Колибри

- Господи, Айеро, ты вообще ешь? - Чем тебе моя еда не угодила? Джерард перевел растерянный взгляд на банку фасоли и банку бобов, которые держал в руках. Неверие на его лице не поддавалось никакому описанию. - Ты же не серьезно. - Чем тебе фасоль не угодила?! - Нет, я понимаю, что ты вегетарианец и все такое, но фасоль и бобы? Ты больной на голову, это единственная еда во всем твое долбаном доме! Фрэнк помолчал. - Там в нижнем ящике ее макароны должны быть… Конечно, Фрэнку еще было неведомо, что до священных макарон уже добрались. - Невыносимый, невыносимый… Невыносимая… Невыносимая ты задница! Айеро, ты не приспособлен к ведению хозяйства, за тебя ни одна нормальная девушка замуж не пойдет! - То есть, по-твоему, если не можешь мамонта выследить, убить и разделать, то уже и не мужик, что ли? Фрэнк смотрит на Джерарда, Джерард смотрит на фасоль, а фасоль лежит в банке и не может никого видеть. Сей диалог происходит на кухне квартиры Фрэнка, примерно через неделю после его отъезда. Джерард сидит в позе мыслителя, смотрит на одинокие банки с бобами и фасолью, и думает, как же он докатился до жизни такой. Слышится булькание закипающей в чайнике воды. Для полноты картины не хватает стука падающих капель из крана, но с сантехникой в доме Фрэнка все в порядке, в отличие от ситуации с продовольствием. А если отмотать время на неделю назад, то итогом станет привокзальная парковка, Колибри, выделяющаяся на ней единственным ярким пятном и Джерард, уже час неподвижно сидящий в машине. Его потерял Майки, бесполезно забрасывая смс-ками в духе «пришельцы решили, что эксперимент закончен и забрали тебя домой?» и пытаясь дозвониться, но Уэй-старший не обращал совершенно никакого внимания на вибрирующий телефон. Джерард сидел, уткнувшись лбом в руль и улыбаясь непонятно кому совершенно безумной улыбкой. Они не звонили, не писали друг другу, Джерард абсолютно не знал, что происходит у Фрэнка в Нью-Йорке, не знал, что Фрэнк думает о его «немного» неожиданном поступке, не знал. Единственное, что он знал и в чем был уверен, так это в том, что очень скучал по неугомонному парню с танцующими тараканами в голове. Поэтому на пятый день он, отыскав ключи от дома Айеро, помахал рукой Майки. - Я не ночую сегодня дома. И завтра. И послезавтра. Можешь устраивать разврат и оргии, даю добро. Майки отвлекся от учебника и посмотрел на брата, выразительно подняв бровь. - Ну, я имел в виду ваши юридические оргии – с поклонениям кодексам и Фемиде. Выражение лица Майки не изменилось. - Ладно, неудачно пошутил. Ладно-ладно, шутка совсем не прокатила. Уэй-младший вздохнул. - Джи, проваливай уже, куда ты там собрался. В кои-то веки. - Какие мы. С голоду не помри тут. На крайняк можешь погрызть корм Люци. Если кошки от него не дохнут… - Джерард! - … то такая сволочь, как человек… Что?! - Заткнись, а? И проваливай уже. Джерард поправил лямку спортивной сумки, болтавшейся на плече. Как бы там ни было, но Фрэнк был помельче комплекцией, поэтому пару футболок все-таки пришлось захватить с собой. Люцифер мяукнула и потерлась лбом о ногу Джерарад. Он присел на корточки. - Будешь по мне скучать, детка? Я ненадолго. Надеюсь, вам с Майки все-таки не придется делить одну порцию корма на двоих. Потискав и поцеловав на прощание кошку в нос, Джерард нашел ключи от собственной квартиры и уже почти собирался открыть дверь, когда услышал голос брата: - То, что я ни о чем тебя не спросил, еще ничего не значит, Джи. Вернешься и расскажешь все как миленький про свою зазнобу. Всю дорогу до дома Фрэнка Джерард думал о том, что Майки очень точно назвал Айеро его «зазнобой». Они были знакомы ровно