Привыкая к нему

POV Иккинга. Я всегда ненавидел торговые дни. Я никогда не любил толпу, поэтому, естественно, торговые дни были идеальными днями для меня, чтобы избегать деревню как можно больше. К сожалению, у меня никогда не получалось этого сделать. Плевака всегда настаивал, чтобы я присоединялся к нему в его лавке на деревенской площади помогать продавать оружие в соседние деревни, несмотря на то, что я был печально известен не только за то, что я самый неуклюжий живой викинг, но и за отсутствие каких-либо навыков. Тащить оружие в и из магазина было трудно, но ведь нужно обслуживать клиентов? Это настоящий Хель*. Я надеялся, что в этом году смогу избежать своих торговых обязанностей, так как сейчас был известным в Олухе "Драконьим заклинателем". Но на самом деле, из-за моего нового статуса, Плевака как никогда тянул меня в свою лавку - хвастаться нашим новым драконьим оборудованием и, что еще более важно, чтобы показать меня. Я был самой большой знаменитостью Олуха с момента Черноборода Оголтелого, и деревня не хотела упустить возможность похвастаться таким жителем. Таким образом, я провел весь день, улыбаясь, пока мои щеки не заболели; махая рукой, отвечая на множество любопытных вопросов, целуя детей, и пожимая руки, пока я не почувствовал, что моя кисть сейчас отвалится. Солнце садилось, и так как толпа значительно сократилась, Плевака наконец отпустил меня. Я поспешил домой к Беззубику так быстро, как мог на моей металлической ноге. Он сразу же взволнованно вскочил, когда он увидел меня, ковыляющего по холму к нашему дому — бедолага вынужден был провести день, свернувшись калачиком на дворе, ожидая моего возвращения. Я знал, чего он ждал: его огромные зеленые глаза горели, и он выжидающе склонил голову, молча прося, чтобы я быстрее собрался к полету. Когда мы взлетели в прохладный вечерний воздух, я полагал, что через некоторое время, мы могли бы отправиться в бухту, чтобы увидеться с Астрид и ее Змеевиком. Я предположил, что Астрид, вероятно, искала меня весь день, надеясь, что меня освободят от работы на рынке. Беззубик и я парили вокруг некоторое время, сделав несколько сальто здесь и там, пока мы оба немного не подустали и отправились обратно к острову. Я направил Беззубика к бухте, надеясь, что Астрид и Громгильда могут быть там. Но, когда мы приземлились в небольшом озере, то никого не увидели, поэтому Беззубик и я решили просто отдохнуть и подождать, может они еще появятся. Я стоял, прислонившись к теплому животу Беззубика, и задремал, когда вдруг громкий шум взбудоражил нас обоих. — Что это было? — Рррррррааааа! Беззубик мгновенно поднялся с земли и замотал черной головой из стороны в сторону, ответно рыча. Он прошелся между скалами напротив берегов озера, его рычание становилось все громче и страшней, в то время как странный шум на расстоянии усилился. Я вскочил на ноги, от тревоги свело желудок. — Приятель, в чем дело? Беззубик выпустил еще один напряженный пронзительный крик и подбежал ко мне. Его светящиеся зеленые глаза были в страхе широко распахнуты, и зрачки сузились. Он грубо толкнул меня в плечо, гортанно рыча, как бы предупреждая. — Беззубик? — Мое сердце бешено колотилось в груди. Что происходит? Я осторожно положил руку на морду Беззубика, надеясь успокоить его, но он просто стряхнул ее и отпрыгнул к одному из горных утесов, подняв голову вверх и жалобно скуля на потемневшее небо. Я собирался броситься к нему, когда вдруг снова услышал странный шум, только на этот раз он звучал гораздо ближе. Что-то в этом казалось знакомым. Я