Без права на ошибку

      — Алло, Блу… — я взяла трубку, отложив на время работу над прической и дав Марии возможность немного отдохнуть. Знакомое чувство дежавю подсказало, что от Ника на другом конце связи не стоит ждать ничего хорошего. Это напоминало другой случай в не менее важный для меня день, и в тот раз звонок брата значил, что его не будет на моей помолвке. Что он хотел сказать сейчас, в день моей свадьбы?       — Если ты сейчас скажешь, что и в этот раз вас не будет, — я перевела дыхание, пытаясь успокоиться: мне не хотелось верить в то, что мой любимый брат способен пропустить мою свадьбу. Я могла взболтнуть лишнего, разозлившись, но рядом сидящие Мари и Женевьева покачали головой, чтобы я не сделала необдуманных действий, — это будет последнее, что ты мне скажешь, это будет последний наш разговор.       — Мы будем, — сразу же поспешил успокоить Ник, но если бы все было хорошо, разве стал бы он звонить? Я ждала его «но», которое обязательно последует, и дождалась, — но мы задерживаемся, была обнаружена поломка и мы не успеем прилететь к церемонии…       Я отложила в сторону телефон, выругалась, но быстро взяла себя в руки. Просто превосходно. Любимый старший братец снова бросал меня. И снова из-за мисс Стоун. Сколько еще боли принесёт мне ее присутствие в наших жизнях? И Ник хотел, чтобы я одобрила его выбор? Он серьезно этого ждал? Даже если закрыть глаза на то, что из-за нее страдала моя самая близкая подруга, мой собственный брат постоянно выбирал ее в любых ситуациях, даже в ущерб своей семье. И я бы простила ей все ради него, но не мою свадьбу. Я сделала пару медленных вдохов и вроде бы помогло.       — Блу… — осторожно позвал меня Ник на другом конце связи, явно опасаясь моей реакции, и правильно делал. Если бы я только могла сейчас до него добраться…       — Я никогда не прощу тебя снова, если тебя не будет банкете, — уже спокойным тоном ответила я, — и не смей сейчас говорить, что я не права.       — Я буду, Блу, — пообещал Ник, — и ещё Ари хотела…       — Ники, давай раз и навсегда уясним: наладить отношения со мной через тебя у твоей невесты не выйдет, — перебила я его, прежде, чем он сказал бы что-то ещё в защиту Ариадны. Я на нее больше не злилась, но и делать первый шаг не собиралась. Если она хочет стать мне другом, пусть не привлекает к этому брата. — Пусть сама говорит за себя все, что хочет, кусаться не буду.       — Как скажешь, Блу, как скажешь, — примирительно начал он, а затем резко сменил тему. — Я хотел бы поговорить с тобой лично перед венчанием, но уже не успею, придется по телефону. Я знаю, ты любишь Анхеля, но ты готова? Ты готова связать с ним всю свою жизнь? Скривы не разводятся, Монтеро тоже. Брак — это навсегда. Ты уверена?       — В Анхеле я уверена больше, чем в самой себе, — ответила я и словила себя на глупой влюбленной улыбке. Анхель был моим всем и верил в меня больше, чем я когда-либо могла бы поверить в свои силы. Кроме всего прочего, он спас меня из пропасти, из которой я без него никогда бы не выбралась. — Он — самое прекрасное, что есть у меня, самое дорогое. Его счастье — мое счастье, его печаль — моя печаль. Думаю, ты знаешь, как это бывает, думаю, ты знаешь…       »…Как любить Монтеро» — я не договорила, не могла сказать, но могла подумать и намекнуть. Ради близнецов Монтеро мы оба готовы были разбить себя, и если жизнь кого-то приобретает такую ценность, разве могут быть сомнения?       — Знаю, — тише согласился Ник, и по его тону я поняла, что он услышал скрытый намёк. — Тогда я спокоен. Будь счастлива. В следующий раз я буду говорить уже с Ее Высочеством Бланкой Монтеро, принцессой Астурийской.       — Я всегда останусь дочерью Иллеа, — улыбнулась я, и на глазах проступили слезы. Пожелав удачного приземления, я отключилась.       — Кто заставил невесту плакать в день свадьбы? — в комнату решительно вошла Хулия, неся в руках футляр со свадебным комплектом украшений — подарок будущего свёкра, который как нельзя лучше подходил под платье, и мне было приятно иметь нечто, символизирующее одобрение и благословение отца Анхеля и Хулии. Даже если меня не любила испанская знать, даже если кортесы продолжали оспаривать выбор Анхеля, родители Анхеля были мне как родные, и когда вчера вечером дядя Энрике приподнёс этот подарок и назвал дочкой, я была невероятно счастлива.       