Девять и один голубой подкат

- А зачем тебе, Кайл, такая большая коллекция анальных пробок? – невинно спросил Картман и, громко хрустнув вафлей, указал пальцем в сторону книжного шкафа. Я закатил глаза и схватился за лоб. - Очень остроумно, Картман. Ты прекрасно знаешь, что это дрейдлы, кретин, - ответил я недовольно и снова уткнулся в комп, где меня ждала наша общая с жиртрестом презентация по истории, к которой, к слову, мой чудо-напарник не прикладывал даже маломальских усилий. Вместо того, чтобы помогать, он жрал принесенные моей мамой вафли, хлюпал чаем и вовсю забавлялся с дрейдлами, которых у меня была целая гора всяких разных. Здесь были и деревянные, и пластмассовые, и металлические, но все неизменно украшенные традиционными еврейскими буквами: «нун», «гимел», «hей» и «шин». - Хреново они крутятся, - заключил Картман, опрокинув с полок пару волчков. – В анал бы они лучше вошли, - добавил он и крутанул еще один дрейдл, который тут же слетел с полки и вслед за своими предшественниками отправился собирать пыль под шкаф. Даю крайнюю плоть на отсечение – точно не досчитаюсь потом парочки экземпляров моей коллекции. - Спасибо за совет, приму к сведению, - теряя терпение, отвечал я. Как Картман оказался наедине со мной в моей же комнате? Это чертова роковая случайность, ну, или результат подтасовки. Вообще без разницы, все равно ничего не изменить. Мне достался этот увесистый голубой подарок в качестве напарника, как минимум на три дня, в течение которых мы должны были по учительскому замыслу плодотворно работать и выдать научный шедевр в виде слайдов с картинками и текстом на тему Римской Империи. Когда я узнал, что мне в коллеги достается человек, от которого я так усердно прятался целую неделю, чтобы не напороться на новый гейский подкат, меня чуть не хватил удар. А вот Картман, наоборот, несказанно обрадовался и даже предложил пойти к нему, но я предусмотрительно отказался. На его территории больше ни за что не окажусь. Я еще с последнего раза не отошел. До сих пор мерещится его намыленный член и снятся погребальные урны со спермой. - А ты знаешь, еврей, что в Древнем Риме мужики шпехали друг друга, не стесняясь, но при этом римские граждане выступали исключительно в активной роли. Быть сверху – это признак мужественности. А пассивными были симпатичные евреи, тьфу, то есть мальчики-рабы, и называли их по-разному, например, «цыплята». В маленьком гареме античного мужчины кроме жены мог затесаться обаятельный наложник. Если бы мы жили в те времена, Кайл, то ты бы сам подставлял мне свою задницу, а я бы трахал тебя все семь дней в неделю и заставлял носить коротенькую тунику на голое тело, - фантазировал вслух Картман, развалившись на моей кровати среди горы подушек, словно зажравшийся шейх. – Мой нежный еврейский цыпленочек. - Оставь свои фантазии при себе, жиртрест. Эта гейская информация никак не помогает мне! - Ну, мы могли бы ее приобщить к презентации и даже снять по этому сюжету фильм. У меня дома есть суперская камера, снимающая в высоком качестве любые движения. Что скажешь, еврей? Только я, ты и немножко Рима, - Картман расплылся в сальной улыбке. Я кисло улыбнулся в ответ и как обычно проигнорировал. Не знаю почему, но общество жиртреста, хоть и было не из самых приятных, но не доставляло мне особого дискомфорта. Я даже перестал бояться изнасилования, которое мне мерещилось целую неделю. Кажется, я в какой-то мере свыкся с голубой версией Картмана и даже с его эксцентричными домогательствами, словно так и должно было быть. Раньше мы собачились без остановки, а теперь кроме этого могли мирно посидеть наедине и при этом не поубивать друг друга. Конечно, Картман постоянно нес несусветный бред, наполненный пошлыми комплиментиками, восхваляющими на все лады самые труднодоступные части моего тела, но лучше уж так, чем с матом и дракой. Хоть какое-то перемирие. Но не все так просто… Я думал, что впустив в дом этого антисемитского пропагандиста содомии, я всего лишь испытаю тонну глупых словесных домогательств, потеряю парочку тысяч нервных клеток, потрачу в пустую несколько часов своей жизни, но вышло все гораздо, гораздо хуже. Я сполна поплатился за свою неосторожность…

