Неидеальная жизнь

Обсуждать с бывшей девушкой свой нынешний и немного нездоровый, по мнению общественности, любовный интерес, казалось Тони самой идиотской его идеей. С другой стороны, разговаривать с умным компьютером, может, и не настолько плохая позиция, но абсолютно бесполезная. Сколько бы Тони не страдал по Пеппер, он усвоил одно — она не вернётся. Ну, и ещё то, что целоваться с каким-то блондином на важном мероприятии — ужасная идея. И то, что Тони был в стельку пьян — тоже не оправдание. Может, всё вообще было бы по-другому, если бы Старк в тот момент остановился и извинился перед бедной Пеппер. Но, как говорится, что сделано, то сделано. Пусть ни один из друзей Тони не знает, что именно случилось в тот ужасный вечер, двадцать третьего марта, но об этом знают и сам Тони, и Вирджиния. Наверное, думает Старк, всё это будет выглядеть очень глупо. Пеппер, как всегда, приходит вовремя. Минута в минуту. Тони всегда удивлялся этой особенности, называя её суперсилой. — Я так понимаю, выходить из дома ты не намерен? — Нет, — Тони пожимает плечами, — но я заказал ужин на дом. Девушка улыбается, наблюдая за Тони, который ведет себя совсем не свойственным ему образом: он чувствует себя неуверенно и наверняка очень глупо. Хотя, Тони умеет просто мастерски «выглядеть глупо», но при этом от него по всему помещению распространяется уверенность. Пеппер рассказывает ему о делах компании, посвящая в нововведения, касающиеся его подразделения Stark Industries; показывает новые рекламные макеты и тексты. В отдельной папке она отдает Старку разработки дизайна для оболочки его операционной системы, которой он всё еще не придумал названия. — Это личное видение Стива, — комментирует девушка, видя, как Тони заинтересовался. — Оно у него просто отличное, — отвечает Старк и лениво идет к двери, забирает доставленную еду, откладывая папку в сторону. Как ни странно, но разговор складывается хорошо, и Тони вполне удовлетворён этой идеей. Он рассказывает о знакомстве со Стивом, о том, как решил, что Романова изменяет Бартону с этим накаченным засранцем. Рассказал о киновечерах и о совместных посиделках; о праздниках и о картине, подаренной Стивом. Вирджиния практически светится: улыбается, постоянно смеется и комментирует. Тони краснел, как маленький ребёнок, когда рассказывал об их последней встрече со Стивом. Он мог бы рассказать всё это любому другому человеку и ни капельки не измениться в лице. Но не Пеппер, потому что она видела его насквозь. Она напоминала ему собственную мать, словно, кроме пунктуальности, у неё имеется дар «понимать Тони Старка». Она делает потрясающие выводы о его личности и проблемах только по его поведению, неловкому взгляду и почерку в подписи на документах. — Вы, мальчики, такие смешные, — говорит Вирджиния, подводя итог. — Друга на друга смотрите, как девушка на диете смотрит на шоколадный торт. И бегаете друг от друга точно так же. — Я, между прочим, ни от кого не бегаю! — возмущается Тони, доедая остатки десерта. — Тогда почему сразу не сказал Стиву «да» в ответ на приглашение? — Может, я просто трус. — Тони Старк не трус, я точно знаю, — девушка улыбается. — Я помню, как ты забрался ко мне в офис через окно только для того, чтобы отдать стаканчик с кофе. — Всего-то! Ерунда какая. — Тони, мой офис находился на тридцать девятом этаже в пятидесятиэтажном здании! — Ну, подумаешь, тридцать девять этажей над мокрым асфальтом. — А сказать «да» страшнее? — Страшнее. — Во всяком случае, ты признался, что тебе нравится Роджерс, — ухмыляется Пеппер. — Нравится? — возмущается Старк. — Да я… Чёрт! Можно подумать, это решает мою проблему. — Не тупи, Тони, — девушка улыбается, — навести его. Я не думаю, что он зовет на свидание всех темноволосых ученых, невовлечнных в какие-либо взаимоотношения. — А вдруг ты ошибаешься? — Я никогда не ошибаюсь.

