Девять и один голубой подкат

«Брачный договор, значит? При раввине и двух свидетелях? Запросто! Только не забывай, еврейчик, что обе стороны вправе ставить условия», - с этих слов Картмана началась наша мини-война, которой суждено было продлиться по подсмотренному мною в гугле свадебному еврейскому обычаю ровно неделю. - Божечки, я свидетель. Это такая честь, я так волнуюсь. А что мне надо делать? – спрашивал Баттерс, нервно комкая в руках конец своего галстука. - Заткнуть ротовое отверстие и стоять тихо, Баттерс, - рыкнул Картман и затолкал себе в глотку почти целый сникерс. Он жутко нервничал, потому обжирался до усеру. Под его ногами стремительно росла гора оберток от шоколадок. - Вот так всегда, - расстроенно пробубнил себе под нос Стотч и подвинулся ближе ко второму свидетелю, почетное звание которого было отдано Кенни. Я выбрал Маккормика по той простой причине, что происходящее вряд ли могло смутить его или шокировать в отличие от того же Стэна. Мой лучший друг еще не знал, что в Южном Парке зарегистрируют в еврейском стиле новых друзей по заду, но оставаться в блаженном неведении ему предстояло совсем не долго. Мать Картмана уже печатала милейшие приглашения на торжество, разрисованные купидонами, сердечками, розовыми еврейскими звездами, сцепленными вместе мужскими гендерными символами и прочей гомосней. Эти открыточки обещали в скором времени разлететься по всему городу и нанести непоправимую душевную травму детям, слабонервным и беременным. - Так, где невеста? Пога-таки пгиступать, - прокартавил в нос раввин, чтобы привлечь к своей скромной персоне внимание. – Для подписания ктубы присутствие невесты не обязательно, но раз-таки она изъявила желание внести в текст попгавки… - добавил он, пожав плечами, и сдвинул на макушку покосившуюся шляпу. - Ну, как бы вот она, - я кисло скривился и указал в сторону жиртреста, - невеста. Раввин удивленно поднял брови и, подойдя ко мне ближе, спросил: - Я-таки не в пгаве никого судить, но отчего она такая стгашная? - Я все слышал, картавая еврейская вошь! – вспылил Картман. – На себя посмотри, кучерявая мочалка в горшке! Мы не для того тебе платим, чтобы ты оскорблял меня! Я в положении, мне нельзя нервничать! Вы хотите, чтобы я родил прямо здесь? Вы этого все добиваетесь? - Извините, я ни в коем случае не хотел задеть ваши чувства, - начал оправдываться раввин, судорожно копаясь в бумажках. - Не хотел он задеть мои чувства! Думаешь, я жирный по собственной воле? Еврейский ребенок распирает меня изнутри и постоянно просит жрать! Я отдаю молодость и красоту в этот брак! Отдаю все мои перспективы. Я бы мог стать успешным человеком: политиком, ученым, врачом-проктологом. А вместо этого меня ждет участь домохозяйки! – вопил Картман, размахивая руками. Вдруг он неожиданно заглох и выпучил глаза. – Эй, эй, он толкнул меня ножкой! Охренеть! – воскликнул жиртрест, схватившись за живот. - Ой, можно потрогать? – запрыгал от восторга Баттерс и, получив разрешение, начал бережно наглаживать картмановский мамон. – Вот это да, я, кажется, и правда чувствую ребеночка! - Не обольщайся, Баттерс, жирного просто не по-детски пучит, - усмехнулся Кенни и потянулся в карман за сигаретами. - Что ты там вякнул, нищеброд? - угрожающе спросил Картман. – И не смей шмалить при мне! - Да заткнись, Картман, ради всего святого! – не выдержал я. – Давай уже, наконец, подпишем этот сраный договор! - Хорошо, хорошо, Кайл, - ангельски улыбнулся жиртрест. – Я тоже хочу быстрей покончить с формальностями и стать полностью твоим, - сказав это, Картман быстро чмокнул меня в щеку. Я почувствовал еще большее раздражение. Нельзя меня при всех целовать! Мне чертовски стыдно! И так все догадаются, что у нас был интим и все такое. Черт, да кого я обманываю! Все уже об этом знают! Мы женимся! - Ой, ой, ой, он его поцеловал! - зардевшись, выпалил Баттерс и прикрыл ладошкой рот. Я захотел провалиться сквозь толщу земли. - Я целовал этого еврея везде… - облизнулся