***

Я задыхался, бессильно дергая конечностями. Из глаз лились слезы от стыда и адского давления на мою несчастную спину, которая пару секунд назад подозрительно хрустнула со звуком ломающегося под зубом крекера. Нос щекотала зеленая газонная трава, вокруг стоял громкий гомон одноклассников, свист и злобный крик тренера, но Картман продолжал неистово втрахиваться в мою задницу. - О Боже, я упал и никак не могу встать! Что мне делать? Помогите, спасите! – орал жиртрест, не прекращая своих ритмичных движений, имитирующих половой акт с моим несчастным, распластанным по футбольному полю телом. - Сука жирная, слезь с меня, – сдавленно хрипел я, теряя от кислородного голодания связь с реальностью. - Я как черепаха, которую выбило на берег вверх брюхом! Я словно жук, перевернутый ветром! Мне страшно! Подо мной что-то рыжее и еврейское, я чувствую всем телом! Сделайте же что-нибудь! – визжал, как резаный поросенок, Картман. Он сбил с моей головы шлем и уткнулся носом в вихры на затылке. Меня вдруг бросило в жар. Смачно занюхав мои волосы, этот подонок подсунул под меня руку и прижал мою задницу еще теснее к своему паху. - Еврей, ты просто потрясающе пахнешь, - обдав горячим дыханием, томно промурлыкал мне на ухо Картман и укусил за мочку перед тем, как его насильно подняли на ноги. Это прикосновение затуманило мне голову, пролетело мурашками по спине и растаяло мимолетной истомой. Блять, это было слишком. Он нашел у меня ту самую зону, эрогенную. - Сдохни, - пожелал я Картману на прощание, ощутив долгожданную свободу и какое-то странное, еле ощутимое разочарование. Ко мне тут же подбежали Стэн, Кенни и остальные члены команды «Коров». - Вот же жирный уебок! Он подставил тебе подножку, а потом завалился сверху! – возмутился Стэнли и потянулся ко мне. – Ты как, Кайл? Встать сможешь? - Не знаю, - простонал я, попытавшись пошевелиться. Моя спина отозвалась тянущей болью в районе поясницы. Я жалобно взвыл. Кажется, мне хана. Я даже подумал в первую секунду, что Картман мне сломал позвоночник ко всем чертям. - Ой, как неловко вышло. Давайте я донесу этого еврея до медпункта, - с притворным сожалением сказал Картман, растолкав окруживших меня парней. Увидев в поле зрения его крупные ноги, обутые в безразмерные кроссовки с нарисованной на них свастикой, я в панике выпучил глаза. - Нет, нет. Стэн, пожалуйста! – взмолился я. - Отвали, жирный. Не видишь, что ты наделал? Кайл теперь даже встать не может, - рыкнул Стэнли, получив взамен какое-то поносящее всех грязных хиппи ругательство. Я закрыл глаза и приготовился страдать. Кенни и Стэн трупом потащили меня до медпункта. За нами, конечно же, увязался Картман. Всю дорогу он плел какую-то ахинею и пытался погладить меня чумазой пятерней по голове. - Вы же знаете, мужики, как я отношусь к Кайлу. Он для меня важнее, чем… эм… чем мир во всем мире. Мы с ним почти единое целое, в состав его еврейской плоти входит моя драгоценная почка, которая, кстати, бесплатно нейтрализует как минимум тридцать процентов его ядовитой еврейстости. Думаете, я бы стал специально калечить сосуд для хранения моего органа? Нет! Это просто случайность, мужики! Ты веришь мне, жиденок? Расскажи им, как мы любим друг друга, - разглагольствовал Картман, пока