***

Стив чувствует себя живым. После бесконечной четырехдневной возни с насморком и болью в горле, он наконец-то почувствовал себя в разы лучше. И одному Богу известно что было бы, если бы Барнс так кстати не зашёл к нему. Сегодня Джеймс снова посетил его, как обещал. — Выглядишь отлично, — говорит он, когда Роджерс открывает ему дверь. — Ты тоже, — Стив улыбается, впуская гостя на порог. Он быстро подогревает чай и разрезает торт, который с собой принес Баки. Стив понятия не имеет зачем он снова вернулся к нему, но, кажется, сам этому рад. Баки много рассказывает Стиву о работе. Стив рассказывает Баки о том, что показывают по телевизору в будние дни. Разговор складывается. Как в старые добрые времена. Но Стива мучает вопрос очень долго и довольно неприятно: зачем Баки здесь? И когда, сквозь зубы, Стив всё-таки выговаривает эту фразу, Джеймс улыбается. — Стив, — начинает он, — я не помню, даже сколько лет мы с тобой знакомы. Порой мне кажется, что с пеленок. — Ты старше, — невзначай напоминает художник. — Всего на полгода, — смеется Баки, продолжая, — мы ходили в одну школу, с самого первого дня до самого последнего, вместе. За исключением тех грустных дней, когда ты болел. — Ты тоже болел! — возмущается Роджерс. — Мы сидели за одной партой, — продолжает Барнс. — Ты списывал у меня математику, потому что не успевал её сделать из-за того, что рисовал мою работу по ИЗО. Я помню, ты всегда старался нарисовать так, чтобы миссис Гилберт не поняла, что автор этого шедевра не я. Некоторые детали всегда искажал. — Она всегда ставила тебе четверки, — задумчиво произносит Стив. — Даже если я рисовал абсолютно непропорциональное тело какой-нибудь белки. Она словно этого не замечала. — Это всё моё обаяние, — говорит Баки, заставляя Стива смеяться. — О да, — кивает Роджерс, — о твоем обаянии вся школа знала. — Мы можем вспоминать это до бесконечности, — возмущается Барнс. — Тогда уже скорее заканчивай свою мысль. — Во-первых, я же перед тобой так и не извинился… — Да-да, — говорит Стив, перебивая Джеймса, — переходи сразу ко второму пункту. — Я скучаю по тебе, Стив, — говорит Джеймс. — Вот по таким моментам, которые мы с тобой только что вспоминали. По тем моментам, когда на первом курсе ходили в бар и на вечеринки. Потому что это всегда было весело. Мы отрывались вместе, Стив. — Мы изменились, Бак, — Роджерс делает небольшую паузу, но вскоре продолжает свою мысль. — Ты женился и это здорово. А я запутался в отношениях с дорогим для меня человеком. Но… — он на секунду задумывается. — Мне тоже не хватает тебя, — Баки смотрит на Стива немного недоверчиво. — Как друга. Лучшего друга. — Да, — соглашается Барнс. — И вот мне обидно, что моего друга не было на моей свадьбе. Никто не говорил крутые тосты. Ты же всегда был мастером по тостам. — Как на свадьбе у Логана? — Да! Ты тогда отжег! — Баки смеется. — Уверен, что ролик все ещё можно найти на youtube. — О, господи! — Стив закрывается руками, одновременно смеясь. — Только не это. И да, можешь не приходить на мою свадьбу, если она когда-нибудь будет. — Размечтался! Я буду твоим шафером! И возьму с собой Люси. — Главное, детей не бери, — шутит Стив. Кажется, понадобилось всего лишь год и два месяца, чтобы забыть обо всём, что было между ними. Для кого-то — слишком много; для кого-то — слишком мало; для Стива — в самый раз. От осознания этого Стиву становится ещё легче. Будто бы болезнь совсем отступила. — Знаешь, а я думал, что всё пойдет иначе, — признается Барнс. — Почему? — Ну, в прошлый мой визит некоторые твои замечания выглядели немного угрожающими. — Это всё вирус, — оправдывается Роджерс.

