Глава 5. Январь
22 июля 2014 г., 11:26
«Бросаем гнев друг другу вслед. Мы далеки, как «да» и «нет». Звенящим эхом в пустоте блуждаем. Я не дождусь пока рассвет Подскажет правильный ответ. И мы, как дым от сигарет, растаем». (Фактор 2)
Гарри «Нора» была наполнена запахами корицы, меда и ванили от вкуснейшей выпечки. Повсюду развешаны цветные лампочки, на полках — пушистые ветки ели, из радио доносится тихий голосок «Ведуний». Почти всегда на столе есть, что перекусить. Чашка ароматного кофе с белой пенкой, треск поленьев в камине и старый, весь в заплатках, но очень теплый клетчатый плед. Может, это всё, что мне надо? Миссис Уизли, конечно, всегда добра ко мне и заботится, как о родном сыне. Но сейчас её забота явно била через край. Почти целыми днями, пребывая в Норе, я ощущал на себе взгляд внимательных глаз и слышал сочувствующие вздохи, когда, избегая всех, уходил в кресло в углу у камина и погружался в свои невеселые мысли. Она всегда пыталась меня растормошить, не понимая, что порой я этого совсем не хочу. Тогда, видя мою замкнутость, она старалась вывести меня на разговор о моих гипотетических проблемах и способах их решения под её чутким руководством. Спустя полчаса после начала таких ежедневных бесед я самым постыдным образом сбегал под предлогом «поспать» в свою комнату. Рон периодически заходил, мы летали на метлах вокруг дома над замершим маленьким прудом или сидели в комнате и болтали о квиддичных командах, о девчонках из школы. Однажды речь зашла о моем присмотре за Малфоем по просьбе Дамблдора. Рон сказал, что не понимает, как я до сих пор не убил слизеринца, а я ответил, что он, на самом деле, не такой, как кажется, а намного лучше, и мне с ним даже интересно. Понятное дело, что о наших «приключениях» я никому не рассказывал. Даже друзьям. Рон почему-то взбесился, начал его обзывать и поливать грязью. Конечно,он считает его Пожирателем, садистом, ублюдком и самовлюбленным козлом. Но как объяснить другу, что все, что он видит — лишь маска, а того, кто на самом деле скрывается под ней, он всё рано не примет. Человеку всегда легче поверить в ложь, если она ему ближе, чем в правду, от которой станет хуже. Рон бы не понял. А я и не пытался ему это объяснить. Возможно, поняла бы Гермиона, но она слишком отдалилась о нас за последний месяц. Вся погрязла в книгах и себе. Её перестало интересовать всё, что происходит вокруг, кроме учебы и литературы. Даже Рон жалуется на отсутствие внимания с её стороны. А ведь они вроде как встречаются... В тот раз я попросил Рона не высказываться так яростно по отношению к Малфою при мне и попытаться принять тот факт, что я с ним хочу общаться. Друг посмотрел на меня тяжелым, долгим взглядом и, не сказав ни слова, вышел. После этого его визиты стали реже. Джинни уехала почти на все каникулы к подругам из класса. У них там было что-то вроде девичника. Если честно, я был рад её отсутствию. После выходки на Хэллоуин у меня отпало острое желание общаться с ней. В мою сторону все еще бросались «пылкие» взгляды, но меня от них почему-то бил озноб. Избежать встреч в маленьком доме было весьма сложно, поэтому я вздохнул с облегчением, когда третьего января она отправилась камином в большое поместье одногруппницы на севере Англии. Герми проводила эти каникулы с семьей на каком-то горнолыжном курорте в Финляндии. От нее пришло только два письма. В новогоднюю ночь и на Рождество. Рону досталось три. Позитивными, яркими пятнами были приезды близнецов на Рождество и несколько раз в течение каникул. Они были словно всполохи огня, брызги фейерверков. Яркие, с выплескивающейся через край энергией и жизнью. Они заряжали меня, даря временный запал и стимул жить, а не существовать. Они не спрашивали ни о чем, не учили, не осуждали. Они только отдавали, не требуя ничего взамен. В те дни легкая улыбка всегда обитала на моих губах, а внутри витало чувство эйфории. Это было похоже на те ночи, когда мы гуляли с Малфоем вместе. Наверно, это и называется жить... В последний день, перед отъездом в замок они наглым образом запихали меня в чулан на кухне и принялись за допрос. — Нам Ронни нажаловался, что ты с Малфоем начал общаться, — с насмешкой сказал Фред. Во мне тут же забурлила злость и гриффиндорское упрямство. — А что, если и так? И вы теперь меня учить будете? Что хорошо делать, а что плохо. Что нельзя заводить дружбу со слизеринцами, особенно с Малфоями? Так? Близнецы посмотрели друг на друга и расхохотались. У меня чуть бутерброд из рук не выпал. Я недоуменно таращился на них. — Я ведь говорил, что он взбрыкнет, — сквозь всхлипы сказал один. — Да я и не отрицал, — ответил другой. Они немного успокоились и снова посмотрели на меня. — Мы не будем тебя учить, Гарри... — Ты взрослый, ты сам знаешь, что делать. — Мы только хотели убедиться, что это твое решение. И что тебе оно по душе. Я медленно кивнул и неловко улыбнулся. У Джорджа улыбка расплылась во все лицо. — Мы рады за тебя, Гарри, и за то, что ты, похоже, счастлив от этого. — Но, если что, если вдруг этот хорёк снова зарвется... — Ты всегда можешь положиться на нас. Я кивнул. — Спасибо, ребят. Я очень это ценю... Что не пытаетесь лезть в мою жизнь. Близнецы снова заржали, хлопнули меня по плечу и вытолкали, наконец, из душного помещения. Позитивное настроение на остаток дня было обеспечено. ** Прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз видел Малфоя, а наш поезд ехал слишком медленно. В «Норе» кошмары немного отступили, я смог выспаться и немного отдохнуть за это время. Но мне безумно не хватало чувства легкости и свободы, которыми всегда сопровождались наши прогулки. Мне не хватало простого общения, ощущение полета и вседозволенности во время самых отчаянных марш-бросков. Мне не хватало этого самовлюбленного эгоиста с его язвительными репликами и ухмылочками. Я был слишком зависим от него... Он помогал мне быть собой, не загнуться, не впасть в беспамятство всё это время. Он сказал, что я избавляю его от того, что он боится. Что же это? Чего может бояться Малфой? В купе мы были вчетвером. Луна листала Придиру, Невилл что-то читал в учебнике по Травологии, а Рон дрых, развалившись на полкресла. Гермиона ушла, сославшись на дела старосты. Три часа в пути и мои нервы почти сдали. Мне срочно нужно было найти Малфоя. Я засунул руки в чемодан, выудил оттуда мантию-невидимку и запихнул в карман. Пока никто из ребят не опомнился, быстро выскочил за дверь, бросив: «Прогуляться!». Добравшись до вагона слизеринцев, я, как