Non andare via...

Andare in inglese – уйти по-английски (ит.)

Elizaveta – Meant «Воспоминания – как запахи, иногда достаточно начать, и перед тобой распахивается целый мир, бесконечное полотно резонансов». (С) Симона Спарако «Loveless».

Приглашения готовы, все приготовления к празднику завершены. Завтра мне исполнится двадцать лет. Это слишком много и слишком мало. Вот уже как два года я нахожусь вне дома. Скучала ли по своей семье? Лишь в редкие минуты. Несмотря на то, что как бы жестоко они ни хотели со мной обойтись, я все же помнила о них всех. Но воспоминания уже начинали стираться. Живущий прошлым умрет от отчаяния, так любят говорить на Сицилии. Поэтому я старалась смотреть только вперед, нужно было двигаться дальше, несмотря ни на что. За месяц в моей жизни мало что произошло. Мои отношения с Шерлоком так и оставались на этой странной границе, что я сама для нас установила. Я вела себя с ним как жуткая стерва. Если он был мне очень необходим, я сама приходила к нему, если нет, то проводила вечера в одиночестве или за работой. Я понимала, что из этого всего ничего не получится, что у каждого из нас страшная химическая зависимость. Эта тяга была не связана с эмоциями. Хотя, если честно признаться, то за этот месяц мы виделись с ним всего лишь два раза. Один раз сама приходила к нему, другой раз – он. Это-то меня и удивляло. Свой день рождения я решила отмечать в итальянском ресторане. Знаю, что это очень глупо, но мне нужен был хоть кусочек Италии. Я разослала приглашения, гостей должно было быть немного, но все же празднество должно получиться веселым и домашним. Я даже послала приглашение Шерлоку. Лично в руки не смогла ему отдать, не знаю, что-то удерживало меня от этого. Утром мне пришлось прочитать с десяток поздравительных сообщений на телефоне. Это было так мило и приятно. Потом я пошла в салон. Обычно я сама делала прически, но сегодня могла позволить себе немного женских радостей. После всех намеченных процедур я вернулась домой и стала собираться к вечеру. Для своего дня рождения выбрала алое платье с открытой спиной. Я посмотрела на себя в зеркало напоследок. Сегодня точно похожа на итальянку, весь мой облик говорит об этом. Итальянский цветок. Вот и замечательно. В ресторане уже все собрались, ждали только меня. Наша компания была небольшой: всего лишь человек десять. Зал был украшен цветами и пестрыми шариками, пахло моими любимыми апельсинами. Все принялись дарить мне подарки - это, наверное, самый приятный момент в день рождения. Я разворачивала упаковки, рассматривая всякие полезные безделушки, украшения и прочие милые сердцу вещи. Мы сели за стол, стали подавать различные блюда. За едой мы говорили обо всем и ни о чем. Весь ужин смотрела на дверь ресторана, ожидая, что Шерлок все же придет. Наивно было думать, что он соизволит прийти в ресторан, где было очень много гостей, к тому же весьма глупых, как и я сама. Но если я так глупа для него, то тогда какого черта он постоянно пропускает меня в свою квартиру, позволяет находиться рядом с собой? Спустя полтора часа перестала смотреть на входную дверь. Он не придет, это было понятно сразу же, еще неделю назад. – Кэт, – Энн поцеловала меня в щеку на прощанье. Сегодня она просто чудесна в голубом платье, русые волосы были уложены волнами, карие глаза сияли от счастья. – Это был чудесный вечер. – Энн, это всего лишь день рожденья. Двадцать лет – это очень мало, – Джордж помог положить мне подарки на заднее кресло кэба. – Жаль, что твой возлюбленный не пришел и не познакомился с нами, – Энн вздохнула. – Он не любитель шумных компаний, – ответила я тихо. – Пока, Энн. – Я позвоню тебе, – сказала она, когда я села в машину. – Вы очень красивы, – сделал комплимент таксист. – Спасибо, – прошептала я. – Вы ведь не из Лондона, – заметил он. – Я итальянка, – гордо произнесла я. – Я так и думал, – он замолчал, и я была рада, что мы ехали до Монтегю-стрит молча. Забрав свои подарки, я поплелась домой. В этот вечер пила немного, так, может, бутылочку вина, поэтому голова была ясной. Я кинула яркие пакеты у порога, скинула туфли в угол. Не