Не время для любви.

*** В комнате было тихо и темно. Пахло цветами, ненавязчиво и знакомо, розами, кажется, сортом «Королева», благородно-красного цвета, стойко, но совершенно не тяжело пахнущим. Чунмён обожал эти розы, помнится, его мать выращивала их за домом в саду, часто передавала им свежие букеты. У них совсем не было шипов, как полагалось розам, Ифаня это удивило, когда он впервые увидел их на столике у входа. Тихонько скрипнула входная дверь, он обернулся на звук, но долго не мог разглядеть вошедшего. Отчаянно чувствовал чье-то присутствие, но не видел никаких гостей, почему-то сидя на полу, у кровати, опираясь на нее рукой. - Мрр… - раздалось в непосредственной близости от вытянутой ступни. А затем большими клещами туго сдавило сердце. Теплая, мохнатая макушка Пак врезалась куда-то под коленкой, мурчание кошки перешло из звонкого в глухое, а когда Ифань нашел мягкое ушко пальцами, погладил его и постарался не взвыть от радости – это была Пак! Их кошка! – ласковое, родное животное принялось лизать его ладонь. Он не взвыл. Он застонал. В реальности же, куда вернул его звук, вырвавшийся из собственного рта, он лежал на кровати, совсем не похожей на ту, что снилась ему минуту назад. А ладонь его лежала на соседней подушке. Вытянув руку во сне поперек кровати, он конечно же не осознавал, что спит не один, о чем в момент пробуждения пожалел. - Доброе утро, Крррис. Мурчал Тао истинно, как кошка. И мокрым от слюны пальцем водил по руке Ифаня, словно символы чертил, заговаривал. Еще вчера картограф зря надеялся, что Китанец оставит его одного. Он дал ему всего несколько часов глупой надежды на одиночество ночью, а потом заявился в комнату, без стука и объявлений, прошел внутрь, закрыв двери на замок и взялся раздеваться. Сейчас Ифань тоже мог это отметить: сложен он был катастрофически круто. Общепринятых стандартов красоты, вроде горы мышц, или наоборот (находились любители) – полного их отсутствия, он никогда не понимал, да и некогда ему было о таком думать, незачем. Другое дело, что того же Сухо (при всех своих чувствах к нему, какими бы они ни были), он находил недостаточно высоким, а Исина в этом смысле Ифань вообще никогда не судил (хотя, стоит заметить, что тот уже был ближе к желаемому). Короче говоря, вот этот Китанец, когда появилась возможность разглядывать его отдельно от военной формы, сразу и безоговорочно воспринялся мозгом, как идеал. И это Ифаня так смутило! - Круто! – это слово, промелькнувшее в сознании, заставило на мгновение разозлиться. Да ну, право слово, противно. Он отвел взгляд. А Тао, казалось, не заметил реакции, подошел ближе, аккуратно свесив одежду в шкаф, наклонился, чтобы откинуть уголок одеяла… И мягко так произнес: - Подвинься, пожалуйста. Между первым разглядыванием и вторым, куда более детальным, потому что близким, прошло не так много времени, чтобы успеть успокоиться в этой «паузе» или забыть о том, какой была первая реакция. Ифаню захотелось не подвинуться, а провалиться. - Ты собираешься спать тут? – металлическим, тяжелым голосом спросил он, оставаясь бревном по центру кровати. - Не, я полежу тут, пока у тебя не встанет, а потом благородно оставлю тебя подрочить. – хихикнул Тао и нырнул под одеяло. Ифаню просто пришлось сдвинуться влево, не желал он касаться его, особенно после услышанного. Затем он перевернулся на другой бок, ибо смотреть еще раз, третий раз разглядывать, эти блядские губы, тонкую шею, острые ключицы, широкие, но очень плавные плечи, проработанный торс, острые, яркие соски, темные жесткие волоски, ведущие взгляд прямо к тому, что делало китанца мужчиной… Ооо, нет, он уже достаточно разглядел и достаточно запомнил. - Ни фига не круто. Спи. – сказал он мысленно сам себе и закрыл глаза, стараясь ровно, размеренно дышать. - Вот что мне в тебе особенно нравится, так это разговорчивость! – насмешливо раздалось за спиной. Ифань не пошевелился, не то чтобы ответить. Завтра он обязательно подумает, как сбежать. Найдет Бэкхена (если от него что-то еще осталось), выяснит, что стало с Ошанидом, может быть даже Исина отловит, прижмет к стенке и заставит говорить, а может быть просто исчезнет отсюда, он сможет, у него получится… - Ты, наверное, хочешь знать, как долго мы здесь еще пробудем? – их мысли протекали на одной волне. – Скоро, уже совсем скоро отчалим, мне осточертела эта Столица, я уже говорил? Нужно только подождать наших инженеров, отдать им это место на растерзание и до свидания! Я покажу тебе Китан, тебе понравится, я уверен… Болтовня Тао была схожа с тем самым жужжанием, что Крис слышал во время заточения, только если выбирать между этих двух зол, он точно предпочел бы жужжание, потому что оно хотя бы не требовало ответа. - Неужели твоя мать никогда не говорила тебе, откуда она родом? Неужели никогда не вспоминала Китан? Как ты мог столько лет не подозревать, что ты тоже один из нас? - Замолчи. Я хочу поспать. – отсутствие угрозы в собственном голосе Ифань не заметил. - А я не хочу. Попроси получше? Или вообще застааавь… С отчаянной, достойной определенных наград наглостью, Тао прижался к Ифаню сзади. Все существо нашего героя заполнило раскаленным свинцом, быстро застывшим во всех пустотах. Однако он решительно, но медленно развернулся и встретил врага лицом к лицу. Глаза в глаза. Тао улыбался. - Позволь напомнить, что ты согласился быть моей игрушкой, добровольно и четко согласился, так что терпи и не выделывайся. - Выделываешься здесь только ты. Как-то это само собой получилось, сложно отследить, но приподнявшись на руке, Крис легко уронил Тао на лопатки, навис сверху, создавая давление не только словесное, со стороны воспринимаясь, как взявший секундную передышку любовник, размышляющий, куда же на этот раз поцеловать партнера. - Выделываться я и не начинал. – чуть дернув плечами, Китанец устроился удобнее, согнул одну ногу в колене. Они практически не касались друг друга, разве что ногами, Ифань не опускался вниз, удерживаясь на весу. Почему-то сказать было решительно нечего, спорить с ним, доказывать, что имеет право выспаться, заставлять отстать – всего этого в одно мгновение уже не хотелось. Тао молчал и покусывал губу, остренько и мелко, словно нервничал; у него были идеальные губы. - Ты спал полдня, неужели еще не выспался? – наконец спросил он, так ласково, словно они любили друг друга уже целую вечность, заботились о состоянии друг друга, словно ничего важнее того, выспался ли твой любимый человек, вообще не было. Ифаня повело. Он упал на бок, согнув