Закат раненного сердца

Она в дороге уже чуть больше четырех часов. Холодный, пронизывающий ветер задувал под одежду, то и дело поднимая легкую водолазку. Большой ворот и спортивные штаны от осени не спасали. К тому же хотелось пить и есть, ведь она покинула фракцию Бесстрашия так и не поужинав. С маленьким рюкзаком за спиной, Бет поднималась на небольшую, но все-таки вершину. С каждой минутой становилось все холоднее. С каждой минутой она замерзала все больше и больше. К ее большому сожалению, она заметила, что стемнело и при такой освещенности ходить по горной местности просто небезопасно. Кстати о небезопасности. Нерешительно сделав еще несколько шагов вперед, девушка заметила стоящий впереди мужской силуэт. Мужчина. Темно. Улица. Плохое сочетание. Не сумев побороть животный страх, сковавший ее, она на пятках развернулась и уже хотела побежать, как сильные мужские руки схватили ее. И не за талию. А за волосы. Она попыталась закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Мужчина развернул девушку к себе, все также причиняя боль затылку, на котором лежала его сильная, далеко не ласковая рука. Инстинктивно, Бет выставила ладони вперед, и теперь они упирались в крепкую мужскую грудь. Эрик. Она узнала его. Попытавшись оттолкнуть столь массивного мужчину, понятное дело, что она потерпела неудачу. Это же Эрик. И он явно опасен. Если бы она увидела его раньше, то, возможно, успела бы убежать. Мысли Бет лихорадочно метались, когда мужчина замер. Сомневаться не приходилось — он не даст ей возможности убежать. Он знал: бежать ей некуда. Скорее всего он получал извращенное наслаждение, продлевая мучительное ожидание жертвы. На нем были джинсы черного цвета, такая же футболка, которая выгодно подчёркивала его фигуру и черная кожанка. Взглядом, горячим как уголь, он скользнул по ее телу и в глубине его глаз сверкнул огонек узнавания. Бет, защищаясь, подняла руки и попыталась отступить, но не вышло. Эрик был слишком сильным, чтобы сражаться с ним, а убежать от него шансов у нее не было и подавно. «Кричи!» — приказала себе девушка, ее нервы натянулись, как струны, но крикнуть она не успела. Он набросился на нее прежде, чем Бет успела вдохнуть. С молниеносной скоростью обхватив ее, мужчина зажал ей рот ладонью и прижал к отвесной скале. Другая рука грубо прошлась по ее шее. — Делай вид, что тебе это нравится, — Хрипло прошептал он, — Или ты покойница. Едкая боль страха стиснула горло. Она попыталась оттолкнуть мужчину, но он плечом прижал ее к стене с такой силой, что вышиб все желание сопротивляться. Холодный камень царапал сквозь одежду спину, оставляя ссадины на плечах. Горячие ладони клеймили ее кожу и не давали дышать. В ушах зазвенело. Все вокруг стало вращаться, она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и судорожно вцепилась в его куртку. И тогда, так же неожиданно, как напал, он ее отпустил. Она стала хватать ртом воздух, но не успела заговорить, не успела даже подумать о том, чтобы заговорить, как он встряхнул ее за плечи и повернул так, чтобы она могла увидеть двух бандитов, которые ее преследовали. Они шли за ней… А Эрик, что же это получается, защитил… — Эта сука — моя! — предостерег он мужчин, голос его прозвучал негромко, с угрозой. Он запустил пальцы в темные, длинные волосы неофитки, собрал их в горсть и притянул к себе. Мужчины колебались, топчась на месте подобно диким шакалам. Лидер оборвал сдавленные протесты Бет, грубо прижав ее к своему плечу. — Прикоснись ко мне, — выдохнул он ей в волосы и девушка инстинктивно положила руку ему на плечо, — Не здесь. Прикоснись как женщина, которая хочет, — он пнул ее ногой, и