Девять и один голубой подкат

Я целовался с Эриком Теодором Картманом, антисемитом, сексистом, рыжененавистником, педиком и просто конченым подонком, какого только могла породить на свет человеческая женщина. Целовался в губы. С языком. У всех на глазах. По собственной воле. Мне понравилось. А-а-а! Я вертелся по постели от бессонницы, наматывая на себя покрывало и превращаясь в огромную куколку шелкопряда. Завтра предстоял тяжелый день, именуемый в народе понедельником. Для меня он был тяжелым далеко не из-за названия или каких-то предрассудков. Пришло время отправиться в школу и узнать реакцию одноклассников на произошедшее в пятницу. Что меня ожидало? Я стану изгоем? Буду тусить с Баттерсом? Тимми из жалости предложит мне покататься на своей коляске? На меня смачно плюнет Крейг? На моем шкафчике напишут дерьмом «педик»? Стэн подарит мне своего пса гомосексуалиста Спарки? Картман снова меня поцелует? От последней мысли мое тело все выкручивало и ломило. Конечно, меня не убили в тот «чудесный» вечер, а всего лишь оглушили. Если верить рассказу Стэна, то именно мой голубок стал этому причиной. Картман замахнулся в слепом порыве ярости и случайно зарядил мне локтем промеж глаз, да так, что звезды разлетелись во все стороны. После этого непреднамеренного акта насилия он наконец-то отлепился от Стэнли и смылся в неизвестном направлении, оправдавшись внезапной тошнотой. На прощание жиртрест бросил что-то вроде: «Позаботься о моем еврее, но только выше пояса. Я проверю, хиппи». Очнулся я в доме Маршей с холодным компрессом на лбу. У меня был самый жесткий отходняк как физический, так и моральный. Стэн пытался меня успокоить, оправдать, но я-то знал, что все очень плохо. Картман поглотил меня! Он отравил мое сознание, он проник мне под кожу. Жирный голубой клещ. Я уже не мог представить жизнь без его проклятого извращенческого внимания! Без его ехидной морды, без его пошлых слов, без его бесстыжих прикосновений. Картман заразил меня своим голубым вирусом! Жить с этой болезнью можно было, но только в непосредственном контакте и желательно половом с другим инфицированным, которым в моем случае являлся мой горячо любимый враг. Я смотрел сонным взглядом в потолок и пытался представить нашу с Картманом встречу. Мне нечего ему было сказать. Все вышло, как вышло. Одно я знал точно: продолжения не будет! Мне надо дожить до окончания школы и попытаться не умереть от стыда. Этот нехитрый план обязательно будет занесен в мой ежедневник. Вообще все мои переживания невероятно глупые. Когда Картман затолкал мне в задницу дрейдл, я и то меньше нервничал, чем от того, что мы поцеловались. Где логика? Может, губы – это более интимное место, чем, простите, жопа? А, может, все дело в том, что я был очень даже не против? Куча вопросов, ни одного ответа. Неожиданно послышался стук в окно. Я тут же поднял затекшее тело и уставился в направлении шума. К стеклу приклеилась белая от света фонаря морда Картмана. Он безмолвно открывал рот, как рыба, и указывал пальцем на задвижку оконной рамы. Я лишь смотрел на него, пребывая в полнейшем ступоре. Какого хрена ему надо? Только не сейчас! Только не раньше времени! Картман начинал злиться, он сдвинул к переносице брови и пригрозил мне увесистым кулаком. Я пришел в себя, только когда этот кретин начал тарабанить по стеклу. Упрямый долбоящер! Всегда добивается своего! - Зачем пришел? – не очень дружелюбно спросил я, когда Картман перекинул свою лапищу через подоконник и тяжело завалился на мою кровать. Я подтянул ноги к груди и весь сжался, приготовившись к разборкам. Лучшая защита – нападение, лучшее прикрытие – агрессия. В комнату залетел прохладный ночной ветерок, я поежился и натянул покрывало до самого носа. Картман снял с себя куртку, ботинки и рюкзак. Моя