Рождественский сюрпиз.

POV Jared Признаться честно, такой хуйни от него я не ожидал. Сижу, ем себе спокойно, ну да… мясо, но, бывает порой, чего-то хочется безумно, не смог устоять. - Почему ты на меня орешь? Ну, съел мясо, могу себе позволить! – И ведь, правда, не преступление же, это совсем небольшой кусочек, не увидел, не заметил бы. Но орать на меня и называть, мать его, бабой беременной?! Истерик, херов! - Какого хрена, Шеннон? Ты только что обозвал меня бабой?! – Только этот человек способен в одну секунду так мастерски вывести меня из себя. Вскакиваю со стула, задевая тарелки, которые летят на пол. – Ты, блядь, совсем охренел?! Какого черта? Кто из нас тут еще баба? – Он вдруг решает, что мне стоило бы успокоиться. – Да, срать я хотел, кто на кого тут смотрит! – Более общаться с братом я не намерен. Он мне итак уже сказал больше, чем стоило бы. Баба, сука. Вот пусть теперь и найдет себе бабу. Урод. Выхожу из бара, поворачивая к выходу из отеля, быстро выбегая оттуда и, направляюсь вдоль центральной дороги. На мне только полосатый свитер с капюшоном, который я не удосужился накинуть. На улице холодно, обхватываю плечи руками, неспешно иду вперед, пока еще не знаю куда, заверну в первое попавшееся кафе, перебешусь, потом вернусь. Как же холодно-то. Меня бьет дрожь, зуб на зуб не попадает, но я упрямо шагаю, не оборачиваясь, пока ни ощущаю на своих плечах чьи-то ладони, вздрагиваю, резко оборачиваясь. Шеннон. Выдыхаю. Я зол, но он, меньшее из них. На общение с поклонниками я точно не настроен. - Чего тебе? Отстань, Шенн, иди и найди себе бабу, которая удовлетворяла бы тебя по всем параметрам. – Зло отзываюсь на его попытки заговорить со мной. – Ты бы, милый мой, не забывался и следил за языком, хоть иногда. Я не твоя малолетняя фанатка, которая пищит при любом знаке внимания. – Высказываю ему еще и еще, но он, на удивление, соглашается, кивает, пытается согреть, обнимая крепче, чем заставляет смягчиться, и я даже извиняюсь за собственную резкость. – Извини, я тоже был не прав. Мы возвращаемся в отель, быстро пересекаем холл, поднимаясь на лифте к номеру, вспоминаю про недоеденный ужин, понимая, что все еще голоден. Да, что за нахер-то? Я как бездонная дыра, готов есть снова и снова. У меня внутри словно пустота, как будто кто-то сжирает все за меня. У меня солитер завелся? Морщусь, отгоняя идиотские мысли. - Шенни, они точно принесут наш заказ в номер? Я все еще голодный. И я хочу чаю, да, зеленого. Или нет, да, хочу зеленого и пусть туда добавят экзотических… брусники! У них есть брусника? Закажи мне такой чай. – Откуда только берутся все эти желания? Сам от себя охереваю. Быть может, так выходит стресс? Я слишком устал, и могу позволить себе немного расслабиться, я не прошу многого, всего лишь чай и еду, много еды. Какой же я голодный. Хм…. Рассматриваю Шеннона, стоящего рядом, он о чем-то задумался, не обращает на меня внимание. Взгляд пробегает по его плечам, рукам. Люблю его руки, сильные, ловкие. Всегда восхищался ударниками, нужно иметь превосходное чувство такта, слух. Закусываю губы, продолжая рассматривать его. Я стараюсь не думать о наших отношениях, не рассуждать о том, правильно это или нет. Воспринимаю все как есть. Я не привык к сентиментальностям, да и, в целом, далек от романтики. Но, порой, смотрю на него, и у меня проскальзывают мысли, приправленные доброй порцией сарказма: «он мой, завидуйте, сучки». И каждый раз мысленно смеюсь, понимая, насколько это глупо, по-детски. Мы заходим в номер, я кутаюсь в плед, чтобы согреться, меня все еще бьет дрожь. Прошу Шеннона включить горячий душ, сам же подхожу к камину, который успели разжечь к нашему возвращению, видимо, о нем также позаботился Шенн. Пока он уходит в ванную, приносят остатки царского ужина, успеваю съесть еще пару кусочков рыбы, запить чаем, который, кстати, говоря, с брусникой. Скидываю с себя плед, направляясь в душ, встречаю Шеннона в дверях, обнимаю за талию, не позволяя выйти. Взгляд скользит от его губ к глазам, ухмыляюсь, проводя кончиком языка по собственной нижней губе. Подаюсь вперед, целуя его в уголок губ, соскальзываю к челюсти, кусая за кость, целую в шею, под подбородком, продолжая прокладывать линию из поцелуев к ключице. Руки спускаются на бедра, неспешно перебираясь к ягодицам. Сжимаю пальцы, ловлю его губы, вовлекая в страстный поцелуй. Это своеобразное извинение от меня. Мне нравится происходящее, провожу пальцами по линии ремня джинс, перебираясь вперед, соскальзываю к ширинке, чуть усиливая нажим на ткань, заставляя его прочувствовать прикосновение. Кусаю его губы, делая рваный глубокий вдох, цепляюсь пальцами за свитер, стягивая его с брата. Губы касаются шеи, оставляю след от зубов, умудряясь пропихнуть тонкие пальцы между джинсами и телом, чувствую его нарастающее желание. Но перевожу взгляд на воду в душе, понимаю, что я дико устал и хочу принять ванную, а после лечь спать. Поэтому, попросту отступаю от него на шаг назад. - Выйди, пожалуйста, хочу в душ. – Сообщаю ему так, словно до этого совершенно ничего между нами не происходило. – Я устал.