пацаны потели, исправно таща меня до места назначения. – Ну что вы молчите, а? Сами подумайте, зачем мне вредить тому, кто должен принять мое чистейшее породистое семя и выносить моего ребенка? - Жирный пиндос, я не могу иметь детей, - сквозь слезы выдавил я из себя эту очевидную информацию, хотя сказать надо было что-нибудь совсем другое. Картман шокированно округлил глаза и открыл рот буковкой «о». - Ты полон недостатков, жид! За что я только полюбил тебя? – возмутился жиртрест, всплеснув руками. Мне показалось или он в тот день слишком часто вставлял куда не попадя слово «любовь». - Да завали же ты свою болтливую членососку! - взвыл Стэн и пинком распахнул дверь в кабинет школьного врача. Меня несчастного, постанывающего и всхлипывающего, вручили медсестре, которая тут же велела уложить пациента на кушетку. После небольшого осмотра моей спины, во время которого Картман на все лады причитал о том, как ему плохо от того, что «его личный еврей сломался», меня ждала отстойная новость. - Ну, вы, молодой человек, порядочно потянули мышцы спины, потому посоветую воздержаться от физических нагрузок и записаться на прием к хорошему массажисту, - улыбнулась молоденькая медсестра и добавила: - А вот вам визитка массажного салона. Я кисло улыбнулся и взял маленькую плотную бумажку с адресом и телефоном чудо-массажиста. Просто жесть! Не хочу я на массаж! У меня нет времени на такие глупости! На носу сдача доклада, а я даже половины не сделал. Проклятый жирножопый кусок говна! - А сексом ему можно заниматься? - нарушил тишину Картман тупым вопросом. Он с серьезной мордой уставился на смутившуюся медсестру в ожидании ответа. - Анальным, - подумав, добавил жиртрест. Я попытался пнуть его ногой, но лежа животом на кушетке, это было сделать довольно сложно. Кенни тихо захихикал, а Стэн громко цокнул языком. - Ну, - замялась девушка, поправив белый халатик, - в ближайшие дни нежелательно. Это может навредить… - А если я буду нежен? – продолжал допрос Картман, крепко цепляясь своей клешней в мое плечо. – Подготовлю его, разработаю? - Твою ж мать! Прекрати уже этот цирк, чмо контуженное! – взвился я и сильно цапнул жиртреста за руку. Картман запищал от неожиданности и осыпал меня потоком ругательств. Я начинал терять терпение. Спина разрывалась адской болью, во рту скручивал язык соленый вкус картмановского пота, а в душу закралось нехорошее предчувствие…

***

Я лежал на удобном массажном столе, наслаждаясь приятным полумраком, тихой музыкой и ласкающим обоняние запахом ароматических свеч. Потрясающе расслабляющая атмосфера. Массажист попросил меня располагаться, а сам куда-то отошел. Я незамедлительно послушался: стянул с себя майку, улегся поудобнее, пристроив лицо в специальное углубление, а руки – на мягкую подставку. Это был уже третий по счету сеанс массажа, потому я не нервничал, как раньше. После одного вечера в массажном салоне я отбросил все свои предрассудки и скептицизм, окунувшись в нирвану по самое темечко. Массаж – это чертовски классная штука! Я порядком пристрастился к этому лечебному удовольствию. Спина уже почти не болела, но я продолжал приходить, чтобы получить дозу спокойствия, так необходимого мне в последнее время. Наслаждаясь приятными прикосновениями к моей измученной спине, я забывал обо всех своих проблемах, среди которых был, например, Картман, а еще Картман, ах, да, Картман. А я уже говорил, что главная моя проблема – это Картман? Этот залупоглазый блядоящер незаметно от меня упер диск со сделанным исключительно мною и только мною «нашим» докладом, который уже завтра следовало представить на уроке. «Ну, я должен убедиться, жиденок, что ты вписал мое имя, а то я знаю твою подлючную натуру», - сказал