и осенью, накинул мантию, дождался, пока кто-нибудь откроет дверь, чтобы войти, и протиснулся в широкий проход следом. Малфой обнаружился почти сразу в компании Паркинсон и Забини. Он сидел прямо, вытянул под столом ноги, положив одну на другую. Слушая бестолковую болтовню девушки, иногда ухмылялся краешком губ. Забини сидел в углу, неотрывно глядя на пейзаж за окном. Я подкрался к Малфою сзади, пытаясь ступать тихо и аккуратно. Нахождение в стане врагов лишь подстегнуло мое стремление, по венам вновь побежал адреналин, и приятная теплота разлилась по телу. Наклонился к его уху и тихо прошептал: — Привет, Малфой. Он так сильно дернулся, что чуть не задел меня, что было бы крайне неприятно, если учесть, где именно я сейчас находился. Его руки вцепились в столешницу, а голова чуть повернулась в мою сторону. Паркинсон непонимающе покосилась на него, но через секунду продолжила свой незатейливый треп. — Это я, Малфой. Я под мантией. Кивни, если слышишь... Он медленно кивнул. Я улыбнулся. — Пошли, прогуляемся. В конце поезда есть дверь наружу. Я буду там. Приходи. Он вздохнул и покачал головой из стороны в сторону. Я оторопел. Он отказывается? — Драко, ты меня слышишь? — писклявый голос Паркинсон вывел меня из ступора. Малфой посмотрел на нее. — Конечно, Панси. — Так ты придешь? Кивни, если да, — я попытался снова. Он ухмыльнулся и не спеша кивну. Я чуть не взвизгнул от радости и потопал в сторону выхода. — Извини, Панси, пойду, прогуляюсь. Душно здесь... Я не спеша шел по коридорам поезда и спиной чувствовал, что Малфой не отставал. Его легкие шаги были еле слышны на обитом ковриком, потертом полу. Как я и предполагал, дверь на улицу была не заперта. Сюда часто выходили покурить старшекурсники. Так как Симус тоже был заядлым курильщиков, я знал об этом месте. Металлическое ограждение полукругом, размеренный стук колес и блеск убегающих шпал. Вокруг был потрясающий пейзаж. Горы и леса, маленькие ручейки и речушки, покрытые серебристой коркой льда. И снег, снег, снег. Белыми шапками, огромными кучами, легкими, искрящимися снежинками на солнце. Я снял мантию и облокотился о перила. В одном свитере было довольно прохладно. Малфой подошел, прикрыл плотнее дверь и встал рядом, повторяя мою позу. Вздохнул глубоко, зажмурил глаза. Его ресницы на солнце были почти прозрачными, а светлая кожа приобретала приятный золотистый оттенок. Полы длинного пальто развевались, обвивая длинные ноги. — Как каникулы? — начал я. Он хмыкнул, но глаз не открыл. — Дерьмово... — И у меня тоже. — Я думал, тебе у Уизли нравится. — Мне нравилось, пока меня не замучили ежедневными расспросами о моем здоровье и успеваемости в школе. Нравилось, после того, как Джинни, наконец, смоталась к подругам третьего января. Мне нравилось, если бы моя лучшая подруга видела немного дальше собственных рук, с зажатой в них книгой. И мне, безусловно, было бы больше по душе, если бы Рон не был таким остолопом... — А что с ним-то не так? — он повернул голову ко мне, наклонил на бок. — Нет, я, конечно, не буду спорить, что он остолоп. Это я итак знаю... — Малфой... — Так что случилось-то? — Он... Он плохо отзывался о тебе. Его тонкая бровь взметнулась вверх, глаза прищурились. — С каких это пор, Поттер, ты так яростно реагируешь на отрицательные реплики в мой адрес от своих друзей? Что-то я раньше за тобой такого не замечал. — Ну, он говорил, что ты лишь притворяешься хорошим, что используешь... меня. А все, типа, итак знают, какая ты... какой ты на самом деле, — я виновато глянул на него. -А как ты, Потти, сам считаешь? — металл в голосе удивил меня. За эти месяцы я открыл для себя совершенно другого Малфоя. Это было, поначалу, весьма непривычно, странно. Видеть его не таким, как пять лет до этого, слышать нормальную речь, а не язвительные комментарии и оскорбления. Но мне это чертовски нравилось! — А я... — голос охрип на ветру и я слегка прокашлялся. — Я просто узнал тебя лучше. Ты не такой, каким кажешься, каким тебя видят все остальные... Наверно, я слишком надолго погряз в своих мыслях, обдумывая ответ, поэтому не сразу обратил внимания на побелевшие пальцы слизеринца, вцепившегося в поручень. И для меня стала совершенно неожиданной ярость в серых глазах. — Ты меня не знаешь Поттер. И не смей делать вид, что уже успел изучить меня! Злость в голосе... Мерлин, что с ним?! — Малфой, что... Почему?.. — Потому что ты меня не знаешь! И никто в этой гребаной школе меня не знает, слышишь?! — он почти кричал, вцепившись в металлическое ограждение. — Вы все думаете, что я высокомерный папенькин сынок, что я избалованный, лицемерный, напыщенный индюк! Да, Поттер? Так говорил твой рыжий дружок? Иди, скажи ему, что это так! Пусть порадуется, что он сделал великое открытие сам. Хоть что-то сделал сам! Все видят только то, что им хочется видеть, составляя поспешные выводы о человеке, решая за него его судьбу, планируя его жизнь! — Погоди, я знаю, что ты не такой! — А кто сказал, что твои выводы верны, а, Поттер? Откуда ты знаешь, какой я на самом деле? — Я видел тебя... — Да ни черта ты не видел. Пара встреч и прогулка под луной не дает тебе право судить обо мне! Я потрясенно смотрел. Что на него нашло? Что случилось за эти две недели, которые так изменили его? Он всё еще гипнотизировал меня глазами, затем развернулся и распахнул дверь, выплюнув напоследок: — Ты такой же, как и они... И ушел. Я стоял на холодном ветру и дрожал. Взгляд приковывала черная открытая дверь с золотой круглой ручкой. Она слегка скрипела, подхватываемая стылым зимним ветерком. Мои мысли разбегались словно муравьи. Почему я ни черта не понимаю? ** Он избегал меня полторы недели. Каждый раз при встречах разворачивался и шел в другую сторону, словно убегал. На письма не отвечал, записки сжигал Инсендио. Любые попытки заговорить приводили лишь к вспышкам агрессии с его стороны. Я абсолютно не понимал, что его так расстроило, и почему я оказался крайним. Было ясно, что что-то пошло не так в нашем разговоре в поезде. Какие-то слова его явно задели. Но я совершенно не мог разобраться в причинах. А Малфой ни в какую не хотел мне в этом помогать. Я повесил Ловца снов на полог своей кровати, прикрепил маггловскими булавками и добавил заклятие Склеивания. Чтоб уж точно. Рон косился на мое украшение, поджимал губы, недовольно сопел, но, слава Мерлину, ничего не говорил. Сдержался я бы вряд ли. Кошмары снова возобновились. Но теперь, засыпая, я видел мягкое свечение серебристых шариков и невесомое