Так расцветают розы

P.S. вся эта глава писалась под разную музыку. В процессе каждой части я помечала треки, под которые писала. Если вы не фанат кей-попа, то можете читать вот под эту Eminem – Guts Over Fear (feat. Sia). Она тоже звучала в моих наушниках в процессе всего=) Ну и приятного прочтения)) Эта часть написана под песенку [Mandate of Heaven] XIA Junsu (JYJ) – 바보가슴 - та версия, которая идет 4:13 Говорят, всего один взмах крыла бабочки на одном конце света может вызвать катастрофу на другом. Говорят, всего одна фраза способна забрать ваш сон на всю оставшуюся жизнь. А вы верите в то, что говорят… Ненавижу эти глупые фразы… Мой вечер, мой скучный вечер, вернее, один из тех ужасных скучных вечеров подходил к концу. Я шёл по коридору, не думая ни о чем, кроме как об этой проклятой фразе. Последнее время я постоянно думаю о ней. И даже во сне слышу её… Думать больше не было сил, и я решил поговорить с Тсукиямой. Поэтому направился к нему, мысленно надеясь, что его не будет. Шаг за шагом я приближался к комнате. И даже подойдя впритык, долго не решался дернуть ручку. И лучше бы я этого не делал… Приоткрыв дверь, я остолбенел. Мое тело замерло. Руки резко похолодели, а глаза просто не могли закрыться. Мысли куда-то улетучились. Где-то внутри я понял, нужно закрыть и уйти. Нужно отвернуться. Нужно вернуть равновесие. Где-то внутри я понимал, да… но человек так странно устроен. Людям тяжело понять свои чувства и желания. Я прикусил губу. Видимо слишком сильно… Капля крови скатилась вниз и упала на пол. Я вернул равновесие и закрыл дверь. Больше не было необходимости выяснять значение той фразы и наших отношений в целом.