***

Тони пытается вылезти с третьего этажа башни через окно какого-то офиса. Хорошо, что в девять вечера в здании нет абсолютно никого. Конечно, Старк поддерживает связь с Джарвисом, который имеет доступ практически ко всем камерам в башне и сможет предупредить об опасности, но это не очень-то помогает Тони, когда он оказывается в этом чертовом офисе, не зная как быть дальше. Он пытается улизнуть. Он смог скрыться от репортеров, что летали на вертолете, и сейчас они уже просто не смогут разглядеть его в темноте. Джарвис советует немного подождать и выйти через черный вход, на что Тони соглашается, понимая, что если он полезет через окно, то станет причиной мокрого пятна на асфальте. Спустя полчаса Джарвис оповестил гения, что путь свободен. Старк пулей помчался к нему, по дороге сильнее натягивая на себя глупую шапку с помпоном. Когда он вышел, заметил несколько человек, но они не обращали на него самого никакого внимания. Тони с довольной ухмылкой проскальзывает мимо них и выходит на людный тротуар, искренне надеясь, что «сливается с местными». Смешаться с толпой получается без проблем. Он с легкостью проходит мимо ресторана, около которого столпились фотографы и журналисты. Пеппер предупреждала его об этом. Теперь главной задачей стало добраться незамеченным до дома Стива. Тони не ловит такси и не садиться в автобус. Он решает идти пешком, так ему кажется безопаснее. Снега почти нет и ничто не затрудняет дорогу. Старк смотрит по сторонам, ища вокруг подсказки для своей речи для Стива. Но в голове каша и сопливая ерунда. Тони вообще удивляется, как он докатился до такого, что не может подобрать слова. Ему придется говорить все это Стиву, и от этой мысли ноги подгибаются. А что если, думает Старк, он передумал? Или нашел себе подружку? Или вообще сбежал? Мыслей много и хочется сделать что-нибудь, чтобы забыть хотя бы на секунду. В этот момент впереди мелькнула рыжая голова. Старк сразу же узнал Наташу. Что там говорила Пеппер? Нужно слиться с толпой. Он опускает взгляд в землю, убирая руки в карманы, покачивает головой, словно слушает музыку, ускоряет шаг, спеша. Как ни странно, но простые приемы срабатывают, что несказанно радует Тони. Он, конечно, рад видеть друзей, но перед встречей с ними ему жизненно необходимо поговорить со Стивом. Оказываясь напротив двери с золотыми цифрами пять, ноль и пять, Тони робко стучит. Он не знает, что говорить и что делать. Он переживает, нервничает, сжимая и разжимая кулаки, утыкается взглядом в стену, кусает губы. Стив открывает дверь. Он заспанный, укутанный в плед, с прищуром смотрит на Тони. Старк пытается что-то сказать, но получается лишь набор звуков. — Привет? — почему-то с вопросом говорит Стив. — Привет, — мнется Тони. — Пеппер сказала, что ты болеешь. И я… — он запинается, как маленькая девочка, почти на каждом слоге. — Я… в общем, подумал, что неплохо бы к тебе зайти. Я принес тебе эклеры, кстати, — Старк стаскивает с плеч небольшой тряпочный рюкзак, вытаскивает из него коробку с пирожными и протягивает Роджерсу. — Спасибо, — Стив забирает коробку и приглашает Тони войти. Старк молча заходит, скидывает куртку, вешая её на крючок возле двери, перед этим засовывая глупую шапку в рукав. — Как ты себя чувствуешь? — Старк садится на диван. — Теперь намного лучше, — Стив присаживается рядом, — с тобой. Не так одиноко. Тони выдавливает из себя скромную улыбку, косится на Роджерса, но упорно делает вид, что заинтересовался тем, что показывают по телевизору. Молчание затягивается и Тони думает, что с этим делать. Но Стив отзывается первым. — Я рад, что ты пришел, — говорит он, — знаешь, я приходил к тебе каждый день, после того случая. Джарвис говорил, что ты не хочешь меня видеть. — Ну, я был занят. — И чем же? — Проводил дегустацию напитков в своем баре. — Я бы тебе помог, — улыбается Стив, откидываясь на спинку дивана. — И, в общем-то, я