Девять и один голубой подкат

- Ты уверен, что ты хочешь пойти? – спрашивал Стэн, прижимая к груди пузатую бутылку кока-колы и большую пачку чипсов. – Мы не собирались у Картмана с тех пор, как он получил гражданство Гомоляндии. - Да, все в порядке, чел, - отвечал я, выходя из магазина и придерживая для друга дверь. Все в полном порядке. Я вот на днях выяснил, что минет с мятной конфеткой обладает целебной силой и избавляет от простуды лучше всяких аптечных средств. Я выздоровел, теперь можно было и по гостям пройтись… Если бы Стэн только знал, что между мной и Картманом было. Если бы он знал, как я обрадовался тому, что мой жирный антисемитский друг позвал меня к себе домой и, как расстроился, когда узнал, что позвал не меня одного, а еще и остальных членов нашей неразлучной четверки. Я не видел Картмана два дня с той ночи, так как отлеживался с остатками простуды дома. И, боже мой, я постоянно думал о том, что произошло. Мы занимались сексом, название разновидности которого Стотч заменил словом «аморальный» (и попал в точку!), мы спали в обнимку, как самые настоящие любовники, мы наслаждались друг другом, позабыв о нашей вражде, о здравом смысле. Это было очень. Просто очень. Это был мой первый раз. Мне было хорошо. Я не был уверен на сто процентов, но, кажется, я втрескался в Картмана по самые буйки. Мое тело переполняли эндорфины. А еще мне было до одури страшно от одной мысли о предстоящей встрече с ним, но мазохист в моей душе мечтал снова увидеть объект моих извращенных фантазий. Изменит ли Картман отношение ко мне? Как себя поведет? Что скажет? Я хотел знать. - Ты расслабился, потому что жиртрест переключился на Баттерса? – озвучил догадку Марш. – Это кстати вполне логично. Картман и Баттерс, несмотря на всю абсурдность этой ситуации, составят идеальное сочетание. - С чего это? – не сдержал возмущения я, но Стэн, кажется, не заметил этого всплеска эмоций. - Ну, они оба педики – это раз. У них с детства была какая-то нездоровая дружба, в которой Картман склонял Баттерса ко всяким извращениям. Это три. - Ты пропустил два, - подметил я. Стэн усмехнулся. - А два – это то, что жирному никогда не светит быть с тобой. Верно, говорю? - улыбался Стэнли, бодро шагая по тротуару. Я сдавленно хихикнул. Не светит. Не светит тут мне перестать думать о Картмане. - Да, конечно, - неохотно соврал я и поспешил задать мучавший меня все эти два дня вопрос: - А Картман с Баттерсом они… ну… пока меня не было, ходили по школе вместе? - Да нет, вроде. Вместе я их не видел, - пожал плечами Стэн и остановился на пороге. – А что? – поинтересовался он и, перехватив свою ношу одной рукой, потянулся пальцем к дверному звонку. - Да просто, - спешно откликнулся я и почувствовал, что волнение хлещет через край. Сердце заметалось в груди, как птичка в клетке, ладони вспотели, во рту рассыпалась песком Сахара. Все симптомы любовной лихорадки на лицо. Дверь открылась, в проеме появился мило улыбающийся Картман. Мы со Стэном в замешательстве уставились на него, такого аккуратно причесанного, приодетого и сияющего несвойственной ему душевной добротой. Если бы я плохо знал этого человека, то подумал бы, что он изменился, вступив в какую-нибудь религиозную общину, пропагандирующую терпимость и воздержание, или на худой конец в небезызвестный «Гринпис». Но это был Картман. Если он надел парадно выходные рубашку и брюки, зализал коровьей слюной свои вихры и натянул на морду маску кандидата, баллотирующегося в президенты, то это означало, что в его голову затесалась очередная бредовая идея. - Привет, ребята. Вы вдвоем пришли… - елейно протянул Картман. - Мы как