отходя от двери, стянула через голову платье, бросив его через всю комнату на диван. Ладно, подарки буду раскладывать по полкам завтра, сегодня же хочу принять ванну и спать. Кто-то постучал в дверь, я еще не успела даже отойти от нее. Посмотрела в дверной глазок. Шерлок. Что ему нужно? Не пущу его сегодня. Этот вечер я намерена провести одна. Он еще раз стучит. Настойчивый какой. Знает, что я дома. Но ничего не делаю, стою спиной к двери, часто дышу, борюсь со своим искушением. Это дается мне с трудом, но я держу себя в руках. Слышу, как открывается дверь. От его наглости у меня просто дух захватывает. Шерлок сделал дубликат моих ключей, это не отмычка. Он сделал шаг ко мне. Я продолжаю стоять, не могу даже дышать. Вид у меня сейчас такой, что любой нормальный мужчина накинулся бы на меня. Можно сказать я полностью обнаженная, из одежды на мне только кружевные красные трусики и телесные чулки. – Прошу тебя – уйди! Сейчас же! – громко произношу. Понимаю, что мой голос звучал не убедительно, что сама выдаю себя с головой. – Ты всех своих мужчин так встречаешь, – резко произнес он. – Всех! – выпалила я, разворачиваясь к нему, прикрывая грудь руками. Показная невинность не к месту, но мне все равно. – Ты, правда, к числу моих мужчин не имеешь никакого отношения! Шерлок подошел ко мне, беря за плечи, заглядывая мне в глаза. Боже, когда же справлюсь со своей зависимостью? Я не могу его любить. Что будет мне от этой любви? Ничего. Его брат прав, но сердце разбивают не мне, это делаю я. Вероломно. Коварно. Предательски. Плюю на чувства других. Мне все равно, что будет после меня. Говорю со своими мужчинам так сладко, что они сходят с ума – сама мягкость, сама нежность, сама страстность, а потом ухожу, когда получаю свое. Я так делала уже три раза и сделаю так еще тридцать три, если понадобится. Холмс продолжает держать меня. Я все же снимаю его руки с плеч, отталкиваю от себя, что дает мне возможность уйти в спальню. На кровати лежит мой пеньюар, надеваю его. Вот так будет удобней. – Я хочу, чтобы ты ушел! – крикнула я, возвращаясь в гостиную. – Ничего общего не хочу иметь с тобой. Тебе плевать на меня. На мои чувства. На то, что ты сделал меня такой зависимой, что каждый раз я хочу тебя растерзать в своих объятьях. Тебе все равно, что со мной. Так не бывает! Non dovrebbe essere! Уходи! Non voglio vederti! Не хочу... Ti odio! – Вот и я говорю о непоследовательности всех твоих поступков, – едко заметил он. Как же меня бесила его холодность, когда я просто в огне гнева и эмоций. – Сначала ты говоришь: «Я необычный человек, вы узнаете меня, если я этого захочу». Потом ты сама приходишь ко мне, делая вид, что ничего не ждешь. Затем говоришь, что все это было без эмоций и чувств, сейчас уже говоришь о сантиментах. – Lo stolto! Никто не говорит о твоих чертовых сантиментах! Ты даже не знаешь, что сегодня у меня был день рожденья. Я присылала тебе приглашение, но ты, по всей видимости, удалил это из своих чертовых чертог разума! Ti odio! Пойди прочь! Шерлок рывком притянул меня к себе, его губы просто впились в мои. Это был очень резко и дерзко. Я пыталась освободиться от его объятий, но мое сопротивление тонуло в его руках. Я обессилено закрыла глаза, потеряв остатки своего разума. Я как всегда провалилась в бездну чувств, как всегда забыла обо всем рядом с ним. – Ti odio... Non... – выдохнула я. – Non... Ti odio... Non... Он подхватил меня на руки, так я признавала свое поражение. Оказывается, так легко сменить мой гнев на милость, так легко воспользоваться мною. Но сейчас мне было все равно. Его пальцы скользили по телу, словно рисуя бесконечные линии. Шерлок снова наматывал мои длинные черные волосы к себе на запястье, я глубоко дышала возле его уха. Я проиграла в этом сражении. Почему-то из глаз покатились слезы. Шерлок ничего не понял, даже не спросил причину моего поведения. Ему все равно. Кто я для него? Еще один наркотик? Загадка, которую он собирается решить? Если кто-то ласков с тобой более обыкновения, значит, обманул тебя или собирается обмануть.(*) Вот и еще один нашелся паззл в моей картине.