***

Мне было слишком противно находиться внутри этой огромной тюрьмы. Помню, маленьким мечтал жить в огромном доме. Но когда попал туда, оказалось, что всё не так здорово, как может показаться. Я закрыл за собой входную дверь, как можно тише и быстрыми шагами, а может, и бегом, направился куда-то в неизвестность. Мне было до такой степени наплевать, просто хотелось уйти. Больше ни секунды внутри этого абсурда. Я шел, не оглядываясь, просто иногда останавливался, потому что деревья царапали мне руки. Черт, оставляю следы… Но мне ведь все равно, поэтому я просто иду. Вновь чувствую себя тем Кеном, который некогда умер под уймой пыток и боли. НЕНАВИЖУ! Мои зубы сжимаются, касаясь так сильно друг друга, что становится неприятно. Время теряет счет и в конце понимаю, что я просто иду в пустоту. Мои руки в царапинах, которые уже даже не истекают в крови. Как же мне хочется… хочется… «ПЛОТИ»… Черт! Замолчи! «Люди или гули – не имеет значения, всего лишь капля…» Нет! Нет! Нет! «Разве ты не заслужил её…» ЗАМОЛЧИИИ!!! ЗАМОЛЧИИИ!!! ЗАМОЛЧИ! «Она ведь такая вкусная, вкусная…» Я не… «Ему ведь можно, всем можно, чем ты хуже…» Я не… не… не… «Тебе понравится, обещаю…» Не… «Ты ведь тоже заслужил глоток удовольствия…» Не…не…верно…я… я… ведь… «Конечно, это нормально. Всего лишь немного плоти и всё…» Да, немного… всего лишь немного… «Да, немного…» Я должен… плоти! Да, мне нужно немного плоти. Хочу ее… немного… ее… всего лишь… плоти… немного…. Я должен… МЯСО! Да, я ведь ничем не хуже остальных. Я должен поесть. Иначе я умру. Мне нужно мясо. ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! ПЛОТЬ! «Смотри, выглядит аппетитно…» Верно, весьма… Иди сюда… Я всего лишь немного откушу. Тебе не будет больно. Я должен взять то, что принадлежит мне. - Ах! – До чего приятно, чертовски приятно. Мой разум и организм полностью удовлетворены. Ещё и ещё, раз за разом… - Кен. - Этот голос, я знаю его… знаю, я слышал его… - Шуу? – Мои глаза открываются, и рассудок вновь возвращает меня на землю. Руки в крови, лицо в крови и его тело…. – Ты… ты... я… я тебя… - Затянется, - произносит Тсукияма, не сводя с меня глаз. Теперь понимаю, что произошло. Мы сидим по среди трассы. В пяти метрах лежит женщина, кажется, она цела. Кажется, я хотел её сожрать. Но он помешал мне. Он отдал мне свое тело взамен её. Шуу сидит на коленях, как и я, а его рубашка, его кипенно-белая рубашка, вся в кровавых пятнах. На шее и плече отсутствуют достаточно весомые части тела. С моих глаз скатываются слезы. Господи, что я наделал? Я чуть не убил человека. Я чуть не сожрал себе подобного… я практически стал каннибалом. (---эта часть написано под XIA (Junsu) – 돌고 돌아도---) - Можно? – послышался голос Тсукиямы, после стука в дверь моей комнаты. Я лежу под одеялом, накрыл даже голову и делаю вид, будто сплю и не слышу его. Но Шуу явно в курсе, что это не так. - Затворником решил стать? – спокойно произносит он, находясь уже около моей кровати. Но я решаю и в этот раз проигнорировать вопрос. Мне так проще. Сложно передать почему, но разве люди могут понять гулей? Или же наоборот: гули могут понять людей? Но ведь я ни то, ни другое… кто меня вообще может понять? Что мне делать? Никто в этом огромном мире не в силах объяснить, что делать существу, находящемуся на краю пропасти. Остается только смириться. - Канеки, - Гурман садится на мою кровать и тяжело вздыхает. – Я не знаю, как помочь тебе… - Просто уходи, - наконец, отзываюсь, не вытаскивая головы из-под одеяла. - Я не могу… - Можешь. - Ошибаешься… - Иди и удовлетвори Эрику или еще кого-нибудь, только меня в покое оставь! – холодно и немного грубо произношу я, все также находясь внутри своего, так называемого, кокона. - КЕН! – вдруг кричит Шуу и стаскивает с меня одеяло. Я замечаю, как злость покрывает его лицо. Удивительно, никогда не видел таким Гурмана. Даже тогда, когда он дрался с Тоукой. Еще раз понимаю, что не знаю этого гуля. - Оставь меня, - говорю я, понимая, что если он не послушает меня и в этот раз, то больше не произнесу этой фразы и не смогу прогнать его. Мысленно даже надеюсь, что сейчас Шуу вновь возразит, и мы наконец-то поговорим. Но видимо он устал возражать. Тсукияма поднимается с постели и направляется к выходу. Вроде надо радоваться, однако в последнее время мне как-то не весело. Дверь захлопывается, и я снова погружаюсь в свой кокон. В голове слишком много всего крутится, так много, что я просто не знаю и не понимаю, что должен делать. Когда мое тело изменилось, я отказался принимать его. Протест за протестом – вот, что творилось в моей жизни. Но тогда я отчётливо знал, где хорошо, а где плохо. Вокруг были люди и гули, и я знал, что ни тем, ни другим не должен причинять боль. Что же случилось со мной? Сейчас я не различаю цветов. Всё кажется мне серым. Я перестал видеть красный цвет в его глазах. Даже когда кровь стекала по моим губам и лицу, когда я глотал, будто воздух, его плоть, не понимал, что совершаю поступок под названием «плохо». В тот день я осознал, что не знаю ни себя, ни гулей, ни людей. Оказывается, всё это время я просто плыл по течению, предпочитая не вникать в мир или миры, где живу. Когда всё это началось? Сколько мне было лет? Что заставило меня отказаться от понимания и осознания? Это случилось, когда я стал гулем? Или, может быть, когда я был подростком? А может после смерти мамы? Или же до её смерти? Я даже не знаю, когда стал таким… Мои размышления, которые длятся уже не один день, каждый вечер прерывает стук в дверь. Иногда это Шуу, а иногда господин Футо. - Молодой господин, вам стоит хотя бы выпить кофе. - Не хочу, - без всякого желания произношу я, надеясь, что меня снова оставят в одиночестве. - Канеки-сан, я оставлю кофе на столе. - Не стоит. А потом снова шаги и ручка поворачивается, открывая дверь. Он уходит и вновь разрешает погрузиться мне в вакуум. - Молодой господин. - А нет, все-таки еще здесь. – Вы мне напоминаете Шуу в детстве. Знаете, когда он впервые убил человека… - Футо-сан резко замолкает, а потом спустя пару минут продолжает, - … долгое время не выходил из подвала.