Бет, вздрогнув, уронила руку и провела по стальным мышцам его бедра, — На свете существует кое-что и похуже, — прошептал он, — Например, смерть. Шакалы стали приближаться. Эрик выхватил из-за ремня среднего размера охотничий нож. Блеск серебристой стали прорезал мрак. В воздухе запахло страхом. — Тут вам не показательные выступления! — бросил он мужчинам, как бы давая последний шанс выжить, — Убирайтесь отсюда! Один из мужчин зашипел, как змея, явно разочарованный тем, что сегодня ночью они как следует не развлекутся. Но оба попятились, угрюмо отступая и бросая на Бет сердитые взгляды. Еще через мгновение они исчезли в темноте. Девушка судорожно вздохнула. Ее так сильно трясло, что она почти съехала по скале на землю. Слова благодарности замерли у нее в горле. Его глаза были полны вожделения — красивые, пылающие. Его чувственное лицо было необыкновенно привлекательным. — Исчезни. — твердо проговорил он. Он хочет, чтобы она ушла? После того, как рисковал ради неё своей жизнью? После того, как пошел за ней? Девушка покачнулась, все еще не совсем уверенно стоя на ногах. Ей казалось, она должна что-то сделать, что-то сказать ему. Но что? И чего она ждала? Что его тронет ее благодарность? Должно быть, она по наивности надеялась на какой-то знак сочувствия. Да, если она чего-то и ждала, то только не этого — не напряженной тишины и дьявольского огня в его глазах. Смущенная, все еще скованная страхом, Бет неуверенно посмотрела на мужчину. — Идиотка. Знаешь, что делают с дезертирами? — Эрик скалится. Зверь. Настоящий хищник. Бет отступает назад и вновь ударяется о холодный камень скалы. Через несколько секунд девушка внимательно следит за правой рукой лидера: она поднимается, и теперь дуло пистолета, которого она раньше и не замечала, смотрит ей в лоб. В следующее мгновение, левая рука Эрика лежит на плече Бет. Мужчина надавливает, и девушка опускается на колени. Он доволен. Ему нравится чувствовать свое превосходство, свою власть, свою силу над ней. А для Бет это некрасиво. Вообще люди — это не дождь или осенние листья. Когда они падают, они не выглядят красиво. Итак, лидер перебирает в своей голове все варианты возможного развития событий. Он может ее избить до смерти и оставить умирать в луже собственной крови прямо тут. Умирать она будет долго, мучаясь от агонии. Он может ее трахнуть и увести с собой, обратно в Бесстрашие, чтобы каждый день, смотря на него, девушка ощущала себя настоящей шлюхой, которая продала свою честь или то, что от неё осталось, за жизнь. Наверное, любая бы выбрала жизнь. Или и то и другое. Рука с пистолетом опускается ниже и упирается ей в шею. Девушка покорно отпустила голову. Она готова принять смерть. Она рада, что умрет. — Что ты готова сделать, чтобы дожить до рассвета? — вдруг спрашивает Эрик, и Бет резко вскидывает голову и смотрит на него глазами полными ужаса. Мужчина делает маленький шаг к ней, так, что ее лицо фактически было на уровне его ширинки. Бет понимает чего он хочет. И она боится. В уголках серо-голубых глаз собираются слезы, но она старательно сдерживает их. Инстинктивно, она упирает свою ладонь в его живот, чтобы хотя бы постараться остановить его, оттолкнуть. Этот жест полон отчаяния. Эрик отмечает это. Не в силах смотреть на него, как на своего палача, девушка вновь опускает голову. Ее ладонь все еще на его животе, а сама она, кажется, пытается отдышаться. Эрик убирает левую руку с ее плеча и хватает ею волосы Бет на затылке. Больно. Он тянет ее голову и теперь, ее большие глаза уставились на него. Она боится его. Об этом свидетельствует дрожь во всем теле и дикий страх в серых глазах. — Тебе не привыкать. Она