Картман. - Хватит! – отчаянно крикнул я. – Кончай выделываться! От этого балагана у меня даже зубы вспотели. - Да, заканчивай, Баттерс, - поддержал меня Картман, пристыдив ни в чем не повинного Стотча. И… понеслось дерьмо по трубам. Процедура составления ктубы затянулась. Кенни курил, забавляясь происходящим, Баттерс испуганно хлопал глазами и нервно чесался, раввин потел, усердно записывая все произнесенные нами в чувствах глупости, а мы с Картманом «мерились размерами». - Ты будешь платить за меня, куда бы мы ни пошли, Кайл, как полагает хорошему мужу. Можешь прямо сейчас доставать из-за пазухи мешочек с золотом, - напирал жиртрест. - А ты приготовься давать мне, когда я только захочу и где я только захочу. И ты будешь снизу, как полагает нормальной жене, жирножопый! – парировал я самым мощным условием, пришедшим мне в голову. - Вот как? Тогда я запрещаю тебе видеться с твоим любимым хиппи чаще, чем один раз в месяц! И тот будет проходить в присутствии меня, – зловредно усмехнулся мой будущий супруг. - Да ты охренел в конец? Будешь стирать мои трусы, скотина! - Ха! Да хоть нюхать, Кайл! – заржал Картман. – Ты будешь обязан называть меня ласковыми прозвищами, а во время секса – «господином». - Какими еще прозвищами? Моя необъятная плюшка в голубой глазури? Мой нетрадиционный Пумба? Иди в жопу! О «господине» вообще не мечтай, говнюк! – все больше и больше распылялся я, получая в ответ только издевательскую улыбочку. – Готовься ознакомиться с еврейской кухней, жирная Золушка. Будешь готовить мне кошерные блюда и поддерживать идеальную чистоту в доме. - Нет проблем, рыжая сучка. Взамен я требую, чтобы ты увлажнял орально мои яйца не реже одного раза в неделю… - Картман похабно облизнулся. – Тренируйся, жиденок, работать язычком и ротиком… - Что? Даже не мечтай!.. - Извините, что пгегываю вас, но нам нужно-таки обсудить матегиальный вопгос вашего бгака. Бгачный договог не должен ущемлять личные пгава супгугов, - встрял раввин. Повисла секундная тишина. - Заткнись! – выпалили мы с Картманом хором и продолжили перечислять требования, следуя которым, мы оба давно бы стали рабами друг друга. Остановиться было очень сложно, почти нереально. Жиртрест издевался надо мной, придумывал все новые и новые условия, при этом пожирая меня излишне откровенным взглядом! Последнее сбивало и вызывало странное отупение, тормозило. Я начинал заикаться и терять мысль. На языке – оскорбление, в штанах – возбуждение. Что вообще творилось? Мы ссорились и заигрывали друг с другом?.. Только спустя час нам удалось составить этот проклятый документ и подписать его. По словам раввина я обязывался следовать заветам, наказанным мне Торой: «Пищи, одежды и супружеской близости не лишать любимого Картмана и ля-ля-ля». Я жутко вымотался, но это было только начало свадебных мытарств. Для жиртреста мною была заготовлена чудесная новость о том, что нам предстояло не видеться неделю перед свадьбой. Все это было несусветной дурью, следовать которой было мало того что не обязательно, так еще и глупо. Но мне хотелось хоть как-то испортить жизнь этому «беременному» ламантину, потому я решил заставить его пройтись по всем традициям, как по горящим углям босыми ногами. - Неделю? – возмутился Картман, застыв столбом в дверях моего дома. – Что за хрень, Кайл? Ты понимаешь, что мы не сможем так долго не видеться. - Сможем, Картман, сможем, - я скрестил руки на груди и, прокрутив в голове следующий козырь, победоносно хмыкнул. – И всю эту неделю ты будешь сидеть дома, чтобы мы не сталкивались в школе. А еще за тобой будет следить Кенни и присылать мне отчет о том, как ты готовишься к нашему празднику. - Да, да, - пробурчал Кенни, спрятав полученные от меня деньги во внутренний карман парки. - Это слишком долго, упрямый ты еврей! – между бровей Картмана залегла морщинка недовольства. – И что значит – «готовиться к празднику»? - Ну, ты разве не знал, что по закону семейной чистоты ты обязан окунуться перед свадьбой