Ангелы тоже смертны

      Оставив Поттера и Ангела наедине, Драко опрометью бросился назад в каюту. Начало разговора он почти не уловил, хотя его коммуникатор и был включен, но доносящиеся из него голоса заглушались его же тяжелым дыханием. Чтобы добежать до каюты, ему понадобилось четыре минуты. Дверь открылась, и он оказался внутри, где его ждали остальные. Коммуникатор каждого предоставлял превосходный шанс услышать весь рассказ до конца, чем они, собственно, и занялись, оставив включенным только один.       План они разработали все вместе, как только покинули рубку управления, согласившись, наконец, с тем, что капитан действительно что-то от них скрывает.       — Тебя же больше интересует история вашего мира, а не мира людей, — раздался из динамика голос Ангела.       — Для начала.       — Для начала не получится, потому что оба мира теперь едины, если это слово вообще применимо в данных обстоятельствах, — тяжелый вздох вырвался из груди пиратки.       — Такое разве возможно? Статут секретности…       — Его больше нет. Лопнул как мыльный пузырь триста лет назад.       — Почему? — удивленно пробормотал Гарри.       — Министерство посчитало, что он больше не нужен и просто его отменило. И это было его большой ошибкой.       — Просто отменило?       — Да, просто отменило. У волшебников перестали рождаться дети, обладающими магическими способностями, что в разы сократило численность представителей магического мира. Не спасло и то, что какое-то время их компенсировали рожденные среди людей, но и они постепенно перестали появляться на свет. В итоге, лет через двести после вашего исчезновения, мир волшебников практически перестал существовать. Те, кто еще остался, решили снять секретность и просто раствориться среди людей, окончательно потеряв надежду на возрождения собственного мира. Но магия не исчезла, она словно замерла в ожидании и своего часа дождалась. Около ста лет назад на свет вновь стали появляться люди с магическими способностями, только… только их никто не ждал. Никто не знал, что с ними делать, да они и сами не знали, как себя вести в мире людей, где в одночасье стали изгоями. Постепенно игнорирование переросло в ненависть, и ненависть лютую, и за магами началась охота, как на диких зверей в лесу… Ищейки выслеживают их и… уничтожают, где бы те не находились.       Ангел замолчала, и из динамика послышалось ее тяжелое дыхание.       — Хогвартс мог…       — Уничтожен пятьсот лет назад! — крик вырвался из груди Ангела, словно разъяренный соплохвост. — Взорвался, похоронив под собой всех, кто в нем находился!       И опять тишина.       — Боль и скорбь стерли границы между прежними врагами, сплотив их в общем горе… но они же и уничтожили… Магия покинула мир волшебства, — голос Ангела дрожал, когда она продолжила. Казалось, она вот-вот расплачется, но всхлипываний и рыданий ребята не услышали.       — Его не восстановили? — голос же Гарри на удивление был спокойным.       — Возвели новый, в нескольких километрах от уничтоженного, но просуществовал он недолго. Из-за страха перед новой потерей родители перестали отправлять туда своих детей, продолжив обучение на дому. И Хогвартс перестал существовать окончательно…       — Почему капитан сказала, что Земля внутри не такая, какой ее видишь из Космоса?       — Потому что это правда. Уродство внутреннее страшнее уродства внешнего.       — А можно не так загадочно?       — Земля не изменилась: все те же зеленые поля, голубое небо и синие океаны. Изменились люди — страх перед магией довел их до того, что они стали убивать собственных детей, лишь те проявят свои способности к ней.       — Все без исключения?       — Разумеется, нет. Большинство бегут на окраины Галактики, и даже за очень глубокие ее пределы, подвергаясь там не меньшей опасности, но лучше так, нежели остаться и видеть, как их детей пожирает Магическая Инквизиция. Ее ищейки повсюду, где есть люди и не только. Магия давно перестала быть прерогативой только человеческой расы…       — Почему он взорвался?       — Хогвартс? Никто не знает. Причину так и не нашли.       — Значит пятьсот лет… — протянул Гарри. — Вот насколько нас занесло.       — Ну да. Вам так этого никто и не сказал?       — Почему мы до сих пор живы?!       — Что? — Вопрос Гарри застал Ангела врасплох.       — Почему мы до сих пор живы?!       — По той же причине, что и многие здесь.       — Значит, мы не единственные обладатели магии на корабле?       — А ты только сейчас это понял? — с издевкой проговорила пиратка.       Гарри не проронил больше ни слова, молчала и Ангел. И только шелест травы под нажимом человеческой руки да тихое гулкое эхо шагов в пустом коридоре, поочередно доносящиеся из динамика, подсказали парням, что разговор закончен. Прошло минут десять, прежде чем Гарри появился на пороге каюты с абсолютно спокойным лицом, словно никакого разговора и не было.       — Ты ей не поверил, — заключил Драко, когда их взгляды встретились.       — Не знаю, — честно признался Гарри, подходя к иллюминатору, по дороге отключив, наконец-то, коммуникатор. — Как-то все… удобно… слишком.       — За столько времени возможно все, — промямлил Рон.       — За столько времени… — тихо повторил Гарри, продолжая смотреть на звезды. — Пять сотен лет… Да уж… занесло.       — Интересно, занесет ли обратно? — обоюдно-тяжелый вздох Крэбба и Гойла разнесся по каюте, больно отозвавшись в душе у каждого.       — Когда-нибудь, может быть… — ответил Гарри, даже не повернув головы.       Блеск холодных светил всколыхнул память: небольшое полупустое помещение, с единственным сооружением внутри, напоминающее огромный, с множеством труб, орга́н, растянувшимся вдоль стен, и квадратной, возвышающейся над полом, платформой посередине, соединенной с «орга́ном» длинными толстыми проводами, отбрасывающими легкое зеленоватое свечение. И Джул, мерцающая бледно-сиреневым…       — Ты же был там много раз?       — Был. И что? Всегда один ответ: «Энергии мало. Переброска не возможна». — Он посмотрел на Малфоя. — Ты тоже там был.       — Был.       — И что?       — Ничего, — буркнул слизеринец, опустив глаз вниз. — Энергии мало. Переброска невозможна.       По губам Гарри проскочила ухмылка, и он отвернулся к иллюминатору, словно заклинание, бормоча себе под нос:       — Вопросы, вопросы, вопросы… одни вопросы. Когда же ответы будут?!       — Будут. На Земле. Когда сбежим. — Слова Невилла, сидящего на никем не занятой нижней койке, словно предсказание, прозвучали четко и твердо. Все взгляды сразу устремились на него. — Будут, Гарри, — повторил он. — Ответы всегда есть, их нужно только найти.       — Он прав, — встрял Блейз. — Побег даст нам эти ответы, он опровергнет слова Ангела…       — …или подтвердит, — закончил за него Драко, глядя в черные глаза друга.       — …или подтвердит, — повторил Гарри, уткнувшись лбом в холодное стекло, попутно ударив по нему кулаком. Потом сильнее… еще сильнее… и еще… и еще…       Он бил, бил и бил, не замечая ни ставших скользкими от крови пальцев, ни голосов парней, пытавшихся его остановить… он не замечал ничего. Ярость, мгновенно захлестнувшая еще минуту назад спокойного гриффиндорца, исказила его лицо и затуманила разум.       — Что ей от нас нужно?! Что?! — кричал Гарри и бил… бил… бил…       И вдруг замер, словно на него сверху обрушили ведро холодной воды.       — Гарри! — Рон не на шутку испугался, глядя на друга. Тот походил сейчас на умалишенного.       — Она… она везет нас… к ним, — еле слышно пробормотал Гарри, продолжая смотреть в иллюминатор. — Сколько они ей пообещали за нас?       — Прекрати, — Невилл единственный, кто остался спокойным. — Чтобы сдать нас ищейкам, не стоило тащиться на Землю, тратя энергию и запасы продовольствия. Она могла сделать это в любой пригодной для этого дыре: Грейс-Фол, Зерган, Праксима… Почему она не сделала этого, Гарри? Почему не сдала нас ищейкам на этих планетах? А они, наверняка, там были…       — Потому что мы особенные, — Гарри развернулся в сторону Невилла, и сверлил его глазами. — Мы лучше… мы… мы как вино с выдержкой в пятьсот лет, за которое не жалко запросить большие деньги, очень большие, с лихвой окупающие все расходы. А по всей вероятности, это возможно сделать только на Земле, напрямую, без посредников, не тратя на них ни единой монеты, когда все можно взять себе…       — А как же остальные члены команды, такие же, как мы? Почему она не сдает их при первой же подвернувшейся возможности? Другие капитаны этим, кажется, не гнушаются.       — Мелочевка, нечета нам. И денег не выручит, и людей потеряет. Новых-то обучать надо! Слишком накладно. А мы никто… товар, добыча, крупный улов…       — Но «товар» не обучают так, как обучают нас! «Товар» должен держать марку, если хочет быть проданным и подороже, а значит, не должен быть избит, измят и изрезан вдоль и поперек. У «товара» не должно быть тех знаний, что вдалбливают в его голову, даже если он этого не понимает… «Товар» держат взаперти и не тратят на него время!       — Она хочет набить цену…       — Нас это не спасет, Гарри! Им не нужно наше умение, каким бы оно ни было. Нас просто уничтожат! — Невилл замолчал, дав возможность всем переварить только что сказанное, а потом продолжил: — Нет, если ты и прав насчет ловушки, но только не в этом направлении.       В каюте воцарилась тишина, нарушаемая только громким дыханием Невилла Долгопупса, уже стоящего напротив Гарри и судорожно сжимающего кулаки.       Дверь зашипела, уйдя в сторону, образуя в своем проеме худенькую фигурку девушки с рыжими волосами. Ведьма. Ее волосы, ниспадающие ниже плеч и подпитываемые ярким коридорным светом, походили на огненный нимб.       — Капитан приказала еще раз погонять вас перед сном, чтоб спалось лучше, — бросила она сразу, даже не переступив порога. — Так что, вываливайтесь…       — Как же посадка? — спросил Гарри.       — Посадка завтра. Еще успеете налюбоваться…       И не уточнив, чем конкретно им предстояло любоваться, она развернулась и пошла прочь. Им ничего не оставалось, как последовать за ней.