колыхание цветных перышек. Это успокаивало. Я думал о Малфое, о том, что скоро закончится его приступ агрессии, и мы сможем куда-нибудь выбраться, прошвырнуться. С этими мыслями и засыпал. Сны были рваными, обрывочными. Просыпался снова с ощущением липкости на руках и запахом гари в носу. Криков и боли пока не было. Уроки проходили скучно и нудно. Я на автомате выполнял все задания и прилежно трудился над практикой. Гермиона улыбалась и говорила, что я, наконец, взялся за ум, хвалила. А меня бесили её слова. Мне хотелось совсем не этого. Ох, если бы она знала, какие желания поселились в моей голове. Я бы упал в её глазах. Мне нужно было срочно нарушить сто и одно правило, отпустить тормоза, выкинуть что-то бесшабашное, безумное. Только бы почувствовать адреналин по телу, только бы понять, что жив. В одну ночь я всё же решился. Сон не шел. Маленькая точка Драко Малфоя на карте Марадеров находилась в подземельях. Я накинул мантию-невидимку и неслышно вылез из-под полога, сделал осторожные шаги к двери. — И куда ты? — тихий голос Рона буквально пригвоздил к полу. Я обернулся. Друг лежал на кровати, облокотившись на локоть, и смотрел в сторону двери. Видеть он меня не мог, но знал, что я там. Я открыл голову и посмотрел на него. — Не спиться? — Не-а. Ты чего крадешься? — Погулять решил. Ты спи, не жди меня, — развернулся. — Ты ведь с Малфоем ходишь, да? Я застыл и перевел взгляд на него. — Чего? — Ну, ты явно не к девчонке бегаешь. А то бы рассказал уже давно. По крайней мере, мне, — он откинулся на подушку, а я подошел к нему и сел на край кровати. — Почему ты так решил? Нет, нет, нет! Я не хочу, чтобы он знал. Я понял, что не хочу, чтобы вообще хоть кто-то знал об этом! Это только наша с ним тайна. Наш секретик... — Ну, во-первых, Дамблдор велел осенью тебе за ним приглядеть. Во-вторых, вы постоянно обмениваетесь на уроках взглядами. Может, никто и не замечает, но мы видим. — Мы, это... — Я и Герм, конечно. — И, я так полагаю, что к этим выводам тоже пришла она? — Ну а кто ещё? — он пожал плечами, всё так же смотря в потолок. — В-третьих, ты начал его защищать. Значит, вы... дружите? Я напрягся. А вот это знать им абсолютно не надо! — Я вот только не могу понять, Гарри, — он посмотрел на меня. — Ты приходишь со своих прогулок и на следующий день такой довольный ходишь. Он тебе что, дифирамбы поет? Стихи сочиняет? В любви признается, что ты голову терять начал? Я отскочил от него. Он приподнялся на локтях и посмотрел сердитыми глазами на меня. — Что происходит, Гарри? Это же хорек. Ты что, забыл? — Я всё прекрасно помню и знаю, — выцедил сквозь зубы. Злость накатывала волнами. Снова. Нужна разрядка, срочно! — Да, да, ты, конечно, всё знаешь, а мы, глупые, лезем не в свое дело, — он махнул рукой и снова откинулся на кровать. — Ты только помни, где твои настоящие друзья. Не забывай об этом. — Вот уж точно не забуду... Друзья, — последнее слово словно выплюнул. Резко развернулся и ринулся за дверь. Накинуть мантию, свериться с картой. Выйти за портрет. По крутым лесенкам, по длинным коридорам, по пустым и холодным подземельям. Очнулся около знакомого уже портрета возле входа в слизеринскую гостиную и понял, что не знаю пароля. От обиды чуть не полились слёзы. Вот дурак! Чего бежал? Куда? Кому ты нужен? Ему уж точно нет. Он спит в своей большой теплой кровати, видит десятый сон, а ты топчешься под дверью и чего-то ждешь... Понуро опустив голову, поплелся наверх. Тихо скрипнули Главные ворот. Я пошел к озеру. Оно было в снегу и льду, лишь по краям виднелась темная гладь воды. Добрался до поваленного дерева, стряхнул с него снег и уселся. В голову стрельнуло глупое желание закурить, но где найти сигареты — понятия не имею. В итоге, сидел и тупо смотрел на кромку Запретного леса. Слышалось уханье сов и тихий ветер, играющий с кронами высоких деревьев. ** Матч Слизерин против Ревенкло подходил к концу. Ревенкловцы играли ужасно. Если Малфой не поймает снитч, они все равно выиграют, ведя в счете. Игра была грязная и грубая. Загонщики зелёных метали в соперников очень точно, бладжеры летали, словно ненормальные. Одного охотника отлеветировали в Больничное крыло после того, как зажатый с двух сторон игроками слизерина он со всего размаха врезался в одно из колец и кулем полетел к земле. Спасло лишь заклятие Замедления, брошенное мадам Хуч. Их ловец был тоже не в лучшей форме. Он периодически прижимал левую руку к груди и тер висок — шальной бладжер на тридцатой минуте хорошо его приложил. Малфой носился над полем уже около двух часов, почти беспрестанно гоняясь за снитчем. Но вредный шарик никак не хотел попадать в руки. Он то несся с бешеной скоростью, то замирал, и ловец просто на автомате пролетал мимо, не успев затормозить. После этого, снитч обычно опять исчезал на некоторое время. Я сидел на трибуне рядом с Роном и Гермионой и просто содрогался от холода. Ощущение, что промерзли даже кишки. Но мне нужно обязательно досидеть до конца. Я хотел задержаться возле раздевалок слизеринцев после матча и, наконец, выловив Малфоя, поговорить с ним. В Замке это сделать оказалось почти нереально. Он не горел желанием светиться дружбой со мной, а я не хотел злить его ещё больше. Из мыслей вывел рев трибун со стороны слизеринцев и бодрый голос комментатора о том, что ловец, наконец, поймал снитч. Я был искренне рад за Малфоя. Он сидел на метле, сжимая в руке трепыхающийся золотой шарик, и улыбался. Я сразу вспомнил, как мы летали с ним в темноте над озером, гоняясь за снитчем, и тогда он тоже улыбался... Рон выматерился и, схватив Гермиону за руку, потащил на выход. Я чуть приотстал и, затерявшись в толпе, незаметно юркнул за трибуны. Осталось подождать, пока выйдут команды. Я знал, что Малфой вылезает последним, намываясь, прихорашиваясь. Я приготовился ждать, усевшись на маленький пенек. Отсюда хорошо просматривалась дорога в замок. Вся команда уже давно скрылась за поворотом, когда, наконец, показался Малфой. Он шел не спеша, опустив голову и сжимая в побелевших пальцах древко метлы. Мокрые волосы на голове топорщились в разные стороны, как у ежа. Я удивленно посмотрел на него. Он уже довольно далеко ушел, когда я его окликнул. Он обернулся, увидев меня, сжал губы в тонкую линию и, отвернувшись, направился к школе. Я припустился за ним. — Эй, Малфой, подожди! — Отвали, Поттер! — Мне поговорить с тобой надо. — А мне нет, — он окрысился и пошел ещё быстрее. Я нагнал его только в коридоре замка и дернул за плечо, разворачивая. — Что