маленькая кровать заходила ходуном под его весом. - Так ты встречаешь своего бойфренда, Кайл? Евреев совсем не учат социальным навыкам? - заявил Картман и подвинулся ко мне впритык. Его колени задели мои ступни. Я даже не шелохнулся. Это что, новая фишка – называть себя моим парнем? Я ни на что такое не соглашался и не подписывался, хотя, смотрю, жиртрест все решил за меня. - Кончай тупить. Отвечай на вопрос, - настоял я. Глаза Картмана хищно засверкали в темноте, он развел мои колени в стороны и навис надо мной. Я не сопротивлялся, лишь неотрывно следил за его лицом, выражение которого явственно спрашивало у меня разрешение на продолжение. Происходящее не вызвало у меня ни страха, ни отвращения, только интерес и, как ни странно, облегчение. Картман сам пришел ко мне, сам начал новую игру, а, значит, мне не придется ничего объяснять, как-то оправдываться, что-то менять. - Я типа как соскучился… Хватит уже болтать, давай сделаем друг другу приятно, - довольно улыбнулся мой ночной гость и нагло впился в мои губы. В одно мгновение я оказался прижатым к скрипучему матрасу. Бесстыжие руки сжали мои ягодицы. Я слегка обалдел от такого напора и скорости. Что он вообще себе позволяет? Как это понимать? Мой рот наполнился вкусом Картмана, таким же сладким, как и в прошлый раз. Его язык переплетался с моим, скользил по кромке зубов, вылизывал мои губы с таким наслаждением и рвением, будто моя слюна обладала целебной силой. Я осторожно подался навстречу, погружаясь в ощущения. Теперь все было без наркотиков и алкоголя, без фантазий и искусственной эйфории, в кристально чистом виде. И, черт подери, все так же приятно и завлекающе. Все с тем же извращенным восторгом, от которого тряслись ноги и разгоралось пламя внизу живота. Картман, как мне казалось, очень неплохо целовался: увлеченно, напористо, но не слишком. Он давал простор для ответа, будто разрешал мне быть ему равным или даже выше него. Картман посасывал мою нижнюю губу, легонько прикусывал ее, оттягивая зубами, отпускал и отстранялся. Я тянулся за новой порцией, в бреду осознавая, что я потерял свой первый поцелуй во рту этого педика. Он его проглотил и даже не узнал об этом. Картман все у меня отбирает: мое внимание, мою злость, мою невинность. Я лишился не только гордости и стыда, но еще и бдительности. Картман одним рывком стянул с меня пижамные штаны вместе с бельем и закинул мои ноги себе на плечи. Мой собственный член колом уперся мне в живот. - Твою ж мать, Эрик! – взвился я и протестующе ударил пяткой насильника по широкой спине. Мой голос показался мне незнакомым и каким-то уж больно пошлым, с излишней хрипотцой и истомой. А еще я зачем-то назвал давно забытое имя Картмана. Кажется, кто-то тут чертовски перевозбудился. - В чем дело? – спросил Картман, удивленно захлопав мутными глазами. Он провел ладонями по моим бокам, задел большими пальцами соски и остановился на плечах. Я зажмурился, пытаясь избавиться от вдруг появившегося стыда. Эта пошлая поза, эта ядерная эрекция, упирающая мне в зад – слишком. Как мы до такого докатились? Как я позволил? - Мы не будем делать это. - Делать что? Я не понимаю тебя, еврей. Говори прямо, – Картман усмехнулся и поцеловал изгиб моей ноги. Я невольно вздрогнул. - Ты все отлично понимаешь, - зашипел я и забрыкался, безуспешно попытавшись прикрыть свою наготу. Картман легко подтянул меня к себе, словно я какая-то пушинка, и толкнулся в неприличном движении. Я тяжело выдохнул и покраснел. - Не понимаю, Кайл, - повторил подлец и опустил руку на мой член. Пальцы обвели обнаженную головку. За что?.. - Я… не буду заниматься... с тобой, – задыхаясь от наслаждения, говорил я, - сексом. Не делай так, - умолял я, а Картман продолжал дрочить мне, периодически смачивая ладонь слюной. - Все