хотел извиниться. За своё поведение. — Я тоже… хотел извиниться, — говорит Старк. — Чаю? — Кофе. Они перебираются на кухню. Стив без вопросов варит Тони кофе, а себе все-таки наливает мятный чай. Роджерс садится напротив, в упор смотрит на Старка, уминая эклер. Стив выглядит усталым: небольшие мешки под глазами, растрепанные волосы, красный нос. Наверное, насморк ещё не ушел, думает Тони. Стив улыбается, ловя на себе изучающий взгляд Старка. Художнику хочется нарисовать его таким: увлечённым, немного вымотанным, настоящим. Он выглядит настолько хмурым, что Стив невольно сравнивает его с тучей, издавая глухой звук, похожий на смешок. — Что? — привычные интонации в голосе Тони узнаваемы. — Ты красивый, — Стив делает маленький глоток из миниатюрной чашки. — Что? — Как художник тебе говорю. Тони молчит. — Расскажешь мне, как живешь? Стив такой простой, думает Тони. Будто бы ничего не было. Он невозмутимый, радостный и даже, кажется, счастливый. Уплетает пирожные как довольный ребенок; постоянно улыбается, несмотря на заложенный нос; пытается разговорить Тони, который словно язык проглотил, молчит. — Ну же, Старк, — художник подгоняет его, — ты месяц просидел взаперти и тебе нечего рассказать? — Я собрал новую модель телефона, доработал некоторые функции Джарвиса. А еще выпил почти всё, что было в моём баре. Знаешь, под алкоголь и музыку я неплохо изобретаю, да и дольше могу не спать. Может, конечно, это какой-то дефект моего организма, но это так. Тони рассказывает дальше. Сначала рассказывает о том, как изобретал: о гениальных идеях, приходящих к нему ночами; о неожиданных для себя открытиях. Роджерс наливает ему ещё одну чашку кофе, когда первая заканчивается. Старк продолжает свой монолог, рассказывая о Пеппер. Он говорит о том, что хоть Пеппер просто отлично справляется со своей работой, ему не очень нравится видеть её у себя дома. — Нет, я понимаю, что она может прийти ко мне в офис, — на эмоциях произносит Старк, — но когда она врывается на мой этаж, в мою квартиру, а потом еще пытается проникнуть в мою мастерскую, я нереально злюсь на неё. Я уже привык, что приходится работать с бывшей девушкой. Я перестал думать о том, что хочу её уволить, но когда она нарушает все возможные границы, мысли возвращаются вновь. А еще до ужаса бесит, что они с отцом сговорились и назвали её моей невестой. — Тони хмурится, и Стив вновь сравнивает его с грустной тучкой. — А отец, — продолжает он, — как будто действительно надеется, что мы с ней поженимся. Постоянно говорит, какой я завидный жених, что я подхожу ей, как никто другой. А теперь, когда она узнала, что я миллиардер, то точно от меня никуда не сбежит. Можно подумать, мне это надо. Он всегда пытался всё решить за меня. — То, что ты миллиардер, не меняет того, что ты та ещё задница, — улыбается Стив, — но, думаю, неплохо прикрывает. — Утешил, — вздыхает Тони. — В любом случае, он десять лет вообще не интересовался моей жизнью. А теперь постоянно спрашивает про Пеппер. Можно подумать, она вообще когда-нибудь захочет вернуться ко мне. — А если бы захотела? — Что? — с недоумением спрашивает Старк. — А если бы Вирджиния захотела бы к тебе вернуться, — говорит Стив, — ты бы её принял? — Не дай Бог, Роджерс, — отмахивается Тони, — мне хватает её на работе выше крыши. — Серьезно? — Серьезно! — Старк бесится. — Ты очень красивый, Тони, — Стив как будто разговаривает загадками. Старк молча допивает свой кофе, пытаясь по глазам Роджерса понять, что вообще происходит. Но Стив продолжает улыбаться, рассматривать Тони с еще большим энтузиазмом. Сердце колотится с бешеной силой и, кажется, что сейчас оно прорвется сквозь рёбра. Тони вспоминает свой недавний запой, вспоминает, что его причиной был Стив, который каким-то образом настолько забрался в его голову, что даже алкоголем вытравить не удалось. Вспоминает, как было обидно, когда Роджерс неожиданно решил