руку. И вполне по-человечески сказал: - Мне кажется, я могу проспать целую неделю, и того будет мало. - Ладно, спи. – неожиданно легко сжалился Тао, позволил, отстал. И вот теперь, с утра, проснувшись (хотя было уже далеко за полдень), Ифань мог разглядывать врага с другой стороны: широкую спину, острые лопатки, вогнутую поясницу, мягкие, округлые ягодицы… Он рисовал кончиком пальца новые линии на его ладони. Это не было утренним стояком. У него вряд ли опустилось за ночь хоть на миллиметр. - Выспался? При свете дня все было окончательно плохо. Прическа Китанца растрепалась, лишая его идеальности, а фигура казалась беззащитной, тонкая кожа, темные родинки, причудливый рисунок вен. Отвечать на вопрос Крис не стал, однако, неожиданно спросил сам: - Почему ты спал со мной рядом? - В каком смысле – почему? Мне захотелось. Их взгляды снова встретились, и только в тот момент Ифань осознал, что до сих пор не убрал руку с подушки. - Ты не боишься, что я придушу тебя во сне? – совершенно серьезно спросил он. Тао хмыкнул. - Нет, я тебе доверяю. И я хочу, чтобы ты доверял мне. Наивным и невинным он совершенно точно не был, поэтому такой ответ Ифаня даже повеселил. - Именно за этим под дверью стоит охрана? - Не льсти себе, они охраняют не тебя, а меня! – Тао рассмеялся, ткнувшись носом в ладонь Ифаня, отчего несколько отрядов мурашек прошествовали по его спине. - Хочешь… сказать, что я могу выйти отсюда и уйти, куда мне вздумается? - Да кто ж тебя держит-то? Приподняв голову, Китанец наградил парня веселым взглядом. - Далеко все равно не уйдешь, я тебе не позволю. Да и зачем тебе? Мы же все решили? Разве нет? Ты не принял мою сторону? А, ну да, никто же не говорит, что это должно быть так просто. За один день такие, как ты не ломаются, положи к ним в кровать хоть десять таких, как я. Вдруг его лицо перекосило гримасой обиды, чего Ифань уж точно не ожидал. Моргнув несколько раз, подумав, он уточнил: - Ты серьезно полагаешь, что десять таких, как ты – эффективнее, чем один? Представив себе такую ужасающую картину, себя, в окружении десяти таких странных, невозможно прилипчивых, идеальных телом, но не характером, Ифань решил, что соорудил бы оружие из ножки кровати, которым застрелил бы всех по очереди, а потом и себя, заодно, все равно бы не пощадили. Нет уж, десять – это слишком. Тао дернулся в ответ, поднялся и сел. - Таких как я, конечно, больше нет, можешь не мечтать. – фыркнул он и направился к шкафу. Прислонившись затылком к подушке, Ифань наблюдал за ним, не смыкая губ, вдыхая и выдыхая через приоткрытый рот. Форма делала его строже, скрадывала грациозность, съедала соблазнительность. Одевался Тао так, словно не было в комнате наблюдателя, не старался стесняться, и наоборот – не выставлял себя в выгодных позах. Оглядев себя перед зеркалом, закончив, наконец он обернулся к Ифаню. - Вставай. Нас ждут дела. – важно заявил он. Картограф, словно из вредности, вытянулся, закинул руку под голову. - Не хочу. У меня нет никаких дел. Тао оценил его позу взглядом, цокнул языком, поправил воротничок и манжеты, еще раз оценил свое отражение и направился к кровати. Сначала с Ифаня слетело одеяло. А потом Тао оседлал его бедра, кажется, даже не наградив изучающим взглядом достоинство Коронца, словно дела ему не было, что у него там, да как. Он был не такой уж и легкий, хотя без формы казался таким, плотно сжав колени, он выставил руки вперед, ладони прижал к плечам Ифаня и пальцами надавил на кожу. Тот приоткрыл глаза, с весьма равнодушным выражением на лице наблюдая за действиями Тао. - Вставай! – скомандовал Китанец. Справедливо заметить, что он привык – его приказы исполнялись всегда, везде и сразу же. Ифань мотнул головой. Мол, не заставишь, как бы не старался. И тогда руки Тао скользнули к подушке, затем – к волосам Ифаня, удержали голову, а губы встретились с губами. Резко склонившись, Тао поцеловал его, грубо, глубоко, без языка, но с зубами, сжимая колени, пальцы, отчаянно, жестко, словно это был самый крайний метод, когда уже все испробовано и ничего, кроме поцелуя, уже не сработает. Ифань охренел. Обалдел, застыл, потерялся на долю секунды, отмер, охренел снова и резко подался вверх. Вчера ему показывали, как взрывались и возвращались на место медальоны. Сегодня он чувствовал что-то гораздо более мистическое, необъяснимое и совершенно нереальное – в одном этом поцелуе было секса больше, чем за всю его жизнь. Когда Крис стал отвечать, отрывисто, хрипло выдыхая в кошмарно сладкий рот, когда к делу подключился язык, сначала один, потом, знакомясь, изучая, другой, когда руки Тао уже не сжимали, и вторили движениям губ… Когда судорогой свело ногу, а оргазм был где-то совсем-совсем близко, хотя, собственно, кое-кто был с ног до головы застегнут и одет, Ифань решил, что с поисками выхода можно подождать. Резко и уверенно решил. Он вошел во вкус, но вовсе не спешил превращать этот поцелуй во что-то большее. Он прихватывал нижнюю губу Тао, а тот дразнил и чуть отстранялся. Он хватал его за затылок и притягивал обратно и тогда Тао кончиком языка водил под его губой. Он мазал ртом по его подбородку и вдыхал запах его кожи. Острый, как и символ Китана, запах, подходящий какой-нибудь жгучей приправе, но не человеческому телу. И его губы действительно были сладкими, в буквальном смысле, хотя, это довольно сложно объяснить. Казалось, они целовались изрядный отрезок вечности, с перерывами на выдохи. Казалось, с этого и следовало вообще начинать общение. Телами они говорили друг другу куда больше. Понимали друг друга вернее. И после этого поцелуя Ифань окончательно перестал бояться Китанца, хотя, возможно, это было обманчивое ощущение. - Какие… у тебя там дела? – глухо спросил он, выбрав момент, когда организм уже порядком устал сосредотачивать все силы на губах, но желание послушаться и пойти с ним, пока не исчезло. - Нужно позавтракать, собрать солдат, послать данные, запросить, сколько мы еще пробудем здесь… А еще я хотел уточнить у тебя кое-что о Сердце, но это можно совместить с завтраком. - Я бы предпочел трахнуть тебя для начала. – поцелуй сбил с Криса все возможные маски. - Я знаю. – оскалился Тао, являя на обозрение хищные резцы. – Но кто ж тебе даст? – и собрался слезать. Картограф не стал его останавливать, но в тот момент он думал, что с поисками выхода и Бэкхена действительно можно подождать. День, или два, это уж как пойдет… Между делом Тао наконец-то оглядел Ифаня целиком и неприлично долго задержался взглядом на его члене. Проще сказать, он