тот промежуток времени, когда ты уже вроде бы знаешь о человеке уже все, но все равно остается еще куча всяких вопросов. Возможно, Джерард хотел найти ответы на какие-то из этих вопросов. Возможно, он просто хотел чуточку больше узнать о Фрэнке и о том, как и чем он живет. Ну и соскучился, да. Это было немного странным – до того, как Айеро уехал, они тоже могли не видеться по нескольку дней, не писать и не звонить друг другу, и Джерард не чувствовал ничего. Сейчас же, когда Фрэнк укатил в свой Нью-Йорк и вообще мог там остаться, было тоскливо. Открывая дверь в квартиру Айеро, Джерард почему-то чувствовал себя таким нашкодившим школьником, которого в любой момент могут застукать за чем-то нехорошим. А вот когда Уэй закрыл дверь изнутри, на него накатило. Он бросил сумку, сел прямо на пол и набрал сообщение. «Я у тебя. Надеюсь, ты действительно не шутил и не убьешь меня потом за незаконное вторжение». Он удивился, но ответ пришел почти сразу, меньше, чем через минуту. «Тогда не открывай шкаф. Я там храню оружие и прах двоюродного дедушки». Джерард приподнял бровь. От Айеро можно было ожидать чего угодно, и этого тоже, но… «Шучу. Будь как дома (ну, и если ты там как дома, можешь заодно прибраться что ли, не знаю). Все, мне сейчас нужно идти. До связи». - То же мне, шутник нашелся, - вслух пробормотал Джерард, решив-таки подняться. С понятием устройства квартиры Фрэнка проблем не могло в принципе: он жил в обычной однокомнатной квартире, слева – ванная, справа – кухня, прямо – комната. Обстановка ясно давала понять, что тут живет парень, помешанный на музыке: постеры, диски, провода, колонки, пустое место, где обычно стояла гитара, бардак, оставшийся после сборов Фрэнка, медиаторы, которые находились в самых неожиданных местах, и нотная тетрадь, покрывшаяся вековым слоем пыли. Судя по дате, Фрэнк занимался по ней, еще когда учился в школе. Осматривать чужую комнату, конечно, всегда очень увлекательно и интересно, но о себе забывать тоже не стоило, себя тоже нужно было кормить. Поэтому, когда желудок напомнил Джерарду, что пора бы и отужинать (уже давно пора) – Джерард спорить не стал и решительно направился на кухню. Ничего путного из его крестового похода не вышло. В закромах у Фрэнка нашлись только макароны, зеленый чай в пакетиках, банка бобов, банка фасоли, соль и брокколи на нижней полке холодильника, которая выглядела так, что ей самое место было в гербарии. После нескольких минут метаний по кухне и окрестностям Джерард понял, что по его душу тут только макароны. В магазин сходить можно было, но было очень в лом. Тем более, за окном уже начинало темнеть. Помешивая макароны в кастрюльке, которая выглядела так, словно ей ни разу не пользовались, Джерард подумал о том, что кухня – явно не самая обитаемая комната в доме Фрэнка, что немножко не вязалось с его воспоминаниями о том, как Аейро готовил черничный пирог. Или его кулинарная магия включалась исключительно за пределами собственной кухни? Буравя взглядом стену перед собой, Джерард в одиночестве и молчании навернул макарошки. В квартире Фрэнка без Фрэнка было слишком тихо и непривычно. Или это просто Уэй не привык жить один. Он привык жить с младшим братом, с Люцифером, а здесь даже поболтать было не с кем. - Да что ж такое-то, а? – непонятно кому и непонятно на что пожаловался Джерард, намывая тарелку. В конце концов, он просто расправил кровать, притащил в нее ноутбук Фрэнка и решил посмотреть «Зеленую милю». Айеро явно питал слабость к этой истории Кинга. Пять минут крутился на постели, заворачиваясь в одеяла, укладывая подушки и удивляясь абсурдным размерам воистину царского ложа