Мой хозяин

      Вокруг стояла такая духота, что дышать было нечем. Он чувствовал, что лежал на чем-то мягком, и молил Мерлина, чтобы хозяин оказался неподалеку. Если ошейник еще раз накажет его… Он вздрогнул от неприятных воспоминаний. Конечно, ошейник часто указывал ему на место, но случаи, когда он терял от этого сознание, были редки. На этот же раз было за что: он поставил жизнь хозяина под угрозу! Хозяин заботился о нем, Снейп… Если бы только он мог, однако правила были четкими — никаких передвижений без поводка. Другое дело, если бы хозяин захотел его сейчас, тогда он мог бы устремиться к нему по-собачьи на четырех лапах. Но ничего такого не было. Хозяин едва не погиб. По его вине.       Он неожиданно ощутил, как прогнулся рядом матрас и что-то мокрое и холодное опустилось на пламеневший лоб. Как бы он хотел слизнуть капли воды, текшие по лицу, но это было запрещено. Очень мягкими движениями кто-то обтирал полыхающую кожу лица, затем шею, плечи, стирал остатки пота. От этих приятных движений Гарри почувствовал, что напряженные мышцы расслабляются. Хозяин заботился о нем… Снейп… он оказался не настоящим слугой Волдеморта все-таки… но спасибо Мерлину за Метку, которая красовалась на его руке. Этого было достаточно, чтобы убедить ошейник.       Конечно, он не был идиотом. Хозяин Снейп не служил Его Хозяину, он просто-напросто похитил его, но раз сам Гарри ничего не мог с этим поделать, то кто он такой, чтобы жаловаться на своё положение?       Он бы сейчас отдал всё на свете ради того, чтобы стало прохладно и чтобы каждая клеточка тела перестала кричать от боли. Мокрая холодная тряпка вновь опустилась на лоб, и Гарри облегченно выдохнул.       Может быть, в словах Снейпа была доля правды. Может быть, однажды действительно станет лучше.

* * *

      В Хогвартс наконец вернулись школьники, и в коридорах вновь зазвучали детские голоса и вопли радости от воссоединения с друзьями.        В любое другое время Северус Снейп испытывал бы по этому поводу противоречивые чувства, но после первого же сдвоенного урока он понял, что ненавидит этих монстров всеми фибрами души за одно лишь их существование.       После взрыва в лаборатории демонстрационных зелий показывать ученикам на первых занятиях было нечего. Северусу казалось, что после каникул они стали еще более невыносимыми, особенно слизеринцы. Нехватка сна не добавляла ему терпения, а потому отработки и снятые баллы слетали с его губ только так. Причем это касалось не только ненавистных гриффиндорцев и представителей других факультетов, но даже его собственных «змеек».       Северус был готов к бессонницам Поттера. Всю ночь они вместе сражались с лихорадкой, Снейп всю ночь просидел рядом с мальчишкой, пытаясь понизить температуру тела с помощью тряпки, смоченной в ледяной воде. Пришлось даже несколько раз отнести его под холодный душ. Не говоря уже о литрах воды, которые он влил в мальчишку.       С первыми лучами солнца Поттер смог подняться, пусть с трудом и слегка пошатываясь, он все-таки самостоятельно дошел до ванной и даже поел немного с рук Северуса.       Он подумывал оставить Гарри в постели и приходить каждый час-два, чтобы не допустить активных действий со стороны ошейника, но в таком состоянии об этом не могло быть и речи. Поэтому он превратил мальчишку в знакомую ему форму и перенес его на диван в кабинете с четкими инструкциями не покидать это место. Будто у него был выбор…       Что бы ни происходило в последние дни и как бы это сильно не выматывало Северуса Снейпа, оправданием оно послужить не могло. Он потерял бдительность. И за эту ошибку пришлось довольно скоро расплатиться. Это произошло после обеда, когда в расписании оставались последние сдвоенные занятия с его дорогими слизеринцами.       Кабинет встретил его враждебным молчанием. И Северус не мог сказать, что больше выбило его из колеи: поведение слизеринцев или же волны симпатии и признательности, что исходили от второй половины учеников, со стороны красно-золотого факультета.       Отсутствие Драко Малфоя должно было вызвать у него тревогу или хотя бы подать первый сигнал опасности, но Снейп решил, что мальчик таким образом просто высказывает протест трем неделям отработок, что тот получил от него сегодня утром. И, по правде говоря, Северусу даже стало легче.        