мне по телефону Картман и отрубился, пожелав на прощание боли, страданий и смерти от очковых змей. Кроме этого, я, в последний раз прибирая жуткий беспорядок, устроенный моей голубой напастью, не досчитался еще и одного дрейдла, причем самого дорогого сердцу, подаренного покойным дедушкой на мою пятую Хануку. Он был венцом моей маленькой коллекции. Волчок вряд ли можно было использовать по назначению, ведь сделан он был из тяжелого стекла. Его грани, украшенные вырезанными еврейскими буквами, пронизывали лучи света, от чего он красиво переливался и словно сиял. Но больше всего мне нравилась позолоченная шестиконечная звездочка, венчавшая металлическую ручку дрейдла. Чудесный был сувенир, но остались от него только бархатная подставка и мои воспоминания. Имя главного подозреваемого в пропаже вертелось на языке и кипело в котле моей всепоглощающей злости. Только вот я даже не представлял, для каких целей Картман упер дрейдл. Хотелось думать, что не для очередного глупого предприятия. Позади меня послышался звук закрывающейся двери, а затем щелчок ключа в замочной скважине. Странно. Зачем моему массажисту понадобилось запирать дверь? Быстрые шаги, грохот падающих пластиковых флаконов с маслами. Я хотел было приподняться, чтобы посмотреть, что там вообще творится, но тяжелая ладонь придавила меня к массажному столу. Я уткнулся лицом в выемку в подголовнике и затих, потому что молчаливый мастер приступил к своему делу. Мне хотелось что-то сказать, но я так и не смог ничего придумать, потому просто расслабился и отбросил ненужные мысли. Донесся неприличный звук крема, выдавливающегося из тюбика. Я не сдержал глупого смешка. Вел себя как идиот! Горячие руки заскользили по моей спине, щедро размазывая прохладный крем. От этого контраста температур я блаженно закрыл глаза и улыбнулся. Меня ожидал еще один полный наслаждения сеанс. Сегодня мастер выбрал новую технику массажа, преимущество которой я отметил практически сразу. Движения раньше тяжелые, рваные, теперь были мягкие, плавные, бережные, больше ласкающие, чем давящие и сжимающие. Пальцы нежно обводили мои лопатки, ребра, опускались плавной линией по позвоночнику, задерживались на ямочках на пояснице, иногда, будто случайно проникая под пояс моих расстегнутых брюк и резинку боксеров. Меня словно изучали, мною, словно наслаждались, и мне было чертовски приятно, даже чуть больше, чем следовало бы. Этот массаж походил на прелюдию перед чем-то неприличным и мною еще не познанным. Шелковые, невесомые прикосновения раздражали мою ставшую вдруг чувствительной кожу, оставляя на ней горячие следы и отправляя мое тело на вершину блаженства. Я не сразу заметил, что удовольствие вышло за рамки, что от страстного томления внизу живота напрягся член, а в голове зазвенела гулкая тишина беспамятства. Скользкая от крема ладонь задела мое плечо, прошлась вверх по шее, а затем запуталась в волосах на затылке, собирая их в кулак и оттягивая. Я выгнулся вслед за этой властной рукой и почувствовал влажное прикосновение губ между лопаток. Это было приятно. Еще один осторожный поцелуй, и давление руки на моей заднице. Стоп… - Что проис?.. – вдруг очнулся я, но договорить не успел. Меня грубо впечатали на место, выбив из легких воздух. На запястьях щелкнули обручи розовых плюшевых наручников, намертво приковав меня к металлической перекладине под подголовником массажного стола. Что за «привет» из секс-шопа? - Любишь ты все портить, еврей, - раздался хриплый голос за моей спиной. Несмотря на то, что Картман был слишком возбужден, а потому растерял свои обыкновенные злобные интонации, я сразу узнал его. Во мне что-то оборвалось, упало и разбилось на тысячи осколков. Как?! Как он меня нашел?! А