парочки занимаются сексом, Ка-а-йл. - Мы не парочка, - я выгнулся на встречу и закрыл рукой глаза, чтобы не видеть мой багровый от напряжения орган, скользивший в кольце картмановских пальцев. Я так хотел кончить. Во мне было, наверное, целое озеро спермы. Только бы он не останавливался. - Ты будешь сверху, еврейчик. Как тебе? – Картман скинул мою ногу и сдавил свободной рукой мои яйца, будто случайно проникнув средним пальцем между ягодиц. - Все равно нет, - выдохнул я и позволил сорваться шальному стону. - Я хочу трахаться с тобой, пока ноги не отнимутся. Ты будешь кататься на мне ночь напролет и просить еще и еще, - запальчиво шептал Картман. – Мне нужно много секса, Кайл. Ты должен уважать мою власть. - Быстрей, - просил я, не слушая его. Мой член уже горел, а яйца поджимались. Картман послушно ускорил темп. Через пару секунд я почувствовал невероятное наслаждение и облегчение. Горячие вязкие капли спермы залили мне грудь. Я расслабленно раскинул руки и открыл глаза. Картман наблюдал за моим позором с каким-то больным восторгом. - Шикарно, - вымолвил он, сглотнув. – Ты кончил. Еврейская сперма… Так много… - Фу! Нет, прекрати! – пискнул я, когда Картман начал растирать по моей груди белые потеки, а затем широко лизнул это безобразие. Я застучал по кровати кулаками. Мне стало так стыдно, так стыдно. Уши горели, как два наддверных фонаря. В последний раз я видел свою сперму года полтора назад, когда кончил от эротического сна. Мое воспитание не позволяло мне заниматься рукоблудием, зато, кажется, позволяло лежать под Картманом и стонать. - Соленая и горькая, как еврейская жизнь, - заключал Картман и принялся за ремень своих штанов. – А теперь моя очередь. - Эй, даже не надейся, - я воспользовался секундным замешательством и столкнул извращенца ногой с кровати. - Твою ж мать! Еврейское коварство не знает границ! - рыкнул жиртрест, поднявшись на ноги. – В этот раз я тебя прощаю, Кайл. Девочкам нужно время, чтобы познакомиться с членом, но в следующий раз мы трахнемся. А если нет, то пеняй на себя. - Что ты несешь, припадошный?! – я всплеснул руками от возмущения. На что он намекает вообще? - Я не готов вступить в отношения, в которых мне не будут сосать яйца. Ты, жиденок, должен ценить то, что я позволил тебе встречаться со мной. Смотри, я ведь могу и передумать. Замену твоей заднице найти не сложно… - самодовольно выдал Картман, скрестив руки на груди. – Я тебя выбрал только по старой дружбе. Я, кажется, побагровел от злости. Жиртрест позволил мне с ним встречаться? Да, он сам ко мне прилип, как пиявка к жопе зазевавшегося пловца. Заменить меня?! Я и не напрашивался! Прибор по измерению уровня самодовольства взорвался от завышенного показателя. Да Картману впору затеряться в клумбе нарциссов. - Выметайся сейчас же! – взорвался я, позабыв, что на дворе ночь и мои крики могут разбудить родителей или Айка. У меня даже руки затряслись от возмущения. Картман хмыкнул и потянулся к своим шмоткам. - Хорошо, хорошо, только не ори, еврейская психопатка, - пробурчал он. Я ожидающе застыл у окна. - Давай, проваливай, - торопил я. Картман, повесив на плечо рюкзак, залез рукой в карман куртки и выудил оттуда пачку презервативов и маленький тюбик смазки. - Вот держи, еврейчик. Носи всегда с собой, - требовательно сказал Картман и всучил мне этот секс-набор на случай внезапного сношения. – Мне может приспичить в любом месте. Я хочу, чтобы ты был всегда готов. Я шокированно открыл рот. Жиртрест закинул ногу на подоконник и задумчиво почесал затылок. - Ах, да, - осенило его, - побрей там все. Твои рыжие завитушки хороши только на голове. - Свалил быстро, скотина! – захлебываясь злостью, воскликнул я и швырнул вдогонку Картману его подарочки. Уснуть мне в ту ночь естественно не удалось.