всхлипнула. И он туда же. Эрик подталкивает ее голову ближе к ширинке и, ощущая ее слабое, но сопротивление, злится. Она вновь поднимает свои уже влажные глаза на него, всем своим выражением умоляя отпусти её и не вынуждать. И вот тогда что-то изменилось. Она — шестнадцатилетняя девочка, совсем юная и неопытная, не должна так смотреть на него. На него или на кого-то еще. Сейчас ее взгляд говорил, мол, пожалуйста, не надо. Делай что хочешь: бей, калечь, издевайся, стреляй, убивай! Но дай умереть достойно. Все еще держа ее волосы в своем кулаке, он ставит ее на ноги и убирает пистолет обратно в кобуру. Бет не верит. Что он делает? Какую игру ведет? Девушка зажмуривается, ожидая очередной подлости. — Расслабься, я до сих пор не понимаю какой мужчина может захотеть такую, как ты, — едко выговаривает Эрик, и Бет ежится, — Слушай меня внимательно и усваивай: выкинешь еще что-нибудь, я не буду с тобой нянчиться. Я тебя пристрелю и сброшу со скалы, ты поняла? Бет покорно кивает. — Я хочу добраться до фракции до рассвета, так что пошевеливайся. О, и если ты начнешь падать в пропасть, то учти, я не кинусь тебя спасать. Так что смотри, куда идешь. Эрик разворачивается и уходит. Бет понимает, что иного выхода, как следовать за ним, у нее нет, ну, если только самой сигануть в пропасть, и идет за ним. Без ужина. Без теплого чая. Околевшая до мозга костей. Без сил. И вновь на глаза наворачивались слезы. Слезы ярости, потому что весь мир, похоже, разваливался на части. В который раз? Всего один неправильный поступок по отношению к ней, но именно он отнял у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнул все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл, да и есть ли он, черт бы его побрал? Каков ее смысл? Смысл для жизни. Она замерзла. Очень. Все ее тело дрожало, а идти с каждой секундой становилось все труднее и труднее. У нее было такое ощущение, словно она двигается во сне: все вокруг казалось нереальным, а размокшая земля будто ускользала из-под ног. Эрик же, казалось бы, совершенно не устал. Ну, еще бы! Его наверняка не волновал трехчасовой подъем и не меньший спуск. Его так же не волновала и Бет. Ему было все равно на то, что она устала, на то, что еще немного и рухнет, на то, что она замерзла. Девушка делает последний рывок и хватает лидера за рукав кожаной куртки. Мужчина медленно оборачивается. Ему не нравится то, что она прикасается к нему. — Совсем надоело жить? «Да, но не суть.» Бет закусила губу. По всему ее виду было ясно, что она устала. Девушка отпустила Эрика и устало посмотрела на мужчину. — Пять минут. — соглашается он, и Бет от счастья готова взлететь к небесам. Она торопится найти себе опору и, найдя ее в лице все той же отвесной скалы, садится на землю. Эрик делает тоже самое в двух метрах от нее. В расслабленном состоянии, ее тело начинает дрожать. Она замерзает все сильнее, и это будет большим чудом, если девушка не умрет к утру. Заледеневшие пальцы еле сжимались в кулак. Не менее холодным дыханием она попыталась согреть руки. Не вышло. Бет еще плотнее закуталась в себя и зевнула. Волосы торчат в разные стороны, напоминая самое настоящее гнездо. Длинный локон свесился ей на глаз. Бет откинула его и, покраснев, сердито сверкнула глазами. Она не любила попадать в неловкое положение. Девушка уже не припомнила, когда в последний раз ее беспокоило, как она выглядит в глазах окружающих, но Эрик совсем другое дело. Она не хотела бы считать, что этот мужчина чем-то отличается от прочих людей, но все же считала. А Эрик же окинул неофитку критическим взглядом и на всеобщее удивление, даже к его собственному изумлению, придвинулся