только на него и смотрел, пока парень лениво поднимался, потягивался, раскладывал на кровати одежду. - А ты всегда сверху, позволь уточнить? - Абсолютно. – ровно прозвучал Крис, хотя вопрос, конечно, был неожиданный. – За исключением «наездника», ага. Обернувшись к Тао, он улыбнулся. Тот перевел взгляд к лицу, отвечая дружелюбной эмоцией. - Ну ничего, все когда-то бывает в первый раз. Когда он приблизился и похлопал его по плечу, Крис улыбаться уже прекратил, и ему снова нечего было сказать, кроме как: - Только через мой труп. - А что такого? – искренне удивился Тао. – Ты боишься боли? Или не можешь позволить кому-то брать над тобой верх в принципе? Он снова был так невозможно близко, что дело могло закончиться еще одним поцелуем, или чем похуже. - Я предпочитаю контролировать процесс. Не очень много было вещей, которые он не мог бы объяснить даже самому себе. Но эта тема точно была необъяснима. И совершенно не рассматривалась с какой-то другой стороны. В свете нового взгляда на данного человека, вчерашнего врага, особенно. Отдаться ему? Да вот уж точно – только после смерти. Зачем он вообще это спрашивает? - А кто тебе мешает контролировать этот процесс в позе того же «наездника»? – не унимался Тао, поглаживая все еще голое плечо Ифаня. Снизу-то он одеться, слава богу, успел. - Давай как-нибудь потом это обсудим, а? Раздраженно отходя в сторону, Ифань постарался не думать о том, что теперь с этой темой Тао точно не отстанет. Не стоило даже начинать отвечать. Может и вставать «по делам» не стоило? Целоваться?... - Ой, расслабься, мне просто непонятно это «я всегда сверху!», думал, что хоть ты пояснишь. – прильнув ближе, как будто между ними было уже куда больше, чем один длительный поцелуй, Тао приобнял Ифаня за талию. Телами они говорили друг другу гораздо больше. - Небо всегда сверху земли. Что тут непонятного? Пуговицы на его пиджаке, холодные и острые, царапнули голую кожу, когда Ифань резко прижал к себе Тао, устроив руку на ягодице. Вот уж, где круто, она ему точно покоя не давала. И на ощупь оказалась даже круче, чем на вид, хоть и сквозь одежду. - Ух ты, какой романтик! Небо! – ахнул Тао ему куда-то в ухо. – Идем завтракать, небо, а то уже и руки распустил! - Идем… - согласился Ифань, не совершая абсолютно никаких движений, только пальцы сжимая и разжимая. *** До обеда Тао вел себя на удивление прилично. Прямо таки скромно, если можно так сказать. С подчиненными солдатами говорил коротко, четко, по делу. Какие новости? Все тихо? Прекрасно. Свободны. В кабинете, куда они пришли с Ифанем после завтрака, он на него лишний раз взгляда не поднял, раскидал по столу какие-то бумаги, изучал их, что-то подписывал, думал, разглядывая то собственные пальцы, то столешницу, то часы. Картограф следил за ним пристально, внимательно, не скрываясь. Анализировал каждый шаг, выдох, поворот головы. Заодно присмотрелся к солдатам, охранникам, вслушался в разговоры за углом в коридоре. Ничего подозрительного не было. Однако, сомнения в «проигрыше» почему-то множились. Половина дня пролетела быстро. Когда Тао куда-то вышел из кабинета (и отсутствовал ровно час и двадцать семь минут), Крис не сдержался и прошел к столу, разглядывая, что эта Крыса там оставила. То, что он находил его до одури сексуальным, не отменяло его «породы». Сексуальная Крыса, почему бы и нет. Листы были перепутаны, но на них без труда читалась сводка событий, что, куда, сколько и зачем. Данные о пленных, даты смертей, ничего особенного. Как только Ифань уже решил попробовать проверить удачливость (осталась ли она с ним?) и покинуть кабинет, Тао вернулся и торжественно заявил: - Они приготовили тебе знаменитое овощное рагу! Я приказал! Такое сложилось ощущение, что он за Ифанем красиво ухаживал. С размахом. Слегка прибалдев, сглотнув удивление, тот уточнил: - Коронское? - Нет, блин, Туландское, из розовой морковки! – хохотнул Тао. Он оставил двери открытыми и не отходил далеко от них. Ифань, не задумываясь, помрачнел. Нахмурился. И почему-то подошел ближе. - Что с лицом? Где счастье? Я знаю, это твое любимое блюдо! И оно очень вкусное, я уже попробовал, идем! - Есть что-нибудь, что ты обо мне не знаешь? – риторически спросил Ифань. Если так много было в Столице крыс, кто его знает, с кем еще из них ему представилось столкнуться на пути? Что о нем еще не известно? - Мм… Скорее всего есть, но что-то пока ничего в голову не приходит. – ответил Тао. *** Рагу оказалось не таким уж и плохим. Конечно, в доме Криса Ву Ифаня его готовили в разы лучше, а таких тонкостей, что Ифань не очень-то любит много баклажанов не рассказал бы никто, даже Сухо, даже под пытками. И можно было бы чуть менее остро, чтобы простить блюду обилие нелюбимого овоща. И соус погуще. Но не так уж и плохо. Тао сидел с таким загадочным видом, будто сам готовил. И все ждал реакции. Еще за завтраком Ифань успел заметить, как аккуратно это нечто ест. Сначала разрезает кусок (даже небольшой) на много маленьких. Потом отправляет в рот, едва накалывая на вилку. Тщательно жует своими острыми зубками. И блестит глазами, если ему вкусно. Разумеется¸ с приборами обращается с аристократической сдержанностью и правилами. Феодальный строй в Китане длился почти две сотни лет, гораздо дольше, чем в других Республиках. Осталась тяга к тронам, дорогим материалам для пошива одежды, манерам и ритуалам. - Спасибо, я наелся. – ровно сказал Ифань, отодвигая тарелку по столу. Они и сидели как два короля, друг напротив друга, за длинным столом, включающим в себя много закусок, помимо основного блюда, которым легко было объесться, достаточно попросить солдата, стоящего у дверей, положить добавки из общей посуды. - Теперь благодари. – муркнул Тао со своего края стола, повторяя жест с отодвиганием посуды. Но у него получилось куда эффектнее. - Каким образом? – Ифань приподнял бровь, между делом дотянулся до салфетки, поднес ее к губам и на мгновение так замер. - Каким хочешь. Тао поставил локти на стол. Соединил указательные и большие пальцы, образуя ромб. И подвинулся ближе так, что верхушка фигуры коснулась подбородка. - Посуду помыть? – хмыкнул Крис, совершенно не всерьез. - Голым. – Китанец чуть кивнул и заулыбался. Задержавшись на нем взглядом, Ифань поднялся из-за стола с таким выражением на лице, словно сейчас пойдет убивать всех, кого увидит, не разбираясь, женщины ли, дети ли, враги ли, союзники ли встретятся ему на пути. Парнишка у дверей ощутимо напрягся – выпрямил спину, сжал рукой приклад ружья. Ифань же прошествовал за