***

Школа встретила меня редкостным безразличием. Единственное, что все активно обсуждали, – это драка Картмана и Стэна. А про меня забыли, как про многочисленные смерти Кенни. Судя по всему, народу было абсолютно безразлично с кем целуется Кайл Брофловски. В нашей свободной стране могу лизаться хоть с енотом, если тот, конечно, даст добро. Словом, все было бы хорошо, если бы не Картман! Мало того, что этот озабоченный кусок сала домогался до меня, будто я задолжал ему супружеский долг на пять лет вперед, так он еще начал отсчет, который меня напрягал до чертиков! Точнее сказать, невероятно бесил и оскорблял! Зажав меня в раздевалке сразу после игры, жиртрест весь взмыленный и запыхавшийся полез ко мне целоваться. В любую минуту нашему уединению могли помешать одноклассники, а мой личный насильник не выпускал меня из плена своих ручищ и даже успел залезть ими ко мне в штаны. - Отпусти меня, жирная жопа, - протестовал я, отталкивая настойчивого говнюка, но он не слушал, продолжая увлеченно слизывать пот с моей шеи. – Картман, блять! - Ты взял то, что я вчера тебе дал? – спросил он с некоторой угрозой. Я ударил его кулаком по мощной груди. - Ничего я не взял, придурок. Выпусти меня немедленно. Сейчас не время и не место! – воскликнул я и наконец-то высвободился из крепкого захвата. Меня настигло облегчение, а мое тело – разочарование. - Это уже второй раз, Кайл! Следующий будет последним, слышишь? – заявил вдруг Картман, и в тот же момент в раздевалку гурьбой ввалились наши одноклассники. – Последний, - повторил он, заиграв бровями. - Какой еще последний? – вздернулся я, хмуро глянув на жиртреста. Он понимает, что угрожает мне несусветной хренью? - Твое теплое место может занять другая, более покладистая сучка… - шепнул мне на ухо Картман и, помахав ручкой, вальяжно удалился в душ. Я заскрежетал зубами от гнева и со всей силы пнул скамейку. Ногу пробила пульсирующая боль, но я этого даже не заметил. - Эй, ты чего? – спросил Стэн, обеспокоенно оглядев меня с ног до головы. - Все нормально, - буркнул я и начал стягивать с себя влажную от пота форму, дав понять, что обсуждать случившееся не желаю. Стыдно и противно. Это было просто возмутительно! Картман обращался со мной, как со своей личной шлюхой! Как с куклой, которую можно было в любой момент заменить на новую, более симпатичную! Я нужен был только в качестве дырки, в которую жиртрест желал пристроить свой обрубок. Самым идиотским было то, что меня это чуть ли не доводило до слез. У нас не было никаких отношений, я не испытывал ничего к этой жирной шмоньке, но это не мешало мне обижаться до глубины души. Мне казалось, что… ну… Картман влюблен в меня, что он питает какие-то там теплые и нежные чувства, что все его выходки – результат именно сердечных переживаний, а не зуда между ног. Я пищал от восторга, думая о своей власти над жиртрестом, о том, что мне удалось его изменить, в какой-то мере подчинить. Я должен был быть объектом его обожания, трепета, ахиллесовой пятой. А на деле оказалось, что меня хотят только валить и трахать! В душу как будто опрокинули ведро с помоями. Я не знал, что может быть так больно. Я начал избегать Картмана с утроенной силой, чтобы не получить «красную карточку». Это выглядело жалко, но я ничего не мог с собой поделать. Естественно я отказал и в третий раз. - Прости, еврей, но мы расстаемся. Я не готов ждать, пока тебе мама разрешит заниматься сексом, - заявил тогда мне Картман. - Пошел. На. Хуй, - отчеканил я, почувствовав пощипывание в носу и влагу в глазах. Это было самое гадкое, что когда-либо говорил мне Картман!