бы всегда вдвоем ходим, - озадаченно произнес Стэн, выпятив вперед бутылку кока-колы. - Да, я заметил, - задумчиво ответил Картман и скользнул по мне быстрым ничего не выражающим взглядом. Пауза затянулась. Я начинал злиться. Что опять придумал этот проклятый комбинатор? А главное, зачем? Ведь все было так хорошо! Он почти добился своего, то есть меня, но снова все портил своим неадекватным поведением. - Долго ты нас на пороге держать будешь? – недовольно выдал Стэн и нахмурился. Картман очнулся. - Ой, конечно, проходите. Я очень рад, что вы пришли ко мне в гости, - затрещал он, впустив нас в дом. – Кенни уже здесь, кстати. Располагайтесь, как вам удобно. Можно на диване, можно на полу. Вот подушки. Моей мамы нет дома, потому могу предложить вам пива… Картман скакал вокруг нас и из кожи вон лез, пытаясь угодить, а я чувствовал просто невообразимое раздражение и разочарование. Хватит же вести себя, как Нед Фландерс из Симпсонов, жиртрест! Обрати на меня внимание! Посмотри на меня, сукин сын! - Я буду пиво, - выдал Кенни и критически оглядел свой затертый носок, дырка в котором позволяла большому пальцу полностью наслаждаться свободой. - Стэн, Кайл, а вы? – заботливо осведомился Картман и застыл в дверях кухни. Марш отказался, а я все-таки решил выпить. Так, чисто, чтобы перестать беситься и заглушить жажду убивать. Картман вернулся с двумя бутылками светлого пива, стаканом минеральной воды и баллончиком взбитых сливок. Мы расселись перед телевизором и врубили приставку. Жиртрест плюхнулся на диван к Кенни, хотя рядом со мной было достаточно места для двух таких жоп, как его. Да что же это такое?! Он меня игнорирует? Почему он на меня не смотрит? Я просто физически нуждался в его внимании, а подлец лишь попивал свою водичку и чему-то мечтательно улыбался, поглаживая обтянутое голубой рубашкой пузо. - А что это ты пиво не пьешь? Или колу? – отлепившись от горлышка бутылки, спросил Кенни. - На все есть свои причины, - загадочно проронил Картман и для пущей таинственности повторил: - На все есть причины. Мы играли в полнейшем молчании, лишь изредка обмениваясь скудными репликами. Все было не так как всегда, как-то слишком идеально: без ругани и препирательств, без глупой болтовни и шуточек. Картман вел себя очень странно. Он тихо и мирно жал на кнопочки джойстика, иногда прерываясь на то, чтобы достать из пачки очередную желтую чипсину со вкусом лука, измазать ее белой пеной взбитых сливок и отправить в рот. Сочетание это было просто отравительным, но о вкусах не спорят. Молчание, грохот динамиков, шипение баллончика, тихий хруст картошки под зубами. Между нами определенно висело напряжение, кто-то в комнате перестал быть Картманом в исконном понимании этого слова. После тридцати минут такого приятного времяпрепровождения первым не выдержал Стэн. - Теперь мы как раньше тусуемся вместе? Типа ты больше не клеишься к Кайлу? – нарушил тишину Марш прямым, как палка вопросом, обращенным, безусловно, к хозяину дома. Моего персонажа в игре замочили, но мне было не до этого. - Интересный вопрос, Стэн, - спокойно сказал Картман и сложил ручки на коленях. – Ты прав. Я действительно больше не буду клеиться к Кайлу. Какого?.. Это почему еще? Не будет клеиться, потому что клей закончился или потому что мы уже приклеились? Я весь напрягся и закусил губу, чтобы ненароком не ляпнуть какую-нибудь откровенность. - А что так? – усмехнулся Кенни. – Сдался, что ли? Эй, чуваки, всем плевать, что я в комнате? - Ну, на это есть причины, - Картман блаженно улыбнулся и обнял себя. – Вы скоро обо всем узнаете, а пока я не могу сказать, так что не таите на меня