спину Тао, обойдя стол и стул с замершим на нем врагом. Что вдарило ему в голову, пояснить сложно, он действовал на каких-то странных инстинктах, совершенно не собираясь объяснять причины своего поведения даже себе. Небрежным движением он провел пальцами по спинке стула, заканчивающейся в аккурат на уровне лопаток Тао. Тот не шевелился. Он не дрогнул, когда рука Криса коснулась шеи. Когда пальцы едва коснувшись, тут же резко сжались, совсем не собираясь ласкать, какая уж тут ласка, с таким нажимом. Охранник дрогнул, а Тао – нет. Пальцы сжимали сильнее. Словно Ифань решил проверить шею Китанца на прочность, вместе с выдержкой каждого из троих, присутствующих в столовой. Он чувствовал пульс под кожей и мог поклясться – тот не ускорился, будто Крыса не умела волноваться, или он действительно настолько ему доверял? Не убьет, так покалечит. Ударом головы о стол. Разобьет ему лоб о белый мрамор. Интересно, этого будет достаточно? - Чуть выше, Ифань. У меня там на затылке есть очень чувствительное место. Чуть выше… - хрипло и тихо сказал Тао, в конце концов первым нарушая это странное действо. Охранник уже держал Ифаня на прицеле. Тот скользнул рукой чуть выше, как и просили. Потянул голову назад. Наклонился и разглядел глаза Тао, полные какого-то странного торжества. - Это вся благодарность? – ухмыльнулся тот. – Маловато. - Спасибо. – низко звучал Ифань, подключая к действу вторую руку. Эту – спереди. Кадык выделялся острой вершиной, оглаживая ее, Крис смотрел уже не в лицо Тао, а гораздо ниже. Он реагировал. Как самая последняя, преданная своему делу, шлюха. Он развел колени, расцепил руки, расстегнул форму, нижнюю пуговицу на рубашке. Чуть ослабил ремень. Сузив глаза, Ифань вглядывался в непередаваемое зрелище – он гладил его шею, а член в штанах послушно отзывался, наполняясь кровью, дергаясь, стучась «изнутри», говоря, что не шею вовсе следовало гладить, а только его. - Кхан, вольно. – скомандовал Тао, не переключаясь с рассматривания Ифаня в свою очередь. Никакого возбужденного члена он видеть и чувствовать сейчас не мог, но ему вполне хватало лица Коронца, его взгляда и дыхания для совершенно точного «диагноза». Парнишка у двери отчаянно отступил назад, нехотя опустил ружье и почему-то не спешил уточнять: совсем вольно? Или ему следует остаться и все же последить за порядком? Когда Ифань убрал руку с затылка Тао, можно было совсем лечь, вытянуть ноги вперед, удерживаясь за подлокотники. Он не просил словами, но требовал, это было понятно без слов, требовал поцеловать его и вот прямо сейчас же! Иначе один труп здесь все-таки будет и не факт, что трупом будет один из них. Когда картограф вновь вернулся взглядом к его лицу, оценил приоткрытые губы, призывающий взгляд, позу, напряженные руки и наконец-то почувствовал, как ускорился пульс – стоило лишь наклониться чуть ниже – ему почему-то показалось, что если не поцеловать Тао сейчас, то сдохнут все, разом, потому что мир просто рухнет, погребенный под своей окончательной несправедливостью. Когда тот сократил расстояние между их губами до последнего миллиметра, на расстоянии последнего выдоха, перед тем как нырнуть в этот поцелуй, Тао вцепился в его голову так резко, что еще чуть-чуть и Ифань бы вскрикнул, если не от боли, то от неожиданности. Кхан не думал, но решил остаться. Получилось так, что очень скоро, выбрав более удобное положение, Ифань стоял сбоку от Тао, но его руки по-прежнему крепко держали его волосы, не позволяя далеко отстраниться, а поцелую стать коротким и не особенно запоминающимся. Могло сложиться ощущение, что они вступили в негласное соревнование, кто дольше продержится, или кто больше знает приемчиков, способных свести партнера с ума… На деле тот же Ифань просто не мог остановиться. Ощущение, что он может сделать всё, абсолютно всё, что ему придет в голову, не покидало его во время всего поцелуя, что утром, что сейчас. Какое-то невероятное чувство всемогущества и вседозволенности. А еще этот китанец так реагировал… Тихо, но сладко поскуливал. Мелко вздрагивал, едва ощутимо, но Ифань собирал все, жадно впитывал и запоминал. На затылке нашлось то самое место – Тао не врал. Оказалось, что если надавить подушечкой пальца на впадинку, Тао весь сжимался, напрягался и задерживал дыхание, как игрушка с простым механизмом. И если бы только это! Оставив в покое волосы Криса, Тао занимался составлением какой-то замысловатой мозаики на его спине, кусочки которой находились то на его плечах, то на животе, то даже на заднице одна затерялась. После короткого рыка Тао почему-то послушно убрал оттуда руку, хотя Ифань и не особенно злобно рычал. А потом они смотрели друг другу в глаза, выдержав паузу, тяжело выдыхая, хотя Кхан уже очень надеялся, что увидит бесплатное порно в столовой. Но то ли они оба его постеснялись наконец, то ли решили, что одного зрителя мало, но никакого продолжения поцелуя снова не последовало. Более того – Крис отстранился, прислоняясь к столешнице. - Я хочу отсюда выбраться. – заявил он, небрежным жестом поправляя прическу. - Насовсем? – уточнил Тао со смешком, поправляясь весь. Сел ровнее, плечи расправил. - С радостью и насовсем, но… - Ифань осекся. – Хотя бы из этого здания. Хотя бы на полдня. Почему-то он был уверен в том, что Тао его поддержит. После таких поцелуев сложно решить иное. - В Столице делать нечего, там сплошной мрак и разруха. – Китанец чуть помолчал. – А за пределами вообще удавишься от тоски. - Да я и не развлекаться планирую. – Ифань пожал плечами. – Просто выдохнуть нужно. Здесь… слишком тесно. - Ну вперед. – Тао махнул рукой на дверь. – Выход знаешь, где. Останавливать тебя не будут. Картограф чуть напрягся. Почему-то ему показалось, что Тао если и позволит, то только вместе с ним. А так, чтоб одного отпустить? Это не шутка? - Я вообще в Столице все знаю. – однако уверенно сказал он и решительно направился к дверям, пользуясь возможностью, пока была. - Ифань! – окликнул его Китанец. Обернувшись, он наблюдал милую улыбку. - Что? - Бэкхена ты здесь не найдешь, он сбежал. Исин уехал в Китан, а все оставшиеся Коронцы в плену или в могилах. А до Туланда, если что, пешком ты не дойдешь, придется красть машину! Лучше сделать это у Восточных ворот, там отряд тупее, чем везде! Ифань скривился. - Я не собирался сбегать, Тао. Я вернусь ближе к вечеру. И вышел за дверь, минуя обалдевшего Кхана. *** - Что самое главное в птице, Ифань? - Что за вопросы в четыре утра, Чунмён? Все это происходило словно вчера. И словно не с ним. Сидя на