***

- Минуточку внимания, - торжественно начал Картман и постучал ложкой по краю тарелки, заставляя всех сидящих за столом неохотно оторваться от еды и поднять на него глаза. - Познакомьтесь с моим новым парнем, пацаны, - жиртрест растянул губы в широкой улыбке и указал рукой на смущенного до чертиков Стотча. Кусок сосиски встал поперек моего горла. Надеюсь, никто не заметил, что у меня в животе от злости вскипел желудочный сок и вспыхнула желчь. - Начался день в Южном парке, - Стэн закатил глаза и подпер ладошкой щеку. - Приятно познакомиться, Баттерс, - Кенни, подавив смех, протянул «новому» приятелю руку. - Меня зовут Кенни, если что. Стотч глупо улыбнулся и собрался было обменяться с троллем-Маккормиком рукопожатием, но получил по ладони. «Ай!» - пискнул несчастный, зашуганно глянув на ударившего его Картмана. - Уйми свои таланты, чипушила нищая, - огрызнулся Картман на Кенни и угрожающе продолжил: – Теперь мы с Баттерсом вместе, и если кто-то посмотрит на него косо, - взгляд жиртреста подозрительно долго задержался на мне, - или ляпнет какую-нибудь дрочь, то будет иметь дело со мной… - Ой, не бзди, жирный, никому не всрался твой петушок, - отмахнулся Кенни. – Надеюсь, что Баттерс не затеряется в складках твоего сексуального тела. Удивительно, что на тебя вообще кто-то повелся. Этот лучик солнца ударил в мое очко. Я повелся. Я. У меня в голове обезьянка звонко била тарелками. - Завали хлеборезку, - рыкнул Картман и усадил краснеющего Баттерса рядом с собой. – Мы с Леопольдом любим друг друга, так ведь? – проворковал жирный и приторно сладко глянул на своего избранника. - Да-да, - спешно подтвердил Баттерс, кивая головой, как китайский болванчик. – Мы очень часто занимаемся сексом. Жестким анальным сексом, а еще аморальным. - Оральным, - сквозь зубы проскрипел Картман. - Верно, оральным, - смутился Баттерс. – Я каждый день беру в рот большой член Эрика и сосу его минут по тридцать. Он щекочет им мои гланды, а яйца шлепают по подбородку. У Стэна из носа хлынул сок. Парень закашлялся, я заботливо подал другу салфетку, продолжив буравить довольного Картмана злобным взглядом. - А я думал, Картман, что твои три с половиной сантиметра не смогут достать до гланд. Чудеса гейской анатомии, - ерничал Кенни, невероятно радуя меня. - Ты сейчас договоришься, нищеброд! Не смей перебивать моего парня! – забуянил Картман. Кенни поднял руки. - О да, конечно, пусть продолжает рассказывать о ваших анальных приключениях. Это очень интересно. Давай, Баттерс, не стесняйся, - саркастично отозвался Кенни, заткнув пальцами уши. Стотч не понял юмора, он вопросительно посмотрел на Картмана. - Да, продолжай, Баттерс, - деловито сказал жиртрест и сложил ручки на стол. - Так вот, - пискнул Стотч, подняв голубые глаза к потолку. – А еще я даю Эрику в попу. Мне это очень нравится. Эрик – потрясающий любовник. Один раз мы занимались этим всю ночь, и… - Когда вы успели? – не выдержал я. – Вы встречаетесь только один гребаный день. Баттерс замолк на полуслове и захлопал глазами. Картман хмуро зыркнул на меня, потерявшись с ответом. Вот когда они успели?! Только вчера жиртрест заявил мне, что мы не пара, а сегодня он уже счастлив и натрахан до бела? Я мечтал выковырять ему ложкой глаза. - Ты сомневаешься в правдивости наших чувств, жид? – липко протянул Картман, будто случайно задев меня под столом ногой. На его морде светились неприкрытое самодовольство и ликование. – Баттерс удовлетворяет меня полностью. Я в таком восторге от него. Покладистая сучка. - Я такой, - счастливо подтвердил блондин. Удовлетворяет, значит. Покладистая сучка, значит. А я типа вообще не нужен и не интересен, да? Ты меня совсем не хочешь, да, Картман? Потаскун жирный! - Не верю, - выпалил я остервенело. – Докажите! Поцелуйтесь. Баттерс выдал сдавленное «гы-гы» и нервно заерзал на стуле. Картман подозрительно прищурился. - Что-что ты сказал, еврей? Я не расслышал. - Засоси своего ненаглядного, говнюк, - я сжал кулаки и уперся ботинком в ногу Картмана. Баттерс испуганно запричитал что-то про «меня мама опять накажет». - Любишь вуайеризм, еврейчик? – Картман облизнулся, подавшись через стол вперед. - Соситесь. - Да ты же ревнуешь, Кайл, - победоносно выдал Картман и усмехнулся. - Что?! – воскликнул я и резко встал. Позади меня грохнулся стул. «Чувак, не ведись, не ведись», - умолял меня Стэн. - Ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь, - издевательски вторил Картман. - Да я тебя просто ненавижу, кусок ты засохшего дерьма! Ты меня вообще не интересуешь! - Да? А что же ты так завелся, Кайл? – Картман потер пухлые ладошки. – Кстати Баттерс целуется куда лучше, чем ты, и член у него нормальный, не еврейский… - Ах, ты мразина! – взвыл я и сломя голову кинулся бить этого подонка. Со стола полетели тарелки, с грохотом опрокинулись стулья. Я оседлал Картмана и месил его, месил, пытаясь донести до него мою безграничную душевную боль!

