Ты вспомнишь его

- Том, какого черта?! Где тебя носит? – Сара даже в гневе не вызывала никаких чувств, кроме умиления. – Меня клиенты чуть не разорвали на куски! - Я ведь предупредил, что у меня авария. - Да, но ТРИ ЧАСА МЕНЯТЬ КОЛЕСО? Том, мне кажется, это уже чересчур! Она взмахнула руками, демонстрируя масштаб своего негодования, и Томми не оставалось ничего другого, кроме как подойти сзади, осторожно взять ее за плечи и легонько поцеловать в висок. - Сара, детка… Ну не сердись. Ты тоже напортачила немного. Девушка всхлипнула, повернулась и крепко обвила руки вокруг его шеи, прижимаясь щекой к его плечу: - Я не сержусь, Том. Разве на тебя можно сердиться? Я все понимаю… - Я покупал подарок маме, - грустно вздохнул Томми, прижимая к себе худенькую фигурку. – Поэтому задержался. Прости… - Подарок? Правда? – Сара отстранилась и с улыбкой посмотрела ему в глаза. – Не покажешь? - Ну почему же. Вот он. Томми поставил на стойку бумажный пакет и аккуратно вынул из него чайник. При дневном свете, а не в темной лавчонке Абаза, он показался еще более необычным: короткий широкий носик, большая ручка, крышечка в форме купола. А красновато-коричневая обожженная глина на солнце отливала золотом. - Ух ты! – искренне изумилась Сара и с невероятным трепетом прикоснулась кончиками пальцев к пузатым бокам чайника. – Какая красота! Где ты нашел его? Он… какой-то старинный, да? - Это, наверное, судьба, - усмехнулся Томми, с не меньшим интересом разглядывая свою покупку. – У меня спустило колесо рядом с антикварной лавкой. Торговец уверял меня, что это пятнадцатый век. Черт, ты не поверишь! Он стоит как подбитый самолет! Я отдал за него сто пятьдесят баксов – и это еще со скидкой! Наверное, я дурак… Повелся на развод. - Нет-нет-нет, - отрешенно проговорила девушка, завороженно обходя кругом стойку, на которой стоял чайник. – Это точно не развод. Посмотри, какой он… удивительный! Сейчас таких не делают! Я никогда не видела ничего подобного. - Ну и как думаешь? – Рэтлифф почесал затылок и провел рукой по глиняной крышке. – Мама оценит? Сара подняла голову и взглянула на него широко распахнутыми глазами: - Если бы я была твоей мамой, я была бы в восторге! *** Кажется, приключений за день для Томми было достаточно. И когда Сара с тяжелым вздохом объявила ему, что вынуждена съездить к брату, и от совместных планов на вечер придется отказаться, он испытал облегчение. Хотя виду, разумеется, не подал. И хотя отсутствие дома Сары закономерно означало отсутствие нормального ужина, Томми с наслаждением выпил баночку пива и придавил его своим фирменным бутербродом под названием «возьми-все-что-осталось-в-холодильнике-и-положи-на-хлеб». Усталость и легкий алкоголь дали о себе знать почти мгновенно. Ноги стали ватными, и Рэтлиффу стоило больших усилий заставить себя доползти до ванной, чтобы хотя бы принять душ перед сном: после тяжелого трудового дня на жаре он всегда чувствовал себя так, будто не мылся неделю. Выйдя из ванной, он бросил на стул полотенце и собрался уже завалиться в кровать и уснуть под монотонное бурчание телевизора, но почему-то остановился у стола, где стоял пакет с подарком для матери. Томми раскрыл пакет, скептически хмыкнул и еще раз повертел чайник перед глазами, подставляя к свету. «Отмыть бы его не мешало. Черт знает, сколько он там у него на полке пылился». Слабость и безумное желание спать как-то сами собой отошли на второй план. Томми взял чайник и с деловым видом отправился на кухню устраивать водные процедуры своему приобретению. В том, что антикварный чайник из Африки можно мыть средством для мытья посуды, Томми был не уверен, поэтому решил обойтись обычным мылом. Щедро намылив губку, он с пристрастием протер выпуклые бока, носик, ручку… В раковину потекла мутная черная вода вперемешку с мыльной пеной. «Ого! – подумал Рэтлифф. – Вот это грязища!». И удвоил старания. После четвертой «намылки» с чайника наконец побежала прозрачная вода, и Томми понял, что вот теперь все отлично – чайник идеально чист. Стряхнув остатки воды, он сел на табуретку, поставил чайник на стол, и изумлению его просто не было предела: оказалось, что орнамент – тот, по которому Абаз устанавливал «возраст» раритета, - идет не только по низу. Витиеватые узоры обнаружились и на боках чайника, и на ручке, и даже на крышке. А золотистый оттенок, который Томми заметил еще днем, теперь превратился в истинно золотое свечение. «Вау…». Рэтлифф поднялся, взял кухонное полотенце и принялся натирать чайник в надежде, что после полировки он и вовсе засверкает. Но то, что