уцелевшем балконе одного уцелевшего высотного дома, Крис долго-долго смотрел вдаль. Над полем, раскинувшемся за пределами столицы, летали птицы, то взмахивали крыльями, то планировали по ветру. Собирали что-то в траве, выдавая головокружительные виражи. Ужинали. Довольно вскрикивали, получив добычу. Чунмён обожал наблюдать за птицами, считая их одними из самых интересных существ на планете. Собирал данные о видах, зарисовывал в тетради их полет, зачитывался книгами и умел различать пернатых по короткому взгляду издалека. Ифань сейчас смотрел и не понимал, что это за вид, да и спросить было неоткуда. Его никто не трогал, и некому было. А «хвоста» за ним вроде бы не было, он проследил. Именно здесь ему вспомнилось, как тогда ночью Сухо спрашивал его, словно большую энциклопедию, что же самое главное в птице. - Ну ты как думаешь? - Что ты меня спрашиваешь? Ты о них больше меня знаешь. - Ну, Ифань… Ну я тебя спрашиваю, потому что мне важно твое мнение! Иногда он тоже был кошмарно неугомонный, не сравнить с Чанелем или Тао, конечно, но если что-то взбрело в голову – не отстанет. - Мое мнение? – Ифань смиренно вздохнул и перекатился с бока на спину. Сухо отложил книгу в сторону, приготовившись внимательно слушать. – Крылья, наверное. Самое главное в птице – это крылья. - Вот! Крылья! – торжествующе заявил Чунмен, прижимаясь к родному плечу. А затем гораздо тише спросил: - Но если у птицы отнять крылья, разве она перестанет считаться птицей? - По идее – не перестанет. - Вот… - как-то грустно подытожил парень. - Перестал ли я считаться… человеком? – спросил Ифань вслух у балкона, на котором сидел, прислонившись к стене спиной. – А был ли им? Оглядел еще раз пустую, полуразрушенную Столицу. Вернулся взглядом к полю. Птицы наелись и улетали к горизонту, в сторону леса, куда заходило и солнце, куда стремились и облака, словно указывая и Ифаню верный путь, призывая последовать за ними. Балкон ему, конечно, не ответил. А когда он закрыл глаза, то перед собой увидел лицо Тао. *** Конечно, они все были Крысами. И все еще являлись его врагами. Но надо отдать им должное, держались с достоинством. Игнорируя слегка удивленные взгляды, Ифань вернулся в здание Правительства и сразу направился в спальню, которую уже считал своей. Никто из Китанцев не произнес и звука. Лишь только охранники ближе к дверям встретили его почтенными поклонами, словно он таки прошел процесс коронации, возвратившись сюда. Тао в комнате не было. Но наш герой не успел отправиться на его поиски – Главнокомандующему быстро доложили о возвращении и он сам не заставил себя ждать. - Расскажи мне. – сходу попросил Ифань, отрезая этой просьбой все возможные разговоры о том, где он был, что делал и что заставило его вернуться. Судя по лицу Тао, этого и следовало ожидать, а слова Ифаня испортили ему все планы. - О чем? Они снова остались вдвоем за закрытыми дверями. Так было комфортнее. - О Китане. О себе. О войне. О том, что будет дальше. О том, что ты знаешь о Туланде. Ты же любишь поболтать. Давай, я готов послушать. Тао фыркнул. - С какой стати я буду тебе что-то рассказывать? - Ты же бил себя пяткой в грудь, что доверяешь мне. И если хочешь, чтобы я тебе доверял – говори. - Ты уже мне доверяешь. – расплывшись в улыбке, Китанец парой шагов сократил между ними расстояние. – И ты, как это говорят, попал, Крис Ву Ифань, раз не воспользовался таким прекрасным шансом… - Что в нем прекрасного? В столице действительно мрак. А поддержки у меня никакой нет. И данных о том, что где-то остались наши. Я не дурак, ты же читал мою биографию. - А ты все еще веришь, что остались? Да уж, действительно, не дурак. Ну, хорошо, допустим, остались. Только что дальше, Ифань? Что способны сделать сто человек, против Великой Республики? Повеселить, разве что. И красиво сдохнуть, мне очень нравится, когда красиво сдыхают. - Ты говорил, что война окончена. - Я не врал. – пожав плечами, Тао опустил взгляд. – Для меня она закончилась в момент, когда мы взяли Столицу. Все остальное – зачистка, а не война. Ифань тяжело вздохнул. Огромная тяжесть легла на его плечи, стала резко ощутимой, тяжесть непонятного происхождения, давящий груз, словно от его действий и решений еще что-то зависит, словно если он все-таки примет сторону этой Сексуальной Крысы, тогда точно проиграет. Но даже закрыв глаза, он по-прежнему видел лицо Тао. А еще и слышал его дыхание, настоящее, близкое и беспокойное. - А что с Сердцем? Вы получите его. И что будете делать потом? - Не знаю, Ифань, я военный, а не инженер. И тем более – не провидец. Мое дело нехитрое – дождаться своих и передать им ключи. - Они у тебя есть? – слегка удивленно. Рука Тао легла ровненько на поясницу Ифаня. - Есть. И это не ты, не переживай. – он поднял взгляд. – Среди наших нашелся прекрасный дешифровщик, он почти закончил работу, осталась какая-то жалкая пара дней и… - Мне кажется, что даже тот код, который я знаю, не подойдет. – зачем-то сказал Ифань, а потом снова вздохнул. – Но можешь попробовать, я… - Тс! – резко встрепенувшись, Тао приложил палец к губам картографа. – Не надо. Молчи. Они сами справятся. А я сам туда не пойду. Говорят, там без специальной подготовки может разорвать покруче, чем на искорки, и на место уже не вернешься, излучение такое, что дешифровщику даже через стены слышно! - Тьма разберет это излучение. Я никогда в это не лез, мне казалось, что это все преувеличение. Но ладно, раз ты против… - Конечно я против. – он взял его за руку вдруг. И осторожно сжал. – Если ты скажешь, тебя прикажут убрать. - Даже так? Об этой стороне медали Ифань не успел подумать. Здесь, где все кланялись, охраняли, следили, выполняли приказы Тао, возникало ощущение, что выше него только звезды, однако, даже о том, что у Китана тоже есть президент, Ифань за всеми этими «приключениями» просто забыл. И тогда он тут же подумал: а если бы ему приказали убрать Тао? Остался бы он верным Короне? И что это за сумасшедшая близость после пары поцелуев, это нормально вообще? - Так. Ты просил рассказать? Так вот, я рассказываю. Для Китана ты по-прежнему самый главный пленник, по моим докладам - серьезный враг и тебя невозможно сломать, но чертовски ценный, потому что без тебя не видать им Сердца, как своих ушей. - Но при этом я обедаю любимым овощным рагу, делю с тобой постель и могу даже покидать пределы здания. Ифань нахмурился. Тао выглядел серьезным и все еще чуть беспокойным. По-прежнему обнимал его одной рукой. Отвечая, он кивнул. - И почему так, расскажи? - Потому что ты