зла, пацаны. Стэн и Кенни переглянулись. - Ты здоров, Картман? – скривившись, спросил Марш. - Я больше, чем здоров. Меня переполняет жизнь и любовь, - вдохновленно говорил жиртрест, улыбаясь чему-то. - Бывает, - философски выдал Кенни и незаметно покрутил пальцем у виска. А я все молчал, абсолютно не зная, что можно сюда добавить. Творилась какая-то хрень, и я пяткой чувствовал, что центральное место в намечающейся буре будет отведено мне. Я всего лишь на мгновение поверил, что Картман сможет стать для меня чем-то большим, чем просто суперлучший враг, что он изменится, покажет мне свои скрытые стороны, а я ему - свои. Мы могли бы попробовать быть откровенными друг с другом, нежными и заботливыми, как настоящая пара. Думаю, я хотел бы это испытать. В жизни, в постели… Картман мог бы оставить свои выходки и просто стать ко мне ближе. Я, в самом деле, проникся к нему симпатией, но она к превеликому сожалению оказалась построенной на моих фантазиях. Картман такой, какой он есть. Самодур, проходимец, извращенец. И это, по-видимому, мог бы исправить только городской крематорий. Как только за окном начало темнеть, парни изъявили желание пойти домой. Их было несложно понять, из-за поведения Картмана наши посиделки превратились в чаепитие одиноких престарелых дам, обсуждающих сериал «Анатомия Страсти». Впервые все пожалели, что жиртрест потерял где-то свою природную говнистость и болтливость. А я вообще уходил в самых расстроенных чувствах. Был разочарован и обижен невниманием к своей персоне. Но вдруг Картман заловил меня и отвел в сторонку. - Кайл, мог бы ты задержаться? – попросил он, понизив голос. Его пальцы осторожно погладили мое плечо. Я чуть не сдох от радости, но тут же вспомнил, что в дверях меня ждал Стэн. - Эм, ну хорошо, - согласился я, продолжив стоять и пялиться на собеседника. Мне не хотелось покидать интимную зону и избавляться от этого внимательного взгляда карих глаз. Лицо Картмана выдавало плохо скрываемое волнение и внутреннюю борьбу. С ним определенно творилась какая-то хрень, о которой нам следовало поговорить. - Эй, чел, ты идешь? – послышался позади нетерпеливый голос Стэна. Я нехотя отошел от объекта своих страстей и повернулся к другу. - Не ждите меня. Я остаюсь, - отвечал я, адски волнуясь. Стэнли удивленно поднял брови. - Ты уверен, чувак? – подойдя ко мне, тихо спросил Марш. Я кивнул. - Да, да. - Точно? Все в порядке? – допытывался друг. - Правда, - заверил я и бодро улыбнулся. – Все отлично. - Ну, как знаешь, - пожал плечами Стэн и направился к выходу, где его уже дожидался Кенни. – Пока, пацаны, - попрощался он, окинув нас на прощание долгим взглядом. - Пока, - хором ответили мы с Картманом. Дверь закрылась, повисла тишина. Я вдруг понял, что чувствую себя невероятно неловко. Я не знал, как себя вести и что говорить, потому глупо молчал и теребил край своей футболки. Картман выглядел так же скованно. Он натянуто улыбнулся и, взяв пустые бутылки и пачку из-под чипсов, направился на кухню. - Пойдем, - позвал он, скрываясь за дверью. Я тяжело выдохнул и направился следом. Картман выкинул свою ношу в мусорное ведро и застыл у кухонного стола, прижавшись к нему спиной. Мы снова играли в гляделки. Я не мог понять, отчего Картман так волнуется. Вряд ли его могло смутить произошедшее между нами в той же мере, как меня. Он всегда был пошляком, что охотно демонстрировал сотню раз. А сейчас стоял и потел, кусая губы и заметно нервничая. - Картман, - еле слышно обронил я и подошел ближе. – Что происходит? - Мне нужно с тобой серьезно поговорить, Кайл, - последовал ответ с робкой интонацией, несвойственной этому