Получи желаемое

Смирись с происходящим ...но по ночам теперь срывайся.

Люси не любит моменты, когда заставляет напарников своим поведением грустить или же впадать в несусветную безысходность, от которой спасает лишь её хорошее настроение. В обычных ситуациях, когда она слишком уставшая после очередного задания, девушка с лёгкостью может улыбнуться или же всего-навсего сказать, что всё в порядке и усталость совсем скоро должна будет пройти. Вот только сейчас — отнюдь не обычная ситуация. Хэппи расспрашивает обо всём и Люси, и Нацу да только от обоих лишь раз через раз следуют вялые ответы. Волшебница с приевшимся чувством стыда вспоминает, как ранним утром она долго всматривалась в спящее лицо напарника, провела большим пальцем по его тёплой щеке, после чего, с горечью вздыхая, незаметно встала и отправилась в свою комнату собираться, при этом с силой зажимая рот рукой, чтобы не заплакать в голос. Слишком мучительным оказался тот факт, что теперь она не вправе больше смотреть ему в глаза, боясь влюбиться ещё сильнее. — Да что между вами произошло?! Нацу! — иксид не выдерживает того, что всю дорогу в Магнолию один лишь он обсуждал задание, когда парень и девушка всего-навсего кивали головой и смотрели в окно. Хэппи смотрит на Драгнила, только оправившегося после поезда и не проронившего ни единого слова в сторону напарников. — Люси! — теперь смотрит на Заклинательницу, надеясь, что хоть она ответит на все его вопросы, вот только сама девушка словно из реальности выпала, думая о своём ещё с самого утра. — Ну и ладно! — Хэппи больше не может находиться с напарниками, которые только и делают, что лишь вздыхают и изредка поглядывают друг на друга, а после — резко отводят взгляды, будто не желая больше смотреть в сторону друг друга. И Люси остаётся просто сдерживаться, дабы не упасть на колени прямо на улице. Для неё теперь совсем непривычно игнорировать этого человека. Вот ни капли. Но теперь придётся держать все свои чувства на коротком поводке, чтобы снова не сорваться, как было этой ночью.

* * *

— Так как вы с Нацу поехали выполнять задание, — при одном лишь воспоминании о том задании Люси заметно напрягается, сжимает руки в кулаки и старается концентрировать всё своё внимание на словах Мираджейн. — У нас с Эрзой было достаточно времени, чтобы продумать всё с малейшими деталями, — горящие предвкушением голубые глаза дьяволицы совершенно не подбадривают, как это было раньше. — И первое, но в то же время и последнее, что ты сделаешь, это скажешь Нацу прийти в центральный парк. — Э... И всё? — Люси была готова абсолютно ко всему, ибо прекрасно осознавала, на что способна фантазия дьяволицы, вот только на этот раз удивление окатило её с головы до пят, так как требовалось не так уж и многое и, по её мнению, совершенно не значимое. Всего лишь позвать напарника в парк? А дальше что будет? Мысли не дают покоя, предоставляя разнообразные развития событий, где абсолютно повсюду Заклинательница видит счастливый конец. Их счастливый конец, где нет места Люси и её ненужным чувствам. — Не совсем. Ты и Эрза будете за ними наблюдать на расстоянии, чтобы этот оболтус не натворил чего-нибудь такого, — явно думая о том, что Саламандр действительно может сделать что-то не так, Мираджейн улыбается собственным мыслям. А Люси, внимательно слушая слова подруги, не верит собственным ушам. Тот, кто целовал её со всепоглощающим жаром, заставляя терять голову и забывать, кто ты и где, не может сделать что-то не так в компании девушки. Другой девушки. Девушки, что для него наверняка значит намного больше, чем Заклинательница. Подруга детства — такая яркая, добрая, дарящая тепло и знающая о нём абсолютно всё. Все его привычки, неловкие и забавные моменты из детства, малейшие страхи и сильные стороны. Лисанна, по мнению Заклинательницы, как раз та девушка, что разбирается в людях, как нечего делать. Добрейшей души девушка, способная сделать Саламандра невообразимо счастливым. — Приступаем!

* * *

— Знаешь, а он неплохо так справляется. Даже драку ни с кем не завязал, — в глазах Титании проскальзывает гордость, а руки, сложенные на груди, придают ещё большего вида родителя, гордившегося своим ребёнком за прекрасные достижения. — А ты что скажешь, Люси? — заинтересованный взгляд направлен на светловолосую волшебницу, когда та в свою очередь, словно заворожённая, наблюдала за двумя самыми важными людьми в её жизни, которые сегодня уже, скорее всего, будут связаны крепкими узами, название которых уже — не "дружба". Люси уже в который раз подмечает, что какое-либо эгоистичное желание вмешаться и разрушить их идиллию бесследно пропадает. Испаряется, словно его и не было изначально. Она усердно выбирается из донимавших вчера сомнений, в которых утопала вплоть до этого момента. Тот мост над небольшим прудом предоставляет волшебницам самое лучшее место для обозрения и всё же позволяет оставаться незамеченными теми, за кем ведётся наблюдение. Эгоистка, не дающая спокойствия, стремительно утихает.

— Ну так что у вас там случилось? Вы игнорируете друг друга, мне это совершенно не нравится... — Лисанна, рассматривая клумбы, усаженные красивыми цветами, уже битый час пытается выбить из друга всю правду, которую тот тщательно скрывает. — Нацу, ну мы же столько говорили о ней, расскажи мне всё. Я вообще-то помочь вам хочу, — останавливается и плавно, словно порхая неосязаемыми крыльями, становится напротив резко остановившегося Саламандра. — Очень хочу.

Люси это не нравится. Едкое чувство беспокойства вновь прорывается — или усердно пытается — наружу. Эгоистка, не дающая спокойствия, кричит немым криком и молит о вмешательстве.

— А вы хорошо подружились, — тепло, как и подобает Нацу Драгнилу, улыбаясь, выносит вердикт он. — Люси мне нравится, она превосходная подруга, — такая же тёплая улыбка при воспоминании о лучшей подруге. — У нас был поцелуй. На том — последнем — задании, — непонимание в его взгляде больше походит на равнодушие — такое непривычное и пугающее одновременно. — Мой мальчик вырос! — звонкий смех доносится до его ушей, когда пепельноволосая волшебница, слегка подпрыгнув, обвила его шею руками и крепко-крепко обняла, искренне радуясь за своего практически-старшего-брата.

А Люси видит всю эту ситуацию совершенно по-иному. Рот слегка приоткрывается, а из горла срывается лишь простой сдавленный хрип. Эгоистка, не дающая спокойствия, окончательно умолкла. Губы Хартфилии согнулись в полуулыбке — не выдавленной насилу. Отчего-то вся тяжесть с души испарилась, стоило волшебнице глубоко выдохнуть. Плакать она может и ночью, когда полное осознание происходящего посетит мысли. А пока... а пока она порадуется за тех, кого считает самыми родными. За тех, чьё счастье для неё — важнее собственного. И она уходит. Просто уходит, сказав Эрзе первое пришедшее в голову. Люси думает, что это тяжесть из сердца ушла, а на самом деле ошибается. Сама душа опустошилась наполовину — оттого и лёгкость ощущается. Вот только теперь ей абсолютно всё равно.

— Хорошо, Нацу. А теперь мне нужно тебе кое-что рассказать. И тебе это может не понравиться...