мне нравишься, дебил. Нравишься, как мужчина, весь от макушки до пяток, верный своей Республике, верный самому себе, весь противоречивый, но безумно понятный… Нравишься уже гораздо сильнее, чем в момент, когда я тебя впервые разглядел. Я ведь и тогда тебе не лапшу на уши вешал, и сейчас не собираюсь… Разве ты не чувствуешь? Рукой он пробрался под рубашку Ифаня. Спина картографа была горячей, как пустынный песок. Прерывисто вздохнув, Тао сделал маленький шажок, чтобы прижаться к Ифаню вплотную. - Я… чувствую. Но не понимаю. Мы ведь… - Что? Не должны? Не можем? Не хотим? – перебил Тао. – А кто нам запретит? Кто мне лично запретит? Как только они приедут в Столицу, я пошлю их на хер и сниму погоны, если потребуется! Они могут сделать все, что угодно, с кем угодно, но только не с тобой! Я любого прирежу, мало ли я… - Тише… Это заставило Ифаня улыбнуться. Он говорил с такой горячностью, царапая кожу поясницы ногтями, словно наличие врага в жизни и сознании было безусловным фактом. И если один враг был уже почти уничтожен, обязательно следовало найти нового, как же без врагов-то?! - Тише… Ты придумал меня защищать? Я и сам неплохо справлюсь, да и не думаю, что потребуется. При самом неудачном раскладе… Этот ваш дешифровщик не подберет код, и мой окажется неправильным, и тогда им придется пытать меня дальше, мало ли я вру! Он уже смеялся, довольно и искренне, в полноте увидев подобную картинку, ощущая, как злится Тао, он так забавно злился. - Ага, сейчас! Размечтался! Я считаюсь одним из самых жутких мучителей. Так что пытать тебя снова буду я! Что в таком случае ты предлагаешь мне делать? Я тебя один раз уже пытал! Устал, как собака! Он смотрел на Ифаня злобно и с ненавистью. С ненавистью, направленной вокруг, на все подряд, кажется, даже и на самого Ифаня. Да, это действительно было безумно забавно. - Можешь возбуждать меня и не позволять мне ничего… По-моему, очень страшная пытка. Таким веселым Тао слышал Ифаня впервые. Таким открытым не видел ранее. И это, надо заметить, ему даже понравилось, хотя злиться он меньше не стал. - Я и так еще ничего тебе не позволял! Что ты такой самоуверенный! Хлопнув его по спине, он отошел на шаг назад. Лишь для того, чтобы скинуть с плеч пиджак. Было безумно жарко. - А зря. Перехватив одежду, Ифань отложил ее в сторону кресла, шагнул вперед и тогда взял Тао за руки. - Если я скажу, что вернулся к тебе только за тем, чтобы трахнуть, ты мне поверишь? – улыбочка задержалась на его губах и не пропала даже после того, как Тао попытался ее укусить зубами. - Да! Я так и понял! Поэтому – и не надейся! - Прекрати. – мурчащему тону он быстро научился от Китанца. – Я вернулся не за этим… Но руки его вспорхнули вверх, обводя запястья, локти и предплечья, а там быстро нашли пуговицы на рубашке, стремительно расстегнули несколько штук, успели, пока Тао не схватил их. - Прекрати, я говорю. Зачем тогда? - Потому что тут кормят. – издевательски сказал Ифань и совсем уж рассмеялся, выкручивая руки Тао, не сбавляя напора, всем телом вжимаясь в него, различая особенно резкий вздох в ответ. - Вот козёл! Выкрутившись, Тао дернул ткань его рубашки на спине, сильно, до треска по шву. И чуть приподняв колено, медленно повел им вверх, все плотнее прижимая к бедру. Ифань не смог удержаться от столь щедрого жеста – подхватил его под коленом и приподнял вверх. Легко не было, но и неудобства от тяжести он не успел испытать, пока сажал Китанца на стол. - Так почему? – воззрился тот, требуя взглядом больше, чем словами. - Я вижу тебя, когда закрываю глаза. – честно ответил Ифань, занимаясь ремнем на его штанах. – Я не знаю, что это значит, но я вижу твое лицо. Раньше я часто видел флаг короны. Или страницу книги, на которой закончил читать. Но никогда не видел лиц. Так четко… - Ты… Тао ахнул, удерживаясь одновременно за стол и за Ифаня. За Ифаня даже больше, чем за стол, потому что тот под ним ненадежно заскрипел, стоило чуть поерзать. - Я кажусь тебе красивым? – очень странно звучал вопрос в момент, когда пальцы Ифаня коснулись члена Тао. Очень вовремя, конечно же. - Безумно. – однако, не удивляясь, честно, четко ответил Крис, размазывая большим пальцем капельку смазки по сухой головке. Тао глотнул приличную порцию воздуха и даже закашлялся, не рассчитав объема вдоха. - Скажи это… - Что?... Обычно такие наглые, хитрые, пугающие своей глубиной глазищи заволокло мутноватой пеленой. Да и вообще лицо Тао стало каким-то другим, мягче, чем Ифань привык видеть. - Что-нибудь… - Зачем? Он поудобнее взял его в руку, лизнув для удобства, стал двигать ей вверх-вниз, смотрел то вниз, то вверх, вообще не привыкший говорить что-то в такие моменты. - Как зачем? Отвлеки… Кх… меня… Иначе я с ума сойду… Тао устроил руки на плечах Ифаня, совсем не планируя раздевать, но так сминал рубашку, будто от подобного обращения она могла исчезнуть и тогда открылся бы доступ к голой коже. - От чего? – выдохнул Ифань, подхватив Тао, как игрушечного, обеими руками, решая, что на кровати им будет куда удобнее, заодно взяв паузу, чтобы раздеться, когда парень уже оказался лежать на спине. - От тебя. Приподнявшись на локтях, Китанец вообще перестал быть военачальником. Врагом, кажется, он перестал быть еще сегодня утром. Или даже вчера? - Ты уже сумасшедший, куда уж дальше… - хохотнув, Ифань накрыл его, как большое теплое одеяло. Если бы у него было гораздо больше времени, выдержки, терпения и чего-нибудь там еще, то этот секс он точно представлял бы куда более жестким, чем он получался. Но Тао вдруг оказался таким непередаваемо трогательным, сейчас, под ним, что Ифань даже побоялся сделать ему больно, хотя кому расскажешь – не поверят. - Ого, ты разделся. – констатировал Тао, как будто и не наблюдал за процессом обнажения Ифаня. А теперь скользил руками по его телу и повторял: - Ого… М… Когда его перевернули на лопатки, Ифань конечно немного удивился, но противиться не стал. А потом началось… Крыса обернулась змеей. Тао обвивался вокруг Ифаня руками и ногами, трогал языком, остро прикусывал зубами, а еще шипел, то и дело меняя положение, место для укуса и уровень громкости. Ифань позволял. Позволял ровно до того момента, как Тао не оказался рядом с его членом лицом. Там он ухватил его голову, придержал свое достоинство рукой и толкнулся в едва-едва приоткрытый рот. - А!... Это шипящее чудовище в ногах шипеть не прекратило. И зубов не спрятало. Но сжимало их ровно до того момента, после которого будет уже больно, а до – дико, непередаваемо остро и почему-то сладко. - Та… о… - оказывается, какой красивый стон получался из его имени! – Тао-о… Откинув его руку в сторону, Китанец занялся ласками самостоятельно, а только Ифань придумал вернуть руку – снова откинул, не принимая никакой помощи. Ничего особенного, неведанного для Ифаня ранее он не делал. Все ровным счетом тоже самое, что и остальные любовники… Но почему-то впервые в жизни Ифаню захотелось не кончать вот так несколько суток, лишь только внимать и чувствовать, наслаждаться и ощущать, без видимого конца этому занятию, без логического завершения, долго, без остановки, с ним… - Тао!