Фрэнка – в самом деле, зачем ему такая тахта? Оргии устраивать? Вы никогда не замечали, до чего же у скайпа противный звонок? Джерард тоже не замечал, пока не проснулся от настойчивого трезвона точно над ухом. Почти не глядя нажал «ответить» и тут же снова уткнулся носом в одеяло. - Блядский же Нью-Йорк, - тут же громко и недовольно раздалось из динамиков. Джерард поднял голову, сонным прищуром глядя на экран. Бодрый мат с утра пораньше принадлежал, само собой, Фрэнку, который, судя по картинке, сидел прямо на полу в номере отеля. - Нью-Йорк? – хрипло переспросил Уэй. - Блядский, - подтвердил парень. - Почему? - Потому что. - Ну, понятно. Джерард от души зевнул, клацнув зубами. Фрэнк поржал. - Ну, как тебе в моем обиталище? – поинтересовался Айеро, подперев кулаком подбородок. - Голодно тут у тебя, сердечный друг, - пробурчал Джерард, возясь в одеялах. - Неужели? – невинно поинтересовался Айеро. – Да ну, тебе показалось. - Ага, показалось мне, - Уэй почесал кончик носа. – Что? Фрэнк подпер кулаком подбородок. - Умиляюсь тебе, не ясно, что ли? - Чего? - Давно хотел полюбоваться на тебя с утра пораньше. - На черта? - Потому что. - Любуйся, - сконфуженно пробормотал Джерард, ошарашенный напрочь такими откровениями, по самый нос заматываясь в оделяло. Начинало пахнуть совместным выбором занавесок и облагораживанием холостяцкой кухни Айеро. - Ты напоминаешь мне сварливую сову, - мечтательно проворковал Фрэнк, отчего всю рассеянность Уэя как ветром сдуло. - Топай в Тартар, Айеро! – рявкнул Джерард, пытаясь одновременно выбраться из одеяла и свалить из кадра, что было не так-то и просто. После такого пробуждения, уже слишком бодрый, чтобы снова заснуть, с ноутбуком и непрестанно болтающим из него Айеро, Джерард направился в ванную. - Фрэнк, мать твою анархию, где у тебя паста зубная? – недовольно пыхтя, спросил Уэй, шарясь по полочкам. Айеро за его спиной захихикал. - Ищи, где-то она точно была. - Счастье-то какое. - Хорошо живем. Так, выслушивая совершенно бессмысленную болтовню Фрэнка, Джерард умылся и, подхватив ноутбук, отправился на кухню, где и произошел вышеупомянутый диалог. - Нет, Айеро, но, если уж ты заделался мужиком в доме, будь добр, корми свою женщину. Фрэнк тут же весь подобрался и придвинулся к камере, улыбаясь и приподняв левую бровь, как бы намекая. - Оу, то есть, ты согласен быть моей женщиной? - Только если ты не будешь кормить меня голодом. Серьезно, ты тут вообще чем жив? Фасолью? - Господи, Уэй, из тебя получится великолепная хозяйка… - Айеро! Фрэнк вздохнул. - Что? – он внимательно посмотрел на Джерарда. – Меня не бывает дома большую часть времени. Не люблю одиночества, знаешь ли. Болтаюсь весь день где-нибудь по городу. С тобой вот. Или у тебя. Раньше – с ребятами из группы. А дома по факту только ночую. Поэтому там слегка необитаемо – нет там большую часть времени никого. Джерард некоторое время стоял на месте, по-прежнему держа в руках банку фасоли и тупо пялясь в монитор. Фрэнк улыбался как-то виновато-понимающе. Он был такой хорошенький, такой растрепанный, с торчащими во все стороны темно-каштановыми волосами, с мягкой улыбкой, делающей его похожим на ребенка, с этими плавными чертами лица и самыми солнечными глазами в мире. Джерард тряхнул головой. Если бы несколько месяцев назад, когда ему в такси в первый раз запихнули пьяного в дым Айеро, ему сказали, что он будет умиляться его сонной мордочке, Джерард бы этому кому-то дал в глаз. Не раздумывая. - Прекрати улыбаться, - угрюмо выдал Уэй, ставя банку фасоли на стол. Все равно бы ее есть не стал. – Иначе я тебя убью. - Хорошо, - кивнул Фрэнк, улыбаясь ее шире. – Убивай. Только