(эта часть вот под это ---JunSu (Full) [Nice guy] – Love is like a snowflake---)

- Что? – я вытаскиваю голову из-под одеяла и недоумевающе всматриваюсь в лицо дворецкому. - Шуу до 12 лет считал, что он вполне нормальный ребенок. Он думал, что такой же человек, как и все в этом мире. - В смысле? Как это? - Его воспитывал дед. Господин Тсукияма был замечательным человеком. Он очень любил людей, и Шуу растил таким же. Всегда учил его помогать слабым и протягивать руку тем, кто в ней нуждается. Он скрывал от маленького мальчика горькую правду. - Я не понимаю. Но ведь гули едят людей, как же он тогда… - Все просто. Дед создал идеальную легенду. Он говорил, что у Шуу проблемы со здоровьем и не разрешал ему есть нигде, кроме дома. Смахивал всё на заболевание. И маленький мальчик искренне верил в это. - Не может быть… если бы он любил людей, то не стал бы так жестоко с ними… - Канеки-сан, - перебил меня дворецкий, давая понять, чтобы я дослушал его до конца. – Каждое лето Шуу ездил к родителям. Он рос в Европе, а в Японии был только один месяц в год. Именно в этом особняке жили его мать и отец. Но все изменилось одним летом. Господин приехал сюда, и родители решили, что пора наставить мальчика на путь истинный. Будучи 12-ти летним ребенком, он увидел, как отец убивает человека, а затем пожирает разные части тела. Шуу не принял этого. Всё казалось ему диким. А родителей он возненавидел. Заперся в своей комнате и несколько дней не ел. Когда решился с ними поговорить, голод уже овладевал им. Ведь мальчик просто не знал, что его кормили человеческим мясом. В тот день к ним домой пришли горничная с дочкой. От голода Шуу потерял контроль и на глазах матери убил её маленькое чадо. Когда очнулся, было уже поздно. Я знаю, молодой господин очень сильно страдал в то время. Он заперся в подвале. Мать и отец долгое время разговаривали с ним сквозь дверь. Потом и дед приехал. Но Шуу не хотел никого слушать. Он считал себя убийцей. Даже хотел покончить с жизнью. Возможно, Тсукияма-сан корил бы себя до конца дней, если бы не дед, который почти 24 часа в сутки сидел по ту сторону двери. Периодически они о чем-то говорили. Его тоже кормили «сахарком», как и вас. Он просидел взаперти месяцев шесть. Но дед помог мальчику принять себя. - Тогда почему он стал таким? – не выдержав, перебил я. - Потому что деда убили люди. Когда Шуу было 13 лет. Это случилось через 3 месяца после заточения. - Охотники? - Нет, обычные люди, те, которых его дед спас, которых считал друзьями и ради которых мог бы пожертвовать жизнью. Когда они узнали, что он гуль, жестоко расправились с ним. А Шуу видел всё это, но ничего не мог сделать. Уверен, он ненавидит себя за проявленную слабость. - Тогда, почему… - я резко замолчал. Ведь, по сути, мы с ним оказались в похожих ситуациях. Его дед умирал на глазах, как и моя мама. Разница лишь в одном – причинах смерти. Однако мы оба не смогли спасти близких людей. Мы оба оказались слишком слабыми. А в конце решили, что больше не будем таковыми. Мы оба определились со своими врагами. Мы оба… мы оба чувствуем какой-то груз вины и печали, который не можем взять и выбросить. - Вы особенный, Канеки-сан, - вдруг заговорил дворецкий. – Поэтому, пожалуйста, выпейте кофе и спускайтесь вниз. - Что значит «особенный»? – Что-то щелкнуло в моей голове. Верно, я вспомнил ту фразу. Ведь и Шуу говорил об этом. Но как ни крути, понять его слов я не смог. - Вы первый посторонний, кого молодой господин пригласил в этот дом. - А Эрика? - Господин делит всех на два вида: потребность и… - И? - Потребность. - Не понял… - Потребность ведь тоже разная бывает. – Это были последние слова, которые я услышал от Футо-сана, перед тем, как он покинул мою комнату. Но его слова пробудили во мне что-то, и это что-то называется «желанием». Думаю, всё же стоит спуститься вниз и сменить обстановку.