выгнать осмелевшего Старка из постели. Собственно, это и способствовало небольшой алкогольной зависимости на месяц. Но бар опустел и в очередной запой Тони уйти не сможет. Стив убирает свою чашку в раковину, пока Старк размышляет над следующими действиями. А потом он берет свой стул, ставит его позади Старка и садится. Он терпеливый. Тони не убегает, а это уже хорошо, отмечает для себя художник. С такого ракурса видно как подрагивают плечи. — Погоди, — вдруг выдает Старк. — Это ты мне так в любви признаешься? — голос Тони сочится иронией, но Стив чувствует, что эта ирония ненастоящая, Тони прячется за ней, как Капитан Америка за своим щитом. — Каждый видит то, что хочет видеть, — Стив почему-то шепчет. — Если тебе это доставляет дискомфорт, то… — Если ты помнишь, я в прошлый раз вроде как сам к тебе пришел. — Дай мне договорить… — Говори-говори. — Я лишь хочу сказать… — Да я знаю, что хочешь. — Хочу сказать… — Да-да. Как всегда. — Тони. — Любишь поговорить, я помню. — Тони. — От того, что ты повторяешь моё имя, ничего не меняется. Насколько же это присуще Тони. Он не дает ничего сказать, постоянно перебивая. Он собирает предложения по словам, выдавливая суть из коротких фраз. Он поворачивается к Стиву и ловит его растерянный взгляд. Старк пытается что-то прочитать по лицу художника, пытается собрать воедино все слова, ситуации, взгляды, прикосновения. За окном темно, как и в любой другой поздний мартовский вечер. Кажется, по подоконнику барабанит дождь. В приоткрытое окно просачивается уже пропитанный весной воздух, заполняя душное помещение влажной тяжестью и ароматом обмана. — Я заварил эту кашу, не сдержавшись в Рождественскую ночь… — Там где-то висела омела, ты должен был меня поцеловать. Это традиция… — Одно свидание, — перебивает его Стив. — А дальше выбирай сам. Тони выбирает. Он разворачивается к Стиву, смотрит в яркие голубые глаза, тянется и целует. Губы Старка — невероятно мягкие, волшебные. Им обоим трудно дышать, трудно прекратить поцелуй. Но все мысли об этом пропадают, когда Тони, прикусывая нижнюю губу Стива, простанывает что-то нечленораздельное. Роджерс удивляется, ни капельки не смущаясь. — Я же болею, — шепчет Роджерс, ненадолго прерывая поцелуй. — Считай, что я твоё лекарство, — говорит Тони. — И, к чёрту свидание. — Что? — возмущается Стив. — Ты принес меня домой на руках. Я водил тебя в парк и в кино, а еще пару раз в ресторан. Мы спали вместе на маленьком диване. Мы ходили на Хэллоуин в парном костюме, и плевать, что это всего лишь R2-D2 и Ситрипио. Мы любим одни и те же фильмы, ты стащил половину моей домашней библиотеки. Мы танцевали на Рождество, я принес тебе клубнику. Мы целовались. — Тони ненадолго замолкает, ловя в глазах Стива недоумение. — А ещё ты печешь восхитительные блинчики и твой кофе самый лучший кофе в мире. Я не хочу свидание, Стив, — подводит итог Тони. — Я хочу продолжить то, на чём мы остановились в прошлый раз. — Это когда ты послал меня? — Да, но чуть раньше. — И тебя не смущает, что… — Меня не смущает, что ты мужчина, Роджерс. Знал бы ты, почему Пеппер меня бросила… — И почему же? — В другой раз. — И ты осведомлен о том… — Да, о том, как мужчины занимаются сексом друг с другом. — Необязательно это делать так… — Я знаю Стив, я всё знаю, не надо меня учить. Тони просто целует Стива, потому что понимает, что никак по-другому его не заткнуть. А способ, выбранный Тони, быстро срабатывает, и Роджерс даже не пытается сопротивляться. Толстовка и футболка Тони быстро отлетают в сторону. Рождерс будто с цепи сорвался, отмечает про себя Тони, кусая плечо. Они с горем пополам добираются до кровати, Тони плюхается на неё. Стив целует его губы, руки, грудь, прикусывает соски, следом облизывая их. Тянется к штанам, быстро справляется с молнией на брюках Старка, расстёгивает пуговицу и стаскивает их, кидая на пол. Он наслаждается происходящим, превосходящим