Девять и один голубой подкат

Началось все прекрасным сентябрьским днем, солнечным, свежим. Мы решили выбраться на природу с ночевкой, чтобы проводить уходящее лето и хорошенечко нажраться. У пацанов еще были и другие более интересные планы, то бишь пьяный секс в палатке. Я-то знал, что последнее мне вряд ли обломится, ведь девушек было всего две, парней – четверо, а палаток, к слову, – три. После посиделок у костра с пивом и кое-чем покрепче, Стэн удалился в палатку с Венди, а Кенни очаровал Бебе. Угадайте, кто остался завидовать? Рыжий еврей. Картману-то завидовать не с чего было, он же по другим делам спец. Жиртрест комфортно развалился на подстилке у костра и поедал из ведерка оставшиеся после посиделок куриные ножки, особое внимание уделяя поджаристой корочке. Как же громко он причмокивал и чавкал. Мое одиночество, замызганная жиром морда Картмана, возня в палатках вызывали у меня глубочайшую депрессию и рвотные позывы. - Вали спать, жиртрест. Сколько можно обжираться? Твоя жопа так в палатку не пролезет, - злобно сказал я и встал на затекшие от долгого сидения ноги. Я решил немного прогуляться по местному лесочку, подышать свежим воздухом, авось к тому времени Картман уже бы захрапел, и мне бы не пришлось испытывать неловкость, лежа с ним в кромешной темноте и тягостном молчании. - Заткни варежку, жидовская морда. Имею право жрать, сколько хочу, - лениво огрызнулся Картман и нырнул носом в ведерко. Пусто и грустно. - Да, ты ж, сука, всю ночь автоматной очередью пердеть будешь! - Готовься насладиться райским шептунчиком и адским бздехом, еврейчик, - хихикнул Картман и принялся тужиться, чтобы прямо сейчас подарить мне божественный букет ароматов своего нутра. - Пошел ты, - я отмахнулся от надоедливого жиртреста и потопал прямиком через густые заросли, но уединиться мне так и не удалось. - Эй, ты куда? – тут же кинулся за мной Картман, отбросив картонное ведерко KFC в костер, который тут же вспыхнул, рассыпая во все стороны снопы ярких искр. Ну, чего Картману надо? Я закатил глаза и попытался собрать последние остатки своего терпения. - Поссать я иду, блин, - огрызнулся я. - Я тоже хочу. Пошли вместе, еврей, - заявил Картман и попер в заросли, оттолкнув меня своей жирной лапищей. Все мои планы полетели кошке под хвост, той самой, которую жиртрест назидательно кличет «плохой кисой». Я обреченно вздохнул и пошел следом за массивной тушей моего расистского приятеля. Гуляли мы недолго: Картман быстро выбрал место, которое задумал пометить своей золотой меткой. Он примостился у невысокого куста и завозился с молнией на тесных брюках. Я же тяжело вздохнул и встал лицом к дереву, чтобы по-быстрому справить нужду. «Краник» повернулся, струйка ударила в сухую листву. Какое облегчение, я так долго терпел, пиво давило на мой мочевой пузырь целый час. Неожиданно справа от меня всплыл Картман и почти прижался к моему боку. Я неприязненно вздрогнул. Какого хрена он тут пристроился? Мест же навалом, нет, надо встать рядом, будто тут невидимый писсуар. К моей струйке прибавилась еще одна, полноводная и пробивная. Два «ручья» зажурчали в унисон. Жиртрест блаженно постанывал и брызгал во все стороны, выделывался, одним словом, но в какой-то момент подозрительно затих. Дернуло же меня посмотреть в его сторону… - Ты пялишься на мой член, - констатировал я очевидный факт, стряхивая. Картмана, впрочем, мои слова никак не тронули. Он продолжал откровенно разглядывать мое достоинство, будто это что-то невероятное, удивительное, невообразимое. На лице жиртреста отражалась целая гамма разнообразных чувств, среди которых я отчетливо прочитал удивление, интерес и, кажется, похоть. Последнее заставило меня почувствовать во рту кислый шарик аскорбинки. - Картман, - позвал я неохотно, пытаясь вернуть этого придурка к реальности. Жиртрест перевел задумчивый взгляд на свой вялый стручок, который он любовно сжимал в ладошке, а потом снова вернулся к созерцанию моего органа. Я думал, что он ляпнет что-то вроде: «Не знал, что у тебя есть член, Кайл». А, может, бахнет шуточку про обрезание, но вместо этого он выдал кое-что другое. - Мне всегда было интересно, везде ли у тебя волосы рыжие, - как-то восторженно произнес Картман, будто религиозный фанатик, воочию узревший своего Бога. – Оказывается, рыжие и такие же кучерявые. Это прозвучало так мерзко, от липкого картмановского голоска меня всего передернуло. Я решил скорей натянуть штаны, но в следующее мгновение чужая рука оказалась прямо на моем члене, пальцы бесстыдно зарылись в короткие волосы на лобке. Картман восхищенно выдохнул и высунул кончик языка изо рта. Его влажная теплая ладошка с толстыми пальцами-сардельками была там! Да ко мне в штаны еще ни одна девушка не успела залезть, а Картман вот так просто сделал это, будто взял пряник с полки. После секундного ступора я истошно завопил, как будто на меня кинули ядовитую змею, гадюку, кобру, черную мамбу! Мой голос напугал птиц, которые шумно забили крыльями и унеслись в темноту. Самым тупым было