***

Утром я снова проснулась одна, но так было даже лучше. Я не хотела смотреть ему в глаза, потому что действительно повела себя, как последняя дурочка. Когда же перестану быть такой влюбчивой? Меня пугала эта зависимость, эти чувства, которые вызывал у меня Шерлок. Поэтому я делала все, чтобы избежать его в течение последующих трех дней. А потом заболела. На дворе было уже лето, а я валялась в постели с жуткой головной болью, ломотой в теле и высокой температурой. Я пыталась как-то самостоятельно справляться с болезнью, но ничего не помогало. Через сутки мне стало еще хуже. Даже под тремя толстыми одеялами мне было холодно, голова была такая тяжелая, каждая мышца болела, в глазах стояли слезы. Я думала, что отдам Богу душу. Впервые за два года стала читать молитвы, хотелось исповедаться, в голову лезли всякие дурные мысли. Когда я поняла, что так больше нельзя, вызвала врача. От госпитализации я отказалась, милая девушка-врач оставила мне листок с назначением и рецептами и настоятельно попросила, чтобы кто-нибудь купил мне лекарства. Я набрала сообщение Энн, но она ответила, что сейчас в Бристоле. Другим своим знакомым я даже не пыталась отправлять сообщения. Тогда решила отправить сообщение Шерлоку. Я написала ему: «Пожалуйста, помоги мне. Ты мне очень нужен. К.Д.». Ответа от него не было. Ни через час, ни через три. Отчаяние охватило меня, болезнь только усиливала его. «Вы сможете мне помочь? Приедьте на Монтегю-стрит, дом 8. Катина Девон». Эту смс я отправила Питеру Харриету, тому самому знаменитому фотографу, с которым я познакомилась месяц назад. Я не ждала, что он откликнется на мою просьбу. Телефон пропищал: от него пришел ответ. Питер обещал приехать. Он приехал через полчаса. Я все же нашла в себе силы встать и открыть ему дверь. Питер был, как и в прошлый раз, неотразим. Идеально скроенный серый костюм, белая рубашка, галстук, темные волосы аккуратно уложены, карие глаза, снова полные печали. Меня качало, ноги еле держали, голова гудела. Питер подхватил меня и унес в спальню. – Что случилось? Ты вся горишь, – он аккуратно опустил меня на кровать, укрывая покрывалом. – На столике лежит рецепт, – прохрипела я, устало закрывая глаза. – Я сейчас съезжу. Все куплю. Просто поспи. Он ушел. Вот какая жизнь странная. Тот, кто был мне нужнее всех на свете, даже не удосужился мне ответить. Тот, кого я хотела видеть рядом с собой, не стремился ко мне. А чужой человек пришел ко мне на помощь. Питер привез лекарства, потом два дня не отходил от меня. Он был все время подле меня. Я ощущала рядом с ним покой. Мне было так хорошо с ним, как будто я опять оказалась на Сицилии, в дни моего детства. Мне снова снились яркие сны, появилось стремление мечтать. Почему жизнь так странно устроена? Почему тем, с кем я хочу быть, я совсем не нужна? Почему не могу жить для того, кого полюблю? Получается, что я могу находиться рядом только с теми, к кому я не буду испытывать ровным счетом ничего? Все слишком запуталось. Через два дня мне стало намного лучше. Питер не уезжал. Был рядом. Он смотрел мои снимки, комментировал, я слушала порой критику, лесть и настоящее восхищение и понимала, что на моем пути мне попался человек, который может изменить всю мою жизнь навсегда. – Почему ты так ко мне относишься? – как-то спросила я. – Ты напоминаешь мне одного человека. Она тоже была невероятно красива, талантлива. Она смотрела на мир