голосу. - О чем? – сглатывая вязкую слюну, спрашивал я. Теплая рука коснулась моей щеки и скользнула к волосам, запуталась в прядях и несильно сжала их в кулак. Расстояние между нами сократилось, в облике Картмана появилась прежняя хитреца и властность. - Блять, почему ты выглядишь таким доступным? С тобой невозможно разговаривать, тебя хочется натянуть, - сболтнул жиртрест и замолк, выпучив на меня глаза. - Эм, что? – потерялся я. У Картмана, что раздвоение личности? Куда подевался его «добродушный соседушка»? Я запутался! - Трахнемся? – бесстыдно предложил он, окончательно отбросив прочь свою роль. Я открыл рот и закрыл его, и снова. Картман смотрел на меня немигающим взглядом и ждал ответа. Трахнуться?.. Кажется, именно этого я и хотел весь проклятый вечер – трахнуться. Получить удовольствие. - Ладно, - выдавил из себя я и почувствовал, что краснею. Картман тут же приступил к действиям. Он быстро содрал с меня футболку, от чего мои волосы наэлектризовались и встали дыбом. Непослушные пальцы начали возиться с ремнем на моих джинсах. - Давай, раздевайся, - сказал Картман, спустив мои штаны, и отстранился, чтобы расчистить стол от всякого барахла. В кухонную раковину с грохотом отправились посуда и столовые приборы. - Прямо здесь? – запаниковал я, вцепившись в резинку своих боксеров. - Да, прямо здесь и сейчас. Я просто чувствую, что нам надо это сделать, - говорил Картман, суетясь, как безумный. – Не волнуйся, моя мать вернется не скоро, - в его руке появился тот самый баллончик со взбитыми сливками, - кстати, у нее много игрушек. Я бы мог разработать тебя каким-нибудь вибратором, хочешь? – белая пена покрыла мой сосок и тут же была уничтожена языком. - Нет, пожалуй, не стоит, - промычал я, ощущая приятный трепет во всем теле. Картман насильно стянул с меня белье и рывком усадил на стол. - Не дергайся. Упрись ногами о край, - посоветовал он и надавил на мои колени, разводя их в стороны. Я стыдливо зажмурился, но сопротивляться не стал. Я был полностью открыт и выставлен напоказ, словно лот на аукционе, на котором Картман был единственным покупателем. - Ты побрился, - довольно осклабился он, заставив меня отвести взгляд. – Ты ж мой послушный еврейчик. - Это не из-за тебя, - соврал я и попытался свести ноги, но был остановлен тяжелой рукой. - Да ладно? Так бреют дырочку, только когда хотят, чтобы ее вылизали. - Боже, - я поперхнулся собственной слюной, - прекрати говорить такие пошлости! - Тебе же нравится, вон, как крепко стоит, - томно протянул Картман и быстро лизнул головку моего члена. – Признайся, что все эти дни мечтал оказаться на моем «дружке». - А ты мечтал оказаться на моем, - парировал я, прямо смотря на этого извращенца. Картман ошеломленно заморгал и хохотнул. - Самоуверенно, - на его лице расплылась насмешливая улыбочка. - Зато правда, - уверенно откликнулся я. Картман ничего не ответил на эту дерзость, словно согласился. А мне уже было все равно, я таял от наслаждения, потому что мой личный искуситель приступил к действиям. Не отрывая от меня глаз, он выдавил на пальцы взбитые сливки и провел белую полосу по моей груди к животу. Я подался вперед, чтобы насладиться ласками голодного языка, принявшегося дочиста вылизывать мою кожу. Горячие губы покрывали поцелуями мой живот, опускаясь ниже, а руки мяли мои ягодицы, сдавливали, раздвигая, приятно массируя пальцами дырочку. Я безумно хотел целоваться, я безумно хотел прижиматься, ощущать больше контакта, но получал лишь дразнящие прикосновения, заставляющие мой конец напряженно пульсировать. Меня занесло на скользкую дорожку, очень голубую и очень развратную, но я уже не