все его фантазии. Тони ни капельки не зажат, не скромничает, а наоборот, всем телом жмется к Роджерсу, бессовестно трется пахом об его ногу, не дает Стиву лишний раз даже задуматься, хватая его за подбородок, притягивая к себе для поцелуя. Тони целует его губы, стонет ему в рот, когда Стив гладит член поверх трусов, сжимая его. Перед глазами всё расплывается, Тони чувствует, как по шее стекают капельки пота. — Почему ты все ещё в одежде? — спрашивает Тони, открываясь от губ Стива. — Раздень меня, — звучит как приказ, и Старка это заводит ещё больше. Роджерс убирает ладонь с члена и садится рядом с ним на кровать, предоставляя Старку возможность действовать. Тони пользуется моментом, сразу же стаскивая с него майку. Нависает над ним, проводит языком по нижней губе, затем повторяет тоже самое с верхней. Стив раскрывает их и Тони целует, поглаживая руками широкие плечи. — Ты все ещё можешь передумать, — шепчет Роджерс. — Нет, не могу, — твердо говорит Тони. От этих слов у Стива отказывают тормоза. Его руки скользят по телу Старка, гладя и сжимая всё, до чего он может дотянуться. Тони подчиняется его рукам, двигается ближе, встает на колени прямо над Стивом. Теплые ладони сжимают ягодицы, язык скользит по животу. Тони хватает Стива за волосы на затылке, утыкаясь носом в его макушку. Языком Стив выводит ровную дорожку от пупка до резинки трусов и обратно, затем снова возвращаясь. Тони шумно выдыхает. Роджерс спускает трусы насколько это возможно, оттягивая резинку. Касается языком головки члена, кончиком обводит её, чувствуя, как дрожит рука Тони на его затылке, как тот громко дышит. Старк поддается бедрами вперед, Стив приоткрывает рот, принимая его член, плотно обхватывая губами, спускается по стволу до основания. Тони выгибается, зажимает стон рукой, поднимая голову. Он смотрит на Стива. На его раскрасневшиеся от поцелуев губы, которые описывают не самую идеальную окружность вокруг его члена, и это зрелище просто сводит Старка с ума. Он начинает толкаться сильнее, грубее. Роджерс охотно принимает такие подачки. Все происходящее кажется Тони нереальным, но все ощущения, чувства, эмоции накрывают его гораздо ярче, чем в любой из его фантазий. Мокрые волосы Стива, влажная кожа, красные губы… Сколько раз он представлял все это, даже сосчитать трудно. Наверное, поэтому сложно поверить своим глазам. Он делает еще несколько резких движений бедрами, после которых заставляет Стива выпустить член. — Что-то не так? — волнуется Стив. — Всё отлично, — отвечает Старк, наклоняясь к нему, целует. Это похоже на сумасшествие, думает Тони, когда слезает со Стива. Он хмыкает, задерживая взгляд на выпуклости на штанах. Стив лишь пожимает плечами и Старк принимает этот жест за сигнал к действиям. Тони не мелочится, он снимает штаны вместе с трусами, а следом стаскивает и свои. Он ложится на спину, тянет Стива за собой, постоянно целует, давая немного времени для возможности вдохнуть. Тони оставляет на шее художника засосы и укусы, зализывая их, синяки от пальцев уже утром будут украшать спину Роджерса. Тони словно оставляет на нём отметки. Стиву этого мало. Пока Старк выцеловывает очередной больной засос где-то в районе ключиц, Стив прижимается своим членом к его, обхватывает их широкой ладонью. Движения получаются резкие, дерганные, нетерпеливые. Роджерс наваливается на Старка, не в силах удержаться на одной руке. Он толкается в свою руку, сжимая зубы, пока Тони его не останавливает. — Может, займемся сексом? — иронично спрашивает Тони. — Прелюдия как-то затянулась. Тебе не кажется? Стив лишь улыбается, оставляя поцелуй на губах Старка. Роджерсу приходится подняться, чтобы достать смазку и презервативы. Тони послушно ждёт, рассматривая спину и задницу своего любовника, невольно смеясь, когда задумывается о Стиве как о любовнике, парне, партнере на всю жизнь. Художник быстро возвращается, садясь рядом