в микву? – театрально удивился я. – Только после этого я смогу взять тебя в жены, то есть в мужья, Картман. Я понадеялся, что мои слова прозвучали очень убедительно. Я сам мало что знал об этой проклятой микве и обо всем, что с ней связано. Моя джерсийская мать вряд ли побывала в еврейском чудо-бассейне перед тем, как заделала с отцом меня. - В какую тыкву? – недовольно переспросил Картман и скривился, будто нашел за щекой позабытую за обедом дольку лимона. - В микву, недоумок. Это типа такой ритуальный бассейн с природной водой, в котором женщина должна искупаться, чтобы очиститься. Только после этой херни ей можно отдаваться мужу, - пытался объяснить я, чувствуя, как проклятая улыбка тянет вверх уголки моих губ. - А ничего, что ты меня уже окончательно и бесповоротно осквернил, Кайл? И меня удастся очистить только акушерке через девять месяцев? – привел свой любимый в последнее время довод Картман и тыкнул себя пальцем в мягкий живот. - Этого требуют традиции, - ответил я как можно серьезнее. Мы столкнулись взглядами и зависли на секунду. В карих глазах блестело плохо прикрытое озорство, такое теплое и невольно заставляющее меня глупо улыбаться. Мы как бы признавались друг другу, что все это - игра и знаем об этом только мы одни. Игра, которая выводит меня из себя и смешит одновременно. Черт, как же я ненавижу этого человека и, как же меня к нему тянет. Зверски тянет. Если бы не эта идиотская история с беременностью, мы могли бы сейчас заниматься чем-то более интересным, чем свадебная лихорадка. Например, я бы мог поцеловать эти насмешливо изогнутые губы, «почувствовать его авторитет»… Бесит! - У тебя есть неделя на то, чтобы обзавестись миквой, жиртрест. Встретимся под хупой, - категорично сказал я и закрыл перед носом Картмана дверь. Мое лицо горело, а сердце настойчиво барабанило о грудную клетку. Глупое влечение!

***

Стэн молча сидел на моей кровати и переваривал страшную новость о нашей с Картманом свадьбе. Он задумчиво крутил в руке розовое приглашение, сияющее блестками в свете лампы ярче, чем золотые зубы какого-нибудь рэпера. Я смиренно ожидал его приговора, искоса поглядывая на мобильник. Пару часов назад я подкинул Картману еще одну Флаффи-свинью, заявив, что он не может надеть на свадьбу короткое платье из прозрачной ткани. Все должно было быть целомудренно, максимально прикрыто. Ясное дело, что жиртрест мечтал продемонстрировать всем гостям свои волосатые конечности и требующую бюстгальтера грудь, но такому суждено было случиться только через мой хладный труп. Картман: Ты охамел, еврей? Ты не можешь испортить мою свадьбу настолько! Я хочу быть принцессой, блять, и никто не запретит мне ею быть! Мою почту переполнили фотографии Картмана в разных свадебных платьях. На паре снимков промелькнул Кенни в короне и фате на фоне шокированных продавщиц. Я упорно критиковал присланные мне наряды и требовал платье под горло с рукавами не выше локтя. Это вызывало у взбешенного Картмана генитальный зуд, а у меня – безудержное веселье. Нет ничего приятнее издевательства над ним, но улыбку с моего лица быстро стер Стэн. - Ты голубой, чувак? – спросил мой друг, взглянув на меня с надеждой на отрицательный ответ. - Н-нет, - неуверенно откликнулся я, почувствовав легкий укол совести куда-то в область груди. Я уже не мог ответить точно на этот вопрос. Мне не нравились парни вообще, мне нравился Картман. Даже не то чтобы нравился… просто интересовал, вызывал необходимость в своем присутствии, приносящем мне приятные ощущения. Если бы вдруг все это прекратилось, я бы, наверное, сошел с ума. Быть объектом воздыханий этого безумного человека было просто невероятно, у меня внутри все переворачивалось, взрывалось. О том, что мне хотелось почувствовать еще и физическую близость с ним, вообще стоило умолчать. С другой стороны, Картману исключительно удавалось вывести меня из себя, вывернуть мой мир наизнанку, вытряхнуть из меня все самообладание, как пыль из старого