мог с нее сойти. Не мог сойти с того самого случая в лесу, когда Картман впервые прикоснулся ко мне в совсем не дружеской манере. Я и представить не мог, что спустя какой-то месяц буду стонать под ним и выпрашивать большего. Влажный язык скользнул к моему члену. Внизу живота сладко потянуло, а я вдавился ступнями в край столешницы. Я мечтал о минете, но Картман продолжал изводить меня. Наскоро отполировав до блеска член, он спустился ниже, чтобы очистить от сладкого десерта мои яйца. Послышалось шипение баллончика. Я вздрогнул. - Нет. Ты же не станешь этого делать? - взволнованно сказал я и попытался отодвинуться. Картман вернул меня на место и спустил свои штаны, которые тут же упали к щиколоткам. - Ну не зря же ты брился, Кайл? Раздвинь пошире ноги и получай удовольствие, - отвечал Картман, становясь на колени и приникая губами к колечку мышц между моими ягодицами. Я протестующе замычал и попытался не смотреть на этот разврат, но взгляд невольно возвращался к запретному. Картман размазывал скользким языком слюну и сливки по ложбинке, толкался в дырочку, поглаживая одной рукой мои бедра, а другой сжимая яйца. Сердце забилось быстрее, мой член опустился мне в ладонь. Я дрочил сам себе, следя за движением головы Картмана между моих ног, вслушиваясь в пошлые хлюпающие звуки, ощущая влагу слюны и липкость сливок. К языку и губам прибавились пальцы, и я спокойно принял их, приготовившись ощутить уже знакомое наслаждение с легкой примесью дискомфорта. Картман медленно растягивал меня, добавляя слюны и скорости. - Клянусь, я сдохну, если не кончу в тебя, - выдал Картман и поднялся на ноги. – Я просто вставлю, совсем чуть-чуть, - это прозвучало скорей как предупреждение, чем как попытка спросить разрешение. Я ошалело глянул на него из-под опущенных ресниц и согласно обнял желанное тело ногами. Твердый член уперся в самый центр. Я закрыл глаза, продолжая скользить рукой по своему напряженному органу. Меня угрожали трахнуть, но мне было плевать, более того, я хотел быть трахнутым. Мне было дурно. - Хороший мальчик, - сбивчиво шептал Картман, толкаясь вовнутрь. – Вот так, расслабь дырочку, Кайл. Я старался не сжиматься, но в меня проникало что-то большое и твердое, приносящее дискомфорт, мазохистское наслаждение и боль. Картман перехватил рукой мой член, позволяя мне упереться для удобства ладонями в стол. Слишком резко. Я мучительно простонал, прикусив губу. - Я почти вошел, - успокоил меня Картман, сильнее сжав мой член. – Охренеть просто, - запрокинув голову, восторженно произнес он. – Как же в тебе хорошо, горячо, узко. Я тяжело дышал, ощущая, как меня распирает изнутри, ощущая легкое движение чужого члена. Картман чуть отстранился и погладил мой растянутый вход. Я весь задрожал и выгнулся. - Посмотри, Кайл, я внутри тебя, - Картман сдавил в своей ладони мои яйца и приподнял их, чтобы обеспечить мне обзор. - Нет, я не буду смотреть, - задыхался я, крутя головой. - Ну же, взгляни, - уговаривал меня этот подлец, начиная медленно двигаться. – Давай же, посмотри, как это потрясающе. Мы теперь одно целое. Я в тебе, я трахаю тебя, Кайл. Это охуенно. - Заткнись, мне больно, - просил я и все-таки смотрел, как член скрывается в моей заднице, входит и выходит. Это так пошло, это так приятно. Яйца Картмана шлепали по моим ягодицам, а сам он стонал и ругался, дурел от наслаждения. Я вскрикивал, когда боль становилась слишком острой и когда твердая плоть во мне задевала приятную точку. Мой собственный член продолжал требовать внимания, тыкаясь багровой головкой мне в живот. - Подрочи мне, прошу тебя, Эрик. Ах, блять… - требовал я и получал