снова посмотрел на Беззубика. Он отчаянно прыгал, стонал и скрипел от невидимого источника звука. И тут меня осенило. Громгильда. И как бы в подтверждение моей догадки, яркий Злобный Змеевик вдруг появился из облаков, стремительно двинувшись на бухту так, что ее силуэт был едва ли виден. Не успели мы с Беззубиком моргнуть, как Громгильда аварийно приземлилась на берегу озера, скуля и брызгая водой во все стороны. — Громгильда! — заорал я, бросаясь к беспокойному дракону. При звуке моего голоса, она вышла из воды и приземлилась у моих ног, обрызгав с головы до ног. — Рррааааааа! — пронзительно завопил Змеевик, подталкивая меня в плечо своей головой, как делал Беззубик несколько минут назад. Острые шипы вокруг ее головы и вдоль хвоста стояли дыбом, и зрачки сузились, как у моего дракона. Несмотря на сильное биение сердца в моей груди, я пытался сохранить самообладание, насколько это было возможно. Если я покажу свое волнение, то, боюсь, Беззубик и Громгильда устроят тут невесть что. — Эй, девочка, успокойся, — проговорил я, успокаивающе погладив ее морду. — Где Астрид? При упоминании имени хозяйки, Громгильда вдруг встала на задние лапы и испустила сдавленный крик тоски. С этого начался кошмар. Мои глаза расширились. — О боги, — задохнулся я, и по телу прошлась дрожь. — Она в беде, не так ли? Громгильда в ответ опять закричала, и Беззубик присоединился к ней. Два дракона тревожно завыли, наматывая неистовые круги вокруг меня. — Беззубик! — кричал я на их перекрики. Если Громгильда и правда беспокоится... тогда Астрид была в серьезной опасности. Мы должны найти ее. Быстро. Беззубый послушно прыгнул ко мне, и я быстро поднялся на его спину. — Давай, Громгильда, — призвал я нервно кружащего Змеевика. — Ты должна показать путь! Мгновенно, Громгильда оторвалась от земли, и мы с Беззубиком последовали ее примеру. Мы летели над пологом леса, достигнув края деревни с рекордной скоростью, и быстро приземлились рядом с домами. Судя по тому, как нас окружала тьма, я полагал, что дома были пусты, их жители еще не вернулись из магазинов на деревенской площади. Дрожь пробежалась по моему позвоночнику в жуткой тишине, пронизывающей воздух, и страх стал сжимать мои легкие, сократив и так тревожные вздохи. Как я поднялся с Беззубика, я вдруг понял, что жутко вспотел во время нашего краткого полета: мои лоб, шея и руки были холодными и липкими. Успокойся, Иккинг, сказал я себе. Если ты потеряешь себя, то никогда не найдешь Астрид вовремя. Я сделал неуверенный, но все же глубокий вдох. Все в порядке. Мы собирались найти Астрид, и она… — Рррррраа! Я оглянулся, вдруг заметив, что Громгильда поймала след и теперь двигалась головой вниз, обнюхивая землю. Беззубик сразу же оказался рядом, повторяя за ней, и я пропустил их вперед, стараясь не отставать. Мы обошли несколько углов, и мое сердце все это время молотком стучало в груди так, что мне казалось, я мог слышать их эхом в пустых стенах. — Пожалуйста, пусть все будет в порядке, — прошептал я, молча умоляя богов защитить Астрид от любого вреда, пришедшего к ней. Тогда Громгильда вдруг остановилась. Она замерла, словно статуя, прямо на середине улицы, где мы шли. Ее голова дернулась, и золотые глаза расширились, когда она резко склонила голову набок, внимательно прислушиваясь к любому шуму и одновременно принюхиваясь. Я заметил, что Беззубик делает ту же самую вещь, и мое сердце тревожно подпрыгнуло. — Вы, ребята, думаете, что она рядом… Серия приглушенных реплик заставила меня замолчать. Мгновенно Громгильда словно ожила и приготовилась