ковра. Все давно запуталось в единый клубок чувств и противоречий. - Но тогда почему ты согласился на свадьбу? Ты же понимаешь, что это серьезно? – продолжал задавать неудобные вопросы Стэн. Я заметался, почувствовав себя прижатым к стенке. - Чел, он меня заставил. У меня не было другого выбора! Этот кретин заявил, что он беременнен от меня, и все ему поверили. Все, что я сейчас могу сделать, – это испортить ему жизнь хоть как-то! – оправдывался я, не чувствуя силы в этих самых оправданиях. Я бы мог придумать, как опровергнуть беременность Картмана. Мог бы? Конечно! - Странно, что ему поверили… - протянул Стэн и с подозрением уставился на меня. – У вас случаем не было того самого? - Чего того самого? – закосил под дурочка я и отвернулся от друга, попытавшись спрятать свое стремительно краснеющее лицо. – Ой, извини, мне Кенни видео прислал, - спешно перевел тему я, схватив спасительный телефон, - посмотри только! Картман роет микву. Ахаха, сам роет! Весь чумазый уже! Вот придурок. Неужели он думает, что за неделю пойдет дождь и ему удастся в ней искупаться… - Да тебе походу все это нравится, Кайл, - усмехнулся Стэн. Я замолк на полуслове, продолжив следить стеклянным взглядом за тем, как на экране моего мобильника жиртрест горбатится с лопатой. Нравится? Мне нравится, что Картман принуждает меня к свадьбе? Нравится, что он идет ради меня на уступки? Нравится, что он хочет меня? Да, черт подери! Мне было сложно признать, но я ни хрена уже не злился. Я, мать вашу, был в восторге от того, что происходило. Мне так весело никогда не было. Я плохо осознавал, что буквально через пару дней меня ждало серьезное событие, свадьба, и это выходило за рамки обычных детских проказ. Это не просто очередное баловство – это клеймо на всю жизнь. Вместо того, чтобы паниковать, пытаться все остановить, я сидел и ухохатывался с того, что Картман потел и матерился в процессе выкапывания маленького котлована для еврейского ритуального бассейна. Это было не нормально. Я хотел вступить в брак по любви с девушкой моей мечты, а вместо этого рядом со мной под хупой будет стоять мой жирный друг-антисемит, утверждающий, что в его животе стремительно зреет плод нашей с ним любви. Кайл Брофловски, ты жалкий гомик. - Стэн, - жалобно произнес я, подняв мокрые глаза на друга, - прости меня. Я пойму, если ты возненавидишь меня и все такое. Просто я... вот так… Я сжал ладонями голову в висках и устало закрыл глаза. Что бы я ни делал, мы с Картманом будем вместе. И это не потому, что он такой хитрожопый и непобедимый, а потому что я тоже этого хочу. Если бы я только мог изменить себя, свои желания, но любовь – это не решение. Это чувство. Если бы в наших силах было решать, кого любить, все было бы гораздо проще, но куда менее волшебно. Я вдруг почувствовал на плечах тепло чужих рук. Стэн обнял меня. - Чувак, я это сказал вовсе не для того, чтобы осудить тебя, - вздохнул Марш. – Если тебе это нравится, значит, все в полном порядке. Я всегда буду на твоей стороне, ты ведь знаешь. Мы же лучшие друзья. Ты что, забыл об этом? Я благодарно стиснул Стэна в крепких объятиях. - Нет, конечно. Об этом я никогда не забуду, - отвечал я, утыкаясь носом в теплое плечо. – Но скажи, как ты думаешь, Картман победил, да? – в моем голосе было слишком много отчаяния. - Разве можно победить или проиграть в таком вопросе? - В «таком вопросе»? – непонимающе переспросил я. - Ну, - замялся Стэн, - в вопросе любви, - с трудом выговорил он. Обозвать эти больные отношения любовью было непросто даже мне. - Ты шутишь, да? – глупо улыбнулся я, взглянув на друга. - Нет, ну а что? Картман разве не сказал тебе за этот долгий период домогательств, что любит тебя? Вы все-таки жениться собрались, - удивился Стэнли. И тут я завис. В голове пронесся в быстрой перемотке мой личный гомофильм, в котором, в самом деле, ни разу не прозвучало «я люблю тебя, Кайл» или хотя бы расистское «я люблю тебя, еврей». Это заставило меня не на шутку задуматься.