тебе? — он смотрел зло и нетерпеливо. — Скажи, чем я тебя обидел, почему ты злишься на меня. — На дураков не обижаются, Поттер. — Прекрати грубить! Что я тебе сделал такого? Я не заслуживаю... — Ты такой же, как и они все, Поттер! — Да кто все-то?! Что вообще происходит? Почему ты меня оскорбляешь? — я почти нависал над ним, сократив расстояние. — Ох, что это я, право. — Малфой, перестань! — я легонько пихнул его в плечи. — Не смей ко мне прикасаться, Поттер! — он прошипел сквозь зубы, напирая на меня; я сделал шаг назад. — Ты не смеешь трогать меня! Кто тебе давал такое право? — А я у тебя и не буду спрашивать разрешения! — руки тряслись, я оттолкнул его от себя. — Побереги свою заносчивость и высокомерие для других! — По крайней мере, я такой, какой есть! И не претворяюсь другим! — Да только и делаешь, что маски нацепляешь на себя. А без них, что, слабо? Или забыл, какой ты уже на самом деле? А может, ты трус, раз прячешься? Кулак сильно врезался в челюсть, и я зажмурился. Белые пятна плавали перед глазами. Мне в шею уперлась палочка. — Ты наставляешь на меня палочку? Ты в своем уме?! — я почти кричал. — А что, нашему Избранному нельзя угрожать? — он зло ухмылялся, и его рука тряслась. — Ох, простите великодушно, я забыл, с кем имею честь разговаривать! — Хватит придуриваться, Малфой! Я просто хотел поговорить. Из-за поворота выскочили Рон, Гермиона и Джинни и, вынув палочки, наставили на Малфоя. — О, я смотрю, свита прибыла! — растягивая гласные, проговорил он. — Мне не нужна свита, чтобы общаться с тобой. — И это ты называешь общением? — он обвел рукой вокруг. — Мило, мило. Ещё бы я не ощущал на себе направленных палочек, и было бы все прекрасно. Милая беседа в тесном семейном кругу, да, Поттер? — Малфой, уйди отсюда! — резкий выкрик Джинни заставил меня обернуться. — О, смотрите, рыжая нищая маглолюбка заговорила, — он перевел взгляд обратно на меня. — Видишь, Потти, меня выгоняют. Хороши дружки твои, да? А ты меня еще защищал, выгораживал. Нет, Поттер, я — это я. И я не изменюсь, — он опустил грустные глаза и развернулся. — Малфой, подожди... — Да пусть валит, этот ублюдок никому не нужен. Малфой подался вперед и зыркнул на Рона. — Заткни пасть! Я-то знаю, что я точно чистокровный и родился в законном браке. А вот вы как плодитесь и от кого, это ещё доказать надо! Рон ринулся на него, но Гермиона намертво вцепилась ему в руку. Я не выдержал. — Малфой, замолчи, сколько можно выставлять себя таким засранцев? Он развернулся, и я схватил его за руку. Его палочка снова уперлась мне в шею. — Ещё в морду захотел?! Одного раза мало было?! — он занес руку надо мной для удара. Я непроизвольно дернул разбитой губой, и струйка крови потекла по подбородку. Я облизнулся и ощутил солоноватый привкус во рту. Малфой смотрел на меня злыми серыми глазами, сжимая руку в кулак. — Подонок! — выкрикнула Джинни и наставила палочку на слизеринца. Времени хватило только на то, чтобы сделать отчаянный рывок вперед, закрыть собой Малфоя, заваливая его на пол. Светлый луч заклятия пролетел над головами. — Джинни, не надо! Не трогай его! — я быстро поднялся и рванулся к девушке. — Гарри, да что с тобой происходит? То ты дерешься с ним, то защищаешь! Она глядела на меня хмурым взглядом. Рон и Гермиона стояли рядом с палочками наготове и явно в замешательстве. Я повернулся к Малфою. Он поднялся с корточек, отряхнул мантию, взял метлу и окинул меня недовольным взглядом. — Ты как? — тихо спросил я. — Отвали от меня! Слышишь?! И этих ненормальных с собой забери, — кивок в сторону гриффиндорцев. — За*бали! Он резко развернулся и быстрым шагом пошел в сторону подземелий. Джинни накинулась на меня. — Гарри, как это понимать? Я видела, что он стукнул тебя, у тебя кровь, он приставил палочку к твоему горлу! — Ничего бы не было. — Да с чего ты это взял? Это же Малфой. Что происходит? — Это не твое дело! — Это наше дело, Гарри, — голос Гермионы. — Да неужели? И с каких пор тебя что-то волнует в этой жизни? — Э, полегче, парень, — это уже Рон. — Короче, у меня совершенно нет желания с вами тут полемику разводить. Все, что происходит между мной и Малфоем — это только наше личное дело. Не лезьте, пожалуйста. — Ты разрешаешь ему унижать себя! Ты не даешь сдачи! Ты...Ты носишься за ним, как собачонка! — визг Джинн разнесся по коридору. Я не мог больше слушать этот бред. Они всё равно ничего не понимают. Они ни черта не понимают! — Отвалите от меня! — срываюсь на крик. — Вот, теперь ты ещё и как Малфой посылаешь нас! Я не стал слушать дальше этот бесполезный треп и пошел к лестницам. Друзья так и остались стоять в коридоре. ** Сижу на кровати, кручу в руках Карту Марадеров. Малфой патрулирует этажи. Значит, оттягивается на малолетках. Ненавижу это. Что с ним? Почему отталкивает меня? Рон злится, Гермиона, как только они вернулись вчера втроем, заперлась в спальне. Читает, небось. Джин не видно уже второй день, и слава Мерлину! Возможно, я действительно был несколько груб с друзьями? Они и впрямь хотели лишь помочь. В них просто уже очень сильно поселилась эта неприязнь к Малфою. Я подумал, что можно было бы спуститься в гостиную к Рону и попытаться разрулить ситуацию. Дин, Рон и Симус сидели на диване в гостиной. Я подошел со спины, раздумывая, как бы извиниться. — Рон, ты уверен, что всё пройдет нормально? — тихо спросил Дин. — Да. Он не должен узнать, что мы причастны к этому. Я затормозил и прислушался. — Так чья это была идея? — хитро узнал Симус. — Джинни, — Рон залился румянцем. — Она волнуется за Гарри. Не хочет видеть его с ним... с этим мерзавцем, — Дин хихикнул. — Она говорит, что всё продумала. Не погрешат на нас. Решат, что ревенкловцы не поделили что-то со слизеринцами из-за прошлого матча. Ну а он... типа, просто попался, мимо проходил, — он как-то гаденько хохотнул и задумчиво посмотрел на огонь. — Ну, полежит пару дней в больничном крыле, не сахарный — не растает. Так ему и надо, этой белобрысой сволочи! Дин и Симус весело заржали. Я стоял, не шелохнувшись, не веря в то, что происходит на самом деле. Что это мои близкие друзья сейчас сидят и с веселыми лицами обсуждают план нападения на человека, на Малфоя. — Когда это произойдет, Рон? — я слышал свой голос со стороны, холодный и резкий. Рон нервно обернулся и начал оседать. Глаза расширились, щеки покрылись пятнами. Дин и Симус благоразумно помалкивали. — Гарри, что ты... — Когда, Рон?! — я подался вперед, нависнув над ним. — Гарри, успокойся. Всё нормально. — Рон, хватит