Это по любви

― Питер. Питер, проснись. Питер, твою мать! Настойчивый голос – голос Малии – выдирает Хейла из сна. Он распахивает глаза, сонно щурясь, смотрит на часы, на дочь и снова на часы. ― Семь утра. ― Семь-двадцать две, вообще-то. Эй, не спи, не спи, где в этом чертом доме хранятся полотенца? Питер трет лицо ладонью. ― В ванной, за дверью, ― и хмурится, понимая, что с Малия в три ручья течет холодная вода. ― Что случилось? Ты приняла ванну, не раздевшись? Тейт тупит взгляд. ― Не совсем. ― Не совсем? ― уточняет Питер. ― То есть, совсем нет. Я шла мимо озера и упала в воду. ― В семь утра? ― Именно, ― Малия хлюпает ступнями в сторону двери. ― Я за полотенцем. Сейчас вернусь. * Малия яростно растирает волосы полотенцем. Питер смотрит на нее, на ее одеревеневшие от холода ноги, на свой теплый вязаный свитер, одетый на ней, на простынь ― пропитанную влагой там, где она сидит, пытаясь согреться посредством одеяла и горячего чая. Он говорит: ― Все хорошо? ― Все замечательно. ― Если ты попала в неприятности, просто дай мне знать. ― Ладно. * Малия думает, что врать Питеру очень непросто. Наверное, потому, что он в этом деле профи. * Из-за стены отчетливо доносится плач ― не тихие приглушенные всхлипы, а яростное рыдание, с ругательствами и грохотом падающих стульев. Малия вздыхает. Лора не в настроении. Опять. Питер говорит, это из-за разлада с Талией. Говорит: не сошлись мнениями, поспорили, завтра помирятся. А сегодня ― сегодня терпи это торнадо за стеной. Малия терпит до полуночи. А потом идет и настойчиво стучит в соседнюю дверь. ― Ты? ― выплевывает Лора. ― Да, я. Будь тише, ночь на дворе. Малия заглядывает ей за плечо ― сломанный стул, разодранная простынь, перья летают, люстра висит неровно. Чемодан с вещами. ― Это все? ― ядовито интересуется Хейл. ― Вполне. Лора хочет захлопнуть дверь, но останавливается и зовет неуверенно: ― Эй. Не хочешь… развлечься? * Не спишь? Лора пригласила меня выпить. Надеюсь, ты не против, потому что мы почти на месте. Питер усмехается. Очень своевременно. Не против. Веселитесь. * ― Он вдовец, ― говорит Лора. Говорит: ― Старше меня вдвое. Малия молчит, уставившись в пространство. Бар не трещит от хохота и шума, здесь очень тихо, чисто и уютно, и хмельной голос Хейл доходит до нее очень хорошо. Бармен смотрит сочувствующе. ― И давно это у вас? ― спрашивает Тейт. ― Полгода. Представляешь, мать думает, что я встречаюсь с ним ей назло. Бред полнейший… Еще пива? * Малия стоит на тротуаре, под светом фонаря, а Лора ― подальше, в тени. Питер останавливается, выходит из машины, на ходу определяя состояние дочери и племянницы, и помогает последней упасть на заднее сидение. Малия трезвее, она сама садится и негнущимися пальцами тянет ремень безопасности через грудь. ― Извини, что пришлось ехать за нами через весь город, ― Тейт смотрит виновато. ― Лора выпила лишнего, а я не знаю дороги. Питер оглядывается назад. ― Да ничего. Все равно я не спал. ― Сердишься? ― Нет, но если Талия устроит мне сцену, ты попадешь под домашний арест. По-моему, справедливо. * Эстер занята состоянием своих ногтей, Питер сидит на диване, вытянув ноги и сцепив пальцы за головой, Талия сверлит его взглядом: ― Малия плохо влияет на детей. ― Твои дети давно выросли, ― напоминает Питер. ― Сейчас мы говорим о твоих. Ну, что ты решил? Мы или она? Пауза. ― Не задавай вопрос, если не хочешь услышать ответ. ― Понятно, ― цедит Талия. Эстер уходит. * «Переговоры» затягиваются. Малия успевает поговорить со Стайлзом, позвонить Наоми (она не отвечает все шесть раз), изучить узоры царапин на письменном столе, заглянуть в его отделения и измерить спальню шагами. Потом приходит Питер. ― Дай угадаю, ― тянет Тейт. ― Это я насильно споила Лору, и нет мне прощенья, и гореть мне в аду. ― Ты что, подслушивала? ― Ну, Питер, перестань, я серьезно. ― Малия, я устал. Давай завтра поговорим. ― Ладно, ладно, ― она встает со стула медленно, словно нехотя. ― И я вчера соврала. Я не упала в озеро. Это Лора. Нет, она не пыталась меня утопить. Она хотела утопиться сама. ― И ты спасла ее? ― Да. Но суть не в этом. Я поняла, что на самом деле она не стерва. И ты на самом деле не лицемер. Это защитный механизм. Вы защищались: ты ― от гнета Эстер, а Лора ― от гнета Талии. Все просто. Все очень, очень просто. * Малия выходит на залитую вечерним светом террасу. Сейчас Питер вернется с деловой встречи, и они вместе отправятся в город ― есть омаров. Спустя полчаса на темнеющем горизонте появляется машина. Заслышав рев мотора, Тейт переваливается через резные перила, всматриваясь вдаль, но это точно не Питер. Разочарованная, она снова садится на деревянную ступень. Вдруг в доме поднимается страшный шум, что-то с грохотом падает, хлопает входная дверь, и на поляну вылетает Лора: ― Сумасшедший дом! Она садится в машину и оглядывается через плечо. Больше сюда не вернусь, говорят ее глаза. И Малия понимает, почему.