Хулия была удивительно проворной для беременной двойней, да ещё и на шестом месяце, и я завидовала ее грации даже сейчас, с ее уже большим животом, в котором росли мои племянники. Но тем не менее она все равно казалась уставшей. Не легкое бремя — носить в себе еще две жизни.       Жаклин, улыбаясь, жестом показала, что она не при чем, а Мари сдала меня и Ника прежде, чем я успела ее остановить. Я хотела бы оставить это без внимания, упустить деталь отсутствия брата до тех пор, пока она сама не обратит на то внимание, что скоро и произошло бы, но не так, не от нас и не с самого утра. Не стоило тревожить Хулию напрасно. Но может, оно и к лучшему, что Ника и его невесты не будет в соборе? Меньше встреч брата и Хулии помогут обоим быстрее выздороветь от чувств, которым не суждено было стать реальностью.       — Значит, опаздывает? — переспросила она, критично осматривая работу девушек над моим макияжем и почти законченную прическу. — Они многое потеряют, раз не увидят эту красоту у алтаря, сестрёнка.       Хулия шутила, и меня это радовало, она подбадривала меня, когда я, совсем распереживавшись, едва не сбежала с собственной свадьбы и даже позволила мне почувствовать, как толкаются племяши, которые совсем не давали ей покоя.

***

      Я смотрела в сторону удаляющейся по проходу собора вслед за Жаклин Женевьевы и пыталась унять приятную дрожь волнения. Ещё немного, и я стану замужней девушкой и самой счастливой на всем свете. Остались только мы с папой. Повернув к нему голову, я заметила слезы в его глазах. Это мне показалось таким забавным, что я совсем забыла о своем волнении. Не помню, когда в последний раз видела его таким расчувствовавшимся.       — Ты чего, папа? Все ведь хорошо, — я улыбнулась и жестом показала ему последовать моему примеру, что он и сделал.       — Никогда не думал, что увижу кого-то прекраснее, чем твою мать в подвенечном платье, но ты… Моя маленькая девочка, ты — само совершенство, — папа неуклюже пожал плечами, словно такое изобилие чувств было слишком для него.       Это было так трогательно, что я потянулась и обняла папу. Ещё немного, и я перестану зависеть от него, сменю его фамилию на фамилию мужа, окончательно уйду из отчего дома, но это совсем не значит, что я буду любить его меньше. Я всегда буду его маленькой девочкой, его старшей дочерью, и ни Анхель, ни океан и сотни километров расстояния между нами никогда не изменят этого.       — Спасибо, папа, — оставив лёгкий дочерний поцелуй на его щеке, я отстранилась, подняла вверх глаза и часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы. — Я сейчас заплачу.       — Только в том случае, если ты несчастлива, — улыбнулся папа, и я рассмеялась. Я не представляла, что можно быть ещё более счастливой. Я выходила замуж за единственную любовь, входила в семью, о которой даже не мечтала и которую любила лишь немногим меньше, чем свою собственную. Я годами завидовала девушке, которая станет женой Анхеля и заберёт у меня привязанность семьи Монтеро, отодвинув меня, как дочь друзей и подругу близнецов, на второй план, ведь невестка куда ближе. А порой я даже ненавидела мифическую незнакомку, не в силах даже предположить, что окажусь ею сама.       — Если бы я только могла описать насколько счастлива, я бы сделала это, — я замолчала, подбирая слова, но сердце было так полно, что казалось невозможно озвучить все грани моих чувств к Анхелю. — Я больше не завидую вам с мамой, я знаю, как это — дышать другим человеком.       — В таком случае, нам пора, — папа указал на проход и предложил руку, чтобы я взяла его под локоть. Он еще никогда не был таким торжественным и величественным, разве что на церемонии окончания отбора Ника, которую мне довелось смотреть только по видеозаписи. Папа был выдающимся королем, таким же мечтал стать и Ник, но как отец он был самым лучшим.       