лебезить и выставлять идиотами себя и меня! — я почти срывался на крик. — Я слышал ваш разговор. Весь! — лицо друга залилось ярко-красной краской. — Мне не важно, что ты собирался мне сейчас ещё лопотать. Мне нужно знать только одно — когда и где будет совершено нападение на Малфоя! Рон стиснул зубы, его губы превратились в белые узкие нити. Он покачал головой и опустил взгляд вниз. Я в ярости швырнул подушку. В голове билась одна мысль — успеть! Только бы успеть! Я рванул в спальню за картой Мародеров и мантией. Судорожно ища точку «Драко Малфой», запихиваю мантию в карман джинсов. Сердце стучит, как ненормальное, отдаваясь в висках. Драко нашелся. На втором этаже. В окружении шести человек. Плохо. Очень плохо! Я схватил палочку и рванулся к выходу. Возле двери из гостиной дорогу мне преградил Рон. — Уйди, — процедил я сквозь зубы и двинулся вперед. — Гарри, успокойся. Я тебя никуда не пропущу, — он сложил руки на груди и, подняв голову, твердо посмотрел на меня. — Ты останешься здесь. — Ты не смеешь мне указывать! — я заорал. Головы всех присутствующих повернулись в нашу сторону. «Замечательно. Смотрите все, представление начинается! Псих снова на свободе!». Но сейчас мне было ровным счетом на всех наплевать! — Нет, Гарри, он не заслуживает этого. Он — мерзкая тварь. А ты носишься с ним, как с божеством. Рядом, оберегаешь, всегда вместе. Он уже стал для тебя лучшим другом? — Рон сам срывался на крик, руки прижаты по бокам, глаза пылают синевой. — А, Гарри? Он дороже меня, например?! Я резко выдохнул и сократил между нами расстояние. Палочка впрыгнула в руку. — Если ты меня сейчас же не пропустишь, Рон, я не посмотрю, что ты мне всё ещё друг, — палочка нацелилась в голову. — Получишь Ступефаем в лоб. Тишина давила. Никто не произнес ни звука. Рон стоял красный, неотрывно глядя на кончик волшебной палочки. Пальцы его рук слегка дрожали. Он знал, что я не шучу, и помнил, что по ЗОТИ у меня «превосходно». Он сделал небольшой шаг в бок. Этого вполне хватило, и я тут же проскочил мимо в дверной проем, на бегу сверяясь с картой, пробегая по коридору, спускаясь на второй этаж. Теперь точка «Драко Малфой» одиноко виднелась в нише за вторым поворотом и не шевелилась. Паника затопила моё сознание. Я влетел на этаж, готовый практически убить всех, кто подвернется мне сейчас под руку. Пробежал один поворот, второй и затормозил. Малфой лежал на полу, прислонившись головой к стене. Глаза закрыты, рука на животе. На груди и лице кровь. Перед глазами встал мой кошмар: он мертв, из сердца толчками выходит кровь, заливая мои руки. «Я виноват, только я виноват!». Упал на колени около него, взял лицо в руки, осторожно повернул к себе. — Драко, Драко, очнись, ну же, очнись! — легонько потряс его, провел пальцем по скуле. Из виска шла кровь. Опять эта чертова кровь! — Драко, ну же, миленький, приди в себя! Меня начинало трясти. Я переставал соображать, что происходит, гнев затапливал изнутри, вырываясь наружу. Найти-поймать-мучить! Мучить так же, как они мучали его! — Убью! — проскрипел я сквозь зубы, пальцы до боли сжали палочку. — Найду и убью! — Поттер... — донеслось снизу. — Только меня... сначала... в Больничное крыло... отнеси. Я опустил голову и встретился с мутным взглядом Малфоя. Он попытался улыбнуться, но это лишь вызвало боль. Он скривился и снова закрыл глаза. Я таращился на него, не шелохнувшись. Не мог поверить, что... Жив! Слава Мерлину! Жив! — Жив! — я заорал на весь коридор и вцепился руками в его плечи. — Жив! — Поттер... — тихий шепот, новая гримаса боли на лице. — Не дави, придурок. Больно... Я отскочил назад. — Где, Малфой? — Везде, — он всё же усмехнулся. — Ребра, голова, нога. Кажется, ещё рука... Сам дойти точно не смогу. — Я могу тебя отлеветировать. — Не, не надо самодеятельности. А то ещё приложишь об стену, недотепа... Помоги мне подняться. Вдвоем... надеюсь, справимся. Он протянул мне руку. Я осторожно подхватил его и перекинул почти весь вес на свои плечи. Он судорожно дернулся и почти потерял сознание. Замычал. — Потерпи чуток, Малфой. Скоро, скоро дойдем. Я практически тащил его на себе. Его ноги волочились по полу, оставляя кровавую дорожку, руки безвольно болтались: одна на плече, другая вдоль его тела, голова на боку. Холодный нос упирается в мою шею. Дыхание слабое и поверхностное, еле-еле. Плохо. Очень плохо! Спина болела уже нещадно. Ни одного ученика на встречу — почти одиннадцать вечера. Руки устали, ноги сами сгибались и не слушались. Но я всё равно продолжал тащить его. Левитировать боялся. Боялся, что не справлюсь, и ему станет ещё хуже. А хуже уже некуда. Наконец, впереди показались двери Больничного крыла. Я распахнул их ногой и ввалился в палату. Медиведьмы не было. — Эй, кто-нибудь! Нужна помощь! Срочно! Мадам Помфри выскочила из боковой двери в халате, наброшенном на ночнушку. Её взгляд уткнулся в болтающегося на моих руках, окровавленного Малфоя, и она тихо ахнула. Быстро взяв себя в руки, жестом указала на ближайшую кровать и мигом скрылась в подсобке с лекарствами. Я аккуратно положил Малфоя и начал расстегивать его мантию, мокрую от крови. Он только хмурился и тихонько постанывал, но не сопротивлялся. Брови сошлись вместе, глаза бегают под веками, кулак сжат. Больно. — Потерпи, Малфой, чуть-чуть потерпи. Скоро будет легче. Подлатают тебя, — шептал я, снимая ботинки и носки. Узкие белые ступни сильно контрастировали с черными брюками и красными разводами крови. — А потом я найду этих сволочей и убью их, Малфой. Я их убью! — я прошипел это сквозь зубы и машинально схватился за ворот его рубашки. — Тихо, Поттер, удушишь, — шепот доходил до моего сознания медленно, неохотно — гнев был во мне. — Не надо никого убивать. — Почему?! — я посмотрел на него. — Они должны хотя бы заплатить за это! — Нет... — Малфой!.. — А недавно только был «Драко»... — он улыбнулся уголком губ. Я таращился на него. — Ну, в коридоре... Ты назвал меня по имени. А сейчас... снова по фамилии, — он вздохнул и снова закрыл глаза. — Определись уже... Я ослабил хватку и разжал пальцы. Руки лежали у него на ключицах, согревая их. — Я тебя прошу... — продолжил он. — Скажи, что просто меня нашел... и всё... Больше ничего. Я сам... сам разберусь. — Но, Драко! — я снова завелся с полоборота. — Хех, значит, всё же «Драко»... — он перебил меня, взгляд стал стального цвета, рука медленно поднялась и схватилась за мою ладонь. — Я тебя прошу... пожалуйста. Ради меня. Я смотрел на него и не мог понять его