Dark prince & Cantarella

Si ha la morte abbastanza vicino per non dover temere la vita.

— Двадцать два, двадцать два, двадцать два… - Родриго, одурманенный табачным дымом и вином, cидя на кресле в своих покоях без умолку повторял одно и то же слово, будто предрекая для своего любимого сына Хуана, что-то зловещее. Но в эту ночь, когда Хуану исполнилось 22, казалось, ничего не предвещало беды. Из банкетного зала в поместье Борджиа доносилась чарующая музыка в исполнении лучших каталонских музыкантов. Хохот, звон бокалов, восторженные девичьи стоны и возгласы свидетельствовали о том, что очередной пир во имя Папской семьи удался на славу. В самом центре праздничного стола в золотом, расшитом камзоле из дорогой миланской парчи красовался герцог Гандии и Сесса – Хуан де Борха. Приятный смех и переполненные жизнью глаза скрывали многие недостатки старшего из сыновей Папы. Сегодня Хуан больше походил на французского короля, нежели на полководца Папского государства. На пиршество в честь бастарда собрались самые нечестивые и порочные жители Рима. А в качестве десерта был подан целый эскорт из элитных куртизанок… Лукреция наблюдала за этим волнующим действом с балкона на втором этаже, откуда открывался замечательный вид на банкетный зал. Она расплывалась в улыбке, как наивное дитя, видя неприкрытую распущенность Хуана, кой в этот вечер пытался ублажить как можно больше бесчестных женщин. Папская дочь впервые за все свои 16 лет жизни желала довольствоваться компанией другого старшего брата. Сегодняшний день она поклялась посвятить Хуану, не взирая на былые обиды и непонимания. Сегодня она зареклась не вспоминать о Чезаре, последняя встреча с которым оставила холодный след в её памяти. Делала она это на зло или из искренних побуждений - только Господу Богу известно. — Amore mio….., - послышался нежный мужской шепот. По телу девушки пробежала дрожь. — У твоего старшего брата сегодня день рождения, а ты ходишь невесть где! – возмутилась Лукреция, узнав в этом шепоте Чезаре. — И я рад тебя видеть, сестра. — Вино закончилось, - не взглянув на брата, девушка демонстративно приподняла подол своего изумрудного платья и спустилась по лестнице вниз, направляясь к банкетному залу. Пробормотав себе что-то под нос на испанском, Чезаре развел руками и последовал за Лукрецией, держась на расстоянии, но стараясь не терять её из виду. — Мой милый, дорогой брат! Сколько же подарков сегодня у твоих ног, - с иронией сказала дочь Папы, - а я разве не достойна быть твоей музой? Против игривых глаз и очаровательной улыбки Лукреции не то, что дьявол - даже сам Бог не устоит… — Право, сестра, сегодня ты – мой самый сладкий подарок, - он наконец-то вырвался из объятий рыжеволосой путаны, которая нежилась на его коленях весь вечер, и прильнул к сестре, резко поцеловав её в губы. — Хочешь вина? – Лукреция изящно протянула Хуану золотой кубок с гранатовым вином. — Ты ведь знаешь, fiore, что от священного напитка я никогда не откажусь. Чезаре презрительно следил за этим мастерски сыгранным спектаклем, но не рискнул вмешаться. Лукреция нежно взяла Хуана за руку, кинув невинный взгляд в сторону Чезаре, и предложила имениннику пройтись по саду. Ночь тогда была холоднее, чем обычно, и от долгой прогулки в саду тело златовласой красавицы покрылось мурашками. Хуан обнял девушку, и Лукреция мгновенно ощутила тепло. Но после мужчина схватил сестру за руки и крепко прижал к себе. — В чем дело, Хуан? Отпусти меня! – завопила Лукреция. — Тише, тише, моя опороченная сестренка. Разве тебе не нравится, когда против тебя применяют силу? Я слышал, ты в восторге от таких вещей, особенно, когда исполнителем является наш горячо любимый братец. Я ведь тоже не прочь откусить от торта лакомый кусочек. К чему скрывать? Пусть все знают: у моей сестры и моего брата любовная связь! - раздался безумный смех Хуана. — Ты бредишь! Отпусти меня, сейчас же! – Лукреция пыталась вырваться из тисков, но её попытки не обвенчались успехом. – Отпусти, иначе пожалеешь об этом, Хуан! — А что тогда, сестренка? Меня заколет твой брат, как и всех тех, кто посмел тебя обидеть? - презренно ухмылялся Хуан. — Немедленно отойди от нее, ублюдок! За этими словами последовал сильный удар по спине, от которого Хуан упал на землю. Лукреция мигом подбежала к только что появившемуся Чезаре, громко йокнув от испуга. Разгневанный Чезаре приподнял Хуана с земли и со всей силы снова ударил брата, на сей раз в лицо. В ответ послышался лишь громкий хохот и плевок кровью. — Ты испортил мой камзол, - смеясь, произнес старший из братьев. — Не приближайся к ней, слышишь? Больше никогда в жизни не смей приближаться к ней и к её ребенку, бастард. — Бастард? - еще громче засмеялся Хуан. - Бастард?! Ты такой же бастард, как и я, братец... Мы все ублюдки. Более не сказав ни слова, Чезаре окинул Хуана гневным взглядом, ухватил Лукрецию за руку и резво повел её за собой. По дороге к дому они оба молчали, так и не осмелившись нарушить царившую между ними тишину. Оставшись наедине в покоях Лукреции, оба пристально глядели друг на друга, но по-прежнему молчали. В их взглядах была существенная разница: в глазах Лукреции читался страх, а в глазах Чезаре – уверенность. Он так уверенно смотрел на свою сестру, будто знал наверняка – только ему под силу защитить её и сделать её счастливой. Казалось, стены этой комнаты больше не выдержат напряжения от тишины. В мыслях Лукреции и Чезаре неоднократно мелькали слова Хуана. Чезаре боялся произносить их вслух, а Лукреция опасалась сболтнуть что-то неуместное и глупое. Она и так оказалась не в лучшей ситуации... Но что бы ни случилось, девушка знала, что всегда может рассчитывать на своего брата, даже если ей приходится противиться собственной гордыне... — Я пойду, - Чезаре подошел к двери. Но одно, переполненное чувствами, слово Лукреции пересилило Чезаре: — Останься.