Непривычная тишина насторожила меня, но потом я поняла, что все ждут меня, а я задерживаю церемонию. Я растерялась, думая, что же делать, но папа одобряюще улыбнулся и, подождав, пока я буду готова, повел меня к любимому, чтобы передать ему свою жемчужинку, как он сам сказал минут десять назад.       Стоило мне ступить на длинную дорожку к алтарю и увидеть Анхеля в испанском мундире, как я с удивлением поняла, что все волнения и мелочные сомнения остались позади. Передо мной был целый мир, и я была восхищена им и той жизнью, которую мне предстояло ещё прожить. С Анхелем это будет увлекательным и незабываемым приключением. Мой брак никогда не будет спокойным: мы не были простыми людьми, чтобы нас оставили в покое, у нас будет много обязанностей, которые подчас меня пугали до дрожи в коленях, но при этом он будет наполнен безумной любовью, смехом и счастьем, а также незабываемыми впечатлениями и моментами, ведь с Анхелем никогда не бывает скучно.       Идя к нему по проходу, я вспоминала о каждом шаге, который привел нас двоих к этому моменту: вот мы совсем дети бежим по кромке воды по пляжу и смеемся, вот мы постарше забираемся на дерево и наблюдаем, как нас ищут родители, затем Анхель сбрасывает меня с лодки, чтобы я быстрее научилась плавать, ссора из-за того, что я не рассказа ему о Нике и Хулии, его отъезд, наша новая встреча, первый поцелуй, первое признание, его появление в той хижине, наша помолвка и вот он, настоящий и такой прекрасный, передо мной, улыбается и с торжественным видом перенимает мою руку у папы. Теперь я его. Как же это правильно. Все так и должно быть. Вот мое место.       — Привет, — прошептала я, пряча улыбку, когда папа отступил на шаг, занимая свое место во всей этой процессии. Он был красив, бессовестно, нагло красив, бросая вызов всему миру своим дерзким взглядом, и весь он, от кончиков волос до пят мой, только мой и у меня перехватывали дух от осознания этого.       — Привет, бестия, — хмыкнул он, а затем вместо того, чтобы повернуться к епископу или сказать ещё что-то, наклонился и поцеловал меня. В голове промелькнула забавная мысль, что кортесы явно будут в ярости от нарушения церемониала, но я откровенно наслаждалась этим, впитывала, как губка, любовь Анхеля и даже не пытаясь отстраниться. Правила время от времени нужно нарушать, а иначе зачем они вообще существуют?       Мы бы так и увлеклись, но епископ решил вернуть нас к действительности негромким покашливанием. Под смешки близких Анхель отстранился и подмигнул мне. Вот такой и будет моя жизнь, а другой мне и не нужно.

***

      Ник и Хулия будто по молчаливой договоренности избегали друг друга и появлялись только после того, как другой исчезнет. Можно было бы предположить, что они сговорились, но нет же, по чистой случайности они создавали друг для друга возможность излечиться. Я с удивлением поняла это, пока наблюдала за тем, как Хулия с Карлосом скрываются в темноте коридора сквозь одну из дверей, ведущих из бального зала, а сквозь другую заходят Ник и леди Ариадна.       — Когда-нибудь он узнает, — прошептала я своему уже мужу, когда мы отдыхали после очередного танца. Ноги уже горели, да и голова кружилась от бесконечной череды танцев, и если брат сейчас попросит станцевать и с ним, я его придушу. Анхель сначала промолчал, провожая взглядом сестру, и как только убедился, что Хулия и Ник действительно благополучно разминулись, ответил мне.       — Я бы предпочёл, чтобы это никогда не произошло, — немного нахмурившись, сказал он, грозно смотря на Ника, но когда я прикоснулась к его подбородку и тем самым привлекла его внимание к себе, его взгляд смягчился и потеплел.       — Это когда-нибудь произойдет, Хулия не сможет вечно скрывать от него. Но пока, по чистой случайности, сама судьба разводит их, — это мне казалось лучшим выходом. До тех пор, пока Ник не женится, для обоих будет лучше, если они не будут разговаривать. — Он же был твоим другом.       — Был, — признался Анхель и нехотя снова посмотрел на приближающегося Ника. — До тех пор, пока не позволил себе переспать с моей сестрой. Так ему не хватило того, что он разбил ей сердце, он сделал ей детей.       — Анхель… — с укором начала я, хоть и не могла долго злиться на него, но он был несправедлив к Нику, был жесток в отношении чувств Хулии, он не мог не замечать, что они любили ничуть не меньше нас с ним, просто у них другая судьба.       — Николас — хороший парень, бестия, — примирительно начал он, и незметно для гостей теснее прижал меня к себе. — Но у него удивительная способность все рушить, когда дело касается моей любимой близняшки, и, уж прости, она дороже мне всех друзей. Если бы я сделал нечто подобное с тобой, он бы первый приставил к моему виску пистолет.       — А-то ты ничего не сделал, — подмигнула я ему, припоминая события в домике у моря, да и ночи во дворце после тех нескольких дней отдыха. — Не ты ли оказался таким нетерпеливым, что не дождался свадьбы.       — Ты была моей невестой, почти женой, бестия, — улыбнулся Анхель, совсем не сожалея ни о чем, да и я бы не отказалась от моментов, которые мы прожили, но ему недоставало немного понимания, немного смирения.       — Думаешь? — переспросила я. История, которую я видела своими глазами, не была ложью, это была правда, любовь, которую близкие нам люди не смогли прожить в полной мере.       После формальных приветствий и извинений от Ника и Ариадны я заметила, насколько оба были измотаны волнением, и тут же простила обоим все, что они могли бы натворить. Они приехали, не оставили меня в столь важный день, пусть и с опозданием. Я приняла то, что это было из-за болезни матери Ариадны, и окончательно успокоилась тем, что им действительно было важно прилететь сюда. Больше злиться у меня не было сил.       Анхель предложил выйти в сад и, пока мой муж разговаривал с моим старшим братом, несмотря на ярое нежелание, он дал возможность поговорить мне с невестой брата, а точнее, наладить контакт и сгладить еще одну шероховатость, которая мешала мне быть абсолютно счастливой.       — Я… я хотела бы попробовать все сначала, — нерешительно произнесла Ариадна, будто боясь, что я действительно могу напасть на нее и укусить. — После нашей свадьбы с Николасом мы станем одной семьей, но я не хотела бы формального общения между нами. Если Вы позволите, я хотела бы стать Вашим другом, принцесса Бланка. Я знаю, как Вы близки с Николасом, и хочу стать Вашим другом, пусть и не таким же, как он, или как королева Хулия, но другом.       — Вы правда этого хотите? — я внимательно посмотрела на девушку, отбросив в сторону все предрассудки. Она делала Ника счастливым, его боль, после расставания с Хулией, — выносимой и только за это я могло дать ей хоть с десяток шансов. Это ведь жизнь, и мне самой пора научиться отпускать некоторые вещи и события.       — Да, я бы очень этого хотела, — улыбнулась девушка, и я попыталась смириться с тем, что именно ей, а не моей близкой подруге суждено занять место рядом с моим горячо любимым братом. Я заставила себя проглотить все свои несбывшиеся надежды и сделать то, что уже несколько месяцев делают Ник и Хулия: простить судьбу-злодейку за то, что развела их, и благодарить Бога, что он дал им тех, кто излечит обоих.       — Зови меня просто Бланкой, — улыбнулась я и предложила ей немного прогуляться по саду, — но никаких Блу — это право только Ника, — рассмеялась я. — Расскажи что-нибудь о себе, позволь узнать тебя.        Крики ликующего народа под зданием собора и на подступах к дворцу, искренние поздравления близких и родных, и не совсем искренние других гостей и испанской знати, танцы, цветы, улыбки, вспышки фотокамер и, казалось бы, тысячи улыбок. Этот день был просто невероятным, к моему удивлению, я так увлеклась этой атмосферой и тем, что любимый был весь день со мной, что к вечеру не поняла, как смертельно устала. Раньше меня это заметил Анхель, придержав за талию, когда я чуть не упала, расслабившись и перестав контролировать собственную координацию.       — Нам пора, бестия, — прошептал Анхель мне на ухо, и Жаклин, загадочно улыбнувшись, бросила взгляд на дверь.       — Пора? — переспросила я, и Самюэль с Женевьевой, стоявшие в нашем тесном уютном кружке, рассмеялись.       — Я же вижу как ты устала и хочешь спать, — продолжал намекать муженёк, и тут до меня наконец дошло, о чём он говорит.       — Пожалуй, нам действительно пора, — согласилась я, вспомнив, что со свадебного банкета уходят первыми новобрачные, и все только того и ждут, чтобы проводить их знающими ухмылками и добродушными шутками. Взяв Анхеля под руку, я позволила ему увести себя в новую, но такую прекрасную жизнь, оставив позади абсолютно все тревоги…

