруг слишком давила. Алексу было тяжело сидеть на месте в маленькой комнате, понимая, что он не в выгодном положении. Не выгодном для него. Он то и дело вставал с кровати, на которой сидел, ходил по комнате, заходил в прилегающую к ней ванную, смотрел на своё потрёпанное лицо и думал. Думал о том, что ему делать дальше. Сейчас он уже не собирался так просто прощаться с жизнью, он хотел бороться. Хотя бы ради Даны. Он понимал, что если оставит её одну, до неё либо доберётся и убьёт вирус, либо после всего она предстанет перед судом за то, чего не совершала. Он чувствовал себя виноватым перед ней за всё случившееся. Но только перед ней.        Не выдержав давления стен комнаты Алекс вышел в коридор. Дверь в его комнату всегда подсвечивалась зелёным, пытаясь дать ему ложное представление о свободе передвижений. На самом деле, и Алекс прекрасно это знал, каждая камера на базе и в здании ГЕНТЕК, прилегающему к ней, неотрывно следила за ним, поворачиваясь ему вслед вплоть до пропажи из поля зрения. Идти по коридору одному, без сопровождения, казалось Алексу глупым. Что они пытаются этим показать? Что не станут держать его как пленника? Алекс остановился, камера в углу тоже замерла, глядя своим "глазом" в упор на него. Выставив вперед средний палец, он одними губами произнёс: "Да пошли вы". Завернув за угол и оказавшись в другом, не менее длинном коридоре, Алекс заметил двух идущих навстречу мужчин в форме Дозора. Молодой парень возраста Алекса с улыбкой о чём-то беседовал со своим собеседником, который был старше его как минимум на десять лет. Лицо его было покрыто мелкими морщинами вперемешку со шрамами, он слегка прихрамывал, но военная закалка не позволяла ему опереться ни о стену, ни о товарища. Заметив Алекса, оба замолчали, на лбу старшего проступила морщинка от нахмуренных бровей, но лицо его оставалось относительно спокойным. Относительно его приятеля. Парень сжал кулаки, в глазах его пронеслась вспышка гнева, губы сжались в тонкую линию. Решительно ступив на Алекса, он был остановлен сильной рукой, потянувшей его назад. - Не надо, Чарли. - не отрывая взгляда от Мерсера, сказал старший военный, обхватив рукой товарища, не давая ему дёрнуться. - А ты, - грубым тоном обратился он к заражённому, - лучше убирайся отсюда побыстрее.        Не став спорить Алекс прошёл мимо, чувствуя на себе пристальный взгляд обоих.        Несколько раз свернув наугад, Мерсер вышел на небольшую открытую площадку. Со всех сторон она была окружена стенами базы, кроме одной, на которой виднелся вход в прилегающее здание ГЕНТЕКа. Алекс остановился на секунду, глубоко вдохнул уличный воздух. Ветер слегка трепал волосы, охлаждал закрытые уставшие глаза. Всё, чего Алексу в тот момент хотелось, - вместе с ветром покинуть это место, отлетая как можно дальше. Ему не хватало парения или воздуха, бьющего в лицо при беге на большую высоту, этого чувства резко меняющегося давления, пульсация в висках, ощущение свободы, силы, власти.        Открыв глаза, он осмотрелся. Всё равно тесно. Маленькая площадь под открытым воздухом была предназначена для тренировок: тренажёры, полосы препятствий, мишени и металлические ящики, служащие, видимо, для хранения оружия и окружённые камерами. По углам стояли на своих постах дозорные. Заметив Алекса, ближайший в рацию сообщил о нём остальным, и всё сразу плотнее сжали автоматы, готовые в любой момент пустить их в дело. Но Алекс не собирался никого провоцировать. Даже если бы он не принял решение сражаться за свою жизнь, он всё равно ничего бы не добился этим. Алекс понимал, что Кроссу он нужен живым, а в его нынешнем положении избиения будет достаточно, чтобы усмирить его. Пройдя мимо постов, Алекс свернул в одну из дверей, наглухо закрывшейся за ним, ограждая его от столь желанного ветра. Вместо звуков улицы открылись новые: голоса, скрипы, лязганье. Пройдя на звуки вперед, Алекс увидел большое помещение, которое, судя по большому количеству людей и столов, а так же запахам еды, служило военным столовой. Множество молодых и не очень мужчин, сидя за столами, что-то обсуждали, громко смеялись, кто-то, несмотря на горы тарелок вокруг, играл в армрестлинг, собирая вокруг небольшую заинтересованную толпу. В Мерсере просыпался аппетит. Животная жажда, подкреплённая несколькими днями голода. Кросс сказал, что теперь он живёт по принципам солдат, так что может и есть, как они. Пройдя внутрь, он подошёл к стенду, от которого по комнате разливался аромат мяса, томатов и специй, взял тарелку и налил в нёё тягучую ароматную смесь. Обоняние улавливало тонкие нотки сливок, немного розмарина и гвоздики. Мерсера не могло не радовать возвращения его нюха. Он