приезжай сначала сюда, и убивай. - Невыносимый, - повторил Джерард, одергивая футболку. – Где тут у тебя поблизости магазин какой-нибудь? Хоть пожрать куплю. - Фи, какие обороты, - состроил мину Фрэнк. – А вообще-то, есть. Прямо через дорогу. Деньги в… - Айеро, мне совершенно не интересно, где тут у тебя деньги, - отмахнулся Джерард. - Ну как же, я ведь мужчина и не могу позволить, чтобы моя дама… - Помолчи! – рявкнул Уэй, при этом не в силах сдержать сумасшедшую улыбку. – Заглохни хоть на секунду, ради всего святого! - на секунду он присел перед монитором, положив локоть на стол и умостив на него подбородок, с каким-то подозрительным обожанием глядя на Фрэнка. – Боже, как же я скучаю по тебе, придурок. И прежде, чем Айеро успел ему ответить, Джерард захлопнул крышку ноутбука, встал и отправился искать магазин. Это у него тактика была такая: не понял, что сделал – сбегай. Хорошая тактика, всегда работала безотказно. - Сосиски? Серьезно? Только сосиски? - Что? Нет. Пакет с едой на полу стоит. Я тут у тебя планирую задержаться на несколько дней, так что не дождешься. - Ну и славненько. - Ладно, расскажи мне уже, как там тебе Нью-Йорк? – спросил Джерард, ставя кастрюльку с сосисками на огонь. - Я же рассказывал. - Ничего ты мне не рассказывал, - нахмурился Уэй. - Боже, перед кем я распинался все утро? - Я еще спал, - пожал плечами Джерард, постучав ложкой по кончику носа. Фрэнк прикрыл лицо ладонью. - Да нормально все, Джи. В двух словах: дурдом и сумасшествие. Дома лучше. Джерард на этих словах просто просиял, наклонив голову вбок и пристально разглядывая Фрэнка. - Лучше? - Лучше. - Это хорошо. - У меня сегодня первое прослушивание. - Да ну ты серьезно?! – Уэй резко развернулся, держа в руках сыр и нож. – Во сколько? - В шесть. - Нервничаешь? - Немного. - Не надо. Ты ведь отлично играешь. Я же слышал. - Ты – не судья. - То есть, мое мнение… - медленно начал Джерард, так же медленно поднимая руку с ножом и как бы намекая. - Нет, Джи. Твое мнение для меня очень, очень важно. Честное слово. - То-то же. - У тебя сосиски закипели. - Нет еще. Ладно, я буду болеть за тебя. Мысленно, - Джерард махнул ножиком и снова развернулся к столу, нарезая сыр и хлеб. Это было странное утро. Фрэнк вроде бы был с Джерардом, говорил с ним, шутил, смеялся, подкалывал его, о чем-то спрашивал, расписывал во всех красках свои приключения в Нью-Йорке, но на самом-то деле он был за десятки километров, в гостиничном номере, все так же сидел на полу. Айеро наблюдал за метаниями Джерарда по кухне, за тем, как тот нарезал себе бутерброды, танцевал вокруг стола, размахивая полотенцем, матерился, когда капельки горячей воды попали на руку. И знаете, о чем он думал? О том, что Уэй чертовски хорошо смотрится на его кухне. - Можно будет позвонить тебе вечером? – спросил Джерард, садясь за стол и внимательно разглядывая бутерброд. - Конечно, почему нет. - Ну, мало ли, чем ты там по вечерам занимаешься… - Что?... Уэ-э-эй, брось. - Если только горячей сосиской в тебя. - Я сам тебе позвоню, когда прослушивание закончится, расскажу, как все прошло, хорошо? Джерард кивнул. - Хэй, Джи? Молчание. - Джи-Джи. Тишина. - Ну чего ты такой хмурый? - Думаю. - Явно не о радуге. Ну же, поделись со мной, юный друг, что тебя тревожит? - Иди в пучину морскую, Айеро. Смешно ему. - Ладно-ладно. Я серьезно. - Останешься вот там в своем Нью-Йорке, что я тут делать-то без тебя буду? – тихо проговорил Джерард, но Фрэнк его услышал. - Джи, - позвал он, придвигаясь ближе к экрану. Губы его растягивались в широкой счастливой улыбке. – Джерард. Я вернусь. К тебе. Даже не сомневайся, моя сварливая сова.