то, что Картман тоже принялся кричать, наигранно и пародийно, широко открывая рот и пуча на меня глаза. На весь лес разнеслось наше дружное: «А-а-а-а!» Неожиданный шум позади заставил нас обоих заткнуться, а руку Картмана тут же выпустить мой член из плена. - Ты чего орешь, жиденыш? – хмуро спросил жиртрест, недобро глянув на меня исподлобья. Я не успел дать ответ на этот кретинский вопрос. - Пацаны, что случилось? – послышался позади встревоженный голос Стэна, который метнулся к нам на помощь в одних трусах, откровенно оттопыренных приличным стояком. Походу, наши вопли оторвали бедолагу от самого интересного. Я спешно натянул штаны и, кажется, покраснел до кончиков ушей. Мне вдруг стало безумно стыдно, язык не поворачивался сказать правду. - Кайл паука испугался. Верно, Ка-а-айл? – протянул жиртрест, многозначительно скосив на меня свои злобные глазки. Хитрая сука… Я яростно закивал. - Да, жирного такого и мохнатого, - брезгливо скривился я, подергивая плечами. – Мерзкий, пиздец. Стэн закатил глаза. - Тьфу, мать вашу, - возмутился Марш и, осторожно ступая босыми ногами по земле, поспешил обратно в палатку к своей ненаглядной, которой уже почти расстегнул лифчик. - Какого хуя, жирный, ты творишь? – зашипел я, убедившись, что мы одни. Картман хмыкнул. - Еврей-истеричка, - отвечал жиртрест, крутя пальцем у виска. – Я просто поправил тебе волосы, они растрепались. Что он сказал? - Ты больной говноед. Еще раз тронешь меня, падла, я тебе твои похотливые ручонки оторву. - Уйми свой зуд, пархатая истеричка. Ты как хочешь, а я пошел спать. Заеб ты меня в край своим ПМС, - ответил Картман, положив таким вот нехитрым способом на меня большой и толстый, которого у него по факту никогда и не было… Я сильно вздернулся, от благого возмущения лихорадочно тряслись руки. Как же я ненавижу дебильские шуточки жиртреста. У меня было такое ощущение, будто меня испачкали несмываемым дерьмом и обсыпали перьями. Ненавижу Картмана! Пидрила сраная! А мне еще предстояло провести ночь в палатке в компании этого сукиного сына! Я честно как-то даже побаивался Картмана. Замкнутое пространство, его необъятная туша и я. Мышка в клетке с огромной жирной кошкой. Костер давно потух, вздохи-ахи в соседних палатках стихли, а я все стоял, не решаясь забраться в наш с Картманом общий «дом». Все-таки прохладный осенний ветерок и кромешная тьма загнали меня вовнутрь. Картман развалился в палатке подобно беременной самке тюленя. Надувной матрас под его тушей продавился почти до самой земли. Справа оставалось совсем немного места, так любезно оставленного для худого и компактного меня. Я тяжело вздохнул и чуть приоткрыл вход в палатку. Воздуха тут и так было мало, Картман жадно жрал его своим носом и дарил взамен ядерный углекислый газ, смешанный с божественным благоуханием его несвежих носков. Ночка предстояла длинная и опасная. Я рисковал своей жизнью, ложась спать рядом с этим живым асфальтоукладочным катком. Умереть от удушья, быть раздавленным и раскатанным в блин – все это могло постичь меня, но выбора не было. Я аккуратно, чтобы ненароком не задеть Картмана, пролез в угол палатки и лег набок. Надо было попытаться заснуть. Завтра я окажусь дома в своей теплой уютной постельке, и никто не будет лапать меня за задницу. Минуточку!.. - Картман, сука! – заорал я, скинув его руку со своей пятой точки. - Какого хрена, еврей, ты опять орешь? Ты дашь мне поспать, козел?! – возмутился Картман, будто он сама невинность. - Ты лапал меня за жопу, педик недотраханный! – разрывался я, пытаясь пнуть ногой жиртреста. - Пошел ты! На хуй мне всралась твоя тощая еврейская жопа?! Там даже подержаться не за что! – очень правдоподобно злился Картман. - Дай мне поспать, паскуда! Я лишь шумно выдыхаю воздух через нос и теснее прижимаюсь к брезентовой стенке палатки. Хоть бы к утру этот говнюк сдох и окоченел. Прошло нервных десять минут, в течение которых я кое-как успокоился и даже почти нашел Картману оправдание. Может, он реально во сне нечаянно опустил руку на мою задницу, а сдавил чисто инстинктивно. Ну,с кем не бывает? Глаза начали слипаться, тело расслабляться, сознание приготовилось включить кабельный канал сновидений. Горячее дыхание опалило мне затылок, тяжеленная нога Картмана завалилась на меня. Какого лешего?.. - Ты опять это делаешь, жирножопая пидрила?! - Завали хлебало! Тут тесно, я просто во сне перекатился на бок, а тут еврей! - Да, ты это специально, признай! - Иди ко всем херам! Не нравится спать в палатке, пиздуй на улицу, жидовское отродье! Стоит ли говорить, что в ту ночь мне так и не удалось нормально поспать. Лишь под самое утро, мой уставший организм позволил себе немножко сна в объятиях Картмана. Потом всю дорогу домой я спал, не замечая безумной тряски. Машина подскакивала на каждой кочке, а под моей головой было мягкое плечо Картмана, на которое я обильно напускал слюней. Я думал, что на этом все закончится. Картман повыделывался и успокоился, но нет. Это был всего лишь первый из многих его голубых подкатов.