свое. Картман дрочил мне, приближая нас обоих к финалу. - Шикарно, Кайл, шикарно, - повторял мой любовник, увеличивая темп, откровенно вдалбливаясь в меня. - Нет, нет, больно, - умолял я, кончая ему в руку. Пару движений, и мое нутро обожгло горячей влагой. Член внутри меня запульсировал и излился. Картман громко простонал и устало завалился на стол. Его опавший орган выскользнул из меня с ужасным звуком, от которого мне стало дико стыдно. Под моей несчастной задницей стало мокро и липко от растекшейся лужицы спермы. - О, черт, какая мерзость, - раздосадовано протянул я и опустил голову на плечо Картмана. Приятности закончились, пришло время самобичевания. - Еврейчик, это было так круто. - Да, - признал я и закрыл глаза. Неожиданно тишину кухни разорвал звонок моего телефона. - Кто это? – лениво произнес Картман и, вытерев руку о свою рубашку, потянулся к моим джинсам. Я оперся спиной о кафельную стену, мерзко прокатившись задницей по скользкому от спермы столу. Черт, душ бы мне не помешал. Картман достал из кармана телефон и хмуро глянул на экран, на котором святилось имя моего суперлучшего друга. - Чего надо этому хиппи? – недовольно осведомился он, поджав губы. - Он просто беспокоится, - вздохнул я и попытался выпрямить затекшие ноги. - В жопу беспокойство. Ты же со мной, значит, все просто замечательно, - сердито сказал мой ревнивый любовничек и нажал на кнопку сброса. - Ну, зачем ты скинул! – возмутился я, собрав последние силы. – Он же обидится. - В жопу обиды, в жопу Стэна, - повторил Картман упрямо и топнул ногой, отчего его свисающее из-под рубашки достоинство забавно колыхнулось в сторону. - Мне надо в душ, - сообщил я, скривившись от неприятных ощущений, и опустился на ослабевшие ноги. Все тело отозвалось болью, но делать было нечего. Следовало привести себя в порядок, а то вытекающая из меня сперма начинала стремительно засыхать. - Ванная на втором этаже, - сказал мне Картман, указав в сторону лестницы. Спустя час мы сидели бок о бок на диване в гостиной и смотрели какой-то дурацкий фильм, поедая кособокие бутерброды и запивая их чаем. Меня откровенно клонило в сон, тело все крутило и ломало, в заднице словно пульсировал горячий гвоздь, но я так устал, что мог вырубиться даже при таких условиях. Но, несмотря на это, мне было хорошо, я получил то, что хотел, а именно: спокойного, послушного и заботливого Картмана, которому я определенно нравился. Он гладил меня по волосам и прижимался ко мне, горячо дыша куда-то в изгиб моей шеи. Мы молчали, но молчание это было не тягостным, а успокаивающим, доверительным. - Картман, - вдруг осенило меня. - Да? – сонно отликнулся он. - Так что ты мне хотел сказать? Я вдруг вспомнил, что мне обещали «серьезный разговор», а еще в голове всплыло дурацкое поведение Картмана сегодня вечером. Пора было уже прояснить ситуацию. - Ээ, в общем, кое-что важное, - Картман отлепился от меня и встал. Он медлил, усиленно обдумывая что-то. Мне показалось, что я вижу, как шевелятся волосы на его затылке от активного мыслительного процесса. - Ну, так?.. – спросил я и подсунул под задницу подушку. Стало гораздо легче. Картман глубоко вдохнул и без тени смеха выдал: - В общем, Кайл, у нас будет ребенок. Я иронично усмехнулся. Какая хорошая шутка. - Кайл, я полностью серьезен. Ты, конечно, шокирован такой новостью, но пора узнать правду и принять тот факт, что во мне теплится новая жизнь, начало которой положили мы вместе. Да, отличная шутка юмора, но даже шуток должно быть в меру. - Картман, это так смешно, но я уже отсмеялся. - Кайл, я беременнен! Прими этот факт с достоинством настоящего мужчины. Теперь