***

      — Нам нужно вставать, — слабо запротестовала я, когда Анхель стал опускаться поцелуями с шеи, через лопатки и вниз, пробуждая своими действиями голод внутри меня. Я задавалась вопросом, стану ли я когда-нибудь реагировать на него и на его прикосновения иначе, смогу ли игнорировать шаловливый блеск в глазах мужа, и ответа так и не нашла. А если быть совсем честной, то мне и не хотелось, чтобы что-то менялось.       — М-м-м, — протянул Анхель, прикусив нежную кожу. — Ты хочешь, чтобы я остановился?       — Нет, но… — вот же хитрец. За прошедшую ночь и утро, когда мы поспали всего два часа максимум, он умудрился удивительным образом показать новые грани того, как он меня любит и как торопится подарить Испании нового наследника, — но мы должны… Ах, — выдохнула я, когда в своих ласках испанец стал смелее.       — Мы никому ничего не должны, бестия. Мы молодожены, — улыбнулся, как чеширский кот, Анхель и снова навис над моим лицом. — Мы новобрачными, и нам решать, когда выйти из комнаты.       Я думала, что покраснею, но после того, что мы с ним делали при свете дня, я вряд ли смогу краснеть вообще. Опыт Анхеля в этой области говорил сам за себя, и я старалась не думать о тех красотках, с которыми он его приобрел. Главное было другое: сейчас рядом с ним была я, целовал и хотел он меня, и именно я носила его фамилию, его кольцо, и подарить ему наследника предстояло мне. Все, кто были до меня, разве имели значения?       — Пойдут слухи…       — И пусть… — улыбнулся Анхель, поцеловав меня в уголок губ. — Я не собираюсь спрашивать у них, что мне делать со своей женой. Испании срочно нужен наследник.       — Папа тебя убьет, — довольно парировала я, но его рука с талии начала ползти вниз, а я в предвкушении стала растекаться по кровати, словно подтаявшее желе.       — Уверен, он не оставит своего внука безотцовщиной, поэтому нам нужно много практиковаться, жизнь моя, — подмигнул мне Анхель, и я была готова выбросить белый флаг, сдаться на милость захватчику и утонуть в его объятиях, но дверь открылась, и в спальню Анхеля, а теперь, надеюсь, нашу общую, вошла его сестра.       — У вас совесть есть? — улыбнулась она, увидев, что мы не спим. Анхель упал на меня, придавив своим неслабым весом, но хоть полностью закрывая меня от пронзительного и всё понимающего взгляда его сестры. Попутно он натянул на нас обоих покрывало, его горячее дыхание опаляло шею, пока он перебирал все известные ему ругательства. — Вы не пришли на завтрак. Оно и понятно, но обед. О чем вы думали?       — Плевать я хотел на обед. Хули, это мое первое брачное утро, и прошу, выйди из моей комнаты, пока я не вытянул тебя сам, не смотря на твое положение, — проворчал Анхель, скатываясь с меня и при этом натягивая простынь мне до самого подбородка.       — Тебе плевать, а мне нет, — я подняла голову и увидела ее, хорошо отдохнувшую и вполне счастливую, ставящую еду на стол. — Я принесла вам поесть. Одной любовью сыт не будешь.       — Это месть? — спросила я, вспомнив, как сама застукала их с Ником, но это было не специально, а тут она нарочно. Я нахмурилась, но до меня, точнее, до моего носа быстро дошел аромат булочек с корицей. Я быстро выдернула нижнюю простынь у Анхеля, обмоталась ею и подошла к его близняшке.       — Я тебя обожаю, — поцеловала я подругу в щеку, забрасывая в рот любимое лакомство. — Ты невероятна.       — Вот с этого нужно было начинать, — рассмеялась Хулия, инстинктивно кладя руку на свой живот. Близнецы были беспокойными, впрочем, как и их родители, но я была счастлива, что они были. Пусть и подруга уставала от них, она была счастлива, что они есть.       — Хулия, вон! — нахмурился Анхель, приподнимаясь в постели. — Хватит красть у меня мою жену.       — Слушаюсь, грозный старший брат, — рассмеялась девушка, растрепав мне волосы и направившись к двери. — Я вернусь с ужином.