ближе. — Холодно? — практически равнодушно интересуется он и оправдывает все десять градусов холода. Бет сдержанно кивает, стараясь не показаться ему хилой неженкой. Лидер протянул руку и положил ей на лоб теплую ладонь. Бет следовало бы отпрянуть, но ощущение тепла было таким приятным, что она, вопреки своему желанию, чуть подалась вперед и уткнулась ему в руку. — Ты не болеешь. — подвел итог новоиспеченный доктор. Девушка отрицательно покачала головой, как бы говоря, что просто замерзла. Затем ее серо-голубые глаза встречаются с его металлическими. Взгляд просто берет за душу, даже становится жалко. — Устала? — грубо спрашивает он, и Бет не знает, что ей делать. Согласно закивать и доказать, что слабая, или же закивать отрицательно и оказаться глупой. Эрик, понявший причину ее затяжного молчания, поджал губы. — Если мы хотим дойти до фракции без чьей либо смерти, то лучше отдохнуть. — спокойно рассудил он. Бет закусила свои уже синие, как у покойника, губы. Честное слово, в гроб краше кладут! Эрик поднимается на ноги и смотрит вначале на Бет сверху вниз, а потом озирается по сторонам. Что-то заметив, он протягивает Бет руку и вздрагивает от того, что эта девочка по-настоящему ледяная. Эрик держит ее крепко, не давая возможности сопротивляться ему или предпринять попытку бегства. А возможно, он просто не даёт ей споткнуться и упасть от бессилия. Бет поняла, куда он ведет ее. В небольшую пещеру. Зачем? Все ясно. Чтобы защитить от ветра. Не будь ей так холодно, она бы непременно держалась гораздо терпеливее, гораздо горделивее и гораздо упрямее. Она бы ни за что не позволила Эрику прикоснуться к себе. Она бы ни за что не стала терпеть его близость. Оказавшись в защищенном от ветра пространстве, девушка вздохнула с облегчением. Напряглась она только тогда, когда лидер начал снимать свою кожаную куртку и стелить на полу. Он же околеет! Бет быстрым шагом подходит к нему и кладет руку на плечо, чтобы он обратил на нее внимание. Лидер оборачивается и закатывая глаза, начинает рыться в карманах в поисках ручки и листочка. Когда он, наконец, нашел небольшой бумажный огрызок и металлическую, тяжелую для руки Бет, ручку, он протянул их ей. «Вы ведь замерзнете. Сейчас же оденьтесь!» — нацарапала Бет, и Эрик не сдержал ухмылки. Почему-то сейчас в его голове отчетливо зазвучал упрямый и очень настоятельный женский голос. — Ты же не будешь спать на камне. Тебе еще детей рожать. — брезгливо говорит Эрик, и Бет внутренне сжимается. «Мне это не грозит.» — вновь царапает она, и Эрик хмурится, читая это. Ему не хочется вдаваться в подробности, поэтому он просто говорит: — А мне своих еще делать, так что не выебывайся и ложись. Или ты хочешь продолжить путь? Бет не посмела ослушаться. Она была настолько маленькой и хрупкой, что сжавшись в комочек, заняла всего половину лидерской куртки. Эрику она начинает нравится: он чувствует в ней боевой дух, который; кажется, с трудом помещается в столь хрупком теле. А ещё, он действительно ценит сильный характер, даже если он и скверный. Через несколько мгновений, Бет начала засыпать и только сквозь сон почувствовала, что чья-то сильная рука притягивает ее тело ближе, дабы было теплее. — Тепло тела, — невозмутимо сообщил Эрик, — Одна из первых вещей, которым учат на курсах выживания: когда люди замерзают, им нужно прижаться друг к другу. Бет успокоилась, завороженная восхитительным теплом, окутавшим ее тело, и заинтересованная тем мысленным образом, который вызвали его слова. Она невольно улыбнулась. Так и представила молоденьких солдат-забияк, которые тискают друг друга. Но проснувшись, она, конечно, об этом и не вспомнит. Жаль. Очень жаль.