***

Мы сидели в кабинете мистера Маки в полнейшем молчании. Школьный психолог шелестел бумажками и шаркал ножкой по полу. Картман шмыгал носом, затягивая обратно кровавую соплю. У меня ныли кулаки и болела голова. Еще минута с Картманом могла загнать меня в могилу, но приходилось сидеть с ним и ожидать, когда же начнется наш доверительный разговор с местным экспертом по подростковым сдвигам. - Расскажите, из-за чего произошла драка, - прогнусавил себе под нос психолог и ожидающе уставился на нас. – Вы же знаете, что драться – это плохо? - Позвольте начать мне, мистер Маки, - встрял Картман. – Тут такое непростое дело. Кайл давно в меня влюблен, и уже больше месяца из кожи вон лезет, чтобы привлечь мое внимание… - Что ты сказал, жиробас? Это ты меня преследуешь больше месяца! – искренне возмутился я, но мне тактично велели подзаткнуться. - Кайл, дай сказать Эрику. Перебивать – это некрасиво, п-нятненько? Надо уважать порядок, ясненько? – занудил психолог, заставляя меня зарычать от злости и плюхнуться обратно на стул. - Спасибо, мистер Маки, - любезно отвечал Картман, прочищая горло. – В общем, я – хороший, понимающий человек. Я в какой-то мере сжалился над Кайлом, закрыл глаза на его рыжие волосы, обрезанный член, любовь к крепким ругательствам, ослиное упрямство, еврейскую кровь и прочие неизлечимые недуги и позволил ему проводить со мной время. Ну, вы понимаете, о чем я, да? Я побагровел от ярости. Мистер Маки захлопал глазами, как ослепленный солнцем филин, и кивнул. - Но я, как вы могли уже заметить, здоровый, крепкий, привлекательный парень, переполненный гормонами, и мне нужно избавляться от их избытка. Короче, Кайл, не справлялся. - То есть? – тупил мистер Маки, а я закипал. - Он не удовлетворял меня в сексуальном плане. Вообще не давался. У нас все сухо, мистер Маки. Никакого интима. Совсем, - как что-то шокирующее, холодящее сердце и ноги выдал жиртрест и опечалено покачал головой. – Поэтому я разорвал с ним отношения. Я сдетонировал. - Вообще никакого?! Да ты как минимум три раза трогал мой член! Ты пихал мне в зад свои ручонки! Про дрейдл я вообще молчу! Да, ты дрочил мне пару дней назад! Мистер Маки нервно затарабанил пальцами по столу. - Если бы я знал, Кайл, что ты воспримешь все так близко к сердцу, то, наверное, расстался бы с тобой помягче, - драматично отзывался Картман, заламывая руки и корча скорбную рожу. – Мы постоянно ссоримся, ты игнорируешь мои желания. Просто достаешь большой и толстый и кладешь его на мои потребности. Кладешь и шлепаешь. - Ты больной уебыш! - Я думаю, что между нами возникло это напряжение из-за недостатка физической близости, Кайл. Я, так и быть, согласен дать тебе еще один шанс, но мы должны полностью довериться друг другу, избавиться от распирающих наши яйца соков, - лепетал Картман, поглядывая на психолога. – Вы согласны со мной, мистер Маки? Отсутствие сексуальной жизни плохо сказывается на климате в отношениях, так ведь? Отсутствие секса вообще может привести к вымиранию человечества. Я к чему клоню собственно. Нам с Кайлом нужно выйти на новый этап. Горизонтальный. - Ээм, - замялся психолог и ослабил узел галстука. – Да, хорошие сексуальные отношения – залог морального комфорта в семье, но… - Ага! Слышал, Кайл?! – победоносно выкрикнул Картман. - Трахни сам себя, скотина. Рукой, ногой, да хоть стулом. Мне это насточертело! Я домой! – в чувствах воскликнул я и схватил свою сумку. – Извините, мистер Маки, - сказал я на прощание и пулей вылетел из кабинета. Не знаю, чем там все закончилось, мне просто надо было глотнуть свежего воздуха. Ненавижу! Схожу с ума!