Но инстинкты, не подводившие до этого момента ни разу, молчали даже тогда, когда он вернулся в личные комнаты после изматывающего дня. И только толкнув дверь, он ощутил, что что-то не так. Секунды не прошло, как он ворвался внутрь с волшебной палочкой наготове, да так и застыл.       Драко Малфой в конечном счете оказался не так уж и далеко. Он прислонился спиной к стене и с легкой улыбкой смотрел, как Снейп заходит в кабинет. А рука его сжимала черные волосы Поттера, голова которого находилась прямо между его ног.       Снейп в бешенстве поднял палочку, но был остановлен небрежным жестом Драко, который чувствовал себя очень уверенно в данной ситуации.       — Только попробуй и я убью его, — произнес он, сильнее надавливая на голову мальчишки у его ног. — Если он не закончит то, что начал, ошейник накажет его. И поверь мне, я позабочусь о том, чтобы наказание не прекратилось до тех пор, пока Поттер не перестанет дышать.       Снейп буквально окаменел, его волшебная палочка по-прежнему смотрела прямо на Драко. Малфой был прав, и он знал это. Нужно ждать… но как только он закончит…       Драко расхохотался и оттолкнул Гарри, затем потянул за поводок. Он грубо поставил его на колени. Серые глаза Малфоя блестели каким-то нездоровым огнем.       Он не стал долго ждать и одним резким толчком вошел в Поттера, одновременно сильно натянув поводок. Словно видел, как это делал Волдеморт.       — Он нравится вам, да? Уверен, только поэтому вы похитили его, хотели брать его часами напролет, во всех позах… он хорош, да? Такой хороший и послушный. Гарри, тебе ведь нравится это, правда?       — Да, хозяин, — безжизненным голосом ответил тот.       Драко расхохотался и увеличил темп.       — Мне всегда нравилось брать его. В конечном счете они были правы… он действительно особенный… отличная игрушка… самая восхитительная вещица в мире…       Тихо посмеиваясь, Малфой наклонился к Гарри, впился ногтями в бедра и яростно укусил в плечо.       Снейп с ужасом смотрел, как начинает кровоточить нанесенная рана. Малфой начал двигаться еще с большей яростью и буквально стонал от удовольствия. Было невероятно сложно поверить в то, что такой сдержанный и умеющий владеть собой подросток едва ли не в мгновение ока превратился в мелкое животное, жаждущее жестокости и крови.       Внезапно Драко выпрямился, откинул голову назад, на лице его читался чистый экстаз. Он натянул поводок столь сильно, что, казалось, сейчас задушит Гарри, и с яростным стоном излился в Поттера.       Малфой захихикал и, тяжело дыша, оттолкнул мальчишку, напоследок хлестнув по открытой коже поводком. Казалось, что он совершенно забыл о присутствии профессора.       Северусу хватило секунды, чтобы скинуть с себя странное оцепенение, и бросить в Драко «Петрификус»; тот тут же вытянулся как струна и рухнул на пол. Проклиная всех и всё, он устремился к Гарри, который с болезненным стоном пытался встать на колени.       Укус на плече был достаточно глубоким, но одно простое зелье без труда вылечит его. Судя по всему, пока его не было, мелкий змееныш успел поиграть со своей игрушкой и поиздеваться над ней. Впрочем, серьезных увечий он избегал. Снейп призвал с помощью Акцио нужное зелье и силой влил его в рот Поттера, после чего применил несколько самых быстрых лечебных заклинаний.       Только после этого он повернулся к обездвиженному Малфою. Северус редко кого презирал настолько сильно, как сейчас этого мелкого гаденыша, что валялся сейчас на полу с мерзкой торжествующей улыбкой на лице. Когда его сознание успело стать таким извращенным? Когда наступил этот переломный момент, что желание мести и привитые отцом идеалы взяли верх над ним? Он знал, что Драко заслуживал лучшего.       Северус встряхнул головой и бросил в камин щепотку летучего пороха.       — Кабинет Дамблдора.       Если директор и был удивлен вызовом, то ничуть не показал этого.       — Северус, всё в порядке?       — Нет. Драко Малфой сейчас в моем кабинете под Петрификусом. Жду вас здесь и предупредите авроров, что он напал и ранил Гарри Поттера. Я требую, чтобы Малфой покинул Хогвартс; он представляет угрозу для учеников, я уже не говорю о том, что он является активным Пожирателем смерти.       Дамблдор задумался на мгновение, затем кивнул.       — Сейчас буду. Мне предупредить Поппи о приходе Гарри?       — Не стоит. Я отведу его в свои комнаты. Сообщите мне, когда закончите с Драко.       Затем Снейп отодвинул ногой тело юного Малфоя чуть в сторону и вернулся к Гарри, который даже не попытался сдвинуться с места.       — Сможешь дойти до моей спальни? — спросил Северус.       — Да, хозяин.       Снейп повел мальчишку в свою комнату, стараясь не натягивать поводок. Он уложил Гарри в постель, сходил за баночкой с мазью и принялся за уже привычный ритуал. Он нанес мазь на совсем свежий укус, потом на глубокие царапины от ногтей, на красные отметины от резких рывков поводка. Драко… Северус встряхнул головой, будто пытался прогнать какие-то мысли. Наконец, он мягко раздвинул ноги Гарри, взглядом извинившись за свои дальнейшие действия, и принялся лечить внутренние повреждения, вызванные яростным изнасилованием.       Опять.       Гарри, впрочем, никак на это не отреагировал. Северус ощущал, что тот чуть сильнее обычного напряжен, но удивительно спокоен. Даже слишком спокоен… Он воспользовался легиллименцией и проник в разум Гарри.       И Северус увидел его глазами, что именно произошло в его кабинете час назад. Четкий угрожающий силуэт Драко появился в дверях. Жестокость, презрение, властность. Именно эти черты Гарри тщетно искал в Снейпе, потому что к этому он привык за последние годы рабства. Он был идеально выдрессирован, его приучили прогибаться под каждого хозяина, а всё для того, чтобы его жизнь была хоть чуточку терпимой. Жестокость, постоянные и внезапные унижения — всё это для Гарри Поттера было рутиной, всё это позволяло ему существовать день за днем. И именно это Снейп пытался исправить.       Северус чувствовал себя отвратительно, он быстро промотал, как Драко заходит в кабинет, как поднимает поводок… Ему давно стоило поменять пароль, он должен был вспомнить, что когда-то сказал его Драко. Впрочем, сейчас уже было поздно проклинать себя и свою забывчивость, что сделано, то сделано… С каждым кадром картина становилась всё отвратительнее для Снейпа, когда внезапно всё вокруг резко изменилось.       Он оказался в поместье Тёмного Лорда, где под одобрительным взглядом Волдеморта юный Малфой развлекался с рабом. Снейп ощутил, как поднимается в нем волна гнева: жестокость подростка поражала. Казалось, что Гарри боится его даже больше, чем Люциуса, а всё из-за креативности и жажды мести Драко.       Должно быть, Гарри сейчас тоже был в бешенстве и испытывал к Малфою презрение, потому что впервые за всё время он показал Северусу то, что хотел показать сам. Снейп знал, что это точно ему не понравится, но Гарри явно отчаянно хотел поделиться этими воспоминаниями.       Непроглядная темнота сменилась приятным летним пейзажем. Голубое небо, высокая зеленая трава. Северус сразу узнал парк в поместье Волдеморта. А затем он услышал смех Драко… Тот выглядел более юным. С довольной улыбкой он подбрасывал в воздух хорька, которого держал на поводке. Иногда он его ловил: либо второй рукой, либо поддерживал с помощью чар левитации, но сам хорек никогда не знал, какой вариант окажется на этот раз. Малфой позволил животному упасть в траву, затем взмахом палочки превратил его во взъерошенного темноволосого мальчишку.       Гарри, конечно, не нравились игры Малфоя, но одна вещь приводила его в восторг — это небо и солнце над головой, которые он не видел уже многие месяцы. Если только… Нет, об этом не стоит даже думать. Драко грубо прервал поток его мыслей, зарылся пальцами в черные волосы и впился в губы яростным поцелуем. Гарри тут же ответил, но Малфою этого оказалось мало: он укусил его за губу, потом язык. Он навис над Поттером, провокационно потерся членом о бедра, не скрывая своего возбуждения.       Через несколько секунд он повернул его на спину, грубо раздвинул ноги и одним резким толчком вошел в Поттера. Малфой вел себя словно бурлящий гормонами подросток, впервые ощутивший всплеск возбуждения и ничуть не заботящийся о партнере.       C горечью Северус убедился, что у Драко явно было нездоровое пристрастие к укусам. Сначала губы Гарри, потом подбородок, на котором оставались красные отметины, затем напряженное горло и отчетливо выделяющаяся яремная вена. В этих укусах не было любви, нисколько, одна лишь звериная жестокость. Он грубо и яростно двигался в Поттере, получая удовольствие не столько от самого процесса, сколько от боли, страданий и унижения невольного партнера. В его действиях не было ни грамма достоинства, только желание подчинить и обладать. Его редкие фразы подтверждали это.       — Тебе нравится, Поттер?       — Да, хозяин, — не раздумывая, ответил тот, безучастно глядя в никуда.       — О да-а-а! Так ты должен называть меня всегда, раб. Твое место как раз здесь — подо мной, ты создан для моего удовлетворения, ты — ничто. Слышишь? Ты — ничто и всегда был пустым местом.       — Да, хозяин, — повторил Гарри. Снейп чувствовал кипящие глубоко внутри ненависть и отвращение, которые мальчишка старательно прятал от ошейника.       — Поттер, расскажи мне о раздирающей тебя боли, когда они берут тебя все вместе. Когда ты насаживаешься на их возбужденные члены, один, другой, третий. Сколько их бывает за раз? Тебе ведь больно, да? — похабно шептал ему Драко, еще сильнее и быстрее всаживая член в податливую задницу Поттера.       Гарри едва не стошнило, но он сдержался и ответил коротко:       — Да, хозяин.       И это было правдой.       Драко рассмеялся садистски и впился зубами в шею Поттера, прикусывая кожу чуть сильнее, чем это было необходимо. Вместе с тем он ускорил ритм и с торжествующим стоном кончил, после чего откатился в сторону и лег на спину прямо в зеленую траву, щекотавшую разгоряченную кожу. Он опять засмеялся, легко и непринужденно, но почему-то при этих звуках у Снейпа мурашки побежали по телу. Как он мог быть настолько слепым? Почему он не разглядел в своем студенте это безумие?       — Оставайся лежать в такой позе с бесстыдно раздвинутыми ногами. Это твой лучший вид! — тяжело дыша, произнес Драко. Он сорвал травинку и с широкой улыбкой на губах принялся покусывать её.       — Безумно жаль, что Дамблдор и остальные не могут увидеть тебя в таком виде. Хотелось бы мне видеть лица Уизли и Грейнджер. Их дорогой Поттер в рабской упряжи ублажает Пожирателей смерти! Цены бы не было этому представлению… Ты, кстати, знаешь, что они создали нечто вроде клуба по защите от темных искусств имени Гарри Поттера? Якобы для того, чтобы «иметь все шансы спасти тебя из мерзких лап врагов». Столько патетики… Будто тебя вообще нужно спасать… Ты наконец нашел свое истинное место, Поттер!       Гарри молчал, разглядывая плывущие над головой облака и стараясь не думать о друзьях. Запрещено. Это было запрещено. И это даже к лучшему…       Малфой схватил с земли камень и начал подбрасывать его в воздухе, подхватывая в самый последний момент.       — Эх, Гарри, ты бы видел последний квиддичный матч… Победил Слизерин конечно же. Ты ведь счастлив?       — Да, хозяин.       Драко засмеялся.       — И правильно. Ты всегда был отвратительным игроком. Тебя взяли в команду только по одной причине — из-за известности. Ты и сам прекрасно это знаешь!       — Да, хозяин, — опять раздался безжизненный и покорный голос.       — Единственный твой талант — это принимать. Принимать всё, что кладут тебе в рот, и подставлять свою задницу, Поттер, я всегда тебе это говорил… Кстати, мне интересно… — без умолку болтал Малфой, поймав в очередной раз подброшенный камень.       Он повернулся к Гарри с видом гурмана.       — У меня появилась прекрасная идея для Темного Лорда… Сколько ты способен вытерпеть, Гарри? — прошептал Малфой прямо ему в ухо, и нечто невероятно твердое заскользило между ног Поттера.       Гарри словно окаменел. То, что сейчас было внутри него, совсем не походило на член Малфоя. Оно было намного больше и тверже.       — Не смей кричать, когда поймешь, что больше не можешь, Гарри. В конце концов это у нас научный эксперимент…       С горящим взглядом он медленно протолкнул это огромное нечто в Поттера, подвигал неторопливо несколько раз, затем удовлетворенно достал его.       — Хорошо. Нужно больше.       Он взмахнул волшебной палочкой, увеличивая размер, затем вставил на всю немалую длину. Гарри закусил губу, плотно сжал веки, стараясь думать о чем-нибудь другом.       Это нечто было твердым и холодным, гладким и тяжелым. И достаточно большим, чтобы вызвать во всем теле глухую ноющую боль.       Однако этим всё не закончилось. Спустя мгновение, раздирая стенки заднего прохода, в него безжалостно проник каменный член внушительного размера. Гарри не смог сдержать болезненного стона и почувствовал, как Малфой с наслаждением впивается ногтями в его бедра.       — О, теперь, я вижу, мы наконец приближаемся к результату… но я уверен, что ты можешь намного лучше, Гарри. Ты же очень особенный мальчик…       Он продолжал неторопливо двигаться до тех пор, пока не стихли последние стоны, а на лбу раба выступили бисеринки пота.       — Я так и знал. Ты можешь принять больше… Ты создан для этого, Поттер, — мягко посмеиваясь, сказал Драко.       Однако он лишь еще больше увеличил член и протолкнул его в разорванное кровоточащее отверстие Поттера.       Северус готов был убить мальчишку собственными руками. Обоих. Драко — за подлость, Гарри — чтобы уберечь от страданий. Когда только маленький мальчик, которого он знал с самого детства, успел превратиться в безжалостное чудовище, живущее только ради удовлетворения своей извращенной жестокости?       Большую часть своей жизни Снейп был Пожирателем смерти, но он не мог припомнить ни одного человека, в ком бы столь яростно горела искра безумной враждебности. Мерлин, ещё и эта довольная ухмылка на лице…       Если бы Альбус только позволил, он бы лично занялся Драко. Сколь бы сильно он ни был привязан к мальчику в прошлом, сейчас он превратился в существо, которое не должно свободно ходить по земле. Особенно если у этого существа на руке Тёмная метка…       Но к просматриваемой сцене его вернул душераздирающий крик. Гарри не мог больше удерживать рвущийся наружу вопль, и он сдался. Впрочем это ничуть не смягчило Малфоя. Тот продолжал двигаться внутри своего раба, который беспомощно кричал от боли.       Однако мучения Поттера не закончились даже тогда, когда Драко заменил несоразмерный каменный член собственным. Крики не прекращались.       Северус физически не мог больше находиться в видении Гарри, он вынырнул из воспоминаний и в ужасе уставился на него.       Гарри покорно смотрел на Снейпа: это был взгляд столетнего старика, взгляд маленького мальчика, побитого жизнью и позабытого всеми, взгляд раба, которого регулярно насилуют и над которым постоянно издеваются, у которого нет права на жалобы.       Впервые с тех пор как Снейп увидел его, он только сейчас разглядел в этом стеклянном пустом взгляде душу Гарри.       Он без раздумий устремился к мальчишке и обнял его. Как ребенка. Как пострадавшего. Как хрупкого и отчаявшегося любовника.       — Он заплатит, Гарри, — прошептал Северус, когда уверился в твердости своего голоса. — Они все заплатят. Я лично этим займусь. Мерлин, если бы у меня были хоть какие идеи… Я сожалею, Гарри, больше, чем ты можешь себе представить. О Драко, о… обо всем.       О Тёмной метке, что украшает эту руку, подумал он. О той метке, что заставила его подчиниться Драко, Волдеморту, всем Пожирателям, что издевались над ним. О той самой метке, что много лет назад он добровольно принял и которая теперь позволяла ему управлять Гарри.       Никогда еще она не внушала ему такой ужас…       Северус совершенно растерялся, он не знал, что делать. Он просто баюкал Гарри как маленького ребенка. Потом он внезапно вспомнил нелепую болтовню Грейнджер, прочистил горло и начал говорить.       Он говорил, что сожалеет о своем поведении во время школьных лет Гарри, сожалеет о том, что произошло накануне, о том, что стал Пожирателем смерти. Рассказал о постигшем его ужасе от увиденного и сделанного. Он рассказывал о Хогвартсе, о том, что было перед его поступлением и о том, что происходило после его исчезновения. О той жизни, что он пропустил и которую он никогда не проживет. Он говорил о том, что было и что могло бы быть. Под конец он даже забыл, о чем уже говорил, и просто нес какую-то бессмысленную чушь. Это был поток слов, произносимый монотонным успокаивающим голосом. Северус ощущал, как стихают болезненные стоны и исчезает дрожь, как расслабляется напряженное тело Гарри.       Когда закончились слова, он начал тихо напевать — впервые за всю свою жизнь. Было уже глубоко за полночь, когда Гарри наконец уснул. Его организм был невероятно истощен и, казалось, что сон его напоминает транс. Северус легонько прикоснулся губами ко лбу мальчишки, запечатлев на нем нежный поцелуй, и только потом тоже закрыл глаза.       Сквозь сон Гарри протянул руку к Северусу и, не просыпаясь, свернулся клубком у него под боком. На губах его застыл отголосок того, что можно было бы назвать едва заметной улыбкой.