главное, что он собирался делать? Я, блять, был прикован, я был без движения, и мне было так страшно, что я был готов сию же минуту обделаться. Мне казалось, что этот жирный психопат достанет нож и воткнет мне его прямо в спину! А ведь такое вполне могло случиться! Сегодня Картман хочет меня трахнуть, а завтра – зарезать. Недооценивать его больную голову – смертельно опасно. Шутки шутками, а я хотел жить! - Картман, что ты собираешься делать? – пытаясь совладать с паникой, спросил я. Мне удалось чуть приподняться и заглянуть за плечо. Картман стоял ко мне спиной и шумно копался в своем рюкзаке. Он молчал, как гребаная дохлая рыба. Обстановка накалялась до бела. - Эрик, - позвал я примирительно, заерзав всем телом на массажном столе, - давай поговорим, а? - Ты у массажиста, а не у психоаналитика, Кайл, - хмыкнул Картман и добавил: - Тут не разговаривают, а получают удовольствие. Тебе же было приятно, еврейчик? Я задумался на секунду, пытаясь выбрать верный ответ для данной ситуации. - Очень, - с трудом признался я. Лучше похвалить маньяка, а не злить его. - Сейчас будет еще приятней, - осклабился Картман и выудил из глубин сумки тюбик со смазкой. Я задергался, безуспешно пытаясь выбраться. Цепочка наручников шумно затрещала по металлическому пруту. - Нет, Картман! Не смей! – крикнул я угрожающе. - Понимаешь, Кайл, я потратил свое время, чтобы прийти сюда, я выкрал мамины наручники, я заплатил дорогие сердцу деньги массажисту лишь для того, чтобы показать такому жалкому еврею как ты, насколько может быть приятен анальный секс. Возможно, это изменит твое паскудное отношение ко мне и моим чувствам, - поучительно вещал Картман, наматывая вокруг меня круги. Он мял в руках тюбик с интимной смазкой и тяжело вздыхал. Я со всей силы ударил ногой об стол в бессильной ярости. - Я прикончу тебя, мразь, если ты коснешься меня! - Тебе понравится. Я приготовил охренительную игру, знакомую тебе, но усовершенствованную, - Картман хитро улыбнулся. – Я бы даже сказал улучшенную, не такую жидовскую как раньше. - Засунь свою игру себе в жопу, гнида тупоголовая! Выпусти меня, пока не поздно! Если ты сделаешь что-то со мной, то я не постесняюсь сходить в полицию, Картман! – орал я, беснуясь. - Постесняешься, - медово-сладким голоском произнес жиртрест и одним рывком стянул с меня штаны и белье. Я в панике забил ногами, чем Картман незамедлительно воспользовался и избавил меня от одежды окончательно. Я не видел, чем он занимался, но догадывался. Этот гад притих, было слышно только его судорожное сопение. Он разглядывал меня! От стыда мне захотелось самовоспламениться. - Отвали, отвали, отвали! – закричал я, когда Картман опустил свои ладони на мои ягодицы и раздвинул их. Большой палец скользнул по ложбинке и надавил прямо на центр моего стыда! Я весь напрягся и сжался. - Твою ж мать, еврей… Как я долго об этом мечтал, ты не представляешь, - восторженно выдал Картман и обвел круг по колечку мышц. – Тебе лучше расслабить свою дырочку, иначе игра будет болезненной и травмоопасной. - Я заплачу! – захныкал я, приподнимая задницу, чтобы скинуть проклятую руку, бесстыдно лапающую меня. - Мне не нужны еврейские деньги, - Картман выдавил гель себе на ладонь и обильно принялся смазывать меня. Холодно и липко. - Я сделаю все, что ты хочешь! Палец снова коснулся моего ануса, медленно, но настойчиво начиная проникать вовнутрь. - Я хочу, чтобы ты тихо лежал и наслаждался, - тяжело дыша, отвечал Картман, поглаживая меня по пояснице и погружаясь до нижней фаланги. - Мне больно, - простонал я, откровенно соврав. Больно мне не было, просто гадко. Палец внутри меня согнулся, и я почувствовал себя рыбкой на крючке. - Не ври, еврей… О если бы ты знал, как сейчас