принюхался, закрыв глаза, пытаясь учуять то, чего не видят другие. Еда, пыль, пот, смесь множества разных одеколонов, кровь. Открыв глаза, насытившись всеми этими запахами, он понял, что что-то изменилось. Тишина. Никто не говорил, не смеялся, не было звука ездящих по каменному полу ножек стульев, лязганья ложек о посуду. Ничего. И Алекс понимал причину. Повернувшись назад, он, не обращая на давящую тишину, ярость, летающую в воздухе, и пристальные взгляды, прошёл через весь зал и сел за самый дальний пустующий стол, повернувшись спиной к остальным, но чувствуя их тяжёлое дыхание. Он устал, ему было не до них. В нём пробуждались человеческие чувства, потребности. Окунув ложку в мясное рагу, он поднёс её ко рту, ещё раз вдыхая аромат, и положил в рот. Вкусовые рецепторы словно ударило током. Слишком давно Мерсер не чувствовал вкусов обычной еды, слишком давно он не ел. Он яркости вкуса он сразу проглотил еду, закашлявшись, вызывая рвотные порывы и давящее ощущение в желудке, отвыкшем от подобного. Захотелось воды.        Он резко встал и развернулся, услышав скрип не только своего стула. Один из молодых солдат, сидевший среди остальных, тоже встал. Совсем как тот в коридоре, он был зол, его руки сжимались в кулаки, наливаясь кровью, он тяжело дышал, брови были сдвинуты, а глаза пристально смотрели на Алекса, ожидая его дальнейших действий. "И да, за любые конфликты последует наказание, лучше тебе не спорить" - пронеслись в голове Алекса слова офицера. Он понимал, что, вероятно, это и есть начало конфликта. Поддаваться провокации не хотелось. Мерсер просто пошёл через комнату, чувствуя, как поворачиваются ему вслед головы сидящих. Слишком долгая тишина сводила их с ума, но Алексу было всё равно. Проходя мимо вставшего юноши, он был грубо отдёрнут за плечо назад. Посмотрев в глаза парню, крепко сжимающему пальцами его плечо, он знал, что увидит. Ярость. - Из-за тебя... - прохрипел он, еще сильнее сжимая плечо Алекса. - Майк, не сто... - попытался остановить его один из близсидевших солдат, но был остановлен жестом, требующим тишины. - Из-за тебя... - повторил он. - Из-за тебя погибла Анджела, моя жена. - он смотрел в безразличные глаза, ожидая того, чего бы никогда не получил. - ИЗ-ЗА ТЕБЯ! - он замахнулся. Тупая боль в челюсти и Алекс отступает назад, не чувствуя больше мёртвой хватки на плече. Он чувствует, как из разбитой губы течёт кровь, а челюсть немеет. Улыбается, глухо смеется. Подобное поведение было настолько предсказуемо, что он был готов к боли. Алекс дотронулся до губы, поднял голову и посмотрел в свете на кровь на пальцах. Еще раз тихо рассмеялся, слыша дыхание противника. Слизнув с пальцев и губы кровь, он закрыл глаза, пробуя её на вкус. Солёный металл. Что-то больно кольнуло в районе груди, разносясь по телу волной, останавливаясь на глазах, оставляя чувство дискомфорта.        Пинок под рёбра, Алекс сгибается пополам, но стоит на ногах, даже не открывая глаз. Ему не до боли, что-то не так. Открыв глаза, он улыбнулся, чувствуя удовлетворение, затмевающее остальное. Он видел то, что хотел, то, чего ему не хватало. Кровь, струящуюся по венам людей вокруг, сердце, ускоренное бьющееся, страх, разливающийся по венам у одних, и ярость, пронизывающую тела других. Он не ощущал, но видел тепло, даже жар, распыляющийся, как газ, по комнате ртами военных. Теперь Алекс чувствовал себя по-другому, лучше, свободнее. Он чувствовал малейшее изменение в пространстве, малейшее движение вплоть до поднимающейся и опускающейся груди своей жертвы. Он был готов. Алекс выпрямился и облизнул вновь выступившую на губах кровь, давая рту привыкнуть к яркому вкусу соли. Он чувствует, как поднимается и замахивается рука противника, как сокращается расстояние от неё до его лица, резко перехватывает и дёргает в сторону, заставляя противника потерять равновесие от неожиданности. Слегка отступив, вновь приняв боевую стойку, парень жестом приказал сидеть остальным, дёрнувшимся ему на помощь. Новая волна ярости прошла по его телу, Алекс видел это, ему это нравилось. В нём самом кипел чистый адреналин, жажда крови, хищническое желание убивать, заставлять жертву биться от боли, слыша её крики. Значит, он лишился жены. Это заводило Алекса ещё больше. В такие моменты он не думал ни о чём, не мог испытывать сострадания или чего-то ещё, хоть и знал, что был частично виновен. Монстр в нём брал контроль над телом. Юноша замахивается еще раз, Алекс вновь хватает его кулак, но получает удар другим по печени, отпускает руку и отходит назад. Еще один резкий удар ногой, падает, пинок в живот. Алекс видит, как двое отводят парня от него. - Что здесь происходит? - знакомый голос раздаётся где-то сзади. Грубой рукой Алекс был поднят и поставлен на ноги, слегка скрючиваясь от боли. - Все расходитесь, сейчас же, у вас скоро выезд. Ты, - Кросс обратился в Мерсеру, - идёшь со мной.        