прыгнуть за угол. Но прежде, чем я осознал, что делаю, я двинулся вперед и встал у нее на пути. — Громгильда… Подожди! — прошипел я вдруг, удивленный моими собственными действиями. Змеевик неохотно отступил, и Беззубик недоуменно глядел на меня, склонив голову. — Позволь мне ... Что, во имя Хель, я делал? — Позволь, сначала я. Идиот! Почему я это сказал? Я тут же пожалел о своем решении, но было уже слишком поздно. Оба дракона выжидающе глядели на меня, словно безмолвно согласились с моим предлогом. Я застонал, повернувшись, и подкрался к краю дома, у которого мы стояли. Я оглянулся на двух ожидающих драконов и вздохнул. — Если что-то слу… — Ты должна быть более осторожной ночью, — глубокий, хриплый голос вдруг появился из темноты, и кровь в моих венах остыла. — Потому что есть некоторые люди... которые могут сделать с тобой вещи, о которых потом будешь сожалеть. Что-то хлопнуло, и тогда я услышал, как Громгильда и Беззубик тревожно заныли позади меня. Взмахнув рукой, чтобы утихомирить их, я украдкой заглянул за угол, чтобы узнать, что происходит, если Астрид действительно... ...затем я в ужасе замер. Там, беспомощно лежа на земле, была Астрид. И над ней, сжав коленями ее бедра и надавив на грудь, с чудовищной ухмылкой на лице парень-викинг из другой деревни. Еще четверо других — очевидно, его банда — стремительно приближались к Астрид со всех сторон, подобно шакалам, затравливающим жертву. И когда я присмотрелся, понял, что Астрид сильно зажмурилась и дрожала, затаив дыхание, как будто плакала... Тогда произошло нечто странное. Все случилось так быстро, что я даже не успел все как следует обдумать. Все, что я знал, что нечто ужасное вырвалось из меня, наблюдая, как парень наклонился к Астрид, поддев тунику и найдя ртом ее шею. Я стал трястись от внутреннего кипения: мое сердце будто загорелось, и каждая частичка меня дрожала, как будто на грани взрыва. Он собирался... он собирался... сделать это с моей Астрид. МОЕЙ Астрид. Моей прекрасной Астрид. Он пытался обидеть мою прекрасную Астрид, и он наслаждался этим… — Во имя Хель, ОТОЙДИ ОТ НЕЕ!!! Прежде, чем я понял, что делаю, я обнаружил, что бегу на банду так быстро, как мог при моем протезе, крича во все горло и игнорируя все, кроме образа этого сукиного сына и Астрид под ним. Я домчался к ней в считанные секунды, повалив держащего ее парня на землю. Если бы я был в более ясном состоянии ума, я бы, наверное, остановился, чтобы в изумлении поглядеть на то, как я один снес бугая практически в два раза крупнее меня, но все, о чем я мог думать, это Астрид, моя Астрид, рыдающая и лежащая на земле. Я вдруг остановил взгляд на его лице. Его грязное, уродливое, жестокое лицо монстра — в шоке зияющего на меня, посадившего его на колени. И тогда я сделал то, что никогда не делал в жизни. Я ударил парня в нос. Жестко. Это было своего рода головокружительное удовлетворение, охватившее меня, когда я причинял ему боль. Это только усилило мой гнев, и поэтому я ударил кулаком снова, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я услышал громкий треск и увидел кровь на костяшках моих пальцев. Мой разум смутно помнил крики других парней и грохочущий рев Беззубика и Громгильды - наряду с несколькими огненными взрывами, но я был так сосредоточен на своих ударах, что мне было все равно о происходящем вокруг. Парень заорал от ужаса, парализовано глядя на что-то сверху — наверное, Беззубик. Отвратительный звук его голоса снова зажег искру ярости во мне, и я нанес еще один удар по его лицу. Он взвыл от боли, и его огромный кулак инстинктивно взлетел, врезавшись в мое лицо. Я вскрикнул от острой боли, но не расслабился, снова повернувшись к этому монстру, чтобы как следует ответить. Он вскрикнул еще раз. Я отпрыгнул назад. А потом я снова ударил его. И снова. И снова, и снова, и снова. Я не мог остановиться. Я не хотел останавливаться. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько злым. Но все, что я видел перед глазами это то, как этот ублюдок прижимает Астрид к земле, готовый воспользоваться ей, и я желал расплаты. Я хотел сделать ему настолько больно, чтобы он не смог двигаться. Чтобы не смог дышать. Я хотел сделать ему больно ровно так же, как он хотел Астрид. И я не только хотел причинить боль, но я хотел... Я хотел... убить его. Я хотел избить его до смерти, чтобы убить этого ублюдка голыми руками. — ТЫ БЕСПОЛЕЗНЫЙ сукин сын! — кричал я, нанося все больше ударов по нему. — ТЫ ЧЕРТОВ ублюдок! ТЫ НИЗКИЙ кусок дерьма! Я клянусь! Я убью тебя! Я хотел этого всем сердцем. Я продолжал бить его, желая растолочь его череп в песчинки. Но потом я вдруг услышал душераздирающий крик сзади себя и застыл на месте. Развернувшись, я увидел Астрид, лежащую рядом, и как Громгильда и Беззубик опустились на землю, бросившись к ней. Я вскрикнул в испуге, совершенно забыв о том, что хотел убить парня, вместо этого шатаясь поплелся к Астрид. — Астрид! — закричал я от ужаса, проходя мимо ее отчаянно ноющего Змеевика и опускаясь на колени рядом с ней. К счастью, она лишь была без сознания — я мог видеть, как вздымалась ее грудь от каждого вздоха. Ее лицо было покрыто грязью, и я мог видеть некоторые мелкие царапины и быстро образующие синяки, окрасившие ее бледную кожу. Я не мог сдержать слезы, навернувшиеся на мои глаза при виде ее лежащей там, глядя настолько она мала, так одинока и так... слаба. — О, Астрид, я так сожалею, — прошептал я, склонившись над ней и притянув ее к моей груди. — Мне очень жаль, прости меня… — Что, во имя Одина, здесь произошло? Папа. Я вскочил с места, встреченный испуганными лицами, что было похоже на половину села, светящиеся в свете нескольких факелов. Беззубик заклокотал рядом со мной, пытаясь лизнуть нос, в то время как Громгильда просто продолжала скулить, подталкивая ее спящего всадника, не обращая внимания на всех остальных. Я медленно встретился взглядом с глазами моего отца, которые были широко распахнуты от удивления, когда он осмотрел сцену перед ним. — Папа.. — О Боги, Иккинг, что, во имя Хель, произошло с тобой? Я оглядел себя и с удивлением заметил на себе алые пятна. Кровь шла из моего пульсирующего носа и из уголка губ, собственные руки были ярко-красными. Тогда из ниоткуда раздался громкий крик одного из собравшихся, и в одно мгновение, область вокруг меня заполонили десятки людей. - Борода Одина, у него сломан нос! - Послушайте - это девушка Хофферсон! Она без сознания! - Молот Тора, там везде кровь! А потом все поплыло перед глазами — моя голова закружилась, и я чувствовал словно в прострации. Пораженные вопли и крики звучали в моей голове, но я не мог разобрать слов. Я смутно представлял людей, тянувших меня, но я был так потерян и ошеломлен, что не мог признать, кем они были и почему пытались переместить меня. Ничто больше не имело смысла. Мир вокруг меня закружился, все быстрее и быстрее и быстрее… — ТЫ! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! Грубый рев сбил меня с места, и вдруг я оказался лицом к лицу с массивным, бородатым викингом. — Да как ты смеешь! Сын Вождя — это позор — ты напал на него! Я моргнул. Его сын? Я попытался рассмотреть человека. А потом он снова начал кидать проклятьями в меня, и кровь потекла по нему. Я снова потерял контроль и пошатнулся. — СЫН УБЛЮДКА! Несколько пар рук схватили меня и потянули назад, но я напрягся и боролся против них, отчаянно пытаясь вырваться на свободу и получить на руки этого монстра. Все, что я мог видеть, когда я посмотрел на него, была его больная, самодовольная усмешка, когда он наклонился над моей Астрид ... Я начал кричать снова. Я даже не знаю, что во имя Хель выходило из моего рта - все, что я знал, было то, что я желал его смерти. Он, в свою очередь, также потянулся ко мне, сдерживаемый группой викингов своей деревни. Парень-монстр и сын сумасшедшего вождя, мы рычали друг на друга как два разъяренных дракона. — Успокойтесь, я уверен, есть разумное объяснение для всего этого! — Это был мой папа, крича на разъяренного отца этого монстра и его одинаково разъяренных соседей. — Иккинг! — закричал он, яростно тряся меня за плечи. — Что. СЛУЧИЛОСЬ? Слова вылетели из моего рта автоматически. — Он пытался ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЕЙ! Папа сильнее сжал мои плечи. — Кем? Астрид? При упоминании, в голове появился образ моей Астрид, беспомощно лежащей на земле, и горячие слезы хлынули по моему лицу. — Н-да! — всхлипнул я. — Он пытался, папа! Астрид! Толпа снова загудела, и все крики, гневные лица, размахивающие руками, и горящие факелы вдруг стали плыть перед глазами. Я вдруг вспомнил, что Астрид лежит без сознания на земле. Где она? Что они сделали с ней? Неужели она очнулась? Она в порядке? Мне нужно увидеть ее... моя Астрид... — Астрид, где Астрид? — Я пришел в себя, обращаясь неизвестно кому. — Отведите его к старейшине Готти, — пробурчал мой отец, сдерживая меня. — И убедитесь, что он никуда не уйдет. Сразу же две пары рук подхватили меня и потащили в противоположном направлении. Я вдруг понял, что это Рыбьеног и Сморкала, а позади меня шли близнецы. — Астрид ... — неосознанно пробормотал я. — Она будет в порядке, кузен, — тихо сказал Сморкала. — Ее отнесли домой. Громгильда и Беззубик с ней. Я молча кивнул, вдруг почувствовав сильное истощение. Я позволил им тащить меня всю дорогу до дома старейшины, где старушка подтолкнула меня на кровать и начала прикладывать к носу Один-знает-какие виды специй и трав. Я не стал сопротивляться и все это время молчал. Все, чего я хотел, это увидеть Астрид, чтобы быть рядом с ней и убедиться, что она в безопасности и никто больше не причинит ей вреда. Некоторое время спустя, друзья оставили меня, и вошел мой отец. Все было так туманно, что я не помнил, спал или нет. Но в ту минуту, когда папа появился в дверях, я резко вскочил с постели, и мои чувства вновь обострились. — Папа... — Успокойся, Иккинг, — перебил он, устало проведя рукой по лицу. Он кивнул старейшине Готти и сел на край кровати. Неохотно, я прилег на подушки. — Что случилось? Как Астрид? Где...? — прервался я, вспоминая лицо этого ублюдка, и вдруг ярость снова начала разгораться во мне. Я даже не заметил, как задрожал, пока мой отец не положил руку мне на плечо. — Иккинг. Иккинг! Ради Одина, успокойся. Почти рефлекторно, я повернулся к ним, наполовину выпрыгнув из постели. — Успокойся? Ты хочешь, чтобы я успокоился? Разве ты не слышал, что... тот дворняга пытался сделать с Астрид? Он же попытался... — Я знаю, что он хотел сделать, Иккинг, — спокойно ответил он, и посмотрел на меня. — И он ответит за это, обещаю. Я вдруг возненавидел его за такую мягкость. Как будто это было чем-то обыденным. Да как он