мотивы. Почему? Чего он этим добивается? Но он меня просил. Малфой меня просил! Я не мог отказать. И не потому, что это было, по меньшей мере, странно с его стороны. Он просто делал это искренне. Он просил ради себя, ради меня... Мадам Помфри выбежала, левитируя полный поднос медикаментов. — Что случилось? Рассказывайте! — строгим голосом сказала она, принимаясь за обработку ран на голове. — Я нашел его в коридоре. Он лежал. Поднял. Перенес сюда. Она искоса посмотрела на меня и на мои заляпанные кровью руки. — Как это произошло? — Не знаю. Я нашел его таким, — я покосился на Малфоя. Он прикрыл глаза в утвердительном жесте, типа... все нормально, молодец. Но я-то понимал, что всё совсем не нормально... — Ладно, я вас поняла, мистер Поттер, — она посмотрела на свернутую мантию Малфоя на стуле и ботинки под ним. — Спасибо за вашу помощь. А теперь, прошу вас, оставьте нас одних. Мне нужно заняться мистером Малфоем. — А можно мне остаться? — я вяло двинулся в сторону койки, понимая, что меня всё равно выставят за дверь. — Нет, мистер Поттер. Приходите завтра. Сейчас ему нужен осмотр, уход и покой. Я перевел взгляд на Малфоя, он слегка кивнул и попытался улыбнуться. Судорога боли скривила его лицо. Я зажмурился. Я не мог больше видеть его мученья, развернулся и пулей вылетел из Больничного крыла, побежал по коридору. Я не помнил, сколько прошло времени. Я несся по темным, глухим этажам, по лестницам, не разбирая дороги, даже не позаботившись о том, что на мне нет мантии-невидимки и меня может заметить Филч или профессора. Мне просто нужно было выплеснуть все свои эмоции, всю злость и агрессию, скрутившуюся во мне тугими кольцами. В гриффиндорскую спальню возвращаться было нельзя: я разнесу её в щепки неконтролируемой стихийной магией. Ноги вынесли на площадку Астрономической башни. Я понял это, когда стоял возле парапета, вцепившись побелевшими пальцами в камни. Руки тряслись. По щекам лились слёзы. «Я успел, успел, успел». Мысль оседала, успокаивала. Отталкивала назад из моего персонального кошмара. «Он жив, жив». Ветер сушил мои щеки, их щипало. Я сел к стене, облокотившись спиной, завернулся в мантию-невидимку. Меня бил озноб. Холодно. Но это и хорошо. Это отрезвляло меня, проясняло мой воспаленный разум. Я сидел на площадке и смотрел на небо, стискивая палочку в оледеневших пальцах. И ветер трепал мои волосы, смахивая слёзы, льющиеся из глаз, и уносил тихое неразборчивое бормотание: «Успел, успел, успел...». ** Я сидел на кончике кровати и сжимал непослушными пальцами простынь. Очень хотелось спать, но я не мог себе этого позволить. Не сейчас. Не здесь. Малфой спал. Мадам Помфри сказала, что он скоро поправиться, просто полежит дня два-три в больничном крыле, пока срастутся кости и заживут все раны. Три ребра, сломанное бедро, раздробленная лодыжка и запястье, сотрясение мозга, множественные ушибы внутренних органов, порез височной части головы... На левом виске ещё виден розовый след от уголка глаза, уходящий за ухо к волосам. «Сволочи! А если бы глаз задели!». Я протянул руку и легонько провел по шраму. Почти гладкий, прохладный на ощупь. Скоро заживет. Лицо бледное, осунувшееся, уставшее, с синими кругами под глазами. Хрупкое, худое тельце накрыто теплым одеялом. Одна рука чуть свисает с койки. Я перегнулся через него, поднял её, аккуратно кладя под покрывало. Теплая. Как странно. Каждый раз, когда касался его, ощущал холод от прикосновений. Я даже не мог вообразить, что Малфой может быть теплым. «Теплый...». Я улыбнулся и заправил выбившуюся светлую прядь за ухо. Такой обычный жест, совершенно естественный. Я не задумываюсь над смыслом моих действий. Зачем я так делаю, почему легко дотрагиваюсь до него и это не вызывает во мне бурю отрицательных эмоций и непонятных чувств. Наоборот, все чувства понятны и просты. Я не могу негативно относиться к нему после всего. Наши эмоции уже единое целое. И мы, наверно, в какой-то мере тоже уже одно существо, с одним желанием, с одним безумным взглядом на жизнь, с безбашенностью и безудержным, истерическим весельем. Мы теперь живем мгновениями, вспышками, освещая свой путь маленьким фонариком, не заботясь, что там впереди, что сзади. Нам хорошо так. Нам никто не нужен. И ничто. Только мы и наша жизнь. Как странно, думая о своей жизни, я незаметно вплел в нее Малфоя. Он стал необходимым элементом моего существования, деталью, без которой не запустится механизм, не будут работать часы, отмеряющие мое время. Нет, наше время. Наше. Да, так правильно. А они все не понимают нас. Ни Рон, ни Гермиона. Она, конечно, говорит, что я волен сам решать, как поступать со своей жизнью: сохранить её для благих намерений и целей, либо спустить в унитаз и ежедневно рисковать. Но все равно, за этими фразами, я слышу лишь недовольство и бурчание, вижу сощуренные, гневные глаза и обиду, что забываю их, отдаляюсь, заменяю глупым и бесполезным, не требующим моего столь ярого внимания. Такое же лицо было у нее и сегодня, когда я утром забежал в гостиную переодеться. Я всю ночь шлялся по замку, скрытой мантией невидимкой. Пошел бродить после того, как перестал чувствовать пальцы на ногах из-за холода на площадке. Потом наткнулся на пустующий старый класс, зашел в него, соорудил что-то отдаленно напоминающее лежанку из трех стульев и забылся коротким неспокойным сном. Снова мертвецы и кровь, кровь... Я проснулся, когда солнце заглядывало в окно. Поднялся, отряхнулся. Хорошо, что было воскресенье, уроков нет. Я всё равно не смог бы заниматься и думать о чем-то, кроме состояния Малфоя. Я пошел в свою спальню, чтобы сменить одежду и хотя бы немного привести себя в порядок. Гермиона уже сидела в гостиной, уткнувшись в огромный древний фолиант. Когда я вошел, то встретил её обеспокоенный взгляд. — Где ты был? — Я не должен отчитываться перед тобой, — грубо ответил я и продолжил движение по лестнице. — Гарри, хотя бы скажи, что у тебя всё хорошо! — она вскочила на ноги и ноздри ее гневно раздулись. — Мы волновались. — Нет, Гермиона, я так не скажу. Я не должен лгать! — повернулся к ней и покрутил левой ладонью. Она открыла рот, но резко его захлопнула. — Что-то случилось, Гарри? — А ты спроси это у своего дружка Рона. Или нет, лучше у своей подруги Джинни, — я откинул голову на плечо и зло усмехнулся; внутри поднимался гнев. — Или они не делятся с тобой своими коварными планами, как бы нам испортить жизнь Гарри Поттеру и покалечить Драко Малфоя?! — мой голос звенел сталью, глаза сузились. Гермиона