выглядишь с моим пальцем в заднице. Твоя дырка просто засасывает его, просит еще, и она такая розовая и тугая, с ума сойти, - восхищался Картман, заставляя меня краснеть и чуть ли не рыдать. - Вытащи, пожалуйста, - отчаянно просил я, пытаясь избавиться от этого заполняющего меня давления. Еще вчера я стыдился даже подумать о мастурбации, а теперь я лежу с пальцем в заднице и тихо поскуливаю, умоляя пощадить меня. Хотелось сдохнуть. - Ой, смотри, я, кажется, нашел шекель, - глупо хихикнул Картман и загнал палец до самого основания, громко хлюпнув смазкой. – Сейчас вытащу, - добавил он и надавил на ту самую точку, от которой у меня затряслись ноги, сбилось дыхание и мгновенно ожил член. Гребаный «шекель»… Так хорошо мне еще никогда не было. Я выгнулся дугой и застонал. Картман ошалело ругнулся и, подцепив мою задницу, чуть приподнял ее над массажным столом, чтобы захватить второй рукой мой изнывающий член. - Как насчет второго пальчика, кошерная моя шлюшка? – трахая меня пальцем и скользя влажной рукой по моему твердому достоинству, приглушенно спрашивал Картман. Он упирался коленом между моих разведенных ног, нависая темной тенью. Я промычал что-то невнятное, раздражаясь от его голоса, так мешавшего получать это постыдное удовольствие. Мне безумно хотелось, чтобы Картман не останавливался и помалкивал, а я, наконец-то, кончил и вернул себя хоть какую-то ясность ума. - Нравится? – допытывался мой мучитель, проталкивая второй палец и интенсивней массируя простату. Влажный язык мазнул по моей пояснице. - Заткнись… - еле выговорил я и снова застонал несдержанно и пошло. Я знал, что сдохну от позора, когда все это закончится, но подавить эти чувства не мог. Мое тело сходило с ума от удовольствия, ему было плевать, что все это грязно и чертовски по-гейски. Оргазм подступал, а я уже откровенно выпрашивал Картмана двигаться быстрее, сильнее, глубже. Неожиданно у самого финиша горячая рука покинула мой член, а пальцы выскользнули из задницы, оставив чувство пустоты и растраханности. - Какого хрена?.. – возмутился я и весь залился краской, поняв, что веду себя ужасно непристойно. Картман поцеловал мою спину и слез со стола. - Прости, еврейчик, пришло время игры. Я просто тебя готовил, - пьяным голосом отозвался Картман, даже не посмеявшись над моим откровенным поражением. Я не хотел играть в какие-то глупые игры! Я хотел кончить прямо сейчас. Мой член просто разрывался. Я готов был умолять жиртреста на коленях снова притронуться ко мне, но терпел и обливался потом. Передо мной появилось раскрасневшееся лицо Картмана. Он присел на корточки и посмотрел прямо мне в глаза. Эти неожиданные гляделки заставили нас обоих смутиться, словно мы только сейчас увидели, с кем занимались «массажем». - Смотри, что я принес, узнаешь? – спросил Картман и облизнул пересохшие губы. - Это мой дрейдл, - кивнул я, расфокусированным взглядом уставившись на волчок в руке Картмана. - Я буду его крутить, Кайл, - сбивчиво шептал подлец мне в лицо. – Если выпадет «шин», то эта игрушка войдет в тебя полностью, - дрейдл рябил перед моими глазами, сверкая в тусклом свете своими гранями, а Картман продолжал, - если «hей», то я засуну его всего лишь наполовину, ведь игрок забирает половину банка, да, еврейчик? В случае выпадения «нун» я даю тебе кончить, Кайл, и отпускаю на все четыре стороны. А теперь самое интересное… - этот извращенец облизнул шестиконечную звездочку на ручке дрейдла. – «Гимел» дает мне возможность выебать тебя, Кайл, полностью, вогнаться в твою тесную попку по самые яйца… Вот такая игра. Вы евреи любите азартные игры на деньги, верно? Сейчас не Ханука, и денег ты не выиграешь, но азарт будет, мой милый Кайл. - Зачем все это, Эрик? Не надо, - я