мы должны повзрослеть и взять на себя ответственность. В общем, мы должны пожениться как можно скорее, - в своей обычной супер-пупер серьёзной манере выдал Картман и вылупился на меня оленьим взглядом. И тут я все понял. Мне следовало бы крикнуть «эврика» и забегать по комнате. Картман – конченый кусок дерьма! Вот почему он сегодня так вырядился, вот почему пил минералку, жрал луковые чипсы со взбитыми сливками, наглаживал свой живот и страдал, как актер мыльной оперы. Этот говнодавочник решил устроить новый концерт! Для рояля со стриптизом! Черт, для меня с беременностью! Если бы не внезапное желание трахаться, то он огорошил бы меня своей тупой новостью еще пару часов назад. Ну почему он это делает?! Почему все портит! Я взбешенно подлетел с дивана, забыв об адской боли в заднице. - Картман, твою ж мать, заканчивай всю эту бодягу! Ты не можешь быть беременным, потому что ты мужик! Ты разве не заметил, что тебе не достает парочки органов, отвечающих за деторождение? – несдержанно заорал я. - Кайл, я понимаю, что перспектива отцовства, да еще и в таком юном возрасте может напугать кого угодно, но тебе нужно успокоиться, - деловито сказал жиртрест. – Знай, что аборт я делать не буду, поэтому… - Что? – взбесился я. – Конечно, не будешь! Потому что там нечего абортировать, жирный ты недоумок! - Кайл, прекрати кричать! Мне нельзя нервничать! – пищал Картман, как девица, прижимая свои пухлые ручки к груди в театральном жесте. – Возможно, ты не веришь, что ребенок во мне твой. - Я не верю, что он вообще в тебе есть! – я всплеснул руками. – Да я даже в тебя не кончал. Тьфу, какой абсурд, чтоб ты сдох! Чтоб тебя пиздобомбой разорвало, козел! - Кайл, у меня есть доказательства. Я был у врача и… - Блять, за что ты так со мной, Картман?! А я еще думал… блять… Я с тобой… Боже, - взвыл я в отчаянии и схватил с кресла свою куртку. – Я пошел домой. Видеть тебя не желаю! Я вылетел из картмановского дома, как пробка из бутылки взболтанного шампанского. Ненавижу его! Сраный комедиант! Нам ни за что не быть вместе! Он никогда не перестанет вести себя, как пациент психиатрической клиники! Чего Картман добивается, чего?!

***

Картман никогда не бросает свое предприятие на половине пройденного пути. Он всегда доходит до конца, всегда получает результат, каким бы он ни был. Мне сразу следовало понять, что донесение новости о беременности – это всего лишь первый этап плана, в случае провала которого будет задействован вариант «б», тяжелая, выносящая мозг артиллерия. Лишь когда Картман заявился со своей матерью ко мне домой, я допер, чего он добивался. Свадьбы! Нашей свадьбы! - Что, что, что? – закудахтала моя мама, услышав о том, что ее сын имел половой контакт с парнем и заделал тому ребенка. – Это правда, Кайл? – строго спросила она у меня. Я шокированно открыл рот. Почему никого не смутила беременность Картмана? Это типа норма, что ли? - Отвечай, Кайл! Ты занимался незащищенным сексом с этим мальчиком? – грозно подбоченившись, моя мать вперилась в меня прожигающим взглядом. Проклятие, я почувствовал себя в зале суда. Все в комнате ждали ответа подсудимого. - Да, - промямлил я нехотя, - мы занимались сексом, но я даже не… Ядрен батон! Мне не дали и слова вставить! - О, Моисей! Что за времена, что за нравы! Джеральд, ты это слышал? Принеси мне воды, Джеральд! И таблеток! Мое сердце не выдержит! – взвыла моя мать и схватилась за грудь. – Куда катится мир? – спрашивала она, а мой отец бегал вокруг нее с водой, расплескивая жидкость на пол. Айк тоже был здесь, он сидел на кресле и возбужденно дергал ногами, повторяя: «Круто! Круто!» - Понимаете, миссис