пару секунд озадаченно смотрела на меня, потом покачала головой и отвернулась, снова присаживаясь в кресло. — Я думаю, ты преувеличиваешь, Гарри. Думаю, там всё не так страшно, как ты себе навыдумывал. — Я?! Преувеличиваю, Герм?! — я снова был зол. — Я нашел его ночью в луже собственной крови и еле приволок в Больничное крыло. Пока я тащил его на себе, он три раза терял сознание! У него сотрясение мозга, куча переломов и ушибов, и порез у глаза! Герм, около чертова глаза! А если бы он слепым остался?! — руки тряслись. — Не волнуйся, — она даже не подняла на меня взгляд. — Я думаю, ты зря паникуешь и так с ним носишься. Это же Малфой. Нытик ещё тот. Ну, повздорил с какими-нибудь отморозками. Да у него врагов больше, чем денег у его папочки, — она хихикнула. — Этих гребаных отморозков, Герм, натравила на него Джинни. Если не веришь — спроси у своего рыжего друга! — я выплюнул эти слова и сорвался с места. Вошел в спальню. Все ещё спали. Быстро переодел рубашку и джинсы, стараясь не смотреть на соседние кровати, натянул серый свитер и мантию и пошел вниз. Не глядя на Гермиону, выскочил за дверь. Так, теперь в Большой зал, запихнуть что-нибудь в себя и к Малфою! Уже на выходе с завтрака в дверях столкнулся с Джинни. Руки сжались в кулаки. Я из последних сил сдерживал себя. Она посмотрела на меня и двинулась в мою сторону. — Не подходи ко мне! — прикрикнул я, выставляя перед собой ладонь. Она остановилась. — Гарри, успокойся, всё нормально. — Что нормально, Джин? Что?! Почему ты так поступила? — Я хотела защитить тебя. Ты не знаешь, на что способен Малфой! Он мерзавец! Он... — Заткнись, Джин. Я не желаю это больше слышать. Она открыла рот, желая что-то сказать, но я снова прервал её. — И чтобы я тебя больше не видел. Не смей приближаться ни ко мне, ни к Малфою. Поняла? Она смотрела на меня, и её нижняя губа мелко дрожала, в глазах застыли слёзы. — Гарри,я не хотела... — Поняла?! — мой голос эхом пронесся по Большому залу и коридору. — Да! — выплюнула она и побежала в сторону туалетов. Туда ей и дорога!.. Надо идти к Драко. Мадам Помфри меня впустила почти сразу, только предупредила, что пациенту нужен покой и сон. Я заверил, что лишать его этого не собираюсь, и она не спеша удалилась к себе в коморку. И теперь, я сидел на краю его кровати и пялился в точку перед собой уже добрых часа два. — Который час? — донеслось из района подушки. Я повернул голову и улыбнулся, встретившись с серыми глазами. Они были слегка приоткрыты, ещё сонные и немного слипшиеся, но они смотрели на меня, не сжимаясь ежесекундно в приступах боли. — Привет, Малфой, — тихо сказал я. — Привет, Поттер. Что тут новенького? А то я всё сплю и сплю... — Тебе надо. Чтобы восстанавливать силы, чтобы всё зажило, — я нахмурился. Воспоминания прошлой ночи и, тем более, причины всего этого действовали на меня негативно, вызывая внутри шквал эмоций. Малфой как будто понял это и, протянув руку под одеялом, сжал ладонью мои пальцы, успокаивая, усмиряя. — Спасибо, — пробормотал я. — Это тебе спасибо, — он усмехнулся. — Даже не знаю, стал бы я тащить на себе бездыханную грязно-кровавую тушку три пролета и два этажа до Больничного крыла. Наверно, бросил бы где-нибудь по дороге, в уголочке, чтобы никто не увидел, и всё. Я покачал головой. Снова в своем репертуаре. — Малфой, прекрати. Ты бы мне потом все уши прожужжал, что я тебя кинул под ближайшей картиной и оставил твое аристократическое тельце валяться на грязном холодном полу. Надо мне это? — Хех, смотрю, остришь! — он ухмыльнулся. — Молодец, моя школа. Я хихикнул и тут же нахмурился. — Ну что ещё взбрело в твою лохматую голову, Поттер? — укор в голосе. — Я не пойму, почему ты не захотел сказать, кто тебя избил или... даже мне не позволил разобраться с ними? Он покачал головой. — Да, Поттер, не умеешь ты мыслить рационально. Только по-гриффиндорски, прямолинейно, — я нахмурился. — Слышь, не дуйся. Сейчас объясню. ** Драко Как же объяснить этому взлохмаченному придурку свое решение? Что нельзя было подставляться, нельзя было привлекать ненужное внимание слизеринцев к своей персоне. Не дай Мерлин, они как-то разнюхают, что я уже давно не на стороне Темного Лорда...А связываться снова с фан-клубом Золотого Мальчика я как-то не горю желанием, после встречи ночью с особо ярыми фанатами... Не поймет ведь, всё равно вспылит, примется носится по палате взад-вперед, сжимая кулаки и гневно сверкая глазами, пыхтя, как паровоз. Пнет стул, немного успокоится, остынет и снова обидится. Эх, надо с чего-то начать. — Поттер, вот скажи, тебе нужны проблемы? — Нет, — нехотя ответил тот. — Но... — Не перебивай! — он замолчал, я удовлетворительно кивнул и продолжил. — А излишнее внимание к твоей персоне? — Нет, но... — Вот и делаем вывод! — Какой к черту вывод, Малфой! — он вскочил на ноги и принялся бегать по палате. «Ну вот, начинается...». — Я не могу просто так наблюдать, как калечат дорогих мне людей. Сидеть, смотреть на это, не предпринимая ничего в их защиту. Ты так себе это представляешь? — А ну-ка, Поттер, ответь мне на вопросик. С каких это пор, я появился в твоем списке «дорогих людей»? — он резко остановился и затравленно посмотрел на меня, на щеках образовался румянец. — Мне как-то не особо улыбается сосуществовать рядом с Уизелом и грязнокровкой (резкое «Не называй её так!»), даже в твоей воображаемом личном рейтинге. А? Его зеленые глаза неотрывно смотрели на меня, сильно контрастируя с ещё пылающими щеками. В них белыми точками отражались светильники под потолком. Пышные черные ресницы, брови нахмурены. Я замер. «Красиво». Он отвернулся и медленно подошел к окну. — Я всё равно тебя не понимаю, — обида в голосе. — Ну, так пойди к Грейнджер, спроси у нее. Думаю, она доходчиво сможет объяснить. В глубине души, я очень не хотел, чтобы он уходил. С ним было спокойно и очень легко. «Мерлин, докатились. Я сам желаю, чтобы Поттер составил мне компанию возле больничной койки и видел меня таким... С ума сойти можно!». — Не пойду, я лучше с тобой побуду. «Так, так, не нравится мне этот голос...». — Что случилось? — Ничего. — Не прикидывайся, у тебя это плохо получается. Отвечай, почему не хочешь идти к грифам? Он опустил голову. — Я знаю, кто это сделал, — тихий шепот. — Что сделал, Поттер, говори яснее. Твое сипение услышит разве что цветок гортензии на подоконнике рядом. — Я знаю, кто это сделал с тобой. — Окей, хорошо, понял. А при чем тут твои друзья? — Хм, друзья... Он вернулся и снова присел на край моей