другими глазами, и это пугало и восхищало многих, – Питер это говорил так страстно, будто это был рассказ о былой любви. – Она была вашей женой? – поинтересовалась я. – Нет. Моей дочерью. Кэтрин умерла девять лет назад от рака крови. Ей было столько же, сколько сейчас и тебе, – он бросил на меня печальный взгляд. – Мне очень жаль. – Не нужно. Мой брак с Элизой рухнул после смерти дочери. Теперь она живет где-то в Провансе. Джек, мой сын, выбрал совсем не творческую профессию. Он занимается машинами. Он и его жена Сандра часто навещают меня. Но одиночество – ужасная вещь, что смогли придумать когда-то люди, – Питер взял меня за руку. – Я понимаю вас. Например, я сбежала с Сицилии два года назад. Я думала, что живу в раю, но это было иллюзией. Мой отец вместо апельсинов занимался героином и кокаином. Он решил выдать меня замуж за человека намного старше меня. Я сбежала вместе с возлюбленным, которого бросила в Швейцарии. Во Франции нашла другого – владельца кафе, но и его бросила. Здесь вышла замуж, зная, что ничего из этого не выйдет. Мы развелись, а его убили за долги. Но это не самое ужасное, я связалась с человеком, которому совсем не нужна. Это как наркотическая зависимость. Теперь не знаю, что мне делать, – Питер Харриет стал вторым человеком, который узнал обо мне. Я облегчено вздохнула, теперь мне стало намного лучше, я словно скинула с себя тяжелые цепи. – То, что я сейчас предложу тебе, может показаться очень неприличным, – я затаила дыхание, не знаю, что и ждать дальше. – Я живу в пентхаусе на Эддисон-стрит, что в Нотинг-Хилл. Ты можешь переехать ко мне, чтобы стать моей ученицей... - Но я... – Подумай, – он сжал мою руку. Я закрыла глаза. Нет, неужели за карьеру придется отдаться ему. Да, обычно я так делаю, но Питер нравится мне как друг, а не как мужчина, сексуальный объект. Нет, не хочу это знакомство превращать в обычную мою игру. – Я не предлагаю постель, – он словно читал мои мысли. – Подумай. – Когда я смогу к тебе приехать? – неожиданно для себя самой сказала я. – Когда будет удобно, я вышлю машину, чтобы вывести вещи, – Питер уже стоял на пороге моей спальни. – Тогда послезавтра, – я улыбнулась. – Договорились. Питер Харриет ушел, оставив меня наслаждаться своим первым триумфом. Катина, у тебя в руках птица счастья. Не отпусти ее, не наделай глупостей. У тебя есть шанс сейчас все начать с чистого листа, добиться вершин. Я вытянула счастливый билет. Вот, что произошло. Несмотря на свою болезнь, я быстро собрала свои вещи. Для этого мне понадобился всего лишь день. В Лондоне я прожила девять месяцев, именно столько времени мне понадобилось, чтобы окончательно избавиться от своего прошлого. Вечером приехала машина Питера, он забрал все вещи, я же сама намеревалась уехать утром, когда придет моя квартирная хозяйка. Меня охватывало волнение. Оказалось, так легко довериться совершенно чужому мне человеку. Надеюсь, я не ошибаюсь и поступаю верно. Ночь почти не спала, все ждала, что придет Шерлок и разрушит все мои планы. Но этого не произошло. Утром пришла миссис Пикен, она как всегда была в своем любимом синем платье, которое делало ее блеклые глаза более выразительными. – Милочка, что случилось? – беспокойно спросила она. – Я уезжаю. Встретила человека и переезжаю к нему, – ответила я. – Вы бы могли жить здесь, честно признаться, твой бывший не очень-то тебе подходил. После того, как ты его