***

Я лежал темной ночью в своей теплой, уютной постельке и умирал. В горле жутко першило, сопли лились ручьем, тело ломило, глаза слезились. Хорошо, что хоть температура уже не шпарила. Не знаю, из-за чего я простудился. Может, на нервной почве, а может, из-за того, что спал всю ночь с открытым окном. А, может, Картман меня сглазил. В любом случае я был даже немного рад такому несчастью. Мне не надо было ходить в школу. В свете последних событий это стало просто бальзамом на душу. Не желал я видеть, как Картман милуется с Баттерсом. Чтоб они оба сдохли в адских мучениях! Я закинулся таблеткой, закапал нос и улегся поудобней. Пора было выбросить из головы все дурные мысли и заснуть крепким полным приятных сновидений сном. Раздался стук в окно. Я распахнул глаза и повернул голову. Дежавю. Картман просил открыть окно. Я снова медлил, я снова в итоге открыл. Мы сидели на кровати друг напротив друга и молчали, не разрывая напряженный зрительный контакт. - Что тебе надо? – наконец спросил я, ощутив неприятное покалывание в горле. - Я пришел вылечить тебя, Кайл, - кротко отвечал Картман, подобно воспитаннице школы благородных девиц. - Иди лечи Баттерса, - я отвернулся, а жиртрест прильнул ко мне. - Кайл, я бросил его. Он тупой и скучный, а ты потрясающий, - подмазывался он. - О да, совсем недавно ты так не говорил, - невесело усмехнулся я и оттолкнул от себя этого говнюка. – Пришел дать мне еще один шанс? Забери его себе, потому что я тебе никаких таких шансов никогда не дам, чокнутый. Вспомни, что ты плел обо мне. - Ну, прости, Кайл. Я вспылил. - Мне насрать с высокой башни. - Кайл, ну, я был не прав. По правде, мне нравится, как ты целуешься, мне нравится твои волосы, твое упрямство, твой член. Член очень нравится, Ка-а-йл, - лепетал Картман, поглаживая мои колени. – Я люблю твой обрезанный еврейский член. - Отвратительно просто, - отвечал я, ощущая приятную слабость. Любит он мой член. Да уж. - Я беспокоился, Кайл. Ты заболел, и тебя не было в школе целых два дня, потому я пришел, - Картман потянулся к своей сумке. – Я хочу загладить свою вину и помочь тебе выздороветь. Сеансом лечебной терапии. На макушке жиртреста появилась шапочка врача, я закатил глаза. - Что за маскарад? – фыркнул я. Картман мягко улыбнулся и достал пачку мятных леденцов от боли в горле. - Кайл, позволь мне извиниться. Обещаю, что тебе понравится. - Да ладно? - Только надо будет раздеться, - невинно добавил Картман. - Выметайся, - непреклонно ответил я. «Мой врач» тяжело вздохнул и применил силу, попросту обездвижил меня и избавил от пижамных штанов точь в точь, как в прошлый раз. - Да как ты смеешь, - рычал я, слабо сопротивляясь. Болезнь отобрала у меня последние силы. - Кайл, угомонись и позволь мне уже извиниться! Я не сделаю ничего дурного, - настаивал Картман, управляясь с моим телом. – Вот так. Перекинь ногу через меня. Да-да, ближе, еще. Я весь взлохмаченный, вспотевший, в одной пижамной рубашке стоял на коленях, упираясь руками в спинку кровати, а между моих разведенных ног в неприличной близости от моего члена удобно расположился Картман. Он поднял на меня хитрый взгляд из-под каштановой челки и поправил на голове маленькую белую шапочку с красным крестом. Его губы прижались к моему бедру. - Картман, - тихо проронил я, волнуясь. Мне хотелось либо немедленно сменить позу, либо скорей приступить к «извинениям». Мой член был прямо напротив его лица. Картман изучающе разглядывал его, опалял горячим дыханием, отвратительно принюхивался, но не касался, а когда я попытался отстраниться, он сжал мою задницу рукой и зарылся носом в волосы на лобке. Я до боли в руках сдавил спинку кровати. - Все хорошо, Кайл. Тебе понравится, - пообещал Картман. И, черт