кровати. Глаза блестят, руки сжаты, раскачивается взад-вперед. «Мда, снова психоз. Пора лечить». — Это была Джинни. Это она всё организовала. А Рон... Он знал. Знал и не сказал. Засранец! Герм, по-моему, вообще стало всё равно, что рядом происходит, лишь бы книги были под рукой, да постарей, поэкзотичнее. Он выплевывал слова, и плечи начинали мелко трястись. Нужно было срочно что-то делать. Иначе, у нашего героя окончательно сорвет крышу. Я приподнялся, оперся о спинку кровати и неосознанно потянулся к Поттеру. На уме было лишь желание успокоить, защитить, уберечь, спасти. Руки обняли за плечи, притянули к себе. Он даже не стал сопротивляться. Только уткнулся теплым влажным носом в шею и как-то по-детски всхлипнул. Я с ужасом осознал, что он плачет. Мерлин, Поттер плачет! — Я так испугался, — невнятное бормотание откуда-то снизу. — Когда увидел тебя там, в крови... Мерлин, я подумал, что сплю и снова вижу кошмар. Я так боялся дотронуться до тебя, сделать тебе больно... Прикоснуться к вискам, пропустить черные волосы сквозь пальцы, гладить. Так естественно, так просто и жизненно необходимо. — Успокойся, всё хорошо. Видишь, я в порядке, со мной всё хорошо. — Главное, я успел. Понимаешь, Драко, успел... — снова всхлип. — Конечно, понимаю, Гарри, конечно. Всё хорошо. У нас с тобой всё будет хорошо. ** Гарри Сижу в гостиной, читаю учебник по Зельям. Сокурсники то и дело бросают на меня взгляды. Кто гневные и осуждающие, кто непонятливые и заинтересованные. А мне плевать, что они все думают! Мои мысли далеко отсюда, в Больничном крыле. Мадам Помфри всё же настояла, чтобы я покинул мед. отсек спустя пять часов неусыпного контроля за Малфоем с моей стороны. К концу он сам, чуть ли не пинками, выпроваживал меня. Как еще никто в Хоге не прознал, что я охраняю покой слизеринца, для меня осталось тайной. Хотя и не скажу, что этот факт не обрадовал: мне бы очень не хотелось, чтобы наша... дружба стала достоянием общественности. Я пытался обижаться, злиться и ворчать, показушно, конечно. Он клятвенно пообещал, что после выписки я могу предложить следующее «приключение», и он даже не будет спорить. Всё, что захочу. Чтобы придумать? Мне нравились наши с ним ночные вылазки, прогулки, полеты. Мне нравилось ощущать адреналин, разливающийся по венам, нравилось делать то, что я хочу, а не то, что говорят. Гермиона подошла тихо, села на соседнее кресло. — Джинни плачет. — Мне всё равно. — Ты её очень сильно обидел. Я чуть не задохнулся от такой наглости! — Обидел? Да она из-за своей злобы и эгоизма чуть не угробила человека! — С Малфоем было бы всё в порядке. — Откуда такая уверенность? Ты не видела его... там, всего в крови. Она заслужила такого отношения к себе. — Она заботиться о тебе и сильно любит... Как сестра. — Ой ли как сестра, Герм? — она окинула меня подозрительным взглядом. — Что ты имеешь в виду, Гарри? — Ты дальше собственного носа уже не видишь? Да она вешается мне на шею при каждом удобном случае, начиная с осени! А на Хэллоуин... — Я знаю про Хэллоуин, — перебила меня подруга. — Она же извинилась тогда. Ну, воспылала разок другой чувствами. Страсть быстро проходит, Гарри. И сейчас она поступила так не по той же причине. Она пыталась защитить тебя, оградить от... от влияния Малфоя. Мы все этого хотим. — Ага, только у неё это наложилось на бешеную ревность и желание отомстить. Не делай из меня идиота, Герм. Я всё прекрасно вижу, что происходит на самом деле. И не строй дурочку из себя. У тебя плохо получается. Говори прямо, чего пришла, я слушаю. Она бросила на меня сердитый взгляд и сложила руки на груди. — Пойми Джинни и прости. — Простить?! Её? За такое? Да скажи спасибо, что Драко не нажаловался директору на нападение, и я не взболтнул лишнего о её причастности ко всему этому дерьму. — Драко?.. — её брови взлетели вверх. — Не начинай, Герм... — я вздохнул. — Я не собираюсь обсуждать с тобой наши отношения с Малфоем? — Отношения?... Да какие у вас могут быть отношения, Гарри, опомнись! — она вскочила с кресла, нависнув надо мной, руки сжаты в маленькие кулачки. — Он сын пожирателя смерти! Он пять лет портил нам жизнь! Тебе, Гарри, портил. Он слизеринская выскочка. Он всегда будет врать, изворачиваться и угрожать. У него это в крови. Наследственное! — Герм, я напомню тебе, что это Дамблдор изначально велел мне присмотреть за ним. — Ой, Гарри, вот не надо! Я прекрасно помню, сколько бурного восторга ты при этом испытывал, — она состроила презрительное лицо. — Знаю, но тогда всё было иначе. Теперь я знаю, что он совсем не такой. Я узнал его лучше... — Гарри Джеймс Поттер, — ее ноздри гневно раздувались. — Что за чушь ты несешь! Малфой — это Малфой. Он никогда не измениться. И никогда не сможет быть другим! Прав был Драко. Во всем был прав. Люди видят только то, что хотят. Интересно, а как они видят меня? Неуравновешенного, вспыльчивого Избранного, который одной левой смог уложить на лопатки Воландеморта? А в скором времени с той же легкостью проделает это снова, пока они все будут стоять в сторонке, спрятавшись за чем-нибудь «пуленепробиваемым», и ждать радостного и счастливого финала? Молодец, Поттер, ты совершил великий подвиг, к которому тебя так долго готовили, а теперь можешь быть свободен. «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить...». — Герм, не уподобляйся Рону. Я всегда думал, что ты умнее его, умнее их всех... Она вспыхнула и покрылась красными пятнами на шее. Губы белые, плотно сжаты. Дыхание нервное, неглубокое, рваными толчками. Она ещё раз смерила меня злым взглядом, развернулась на каблуках и унеслась в спальню девочек. Гермиона тоже стала другой, как и Рон. Когда это произошло? Я так сильно отдалился от друзей, что не заметил таких изменений? Когда агрессия и ненависть стали важнее и сильнее дружбы? Откуда в маленькой хрупкой Джинни столько гнева? А Рону застилает глаза глупая и безосновательная ревность к Малфою? Он же знает, что я всегда ценил нашу с ним взаимовыручку, поддержку. Он, правда, был мне лучшим другом... Пока сам же всё не испортил. А Герм? Ей лень оторвать взгляд от книжки и посмотреть правде в глаза? Все вокруг уже не такие дети, какими были пять лет назад. Все изменились. И многие, к сожалению, совсем не в лучшую сторону. Я поднял взгляд вверх. Сокурсники смотрели на меня, в гостиной стояла тишина. — Чего уставились? Шоу закончилось! Они нехотя отвернулись, а я встал и пошел в спальню за новыми порциями ночных кошмаров. Надеюсь, они не сведут меня с ума...
