Это по любви

Весь день до самого вечера Малия что-то сосредоточенно готовит, иногда прерываясь на пару минут, чтобы поговорить со Стайлзом по телефону – Питер слышит его торопливое, с шумом работающего телевизора на фоне, щебетание, но особо не прислушивается. Бессмысленные разговоры его едва ли интересуют. Посматривает на Малию поверх газеты, читает, снова поднимает глаза. Тейт смеется, зажимая телефон плечом, ищет что-то в отделе с приправами. Питер не уверен, умеет ли она готовить. Тянет носом воздух: пахнет аппетитно. ― Типа семейный ужин, ― посмеивается Малия. Питер напрягает слух, но ничего нервозного или ироничного в этом смехе не находит. ― Вот, попробуй, ― она ставит перед ним порцию своего варева, садится напротив, стучит пальцами по столешнице. ― Вроде съедобно. ― Ты не говорила, что умеешь готовить. ― Ты не спрашивал. Звон столовых приборов. ― Значит, семейный ужин? Ты пригласила Эллу? ― Да. Завтра она улетает в Германию, я подумала, что было бы здорово провести время вместе. Два месяца ведь не увидимся. ― Хорошая идея. Жаль, я не смогу присутствовать – на семь часов у меня назначена деловая встреча. ― Перенеси. Молчание. ― Очень важная деловая встреча, Малия. ― Перенеси. Ты же шеф. ― Если ты этого хочешь, ― произносит Хейл с явным неудовольствием. ― Все равно этот псевдо-семейный ужин – пустая трата времени и нервов. Элла ничуть не изменилась. ― Удивительно… ― Что? ― О тебе она того же мнения. * Элла приходит в восьмнадцать-пятьдесят пять. Малия идет ее встречать, Питер остается сидеть за столом, упершись бездумным взглядом в телефон. Из передней до него доносится тихое приветствие и шорох снимаемой верхней одежды. Шорох сменяется шагами. ― Здравствуй, Питер. Он едва заметно усмехается. ― Здравствуй, Элла. * ― Если ты здесь, значит, есть вероятность, что из Германии ты уже не вернешься, ― проговаривает Питер, едва Малия исчезает из поля зрения, чтобы проверить готовящийся в духовой печи десерт. ― Зришь в корень, Питер. ― Тогда, ― он презрительно щурится, ― зачем ты вообще нас нашла? Чтобы умереть и оставить ее с чувством потери? Это в твоем стиле. ― Чтобы попросить прощения и оставить ее с тобой. Думаешь, я хочу умирать? Мы могли бы стать подругами, ― вдруг говорит она, на миг ее голос срывается от неподъемной печали, а затем снова становиться твердым. ― Но ничего не поделаешь. Хоть мне это и не нравиться, присматривай за Малией и дальше. ― Не сомневайся. Присмотрю. Она встает из-за стола. Малия приносит свежеиспеченный пирог: ― Ты уже уходишь? ― Пора, ― Элла чуть улыбается, оглядывается на Хейла. ― До свидания, Питер. Он сжимает челюсти. ― До свидания, Элла. * ― Вы поссорились? ― вдруг спрашивает Малия. ― Нет. Пауза. ― Ты обещал не лгать, помнишь? ― …Помню. * Питеру звонят через пару дней. Малия сразу же ощущает перемену настроения, тревожно оглядывается, всматривается в его лицо, но расслышать ничего не успевает – он ровным голосом завершает разговор. Говорит: по работе. ― Что-то серьезное? Хейл лишь усмехается в ответ. Безнадежно. * ― И долго ты молчал? ― теперь безнадежность звучит в голосе Тейт. Питер нервно передергивает плечами. ― Ну? ― Три недели. Малия смотрит вверх, в черную, с дырами звезд, пустоту. Она висит прямо над ними, ослепительно ясная и очень, очень тяжелая. Вот-вот упадет и раздавит ― их и чуть сияющие в темноте могильные плиты. Малия стоит напротив одной из них, в черном платье, Питер прямо за ее спиной, в черном пальто. Миг ― и его пальто на ее плечах. ― Не надо, ― неожиданно произносит Тейт. И поворачивается, шагает на выход. ― Идем. На могильной плите замерзают цветы. Питер идет следом. * ― Не надо, ― снова повторяет. Не надо ― что? Спрашивать, трогать, волноваться? Питер почему-то чувствует вину, а это случается нечасто. Почти не случается, на самом деле. Хотя, нет, он виноват. В том, что позволил этим двоим вообще увидиться. Его промах. Малия не выглядит особо страдающей. Ее движения медлительнее, чем обычно, взгляд – тяжелее, но в целом все неплохо. Она есть, спит. Они даже смотрят телевизор перед сном – это становится чем-то вроде традиции. Проходит минут пятнадцать, и голова Малии медленно падает на плечо Питера. Осторожно потянувшись, он натягивает на нее плед. Думает, что сейчас Тейт снова выдаст свое упрямое «не надо», черт знает что означающее, но та сопит и прижимается всем телом. * Тепло. Малия просыпается на диване, с запутавшимися в пледе ногами. Встает на нагретый солнцем пол, потягивается, прогоняя сонную негу. В дверном проеме появляется шагающий мимо Питер, исчезает, затем снова появляется, видимо, заметив ее. Говорит, что она пихается во сне ― невозможно спать. Малия ожидаемо ворчит: ― Сам виноват. Не мог разбудить? ― и тупит взгляд, порозовев при мысли, что они спали на ужасно тесном диване. И что она пихалась во сне. А Питер мысленно выдыхает. Наутро апатия совсем выветривается из организма Малии, но временами ее все еще одолевают мысли о смерти Эллы, затягивают в спираль тревог и мучительных размышлений. Особенно ― по ночам. Особенно ― одну.