выгнала, говорят, что здесь стало тихо, – миссис Пикен улыбнулась. – Нет, у моего возлюбленного прекрасный дом, – я показательно мечтательно вздохнула. – Очень жаль, – старушка замолчала, было видно, что она хочет что-то еще сказать, но не говорила ничего. – Мне очень понравилось здесь жить, – я отдала ей ключи. – Удачи вам. – Удачи и тебе, – пожелала она. – До свидания, дорогая. – До свидания, – я бросила последний взгляд на квартиру, с которой у меня связано так много и так мало воспоминаний. Нужно идти вперед. Я вышла из дома, меня уже ждал серебристый «форд». Водитель открыл мне дверь. Мы ехали недолго. В последние недели я часто бродила в этом районе, поэтому дом Питера видела не раз. В пентхаус можно подняться только с помощью личного ключа на лифте, это очень интимно, чувствуешь себя просто королевой, даже если нужно подняться всего лишь на пятый этаж. Питер ждал меня. Я это поняла сразу же, как только переступила порог его дома. Да, квартира была просто шикарная, ничего лучшего я не могла вообразить. Стеклянные стены занавешены очень красивыми шторами. Видно, что дорогие ткани, вкус у хозяина просто отменный. Сразу, как только переступаешь порог, попадаешь в огромную белую гостиную, где стоят бежевые диваны, журнальные столики, фотоснимки на шторах и вазах. Гостиная плавно переходит в голубую столовую и синюю кухню. Здесь уже морская тема. Если поднимешься по небольшой лестнице, окажешься наверняка в спальне и кабинете. – Проходи, – проговорил Питер. – Миссис Кляйн, - Питер обратился к низенькой блондинке в светло-сером платье. – Это Катина Девон, она будет жить с нами. Покажите ее спальню. Служанка отвела меня в мою комнату. Спальня была большой, интерьер очень лаконичным. Простая кровать без балдахина с алыми подушками, письменный стол, черный шкаф-купе, огромное зеркало, бежевые шторы вместо обоев. Я не верила тому, что видела. Конечно, мне было вполне знакомо, что такое роскошь, но после тесной квартирки на Монтегю-стрит эта чужая квартира мне казалась просто раем. В спальне появился Питер. – Как тебе? – Все хорошо. Большое спасибо вам, мистер Харриет. – Давай ты будешь звать меня Питером, а мне разреши звать тебя Кэт, – попросил он. – Хорошо, – я улыбнулась. После того, как он рассказал мне свою историю мне вполне ясны его поступки. Я напоминаю ему умершую дочь. После того, как осталась одна, я прыгнула на кровать. Ну, здравствуй, новая жизнь! Что из этого всего выйдет я не знала, но знала только одно, что больше никогда не вернусь к своим старым привычкам. Больше не будет никакой марихуаны, большого количества вина, бесполезных мужчин. Я открываю новую страницу. Может быть, уйдя с Монтегю-стрит по-английски, смогу стать истинной англичанкой – Катиной Девон. Теперь все должно быть по-другому. Я забуду тебя, Шерлок. Забуду, как и других. Ты ничего для меня не значишь, но ты будешь меня помнить, как ту, что смогла сломать твою стену, что заставила тебя потерять голову. В любовной войне побеждает тот, кто уходит первым. Ведь первой ушла я, значит, победа в моих руках. Не играй, Шерлок, с чувствами женщин, кто знает, чем для тебя все может обернуться потом. Ты просил меня как-то не уходить, но я ушла. Одних слов мало, я хотела, Шерлок, видно, слишком многого от тебя. Что ж, я не буду больше докучать тебе. Я не буду больше думать о тебе. Все кончено. Сегодня я начала жить по-настоящему. Сегодня все изменилось.