Брофловски, - вежливо начал Картман, - мир находится в постоянном движении, он подвержен переменам. Если раньше для того, чтобы увидеть жопу, надо было снять трусы, то теперь для того, чтобы увидеть трусы, надо раздвинуть жопу. Вот так вот. Понимаете, о чем я? - Что? Нет! – потрясенно выпалила моя мать. - Ну, я пытался, - пожал плечами Картман и кашлянул в кулак. - Шейла, успокойся, пожалуйста. Все не так страшно, - вступила мать Картмана. – Я тоже сначала была просто в шоке, но теперь поняла, что необходимо принять все, как оно есть. Наши дети поддались чувствам, абсолютно позабыв об осторожности. Теперь им придется узнать, что такое ответственность, и вступить во взрослую жизнь. Мой поросеночек носит под сердцем вашего внука, Шейла. Мы должны стать одной семьей, чтобы обеспечить будущему ребенку полноценную жизнь. У меня челюсть отвисла от такой проникновенной речи. Картман рьяно закивал и обнял свою мамочку за плечи. Все затихли и призадумались. - Но как такое могло произойти? Эрик-таки мальчик, - озвучил здравую мысль мой отец, потерев подбородок. Ну, наконец-то! Слава серому веществу! Хоть один адекватный человек в этой комнате! - Все очень просто, - тяжко вздохнула Лиэн и продолжила: - Эрик несет мой крест, мой неправильный ген. Как вы уже слышали, я гермафродит, и мой сын тоже. Он может иметь детей, несмотря на то, что он мужского пола. У нас есть подтверждение от врача, Шейла. Я не вру. - Мам, да это же бред! – не сдержался я. – Картман все это придумал! Он не беременнен! Даже, исходя из этой версии, он не мог забеременеть! Я не кончал в него, блять! Да и было это буквально дня три назад! - Ты кончил мне в рот, Кайл, а я проглотил, если ты помнишь, - как бы невзначай вставил Картман. – Все до капли. - Твою ж мать! – зарычал я, сжав кулаки. – Лживый жирный петух! - Замолчи немедленно, Кайл! – грозно остановила меня мать. – Изволь отвечать за свои поступки! Ты женишься на этом мальчике и примешь весь груз ответственности! Ты воспитаешь своего ребенка! - Мам, ты чего? – испугался я. «Вот это поворот! Охренеть, круче, чем в канадских сериалах», - писался от восторга Айк, снимая происходящее на мобильник. - Вы правы, миссис Брофловски, - согласился Картман. – Мы должны скрепить наши отношения священными узами брака и как можно скорее. Видите ли, мое тело начинает меняться, скоро все заметят мой животик, а я не хочу, чтобы люди подумали, что я какая-то шалава, которая залетела от местного футболиста… Потому я думаю, что нам нужно сыграть свадьбу, например, - Картман задумчиво почесал затылок, - например… завтра. Ах так, сука! Ах так! Ты познаешь, что такое ад! - А я согласен на свадьбу! – уверенно заявил я, с вызовом глянув на довольного Картмана. – Но только вот у меня есть одно условие. - Какое, Кайл? – ласково спросил Картман. - Это будет еврейская свадьба. По всем законам, ясно? И ты возьмешь мою фамилию, - я зловеще улыбнулся. – Эрик Брофловски. Картман нервно захрустел пальцами. - Тебе мало того, что во мне зреет рыжий еврейский плод, Кайл? – заголосил он, как перепуганная индюшка. – Ты не загоняй в меня угол! Тьфу! Меня в угол! - Это хорошая идея, - поддержал мой отец. – Мы в свое время с твоей матерью, Кайл, не соблюдали традиции, но теперь у тебя есть шанс приобщиться к еврейской культуре. Все согласно закивали, а Картман позеленел, надул щеки и… опрокинул содержимое своего желудка прямо на платье моей матери. Несчастная подпрыгнула и завизжала. - Фуууу, - протянул Айк и заржал. - Простите, токсикоз, - прогнусавил Картман, испуганно уставившись на меня. Я провел пальцем по горлу, обещая ему муки похуже анальных родов.