не узнал свой голос и не поверил Картману, который, кажется, тоже сомневался в придуманном им мероприятии. - Ты бываешь иногда таким ласковым, еврейчик, что хочется тебя вылизать всего… - Вылижи, - поддаюсь я, пытаясь отговорить его от этой безумной игры. Картман провел языком по моей щеке, оставив прохладную влажную полосу на коже. - Ты меня не проведешь, Кайл. Я крутану эту штучку всего один раз. Надейся на свою удачу, а я буду надеяться на свою. Под моим испуганным взглядом волчок закрутился, громко забарабанив по паркетному полу. В душе что-то екнуло, когда дрейдл описал небольшой полукруг и тяжело завалился набок, выставив на обозрение грань с роковой буквой «шин». Я напрочь забыл, что она значила по условиям новой игры, но судя по разочарованному и слегка безумному лицу Картмана, меня ожидало что-то нехорошее. «Шин» - это «ставить», внести долю в банк. - Готовься принять в себя это чудо еврейской культуры, - тихо произнес Картман и поднял с пола дрейдл, чтобы протереть его, а заодно и полюбоваться им. - Ты шутишь, да? Он огромный, он не войдет в меня, - затрясся всем телом я. - Твоя дырка сможет принять патрон и побольше этого, потому не волнуйся, все будет хорошо, - Картман поднес дрейдл к моему лицу и требовательно добавил: - Оближи. - Нет! - Открой рот, жиденок, а то я вгоню эту хреновину в тебя по самые гланды без смазки! Я послушно беру в рот прохладный стеклянный волчок, обсасываю его гладкие грани, пытаясь не смотреть на ликующего Картмана. - Больше слюны, хороший мой! – слышится очередной приказ. На мою голову давит тяжелая ладонь, дрейдл входит в рот полностью, заполняя его и давя на щеки. Я ненавидел Картмана всем сердцем и хотел выпустить ему кишки. - Достаточно! – усмехнулся жиртрест и резко вытащил игрушку, чуть не выбив мне все зубы. – Как присосался! - Давай на этом остановимся, Картман. Тебе мало уже пережитых мною унижений? – серьезно спросил я и почувствовал адский страх, когда этот говнюк пропал из поля моего зрения, оказавшись позади меня, в опасной близости от запретного места. - Тихо, Кайл. Расслабься, как я тебя учил, и почувствуй силу дрейдла, - сказал мне Картман и ткнул заостренный конец волчка мне в задницу. Я кричал, стонал, я сопротивлялся, но все было тщетно. Мне казалось, что меня разорвет на две равные части. В отличие от пальцев, которые помимо легкого дискомфорта приносили невероятное удовольствие, дрейдл входил тяжело и болезненно, несмотря на то, что был измазан моей слюной и смазкой. «Просто чудесно», - повторял Картман, продолжая свое изуверство. Все-таки волчок вошел полностью, скрылся почти весь, оставив на свободе лишь маленький металлический стерженек ручки со звездочкой. Я откровенно рыдал, конвульсивно всхлипывая, размазывая слезы и сопли. От невероятного унижения и катастрофичной боли в заднице, спине перед глазами все плыло и чернело. - За что ты так со мной, Картман? - сквозь слезы спрашивал я, задыхаясь от мучающих мое тело спазмов. – Вытащи, пожалуйста. - Ты что, плачешь, еврейчик? – удивленно спросил Картман, добавив в голос, как мне показалось, откровенного беспокойства. Я никогда не позволял себе плакать, но в тот момент просто сдался. - Мне плохо, - повторял я обессиленно, ощущая на своих щеках ладони Картмана, его теплое дыхание с запахом цитрусовых карамелек. – Тебе нравится надо мной издеваться? - Очень, Кайл, - шептал Картман мне в губы. - Я ненавижу тебя. Тебе хочется, чтобы я ненавидел тебя? - Нет, - после недолгой паузы виновато отвечал Картман. - Тогда вытащи, - всхлипнул я жалостливо. - Как скажешь, Кайл, - ласково ответил мучитель и погладил меня по волосам. Это было последнее, что я услышал, потому что от адской боли попросту потерял сознание.