***

– Катина, – Шерлок еще раз постучал в ее квартиру. Но ответом была тишина. Ни шороха, ни полувздоха, ничего. Он открыл своим ключом дверь. То, что он увидел, поставило его в тупик. Комнаты были пусты. Только на диване лежал забытый в спешке синий шелковый платок. Она уехала. Судя по пыли – три дня назад. Как могло такое случиться, что он пропустил этот момент? Окна его квартиры выходили не на главную улицу, поэтому нельзя увидеть тех, кто входит и выходит из дома. Шерлок нахмурился. Он вспомнил ее сообщение, на которое он не ответил, с тех пор прошло всего лишь шесть дней. Шерлок решил, что это просто слова, женщины любят так проявлять чувства, выражая в фразе: «Ты мне очень нужен». Катина уехала. Может быть, решила вернуться в свою Италию? Хотя, скорее всего, нет. Тогда почему она съехала с квартиры? На этот вопрос ему было сложно ответить. Ему всегда были непонятны мотивы всех ее поступков. Она могла говорить «нет» и тут же делать то, что не соответствовало ее поступкам. Она то искала его общество, то настойчиво его избегала. Шерлок вернулся к себе. Катина. Катина. Кто она такая, эта Катина? Как вообще могло такое произойти, что с ней он просто перестал себя контролировать. Еще при первой встрече она показала, что слишком высокого о себе мнения, что она глупа и очень легко верит людям. Но ее: «Вы меня узнаете, если я только этого захочу», – заинтриговало его. То, что она считала себя неотразимой, – был очевидный факт. Каждую их встречу она вела себя по-разному. Да, теперь-то понятно, что у нее был свой расчет и своя игра, но Катина сама говорила, что она всегда уходит первой. Вот она и ушла первой. Странное чувство она после себя оставила. Она ушла, как настоящая англичанка, не прощаясь: тихо и незаметно. Так наверняка не делают в Италии, но Катина решила, что лучше тишина, чем буря. Странная женщина. «Нет, Дьявол. Ждешь кого-то еще?» – вспомнил Шерлок. Он не верил ни в бога, ни в черта. Но она точно была дьяволом. Искусительницей. Ведь что Катина, по сути, делала? Она действовала на все его органы чувств очень изящно и профессионально. Она знала, что делать. Знала, что каждое ее действие порождает в его голове сотни вопросов. Катина не давала ответов, она только задавала все новые и новые вопросы. Она ушла, а он избавился от своей зависимости, но после этого осталось непонятное чувство. Запомнит ли он? Скорее всего, нет, все, что было связано с ней, станет для него уроком, как избегать подобное в дальнейшем, это должно научить его держаться от всяких близких контактов как можно дальше. Сантименты ему не нужны. Ни сейчас, ни потом. Майкрофт же, когда узнал, что итальянка уехала с Монтегю-стрит, был очень рад. Эта новость пришла в тот день, когда она переехала на Эддисон-стрит. Майкрофту было нетрудно выяснить, где она поселилась, чем теперь занималась. Он всегда был уверен, что такие женщины, как Катина Девон, всегда найдут свое место под солнцем. Майкрофт очень надеялся, что никогда больше не услышит о ней. – Как твои дела, братец мой? – Майкрофт впервые за столько месяцев был в новой квартире брата. – Как и обычно. Тебе что надо? – Шерлок дергал скрипку за струны. – Разве я не могу проведать своего брата? – Майкрофт покрутил в руках свой зонт. – Ты никогда ничего не делаешь просто так, – отметил безразлично Шерлок. – Дай угадаю, причина ведь в этой итальянке? Майкфрот встал с кресла и подошел к окну. Да, Шерлок как всегда наблюдателен и догадлив. Дело было не только в этой итальянке, его беспокоило то, что делал брат, то, как он убивал себя с помощью наркотиков и сигарет, полагая, что это вносит ясность в голове. – Она же уехала, – Майкрофт улыбнулся. – Так поспешно... Неужели тебя это беспокоит? А может, ты впутался? – Никуда я не впутался, братец мой. Она просто жила здесь, а теперь уехала, – отмахнулся Шерлок. – Так часто бывает, – Майкрофт сел обратно в кресло. – Ты ведь к этому не причастен, – холодно сказал Шерлок. – Конечно же, нет. Упаси Боже, – Майкрофт сыграл безразличие. – Она могла бы быть полезна, через нее мы бы могли поймать ее отца и перекрыть наркотрафик, идущий с востока через Сицилию на континент. – Это вряд ли выйдет, дорогой брат, – Шерлок положил скрипку на стул. – Может, это к лучшему, Шерлок, что она уехала. Майкрофт ушел. Шерлок же снова взял скрипку. Да, действительно лучше, что Катина Девон больше не его соседка. Кто знает, куда бы могла завести его зависимость по отношению к ней? Ведь она была его лучшим наркотиком, но теперь нужно научиться обходиться без всех своих стимуляторов. «Я тебя забыл, Катина. Прочь из моей головы», – приказал себе Шерлок. Катина Девон была, а теперь ее нет. Это всего лишь одно из воспоминаний. Прошлое...