произошло дальше, иначе как чертовщиной и не назовешь… Чайник вдруг вырвался из рук, внутри у него что-то загремело, а из носика повалил то ли пар, то ли дым. Ударной волной Томми отбросило куда-то в сторону, и сквозь задымление он, к своему ужасу, услышал незнакомый хриплый мужской голос: - Чхи! … Тьху! … Чхи, твою мать! … Фак… Чтоб меня… Тьху, тьху! Инстинкт самосохранения сработал безотказно: Томми, беспорядочно отталкиваясь ногами, отполз к раковине и накрыл голову руками, словно спасаясь от бомбежки. Но когда белый дым рассеялся, его ждал новый шок. На полу его кухни, беспрестанно кашляя и чертыхаясь, лежал молодой мужчина в странной и нелепой одежде: темно-синие атласные шаровары, парчовая жилетка на голое тело, расшитая какими-то восточными узорами, а на голове - белый тюрбан с пером. Убежденный атеист Томми машинально перекрестился. Увиденное лишило его дара речи минут на десять. А между тем мужчина на полу откашлялся, с усилием приподнялся, сел и облегченно откинулся спиной на стену, закрывая глаза: - Фуууух… Ну и дела… Только ведь спать собрался… Рэтлифф встряхнул головой. Потер глаза. Огляделся. Снова посмотрел перед собой. Мужчина в странной одежде все еще сидел неподвижно у стены и тяжело дышал. Почувствовав, что язык, кажется, уже способен шевелиться, Томми собрал всю свою смелость и с дрожью в голосе выдавил: - Ээй… П-парень… Ты… Ты кто? Ответа не последовало. Вероятно, мужчина бы травмирован или тоже находился в состоянии шока, поэтому Томми несмело подполз к нему и хотел было потормошить его за плечо, но вдруг вскрикнул и буквально отпрыгнул в сторону: рука прошла сквозь сидящее перед ним тело, будто мужчина был всего лишь голограммой. - Аааа! Что? Кто? – незнакомец тоже вздрогнул и мгновенно распахнул совершенно фантастического цвета глаза – яркие, бирюзовые, с невероятно пушистыми для мужчины ресницами. – Уффф, черт! Чего ж так пугать-то? - А… - все, что смог произнести Томми. - Привет! – широко улыбнулся мужчина, выпрямился и сложил ноги по-турецки. - Э… - Ооох, как же спина-то болит с непривычки… Сто лет не был снаружи! Нет… Не сто… Погоди… Сто шестьдесят три! Томми на всякий случай еще раз потряс головой. Да, он определенно перегрелся сегодня. Видимо, у него солнечный удар. А может, это тот старик в лавке напоил его какой-то наркотой? - Ээй! – незнакомец подался вперед и пощелкал пальцами перед его лицом. – Ты где? Ты жив, приятель? - А… Я? Так я… Да кто ты такой, черт подери?! - Ой! – спохватился мужчина и по-детски прикрыл рот рукой. – А я не представился, да? Тысяча извинений, это я просто засиделся в этой посудине! - В какой посудине?! – вытаращился Рэтлифф. – Что ты несешь, клоун? Как ты, мать твою, оказался в моей квартире?! - Так ведь это ты меня выпустил, - удивленно пожал плечами незнакомец, указал на чайник и многозначительно взглянул в сторону ошалевшего Томми. – Вот! - Чего «вот»? - Вот чайник! Из него ты меня выпустил! Я джинн. - Ага! А я – киргизский разведчик! – скривился Томми. – Какого хера ты мелешь, придурок? Говори, как ты сюда попал, или я тебе сейчас в глаз… Но незнакомец в ответ только расхохотался: - Ты? Мне? В глаз? Пха-ха-ха! Ну давай! - Нарываешься? – ощетинился Рэтлифф. - Нет! Прикалываюсь! – похоже, мужчина искренне веселился и даже принял беззащитную позу, чтобы Томми удобнее было нанести удар. - Ну держись, урод! – Томми вскочил на ноги, замахнулся и… с грохотом рухнул на пол, пролетев сквозь тело незнакомца, словно это было пустое место. Мужчина схватился за живот и зашелся смехом, а Томми поднялся и ощупал свою голову на предмет повреждений: – Что за… Что за черт? - Не ЧЕРТ, а ДЖИНН! Говорю же! – отдышавшись от приступа смеха, он добродушно взглянул на взлохмаченного Томми. – Ты потер чайник и выпустил меня. Спасибо, кстати. - Но это же… Это чушь полная! - Да ну? А разве ты не убедился только что в том, что я не из плоти и крови? Я соткан из дыма. Как, впрочем, и все джинны. - У меня солнечный удар, да? – беспомощно захлопал глазами Томми. Джинн обеспокоенно придвинулся к нему, подул на его лоб и прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то. - Нет, - вынес он вскоре вердикт. – Ты в порядке. Тебя как зовут-то? - Т… Томас. В смысле Том… То есть Томми… - Томми, - романтично улыбнулся Джинн. – Красиво звучит. Рад познакомиться! Гассан Абдурахман Ибн Адам. Глаза Рэтлиффа округлились: - Ч-чего? - Гассан Абдурахман Ибн Адам. - Э… А теперь помедленнее, и по буквам. Джинн улыбнулся и беззаботно махнул рукой: - Расслабься. К черту официальность! Можно просто «Гас».