***

В моей голове, на самых задворках остались воспоминания, от которых мне каждый раз становится дурно. Боль, унижение, мягкость чужой постели, близость ненавистного тела, успокаивающие поцелуи в шею. Картман тесно прижимался ко мне, просил уняться и расслабить пятую точку, чтобы добраться заживляющей мазью до центра, горящего огнем. Я слушался, я просил его снять майку, чтобы ощутить спиной еще больше успокаивающего тепла. Картман исполнял мои маленькие просьбы, он жался ко мне, обнимал, гладил мою грудь, живот. А я чувствовал себя почти мертвым. Я уснул с желанием никогда не проснуться.

***

Ранним утром, только продрав глаза, я первым делом обнаружил рядом с собой оглушительно храпящего Картмана, лежавшего в обнимку со своей придурошной игрушкой, лягушонком Клайдом. Выпученные пластиковые глаза этой зеленой твари смотрели прямо на меня. Пару минут мне понадобилось, чтобы прийти в себя и вспомнить все. Вспомнить углубленное изучение моей задницы дедушкиным подарком, вспомнить ночную терапию с переизбытком нежностей, вспомнить то самое ощущение гадливости, отравившее мое сознание и тело. Но самой первой пришла боль, которая заставила мой мозг усиленно работать. Мне нужно было убираться из этой обители зла, пока ее хозяин не проснулся. Я не хотел разговаривать с ним, вообще не хотел его видеть. Поднявшись на трясущиеся, как у худосочной собачонки, ноги, я застыл у изголовья кровати с подушкой, серьезно подумывая задушить мирно спящего Картмана, но здравый смысл и образ тюремной решетки заставили меня отказаться от этого. Я решил не убивать жирного пиздюка, а просто уничтожить все, что ему дорого. Каждый день Картмана я буду отравлять своей местью. И это прекрасное утро – хорошее начало для моей затяжной операции. Наспех одевшись, я схватил с письменного стола диск с моим докладом и твердо вознамерился, несмотря на ощутимое жжение в заднице, отправиться в школу. Сидеть на уроке я бы не смог, но зато стоять и представлять презентацию без этого куска дерьма точно бы сумел. Я задумал сказать мистеру Гаррисону, что Картман мне не помогал. Да, возможно, неуд – маленькая плата за мою поруганную честь, но это только начало! Я так отомщу! Так отомщу! Жиртрест будет на асфальте собирать из своих зубов надпись «прости меня, Кайл»! Я несся в школу, как тасманский дьявол из одноименного мультика, лишь бы опередить Картмана, опередить всех и выступить со сраным докладом, а потом отправиться домой и наконец-то лечь. Я представлял, как душу жиртреста голыми руками, как бью его головой об асфальт, как запихиваю в луженую глотку его голубую шапку или просто и красиво отрубаю этому кретину палец за пальцем. - Мистер Гаррисон, разрешите мне выступить первым! – выпалил я, оттолкнув Твика и Баттерса. Учитель задумчиво посмотрел на меня исподлобья, оценив судя по всему мой неопрятный и слегка безумный вид, но выдал положительный ответ. - Ну, хорошо, Брофловски, начинай, - сказал мистер Гаррисон. – А где твой напарник? - Эрик отказался помогать мне с докладом, потому решил не приходить, - выпалил я и достал из сумки диск и заготовленные мною листы с речью. Неожиданно в класс ворвался Картман. Мир закружился каруселью, понес меня куда-то вперед, в пучину полнейшего угара. - Кайл, подожди, не запускай диск! – кричал жиртрест, протискиваясь между столами, как корабль-ледокол между айсбергами. Я победоносно нажал на кнопочку «плэй», проектор начал свою работу. На большом белом полотне появился мой ночной кошмар. Адские звуки разорвали аудиторию, челюсти одноклассников попадали на парты. Перед ними предстала надувная кукла в рыжем парике, скрипящая резиной под телом Картмана, до их ушей донеслись мои позорные стоны и мольбы, так чудесно наложенные на этот видеоряд. Меня замутило, меня заштормило, меня заколбасило. - Кайл! Не делай этого! Кайл, успокойся! СТОЙ, ЕВРЕЙ! – заорал Картман, но я все равно кинул в него проектором.