вообще посмел? Этот идиот пытался воспользоваться моей Астрид, и мой отец разговаривал со мной, как с маленьким ребенком, пытаясь обернуть все в какую-то простую ситуацию. — Ответит? — вскрикнул я в ответ. — Этого не достаточно! Я снова кричал. — Иккинг! — гаркнул он, — Ты понимаешь, что сделал там? — Конечно! — закричал я, и горячие слезы потекли по лицу, — И он это заслужил! Я так сильно сжал свои кулаки, что мог чувствовать, как ногти впились в ладони. — Иккинг, — неожиданно мягко произнес папа. Он попытался взять мою руку, но я отстранился. Он вздохнул. — Иккинг, ты избил парня до потери сознания. Если бы я не появился там, Тор знает, как далеко бы ты зашел, будучи... в том состоянии... — Тогда ты не должен был приходить. Таким образом, я мог бы прикончить его. — Я отвернулся от него. — О Боги, Иккинг, прислушайся к себе! Ты действительно полагаешь, что хотел убить того парня? — ДА! — Я развернулся назад. — Почему, во имя Хель, тебя это волнует? Тяжелая тишина надавила на нас, нарушаемая только звуками наших дыханий. Через несколько долгих мгновений, папа, наконец, заговорил снова. — Ты помнишь время, когда я сказал, что ты не станешь убийцей драконов? — мягко спросил он. Я посмотрел на ноги и скрестил руки, задаваясь вопросом, к чему он клонил. — Да, — пробормотал я. Он вздохнул. — Ну, в тот день... это напомнило мне о том, когда ты был еще маленьким. — Он остановился. — Помню, однажды твоя мать была снаружи, наблюдая за твоей игрой. Когда я присоединился к ней, она сказала мне то, что я никогда не забуду, даже на протяжении многих лет. Он снова замолчал, наблюдая за моей реакцией. Неловко откашлявшись, он продолжил. — Я помню ... Я сел рядом с ней, и она повернулась ко мне, сказав: «Стоик, когда мальчик вырастет, он станет воином, но он никогда не будет убийцей». Что-то в моей голове щелкнуло. Я не знал, что моя мать говорила нечто подобное. Усталые зеленые отцовские глаза встретились с моими, и на этот раз я не отвернулся. — Это реальная причина, почему я не хотел обучать тебя, Иккинг, — прошептал он. — Глубоко в сердце, я знал, что твоя мать права. Ты можешь бороться. Но даже если в самой крайней ситуации ты был бы вынужден убить, в тебе нет духа убийцы. У тебя есть инстинкт защищать дорогих тебе людей — но ты никогда не должен быть нападавшим. Я не позволю тебе. Я не хочу... Не хочу специально снимать с тебя вину, превратив в нечто такое, чем ты быть не должен. Я опустил руки, замерев, и молча смотрел на него. Я не знал, что сказать. И потерял дар речи. — Иккинг, я знаю, что ты думал об Астрид, — папа наконец взял мою руку. — И изначально, ты сделал правильно, что защитил ее. И я горжусь тобой. Мое лицо вдруг вспыхнуло. — Но, убивать... Ты не должен. — Он глубоко вздохнул и сжал мою руку. — Ты не убийца, Иккинг. Иногда, тебе придется зайти так далеко, чтобы защитить тех, кого любишь... но в данном случае... Она уже была в безопасности. А ты действовал из чистой ярости. Ты не должен терять себя, как сейчас. Ты знаешь это. И Астрид знает. Я знаю, что она никогда не думала о том, что ты можешь сделать нечто такое, что скомпрометирует тебя. Он замолчал, и я сглотнул, надеясь, что он не мог видеть новые слезы, которые внезапно навернулись на мои глаза. Теперь, когда я услышал слова моего отца... Я знал, что он был прав. Я все еще был в ярости на того парня за Астрид, но когда я снова представил его лицо, желание смерти остыло. Я подумал об Астрид, вскрикнувшей, прежде чем упасть на землю без сознания. Она кричала от шока. Что с ней произошло? Или она была