… - Да? Влажно поцеловав низ живота, тот приподнялся на руках, вытянулся вверх. Коротко, воровато коснувшись его губ, Ифань ловко поменялся с ним местами, быстро подмял под себя. - Ты круто это делаешь… я чуть не сорвался… - Нравится? – самодовольную улыбку Тао облизнул языком, после чего сложно было удержаться от еще одного поцелуя. На этот раз – снова затяжного, жаркого, влажного, но уже с продолжением и без одежды. И так, стоит заметить, было куда интереснее. - Да. – ответил Крис, когда они дали губам передышку друг от друга. – Да. Сглотнув несколько раз, попытавшись выровнять дыхание, он вскоре плюнул на эту идею и отправился в продолжительное путешествие по телу Тао. На взгляд оно казалось идеальным. На ощупь – тоже. А на вкус… родным. Он всегда старался избегать столь явных облизываний тела партнера, находил их… невкусными, да и не особенно нужными. Но здесь остановиться не мог. Касаться губами его шеи, ключицы, сосков, живота или даже члена – все это было настолько естественно и правильно, что стоило бы построить вокруг этого факта целую научную теорию, как-нибудь потом – безусловно, стоило. Тао вскрикивал, дергался, пинался, шипел. Тао был, как какой-то причудливый инструмент и Ифань пока не разобрался, как на нем нужно правильно играть, но уже пытался научиться. В конце-то концов, перевернув парня на живот, он щедро увлажнил его своей слюной между ягодиц. Хорошо поработал внутри пальцами, снял напряжение с мышц, приготовил их к большему. А когда вошел… Когда ощутил себя в нем, без возможности возврата, целиком, не только членом, физически, но и всем своим существом… То ощутил в себе его, не только перед глазами, под руками, под собой. В себе, внутри, в сознании, в сердце. И даже испугался, особенно остро ощутив последнее. Двигался он резко, выверено, отточено. Тао хныкал в подушку, опять шипел, стонал его имя. Тао дрочил себе, кусал свои руки, руки Ифаня, хватая их. Ифань тыкался носом в его затылок, наращивал и наращивал темп, словно пытался от кого-то убежать. Долго не получилось. Ифань прилетел к финишу первым, его переполнило, когда Тао отчетливо зашептал в подушку: - Вот… так… еще так… Да… Ифань!… И какое-то странное, Китанское: - Гэ… От этого одобрения и от того, как он сжимал внутри, сил держаться не осталось. Кончая, он схватил его за шею, выгибаясь сверху, большим пальцем нажимая на то самое местечко на затылке. Тао с надрывным звуком кончил следом, отчаянно вскрикнул и обмяк. *** Ифаню снилось, что он в Ошаниде, в комнате, пустой, скудно обставленной, но показавшейся сразу такой привлекательной, понятной и даже любимой. А рядом мирно посапывал Исин, имеющий обыкновение спать даже в грозу, как убитый. Если бы враг проник в крепость и стрелял бы под окнами – он продолжал бы дрыхнуть. От созерцания любовника, недавно представшего в дурном свете, у Ифаня даже перед глазами поплыло. Потом он нащупал на груди медальон. Схватился за него привычным жестом, сорвал с шеи, выскочил из кровати, побежал ближе к свету, пробивающемуся в комнату из окна, разглядывая, вертя, не находя на овале никаких кнопочек, никаких признаков того, что он мог открыться. Почему-то это показалось кошмаром. *** Весь следующий день Крис и Тао не вылезали из постели. Нет, конечно, пришлось помыться (одеваться для этого не пришлось), поесть (одеться решил Крис, когда отправился за обедом), и даже еще немного поспать (за час до полудня, до трех), рядом, близко, плотно, обнимая друг друга во сне. Ифань уже не думал, почему так, к чему это приведет, что ждать от этой близости, но каждый раз, когда они опять становились единым целым, не покидало страшное чувство, что этот – последний. Оттуда бралась и неистовость. И желание повторить. Затраханный до блаженства Тао был жутко ласковым. Того, кто командовал армией в нем вообще не проглядывалось. Да и Ифань здесь, в этой постели, что уже бесполезно было поправлять, прежним собой тоже не являлся. Сонный, медлительный поначалу секс ранним утром стер остатки былого картографа, лишая его звания, национальности и чувства долга. А медальон к нему вернулся – и после того, как Тао его застегнул на шее Ифаня, выпросив такую «честь», случился еще один длительный физический контакт с проникновением. Возможно, все так продолжалось бы еще вечность, если бы через день Тао не заявил: - Ты должен уйти. Ифань опешил. Сегодня они соизволили вместе выползти из комнаты, оделись, умылись, сели за стол, как приличные. И вот, пожалуйста, что за разговоры? Ничто не предвещало, как говорится. - Куда? Головой он, вероятнее всего, уже разучился думать, той, которая верхняя. Потому нахмурился и уточнил: - Зачем? - Затем. Завтра здесь будет Китанский отряд, над которым я не имею власти. – серьезно сказал Тао, затем отправил в рот листик салата, хрустнул им и прожевал. – Я считаю, что тебе здесь делать нечего. - Ты… Ты обалдел? Ифаню захотелось вскочить, но он силой удержал себя на месте. Подавился воздухом, таращась на Тао во все глаза. - Ты же говорил, что… - Я помню, что я говорил! – Тао неожиданно перешел на повышенный тон, сильно сжимая приборы пальцами. – Я передумал! Ты должен уйти, Ифань, если хочешь выжить! - А как же… А зачем… Его ранило, что он его гонит? - Ой, да бред! – Тао отвернулся, горделиво вскинув голову. – Они никогда не примут тебя Китанцем, даже несмотря на твою кровь! И я ничего не смогу доказать. Я не хочу… видеть, как ты умрешь. - Тао, но… Слова нашлись не сразу, смотреть на него сейчас было физически больно. Глаза резало. - Что ты предлагаешь? Куда я денусь? - Езжай в Ошанид, Ифань. – Китанец медленно повернул голову. – Там остались Коронцы. Мы ждем, пока они вылезут, но после открытия доступа к Сердцу нам будет на вас вообще плевать. А потом вы можете затеряться… У тебя есть медальон. Любой, не знающий тебя в лицо Китанец, сможет поверить, что ты свой. - А ты?... - А что я? – звучало даже дерзко. – Я не буду обливаться слезами, Ифань, я