***

      Мы спускались по мраморным ступеням к пляжу Санторини. Я была только рада сбежать из кишащего недовольными молодыми леди Мадридского дворца. Они мне проходу не давали, ведь я не оставила им шанса даже на попытку привлечь внимание Анхеля. Они считают, я украла у них это будущее, у каждой девушки во дворце, которая хотя бы раз пересекалась с Анхелем. Обстановка накалялась ещё и тем, что Анхель редко оставлял меня одну, а когда был рядом, постоянно касался меня: руки, локонов, колена, виска, чего угодно, до чего могли дотянуться его руки или губы. И это их особенно раздражало, некоторые считали, что я приворожила его, другие думали, что я в положении, и ещё несколько девушек утверждали, что это просто политический союз и мы просто друзья, а спим в разных комнатах (знали бы они, что в своей комнате я бываю только чтобы сменить наряд или понежиться в ванной). И никто из них особо не верил, что Анхель любит меня.       — Бестия, — позвал меня любимый испанец, и я обернулась через плечо, смотря на шикарного молодого мужчину, который до сих пор по непонятной причине достался мне. Я закусила губу, смотря на его обнаженный торс, но он, казалось, даже не замечал моего взгляда или только делал вид, — как смотришь на то, чтобы отправится после Греции на Восток?       — Ты ведь знаешь, что наш медовый месяц заканчивается послезавтра? — как бы невзначай спросила я. С ним так легко было потерять чувство времени, что я и не заметила, как пролетели четыре недели наших странствий и наслаждений друг другом.       — Кто мешает нам продлить его? — подмигнул Анхель, подходя ко мне ближе и ненавязчиво кладя свою широкую ладонь мне на поясницу. Он хочет, чтобы мы в очередной раз до пляжа так и не дошли? Но какой тогда был смысл уезжать из Мадрида? Мы могли бы запереться в нашей комнате и не покидать её днями. Но нет, Анхель привозил меня в прекрасные места, но так и не отпускал от себя, чтобы я полюбовалась ими. Не то чтобы я возражала, но некоторые места я действительно хотела бы увидеть.       — Куда угодно, лишь бы не в Индию, — отозвалась я, прикрыв глаза и наслаждаясь солнечным теплом и близостью любимого человека. Может, и правда нет смысла спускаться на пляж?       — Индия — прекрасная страна, — хмыкнул наглец, и я скинула его руку. Какой красивой эта страна не была бы, её принцесса порядком попортила мне жизнь. Уж спасибо, обойдусь как-то без этой красоты. — Понял. Я думал о мусульманских странах. Щербет, шелка, лукум…       — Гарем, — елейным голосом продолжила за него я, забавляясь.       — О нет, я никогда не променял бы свою бестию и на полсотни восточных красавиц, — Анхель наклонился и едва прикусил кончик моего уха: он явно добивался того, чтобы мы вернулись в свой домик. — Но я понимаю восточных мужчин, которые не хотят, чтобы кто-то ещё любовался их женщинами.       — Как хорошо, что ты всего лишь испанский наследник, а не восточный шейх, — улыбнулась я. — Мы цивилизованные люди.       — Ага, но когда тебя раздевают глазами, мне так и хочется уменьшить население нашей планеты, — прошептал мне на ухо Анхель, обдавая жарким дыханием.       — Вместо этого ты можешь сделать то, что им недоступно, — улыбнулась я, играя в его же собственную игру, в которой быстро поняла все правила. — Сам раздеть меня.       — Это просто слова или предложение? — спросил Анхель. Хмм. Мы ведь собирались на пляж, там будет много мужчин, а, соответственно, и тех, кто, по словам Анхеля, желает избавить меня от лишней материи на теле.       — Ты сам как думаешь? — поддела я его. Я только купила новое бикини на местном пляже, но ведь не проблема, если оно увидит свет на несколько часов позже…       — Я уверен, что это предложение, — выдохнул испанец и коснулся губами ямочки у основания шеи. К черту весь этот пляж.