Падение

И всё получится, И всё завертится...

Когда утром вернулась мама, братья уже не спали. То есть, так и не смогли уснуть после ночного разговора. Глеб был неестественно весел, донимал всех нелепыми  вопросами, изредка улавливал момент, чтобы загадочно улыбнуться брату. Вадим же отвечал односложно, больше молчал, погружённый в собственные мысли, старался избегать младшего... Возможно, Ирина Владимировна и подумала, что с сыновьями что-то не так, но ничего не спрашивала - не то из соображений некой тактичности, не то потому, что давно разучилась находить общий язык с детьми. Наконец, Глеб, перестав суетится, почти шёпотом сообщил маме, что идет гулять, и, ухватив брата за рукав, практически вытащил его за собой на улицу. Они вышли в полном молчании, свернули в какую-то неприметную улицу, где Глеб, теперь скованно держащий руки в карманах и смущенно опустивший голову, наконец, подал голос. - Вадик, давай уйдём подальше, нам нужно поговорить. - И ты решил, что это необходимо сделать именно ближе к ночи и никак не раньше? - голос старшего звучал несколько грубо и раздраженно. - Прости, я не мог себя заставить... Они ещё несколько раз ныряли в малознакомые улицы и дворы, и, наконец, вышли на старую детскую площадку, которой уже не пользовались по назначению, но и школьники, распивающие алкоголь, парочки, прячущиеся от родителей и личности без определенного места жительства не успели её облюбовать. Вадим устроился на скамейке и почти сразу достал из пачки сигарету, Глеб остался стоять рядом, делая вид, что заинтересован собственными ногами в сандалиях. - В общем, Вадь, я подумал, - Глеб механически взял предложенную братом сигарету, но зажигалку проигнорировал, - я, наверно, мог бы тебе ответить, - он замялся, подбирая нужные слова, - я не говорю, что люблю тебя, не сразу, но... не думаю, что может быть иначе. Вадим задумчиво рассматривал брата, его слова тоже были "не те". Конечно, странно было предполагать, что на следующий же день он прибежит с ответным признанием. Но тогда  все было больше похоже на забавную игру, на которую Глеб решился после недолгих метаний, ведь она была опасной, новой и запретной. Но и сам Вадим ведь не был абсолютно честным с братом, говоря о любви. Поэтому они оба шли на авантюру, а Глеб сейчас так неуверенно переминался с ноги на ногу и так смущенно отводил взгляд, что Вадим понял, что его словам необходима поддержка.   - Иди сюда, - он привлек младшего к себе, обнимая его худощавое тело. Глеб постепенно расслаблялся в сильных руках брата, и уже осторожно приобнимал его за плечи. Вадим поднял голову и встретился с младшим глазами, тот не стал отводить взгляд - теперь предстояло привыкнуть к этому, как и к ощущению тёплых объятий брата и много к чему ещё... и к такому тоже - губы Вадика почти невесомо коснулись его обветренных сухих губ, но Глеб сам подался вперед, в  решимости продлить запретный контакт, его рот неуверенно приоткрылся навстречу брату. Теперь старший целовал настойчиво и решительно, впитывая желанную любовь, руки, не контролируя силу, вцеплялись в талию брата, словно в страхе, что он сейчас растает как мираж или сон. Глеб оторвался от брата, рука прошлась по губам, рефлекторно вытирая их. Поймав насмешливый взгляд, он покраснел и снова смущенно отвернулся. Вадим взъерошил волосы брата и притянул его к себе. Они целовались долго, Глеб упивался новыми ощущениями, смущаясь и расслабляясь одновременно. Вадим с трудом сдерживал себя от дальнейших действий, только краем сознания удерживая мысль о возрасте младшего. Он прервал поцелуй и наклонился к Глебу, обжигая дыханием шею. - Надо идти домой. Мама будет волноваться. Глеб кивнул, но разрывать объятия не стремился. Вернуться домой значило снова стать просто братьями - надеть маску привычных отношений, вместо нового запретного и обжигающего чувства. Старший осторожно скинул его руки с плеч и встал со скамейки - разочарованный вздох, и Глеб, выпрямляясь, делает шаг назад. Ноги оказываются немного ватными и совсем не хотят идти домой. Вадим приобнимает брата, тот разглядывает асфальт, оба идут медленно и снова молча. Ближе к дому не сговариваясь - шаг в сторону и сделать вид, что ничего не изменилось. Только в подъезде перед дверью Вадик позволяет себе легкий поцелуй в щеку. Глеб входит первый и тут же шмыгает в ванную, чтобы не встречаться с мамой. В зеркале он видит себя и не себя - растрепанного, раскрасневшегося, с чуть распухшими губами, странно счастливого и как будто немного более взрослого. Умывается и с трудом принимает форму "старого себя", который не целовался со старшим братом, не говорил с ним о любви и вообще не думал, что такое возможно.