с Тони, целуя его. — Ты всё ещё можешь отказаться, — словно из вежливости говорит Стив. — Нет, не могу. Старк сгребает подушку, ложится на живот, подкладывая её под себя, раздвигая ноги. Сначала такое положение кажется ему неудобным, но как только он чувствует, что кровать прогибается под весом Стива, который пристраивается между его разведенных ног, мысли про неудобство вылетают из головы. Стив целует изгиб спины, проводя пальцами между ягодиц. Спускается ниже, целуя плавный переход от поясницы к заднице, немного прикусывая кожу. Влажный палец касается ануса и почти беспрепятственно входит внутрь. Хорошо смазал, думает Тони, немного напрягаясь. Роджерс двигает пальцем внутри, сначала медленно, затем немного быстрее. Тони громко ахает, когда Стив вставляет в него одновременно два пальца. Когда он добавляет третий палец, Старк шипит сквозь зубы. Стив старательно подготавливает его, трахая пальцами до тех пор, пока Тони не начинает подмахивает своими бедрами, сам насаживаясь на скользкие пальцы. Тони оборачивается на шелест упаковки. Он смотрит как Стив раскатывает презерватив по всей длине члена, как он смазывает его, щедро опустошая тюбик с лубрикантом. Роджерс целует Старка, нависая над ним, прикасаясь мокрой головкой к чувствительному входу, надавливает на него. Тони моментально обрывает поцелуй, отворачивается, утыкаясь в подушку. Стив входит на половину и останавливается, ожидая реакцию Тони. Он сжимается вокруг члена, хрипит и спустя какое-то время немного подается бёдрами назад, позволяя Стиву войти еще глубже. Роджерс не двигается сам, позволяя Тони привыкнуть. Он гладит его спину, целует выступающие лопатки, шепчет что-то непонятное. Голос и поцелуи отвлекают Тони, но боль всё равно пробирается по всему телу. — Это не обязательно, — успокаивающе говорит Стив. — Заткнись, — ругается Старк. Стив просовывает руку между Тони и постелью, снова удерживая всего себя на одной руке. Обхватывает головку ладонью, лаская ее, спускает руку ниже, проводя пальцами по всей длине, сжимает их в кольцо вокруг члена и ритмично двигает по нему. Старк немного расслабляется, снова поддается назад, насаживаясь на твердый член до конца. Он громко стонет, тяжело дышит, кусает губы. Просит. Просит Стива о том, чтобы он уже что-нибудь сделал, а не стоял как истукан. Роджерс так и поступает, начинает двигаться внутри него. Сначала медленно, с небольшой амплитудой, постепенно наращивая темп, убирая руку с члена Старка. Тони успешно заменяет её своей, выгибается навстречу толчкам. Стив забывается, сильнее вбиваясь в тело под ним, оставляя красочные отпечатки зубов на спине. Стоны, шлепки, шипение, хрип — всё смешивается в одну массу, сбивая Роджерса с толку своим присутствием. Стив останавливается, выходит из Тони, переворачивая его на спину, жадно впиваясь губами в его губы. Старк отвечает на поцелуй, обхватывает член Роджерса, прижимает к своему, сжимая вокруг них свои пальцы. Поверх его руки ложится ладонь Роджерса. У них кое-как получается поймать один ритм движения. Рука Стива постоянно движется чуть быстрее. Дыхание сбивается еще сильнее, да так, что почти невозможно дышать и целоваться, поэтому Стив прижимается губами ко лбу Тони, тот дышит ему в шею, тычет носом и губами. Под громкий стон Тони, Роджерс кончает, выгнувшись над ним, продолжая двигать рукой по его члену, замедляясь. Старк долго не выдерживает, волна оргазма накрывает его спустя минуту. Он тянет Стива к себе, буквально заваливая его на себя, пытается отдышаться. — Как насчет кофе в постель? — говорит Тони, когда дыхание выравнивается. — Поздно уже для кофе, — спокойно отвечает Стив. — Придется потерпеть до утра. — Тогда можно я завтра признаюсь тебе в любви до гроба? — Мне или моим блинчикам? — Тебе. — То есть, мы теперь вроде как пара? — Вроде как. — А ты никак по-другому не мог это сказать? — Нет. — Почему? — Потому что я Тони Старк?