не буду ждать, что мы встретимся снова, я вернусь домой и буду ломать голову, что мне делать в дальнейшей жизни без отрядов и боев. – он понизил голос. - И я никогда не смогу тебя забыть. А потом сник, как увядающий цветок, повесил голову, уставился в тарелку и отпустил вилку с ножом. Ифань растерялся. В груди, под ребрами, скручивались узлы, зажимали сердце, мешали дышать. - Тао… Он был такой маленький, такой убитый, заигравшийся ребенок, сломавший в порыве любимую игрушку. Разве что не плакал, хотя мог бы, еще чуть-чуть и расплакался бы… Это было так странно. Ифаню совершенно не хотелось делать еще больнее им обоим. - Они спросят, где я. Они ведь знают, что я здесь был… Да и солдаты. - Они боятся меня! – Тао вновь смотрел на него, сверкнув глазами. – Боятся! Я прикажу и каждый будет молчать. Ты должен уйти. Пожалуйста, не заставляй меня выставлять тебя силой. - А ты сможешь? – теперь от прямого контакта взглядами ушел Крис. – Ладно. Если ты настаиваешь. Правда я так и не понял, зачем я был нужен… - И не поймешь! – вскрикнул Тао. – Но ты должен уйти! Я вижу, что должен! - Еще скажи, что видишь вещие сны. – Крис горько усмехнулся. - Так и есть. – серьезно отозвался собеседник. – Очень часто вижу, Ифань. Помолчали оба. Тьма разбери, Крис не до конца понимал, почему все так обернулось. - Мне прямо сейчас уйти? – уточнил он более прохладным тоном. - Отряд прибудет вечером. – Тао пожал плечами. - Тогда мы еще успеем. – Ифань поднялся из-за стола. – Идем, потом доешь, без меня. *** Пока была возможность, они вышли из здания. Тао не сопротивлялся, просто шел рядом с Ифанем, не дергая его вопросами, куда они идут. Ифань шел уверенно и прямо, с конкретной целью выйдя на улицу, не просто «погулять». От конвоя Тао отказался. Оставил всех своих солдат позади. Те не спорили, хотя смотрели на них обоих, не скрывая непонимания, странно эти двое выглядели, рядом, плечо к плечу. Шли они долго, миновали центр, спустились с большого холма… В парке на окраине все осталось прежним – деревья, дорожки, пруд. Весна вступила в свои законные права владения природой. И если отвернуться от разрушенных, опустевших домов, встать лицом к пруду, можно почувствовать, что в городе царит мир. И начинается он отсюда. - Красиво тут. – отметил Тао, оглядываясь по сторонам, сцепив руки за спиной. Он раскачивался с пятки на носок, пока Ифань с задумчивым видом обходил пруд слева, отсчитывал третье дерево, от него десять шагов… Тао заинтересованно подошел ближе, когда парень опустился на корточки и занялся раскапыванием сухой земли. - Клад хранишь? На жизнь-то хватит? – от ехидства удержаться было невозможно. Но Крис никак не отреагировал и тогда Тао присел рядом, заглядывая за плечо. - Что там? Секретное оружие? - Помолчи ты… Буркнув, Ифань копнул глубже, зачерпнул большую горсть земли и наконец-то встретился пальцами с жестяной коробочкой из-под леденцов. Это был самый-самый неприкосновенный запас. И он дождался его здесь, несмотря на много лет ожидания. - Ом… Сев прямо на землю, небрежно стряхнув с пальцев грязь, он поддел крышку ногтем и та со скрипом поддалась. - Конфеты? – удивился Тао. Кажется, он ожидал увидеть что-то посерьезнее. Фамильные драгоценности, тайные послания, сердце Коронца… - Держи. – сказал тот и протянул один клубничный леденец Главнокомандующему вражеской армии. - Благодарю. – он принял угощение, разглядел, спросил что-то про срок годности, но все-таки снял обертку и… Лизнул. Глупо признаться, но Ифань никогда такого не делал со своими «Фрупсами». Он любил играть с конфетой во рту (в своем или чужом), но никогда не высовывал язык, чтобы попробовать ее снаружи. Так только кошки делали, как ему казалось. - Фкусно. – кивнул Тао, запустив леденец за щеку, когда распробовал. – Обалденно. – и счастливо сощурился, улыбаясь. - Вот и я так думаю. Всю жизнь. Это самое дорогое, что у меня есть. Хочешь – забирай. Не знаю, почему-то мне кажется, что тебе сладости пригодятся. - Какой рыцарский жест! – хихикнул Тао. – Отдал самое дорогое! Коробочку конфет! – но быстро осекся, поменялся в лице и даже поклонился, сидя. – Спасибо большое, щедрая душа. Один леденец из коробочки Ифань все-таки утянул. Тао смерил его взглядом. - Э-эй! - Если я все-таки буду умирать, хотелось бы перед смертью… - Пососать? – перебил Тао и рассмеялся от души. - Да ну тебя! – махнул на него рукой Ифань, но улыбку сдержать не мог. Потом он поднялся, отряхнулся и Тао последовал его примеру. Именно здесь они и расстанутся – они оба это чувствовали, такие моменты всегда ощущают оба, когда существует такая необъяснимая связь, в сравнении с которой лишь Сердце Столицы выше по необъяснимости, говорить что-то словами вовсе не требуется. Достаточно взгляда. И поцелуя. *** - Какого хрена вы вытащили меня из кровати посреди ночи? – шипел Хуан Цзы Тао, оглядывая солдат, крепко держа в кулаке плотный узел шелкового халата, расписанного и расшитого под пятнистого хищника. Слышал ли Ифань, как они постучались? Проснулся ли, когда он уходил? Стоит ли потом объяснять, что-то случилось, да и что случилось, в конце концов? - О, Господин… Первый ряд солдат без негласных команд рухнул на колени и тогда вниманию Тао предстали трое: оставшиеся в Ошаниде Крысы, самые незаметные, тихие, особенно Сюмин. Тао помнил его имя, хотя не видел его вот уже десять лет. Учились они вместе, были дружны, а вот теперь стояли на разных высотах и один кланялся другому, принеся дурные вести. - Они мобилизуются, мой Господин. Они собираются захватывать Столицу. Тао не сдержался от смешка. - Хах! Да пускай захватывают, против я что ли? – заявил он и рассмеялся в голос. Правда, слегка нервно звучал его смех. - У них что-то есть, Господин. – разведчики, бежавшие из Ошанида, выглядели весьма обеспокоенными. - Что-то, чего мне стоит бояться? – ехидно хмыкнув, Тао отпустил наконец узел пояса и сложил руки на груди. Ни у одного из солдат не вырвалось слово «да», потому что каждый из них прекрасно знал характер военачальника. - Вот именно. – кивнул Тао, оглядывая толпу. – Вольно, солдаты! – сказал он всем и сразу, а затем перевел взгляд на трех докладчиков. Эти были последними, в Ошаниде у них больше не осталось людей. Значит, бояться все же стоило. Чуть-чуть. Не расслабляться. - А с вами я еще побеседую. Потом. Проснулся ли Ифань от стука? И стоит ли сообщать ему новости? Заснуть Тао в ту ночь уже не удалось. Лишь через двенадцать часов он проваливался в дрему, раскинувшись по кровати, на которой остался лишь запах Коронца.