Получи желаемое

Откажись от собственных чувств ...и позволь подсознанию терзать твою изувеченную душу.

Ничего подобного Люси раньше не испытывала. В тех книгах, которые она так любит читать, любовные сцены описывались с заметным мастерством, что явно было заметно по тому, как по девичьему телу проходил приятный холод. Но не так, как сейчас. То, что описывалось в любовных романах, не идёт ни в каком сравнении с тем, что с ней происходит сейчас. Её тело заметно дрожит от волнения, смущения и какого-то скрытого чувства, похожего на стыд, но всё же продолжает прижиматься к телу драгонслеера — а с помощью его рук, блуждающих по её спине, это ещё проще. Проще и одновременно приятнее от того, что он её не отталкивает, а лишь крепче к себе прижимает, будто опасаясь того, что Заклинательница вдруг резко передумает и отпрянет от него. Следующее движение девушки развеяло все опасения и ненужные чувства напряжения и смятения. Слегка приподнимаясь и придвигаясь ещё ближе к лицу волшебника, дабы не тянуться к нему, она заводит левую руку за его шею, а кончиками пальцев правой руки прочерчивает три линии на щеке Саламандра — не делая неприятно, а лишь больше раззадоривая, воспаляя и без того мощное пламя жгучего желания, от которого создаётся ощущение чего-то вязкого, связывающегося в тугой узел внизу живота. Люси делает то, чего Нацу так опасался — она отстраняется от него, но не так далеко. Всего лишь прикрывает глаза и прижимается своим лбом к его, после чего снова открывает глаза и, не веря, внимательно всматривается в лицо напарника. Вот именно то, чего ей так не хватало тогда, когда она лежала на кровати и не могла уснуть — его взгляд, его волосы, его объятия. Он сам. Секунда — и они уже целуются так, словно считают это единственным спасением ото всех и вся. Мужские знойные губы в который раз заставляют невольно дрогнуть, срывают с горла волшебницы тихий и хриплый стон. Выдох через нос, и Люси ощущает, как пальцы правой руки драгонслеера вновь запутываются в её волосах, накручивают золотистые локоны и несильно оттягивают, тем самым недалеко отстраняя лицо девушки. Его губы блуждают по щеке, постепенно перебираясь на скулы, оттуда — к шее. Нацу надавливает на её затылок ещё сильнее и она вновь становится к нему ближе, чем двумя-тремя секундами ранее. Тихий, почти незаметный вдох. Громкий, протяжный выдох. Волшебница выгибается и проводит рукой по малиновым волосам напарника. Она сейчас просто обязана думать о том, как можно было бы свести его и Лисанну, вот только постепенно возрастающее желание заставляет поддаваться, оттолкнуть от себя ненужную реальность и наслаждаться моментом, который, возможно, в жизни девушки больше никогда не повторится. Остатки разума её ещё не покинули, позволив Люси хоть как-то анализировать всю ситуацию.

— Вы только посмотрите, как отлично они ладят. Прям голубки, — Мираджейн с бывалой хитростью во взгляде внимательно смотрит на Драгнила и младшую Штраус.

Нет, Нацу определённо не из тех парней, что, целуя одну девушку, думают о другой. Определённо... Определённо? «Ни в коем случае не смей делать поспешных выводов!» — твердит она себе каждый раз, когда думает, что ошибается в ком-либо. И Люси подумать боялась, что теперь жертвой её поспешных выводов станет Нацу Драгнил. Человек, которого она так боялась полюбить из-за собственной глупости; человек, которого она боится потерять так же сильно, как и потерять лучшую подругу; человек, сумевший сделать её счастливой одним лишь своим существованием. Люси никогда не любила себя накручивать попросту, чтобы не портить настроение ни себе, ни окружающим своим грустным выражением лица. Но плохие мысли сами по-себе лезут в голову в такой невообразимо приятный момент, когда парень, который одним касанием чуть ли с ума не сводит, с таким жаром целует, что голова слегка кружиться начинает, а приятная слабость овладевает телом. — Нацу!.. — она произносит это на громком выдохе, пытаясь произносить слова как можно тише, когда его зубы, всегда более смахивающие на клыки, проводят две влажные полосы по оголённому девичьему плечу. И это не больно даже — почему-то приятно. Если сейчас она позволит ему зайти слишком далеко, то уже никогда себе не простит этого. Она не сможет сама остановиться, полностью отдавшись своим желаниям, что предательски подталкивают её на поступки, за которые действительно очень стыдно становится. Обычные дружеские объятия, пристальные взгляды мужских глаз, изредка изучающие её смущённое лицо, задорные улыбки, чаще всего посланные именно ей, — всё это она не брала в расчёт, но зато жутко ревновала, когда видела друзей детства вместе. Счастливых. Смеющихся. Иногда обнимающихся. Посылающих друг другу взгляды, в которых проскальзывала нежность. В голове проскальзывает мысль о том, что Люси бы с удовольствием вернулась назад, в прошлое, и ни за что бы не согласилась на всю эту чушь. Её разрывает. Её разрывает на части подсознание, которое каждый раз, когда рядом с ней Саламандр, твердит о том, как она жалко выглядит, смотря на него с толикой грусти, которую старательно пытается скрыть от его проницательного взора. Подсознание, которое раз за разом твердит ей о том, что она просто обязана настаивать на своём и добиваться желанной для неё любви со стороны того человека, которому уже приписали другую девушку. Чёртова эгоистка! Её словно кипятком облили. Словно мощный заряд молнии прошёлся по всему телу. Люси отстраняется от Саламандра так быстро, что даже такой проницательный огненный волшебник не сумел полностью разобраться в чём дело. Всё закончилось слишком быстро — так же быстро, как и началось. Заклинательница вновь делает то, что считает непозволительным, но не менее желанным — прячет свой взгляд от Нацу, утыкаясь носом в его шею, и крепко-крепко прижимается к его телу, надеясь на то, что это её спасёт, если он вдруг решит отстранить её от себя, чтобы взглянуть в её глаза, а ведь именно этого она и боится больше всего. Люси с лёгкостью могла бы быстро вскочить с дивана — и всё равно, разбудит она Хэппи или нет — со всей скоростью, что она владела, вбежала бы в комнату, которую ей выделили, и на следующее утро ни за что бы больше не посмотрела ему в глаза. Слабохарактерная, бесхребетная дура! Люси этой ночью позволила себе стать счастливой хотя бы на пару минут, за что и поплатилась. Поплатилась своей нормальной жизнью. Не поддайся она желанию, все эти распирающие чувства не терзали бы изувеченную девичью душу. Она мысленно клянётся себе в том, что больше не поддастся, не прикоснётся, не посмотрит на него. И не посмеет заговорить, ибо соблазн этот слишком велик для неё. И Нацу будто бы понимает её. Как и обычно. Понимает, что зашли далеко, но не слишком. Он всего лишь накидывает на её оголённые плечи тонкую простынь, а сверху накрывает большими и тёплыми ладонями, словно согревая. То будоражащее кровь безумие прошло, оставляя после себя ноющую боль, что сжимает все тело до невыносимых мук. Те чувства не ушли, остались надолго — возможно, навсегда. Люси же окончательно признаётся себе в том, в чём не хотела признаваться ещё с самого начала. ...всё было окончено ещё тогда, когда она согласилась помогать Мираджейн и Эрзе. ...всё уже окончено.