Dark prince & Cantarella

L’amore è cieco.

Крепкий сон Лукреции прервал плач ее годовалого младенца Джованни, доносящийся из коридора. Она открыла глаза, осмотрела комнату и придерживая руками свою длинную ночную рубаху выбежала из комнаты, пребывая в полном ужасе и страхе. — Джованни, милый, что с тобой? Где ты? На другой стороне коридора стоял Хуан, держа младенца в руках над воздухом. Крик Лукреции скоропостижно сменился истерикой: — Нет! Что ты делаешь?! Ты совсем обезумел, Хуан? Она вцепилась руками в длинную каменную ограду, которая шла вдоль целого второго этажа, делая из него гигантскую террасу, соединенную с лестницами, ведущими вниз. Боясь пошевельнуться, чтобы не спугнуть опьяневшего от безумия старшего брата, она не могла сдержать слез и шепотом молила его успокоиться и отдать ей ребенка, который в этот момент еще больше разрывался от заливистого плача. Вскоре в коридоре появились Ваноцца и Чезаре, выбежавшие из своих покоев. — Что здесь происходит? – встревоженно спросила Ваноцца, поправляя шелковый халат. Хуан по-прежнему молчал, уставившись в плачущего Джованни и безумно ухмыляясь. — Ах ты, ублюдок, - пробормотал Чезаре и незаметно подбежал к Хуану сзади. Воспользовавшись тем, что старший брат пребывал в состоянии транса, Чезаре резко выхватил из его рук ребенка и отбежал назад. Лукреция и Ваноцца кинулись к Хуану, чтобы тот не успел спохватиться и натворить что-нибудь еще. — Да что с тобой такое? Жалкий ублюдок! – Лукреция что есть силы била старшего брата сжатыми кулаками в грудь и проклинала его, захлебываясь слезами. — Отойди от него, Лукреция, - Ваноцца оттаскивала дочь назад, пытаясь вразумить ее и избежать коллапса, - оставь его! Креция повиновалась просьбе матери и подошла к Чезаре, не спуская глаз с виновника очередного семейного скандала, и осторожно взяла на руки своего малыша. Прижав его голову к себе, она аккуратно его колыхала, чтобы тот успокоился. — Я ненавижу тебя, - процедила она сквозь зубы и кинула гневный взгляд на Хуана, быстрым шагом отправившись обратно в свою комнату. С еще большей ненавистью и гневом в глазах на старшего брата смотрел Чезаре, желая немедленно отправить его в ад - подкармливать грешников. — Посмотрите, что вы с собой сделали! Теперь вы довольны? - Ваноцца кинула осуждающий взгляд на сыновей. – И только попробуйте натворить глупостей, Ваш отец будет крайне зол и разочарован. Впрочем, как и я. Но мнение Вашей матери уже давно не в почете, как я вижу. Эти чрезмерные амбиции скоро сведут вас в могилу. Негоже родителям хоронить детей. Прекрати, иначе все это плохо кончится, - женщина окинула взглядом Хуана и направилась в свои покои. Протрезвевший от слов матушки Хуан вплотную подошел к брату: — Чезаре? — Хуан? Старший брат хмыкнул, после чего ухмыльнулся и демонстративно выкинул вниз белоснежную пеленку, в которую был закутан сын Лукреции. Лукреция уложила Джованни в колыбельную и присела рядом с ней, не спуская с младенца глаз, одновременно борясь со сном и усталостью, которые безжалостно ее одолевали. В ее комнату постучали. Она резко вздрогнула и прильнула к ребенку, прикрывая его всем своим телом. — Сестра, можно войти? - она узнала в этом теплом бархатном тембре Чезаре и тут же успокоилась. — Входи, - прошептала она. Чезаре подал сестре серебряный кубок с водой и предложил разместиться на кровати. — С тобой все в порядке, сестренка? Она кинула на него озадаченный и в то же время злоречивый взгляд. — Как я могу быть в порядке, когда сплю в одном доме с врагом? Сколько еще его выходок намерен стерпеть отец прежде, чем он поймет, что Хуан – это сущее зло, которое вредит нашей семье. Он не достоин носить фамилию Борджиа, - она резко встала и начала метаться по комнате, время от времени поглядывая на колыбельную, убеждаясь в том, что младенец крепко спит. — Чезаре, а если бы он убил его?! Выпустил из рук?! Просто потому, что ему так хочется! Что, если….? – она замолкла и застыла на одном месте, набираясь уверенности произнести свое желание вслух. — Чезаре прильнул к сестре и приобнял ее за плечи. Он желал услышать от нее то, что развяжет ему руки, воплотит грешные желания в жизнь, позволит задуманному наконец осуществиться. Ведь без ее приказаний он бессилен. Не будь ее – он бы сопротивлялся, но когда она рядом – он выполнит все, что она попросит, немедленно. Даже, если она не будет осознавать этого до конца. Разумеется, ради общего блага семьи – убеждал себя он, все время прокручивая эти слова в голове. — Продолжай…, - он шепнул ей на ухо, жадно вдыхая ее мускусный парфюм. — Я была бы счастлива его убить, - почти безэмоционально промолвила она, крепко сжав кулаки и уставившись стальным взглядом в темноту, не покидающую ее покои. Чезаре нежно поцеловал Лукрецию в плечо и незамедлительно ушел, не промолвив ни слова. В его мыслях застыл однозначный ответ: «Будет сделано».