Медленно моргнув, Алекс привёл глаза в обычное состояние: красные тона сменились голубыми, холодными отсветами стен, кровяные системы людей вокруг вновь закрылись грубой формой, заглушающей их сердцебиение. Тем не менее Алекс был доволен. Пройдя вслед за офицером по коридорам, Алекс зашёл в ту же комнату, в которой они говорили всего час назад. Кросс обогнул стол и сел за него, облокотившись локтями о стол, сцепив руки в замок под подбородком. - Прошло чуть больше часа, - он говорил медленно, но с нескрываемым недовольством, - а ты уже нарушил одно из моих правил. Что я говорил насчёт конфликтов? Или ты считаешь себя выше тех, кто вокруг тебя? - Откровенно говоря, да.        Алексу нравилось это. Вернувшееся к нему зрение вызывало в нём волну уверенности и чувство возрастающей силы. Он смотрел на офицера с ухмылкой, ожидая, что он сделает, какое наказание применит против того, кто отказывается делать единственное, что ему остаётся, - сотрудничать. - Ты не в том положении, как я уже говорил, чтобы так считать. Я видел как ты дерешься. - Кросс откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. Алекс посмотрел на него с недовольством, улыбка с лица пропала. - Ты слабак.        Алекс осознавал, что это так, боль подкрепляла факт. Алекс был слабее остальных. Без своих сил, как человек, он не мог справится с людьми, тренировавшимися годами. Конечно, до заражения он был в хорошей форме, но не в той, в которой были они. Вернувшееся к нему зрение не давало ему полной уверенности в своей силе, пока браслет не будет снят. Увидев замешательство Мерсера Кросс продолжил: - Я говорил про наказание за непослушание, но теперь понимаю, что уже с завтрашнего дня ты сам поймёшь, что только усугубил этой выходкой своё положение.        Алекс не понимал, о чём он говорил. - Подъём завтра в пять, советую встать, как скажут. - Кросс указал ему на дверь, показывая, чтобы он уходил. Алекс развернулся и пошёл к выходу. - И да, - добавил офицер, заставив Алекса остановиться, - советую всё-таки надеть форму, а то будет хуже.        Дверь за Алексом закрылась. Он с силой сквозь боль пнул стену, зная, что это слышит Кросс, зная, что это снимает камера в углу.        Пройдя в комнату он сел на край кровати, вытянув перед собой левую руку. Огонёк на браслете всё так же оповещал о работе устройства. Вспоминая слова профессора о кабелях внутри него, Алекс вновь испытал отвращение. Встав, он направился в ванну. Перед зеркалом вытер с губы кровь, скинул ненавистную одежду, которую, судя по логотипу ГЕНТЕКа, дали ему еще в другом корпусе после потери сознания. Ступая под холодную воду, струи которой обволакивали всё тело, заставляя волоски встать дыбом, он почувствовал, как с него стекает грязь и усталость, осевшая на нём за этот долгий день, уступая черноте завтрашнего. Выйдя из-под уже ставшей привычной воды, он почувствовал холод. Сейчас его тело так остро реагировало на всё человеческое, что Алекс чувствовал себя младенцем, вышедшим в суровую среду этого мира. Найдя в шкафу какие-то грубые простые штаны, служащих солдатам заменой формы в свободное время, он осмотрел себя в зеркало. Гематомы, успевшие уже зажить из-за его регенерации, сменились новыми, проступающими от сегодняшних ударов. Повернувшись спиной, Алекс онемел от шока. На голой спине он отчётливо видел два огромных шрама, тянущихся вертикально вдоль неё. Аккуратно коснувшись одного из них, он почувствовал, как выступает на том месте кожа, которую явно резали. Алекс вспомнил слова доктора, когда тот пытался его повернуть, прежде, чем Мерсер схватил его. "Я обнаружил кое-что, что точно вас убедит в его недееспособности в плане заражения. Вам понравится". Он не мог излечиться даже от простых порезов, оставленных, судя по всему, во время операции. Перед глазами Алекса всплыли ужасные картины собственного порезанного тела, в которое профессор Клифорд один за другим продевал тонкие проводники. Откинувшись на кровать, сжав руками виски, он выгнулся, желая закричать, вовремя останавливая себя. Жалок, так жалок и так слаб! Оторвав руки от лица, он посмотрел на стул, на котором была оставлена военная форма. Он видел её и до этого, но старался отложить момент, когда ему придётся хотя бы просто к ней притронуться.        Мерзко. Грязно.        Даже под тяжестью собственных мыслей и боли, он провалился в сон, желая хоть немного побыть мыслями далеко от всего того, что на него навалилось. Усталость нескольких последних дней доканала его.