подери, не соврал. Моя вялая плоть полностью погрузилась в обжигающее тепло его рта, согрелась и увлажнилась. Язык медленно обвел головку, рука задвигалась вверх-вниз, мягко сдавливая, нежно поглаживая. Я неотрывно следил за тем, с каким наслаждением Картман делал то, что он делал. Он жадно вылизывал, глубоко заглатывал, причмокивая и истекая слюной. Его язык творил что-то невообразимое: извивался, кружил, подолгу задерживаясь на головке и маленьком приятном участке уздечки. Я сам не заметил, как мой член налился чистым удовольствием и уперся в небо Картмана. В моей голове не осталось ни одной здравой мысли. Мягкие губы спустились вниз к моей мошонке, чтобы захватить в горячий влажный плен каждое яичко по очереди. Белая шапочка упала с головы моего врача на подушку. «Картман сосет мои яйца», - твердил внутренний голос, а я толкался в чужую руку, а затем рот. Это было очень хорошо, но оказалось, что может быть лучше. Выпустив с мокрым хлопающим звуком мой член, Картман потянулся за смазкой и пачкой с леденцами. Я почувствовал острую нехватку его ласк. Мне хотелось вогнать свой орган в этот потрясающий рот и кончить прямо в горло. Я закрыл глаза, пытаясь мысленно себя пристыдить. Секс с Картманом теперь казался мне вполне интересным вариантом. Когда он возбужден, когда его рот занят мной, то его поведение сразу становится просто образцовым. Я опустил руки на плечи Картмана и требовательно сдавил их. Мне нужно было еще, но вслух просить я не мог. - Смотри на меня, - послышалось внизу. Я открыл глаза. Картман развернул обертку и положил маленькую синюю конфетку себе на язык. В следующий момент мой член присоединился к леденцу, а между моих ягодиц оказался смазанный палец. - Нет, я не… - невнятно произнес я, задохнувшись от новых ощущений, и добровольно впустил его вовнутрь. Я повторял, как мне хорошо, я давил на затылок Картмана, я насаживался на его пальцы, ублажающие меня изнутри. Мой член налился кровью, мягкое жжение и покалывание от мятной конфетки сводили меня с ума. Картман голодно сосал, перекатывая во рту леденец и тихо мыча. Я благодарно гладил его по голове, по плечам, вслушиваясь в собственные стоны и скрип кровати. - Я сейчас кончу, Я не могу, Эрик, я хочу кончить, - скулил я, цепляясь за майку своего любовника. Картман выпустил на секунду мой член, скользнув языком по головке, и проглотил конфету. Его пальцы задвигались во мне, а я уперся истекающим смазкой концом в его рот. Я готов был умолять, но мне не пришлось. Картман тут же сомкнул плотное колечко губ на моем стволе и принялся сосать с удвоенной силой, трахая меня в такт пальцами. Я кончил почти сразу. Бурно, много и слегка болезненно. Сперма стекала по подбородку Картмана, он заглатывал ее, слизывал. Как только я пришел к финишу, он оттолкнул меня и быстро начал избавлять себя от штанов. - Твою ж мать, твою ж, блять, мать, - ругался он, быстро дроча свой собственный член. Я помутневшим взглядом наблюдал за ним, таким раскрасневшимся, взлохмаченным, возбужденным до одури. Он доставил мне невероятное удовольствие, надо было бы его отблагодарить… У меня отшибло последний мозг. Я сжал руку Картмана и высунул язык над головкой его члена. - О да, вот так, - задыхался он, толкаясь все быстрей и быстрее. – Обожаю тебя, обожаю. Сперма полилась по ладони Картмана, попала мне на лицо и на язык. Я неосторожно сглотнул и эту горьковатую дрянь и тут же был завален на спину. Картман сгреб меня и прижал к себе. Под моим ухом быстро колотилось его сердце, его влажный член упирался мне в живот. - Картман, - хрипло произнес я, попытавшись отстраниться. - Спи, еврей, - устало буркнул он в ответ. И мне пришлось послушаться: заснуть, приклеившись спермой к большому горячему телу.