в ужасе от меня? Увидев, как я жестоко избивал парня? Из-за меня, который чуть не стал убийцей, хоть я и являюсь его полной противоположностью? Я наконец моргнул и выдохнул. — Мне очень жаль, папа. Он улыбнулся мне призрачной улыбкой. — Все в порядке, сын, — ответил он. — Я понимаю. Я снова подумал об Астрид, и тут же вспомнил, что Сморкала сказал о том, что она у себя дома. — Ты думаешь... я мог бы навестить Астрид сейчас? — тихо спросил я. Лицо отца растянулось в улыбке. — Конечно. Он поспешил встать, и я проделал то же самое, рывком выбравшись из простыни. Когда мы пришли к дому Хофферсонов, Берта Хофферсон, мать Астрид, была у двери, ожидая меня. — Ох, Боже мой! — воскликнула она, заливаясь слезами и сжав меня в объятья. Я едва мог дышать. — Это дар нам из Асгарда, скажу я вам! — обратилась она к его отцу, который только тихо засмеялся. — И, правда, он такой, — согласился он. Она, наконец, отстранилась и посмотрела мне в глаза. Ясные, сверкающе синие, как и у моей Астрид. — Спасибо, — хрипло прошептала она. Ее глаза были наполнены благодарными слезами. — Спасибо тебе большое. Я не знаю, что бы она делала без тебя. Я покраснел, начав ерзать, как и обычно. — Я... ну... Драконы помогли... — Я застенчиво провел по волосам. Улыбка миссис Хофферсон только расширилась, и она подняла руку, погладив меня по щеке. — Но они есть у нас благодаря тебе, — сказала она, всхлипывая. — Но хватит моей болтовни — идемте внутрь! Становится прохладно. Через несколько минут миссис Хофферсон привела нас к новой комнате Астрид, которая была вновь построена, дабы разместить здесь Громгильду и ее всадника. Спустя мгновение Громгильда и Беззубик остановили меня, мурлыча, тыкая носом и от счастья облизывая мое лицо. — Эй, эй, ребята, — рассмеялся я, погладив их. — Спасибо, что приглядывали за Астрид. Два дракона в ответ что-то ласково пробулькали, а потом Беззубик неожиданно схватил мою рубашку зубами и потащил прямо к постели Астрид. А потом была она. Боги, как она красива. Ее распущенные длинные светлые волосы рассыпались по подушке, и круглые щеки раскраснелись от каминного жара. Она лежала совершенно неподвижно — я видел как поднималась и опускалась от вздохов ее грудь — ее тонкие руки лежали на животе. Она выглядела такой мирной, и я едва ли мог поверить, что это она дрожала от ужаса всего несколько часов назад. У меня вырвался огромный вздох облегчения при осознании того, что я наконец могу видеть ее. Она была в порядке. Никакой вред ей сейчас не страшен. — Спасибо Одину, ты в порядке, — прошептал я, садясь на кровать и проведя ладонью по ее щеке. — Ну, тогда мы оставим вас наедине, — услышал я голос миссис Хофферсон, прежде чем она и папа осторожно вышли из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, я немедля подбежал к Астрид и осторожно прилег на подушку рядом с ней. Я хотел быть как можно ближе к ней, прижать к себе и защитить от всего и вся. И хотя мой гнев, наконец, утих, шок от событий этой ночи оставил свой след, и я все еще чувствовал сильное желание обнять Астрид и не позволить ей уйти. Что я и сделал. С ногами забравшись на кровать, я обнял ее, потянув к моей груди, остановившись только, когда был уверен, что чувствую биение ее сердца в такт моему. — Я люблю тебя, — тихо прошептал я ей на ухо. Она вздохнула во сне и бессознательно прижалась ко мне. Я отметил нежными поцелуями ее лицо прежде, чем закрыть глаза, провалившись в сон. Это была долгая и трудная ночь, но теперь я мог, наконец, успокоиться, зная, что в моих руках Астрид точно была в безопасности.