***

Время летело со скоростью Эл Гора, преследующего челмедведосвина. Вчера только был понедельник, и мы с Картманом подписывали ктубу, а сегодня уже подходила к концу суббота, предпоследний день перед моей голубой свадьбой. За эту неделю меня просто осыпали вопросами в школе. Те, кто получил приглашения, интересовались, не новая ли это «дурилка картонная», а когда убеждались в правдивости новости входили в подобие психоза, выветривающегося только после многочисленных переливаний из пустого в порожнее. А те, кого на торжество не позвали, настойчиво напрашивались прийти, чтобы хотя бы издалека посмотреть на «это». Нас с Картманом обсуждали за каждым углом, меня преследовали взгляды и перешептывания, поздравления и осуждения, сплетни и небылицы. «Ты самый большой педик, которого я только видел», - коротко и безэмоционально заключил Крейг, получив свое приглашение. «П-п-поздравляю тебя, К-к-кайл. Я подготовлю п-п-п-п-по-потрясающий т-т-т-тост с самой смешной шуткой на с-с-свете», - засиял Джимми. «Ну, что, Кайл, я безумно рад за вас с Эриком, хотя вы и пойдете под венец раньше меня, маленькие прыткие гомики. Кхм… о чем это я. В общем, все давно знали, что так случится. Между вами была химия, термоядерная реакция. Вот так вот. Короче, я приду и нажрусь на вашей свадьбе просто в хлам, то есть повеселюсь на вашей свадьбе», - пообещал мистер Гаррисон, перекосившись то ли от радости, то ли от зависти. «А-а-а! Свадьба! Какой стресс! Я этого не выдержу!» - завопил Твик и умчался куда-то со своим приглашением. «Уи-и-и, как круто! Обалдеть! Мы придем!» - завизжали что-то восторженное девчонки. «Тимми!» - сказал Тимми, и это было самое душевное, что я слышал. Словом, новость была воспринята в целом вполне неплохо. Никто, так сказать, не пострадал. Ну, может, только я, совсем чуть-чуть, потому что стал гребаным параноиком! Я постоянно думал о словах Стэна. А действительно ли Картман любит меня? Вдруг все то, что он вытворял, – это всего лишь часть какого-нибудь долгосрочного идиотского плана, целью которого было изговнять мою жизнь? Я в него по уши втрескался, а он наверняка сидит дома и тихо посмеивается над моей святой простотой! А что, если это правда! Я тогда умру на месте! Я сидел в своей комнате перед компьютером и качался из стороны в сторону, подобно маятнику часов. «Ха-ха! Я засадил, Кайлу! Засадил, еврею! Ня-ня-ня-ня!» - слышалось в моей голове издевательская песенка Картмана. Неожиданно раздался тихий звук из динамиков. Кто-то стучался в мой скайп. Картман… Рука сама потянулась к мышке. - Нам нельзя видеться, жиртрест. Ты забыл, что ли? – спросил я, как только на экране высветилась довольная физиономия. Мне не удалось сдержаться и не ответить. Я так хотел увидеть этого подонка. - Не выдумывай, еврей. Мы же не в реальной жизни общаемся, а по интернету. Есть у твоих еврейских святых правила на этот счет? Нет? Вот и помалкивай, - парировал он и уставился прямо на меня. – Ну… эээ… как оно? – смутившись, поинтересовался жиртрест. - Торчит и телепается, Картман, - я прикусил губу, чтобы не заржать. На душе вдруг стало так светло и легко. Я скучал. Серьезно скучал. Картман на экране с подозрением сощурился. - Что за хрень ты несешь? - А зачем ты вообще мне звонишь? – спросил я прямо. – Хочешь нарушить традиции и отсрочить свадьбу еще на неделю? Кстати, не забывай, что в понедельник тебе придется не жрать, пока не закончится церемония. Советую завтра набить живот поплотнее, а то не выживешь на жирах пол дня. - Опять ты выдумываешь всякий еврейский бред, Кайл, - забурчал мой собеседник. – Я так заманался, пока рыл этот проклятый бассейн! Смотри, даже грудь накачал, - на экране мелькнула красная майка, и в следующий момент предо мной появился оголенный по пояс Картман, мнущий свои мягкие белые груди. – Смотри, смотри, Кайл, какие они стали. - Фу, - скривился я, подавив смех. - Правда, классные? - продолжал издеваться жиртрест. – Они так накачались, что я уже почти не могу достать до них языком, - сказав это, Картман потянулся кончиком языка к своему соску и с большим трудом достиг цели. Это было просто ужасно, но я продолжал неотрывно пялиться и слушать театральные стоны наслаждения. - Ты не меняешься, - заключил я, спрятав улыбку в кулак. - Прошла всего неделя, Кайл. А тебе показалось, что год? – перестав лизать свои соски, ответил Картман. Прошла целая вечность! - Вовсе нет, - соврал я и снова принялся за свое: - Так, где собираешься брать природную воду для миквы? Мухлевать вздумал, беременный говнюк? Картман закатил глаза. - За словами следи, джерсийская шмонька. Я, между прочим, не дурак, потому купил пять здоровенных бутылок минералки! – возмутился он. – Чем тебе не природная вода? - Серьезно? Ты сейчас серьезно? - у меня начался приступ смеха, даже слезы выступили. - Хрена ты ржешь, еврей? – обиделся Картман, выпятив нижнюю губу. - Ну, а ты не знал, что достаточно было окунуться в Старков пруд, - сквозь хохот выговорил я. Картман стукнул кулаком по столу, изображение на компе замерцало и зарябило, но вскоре вернулось в норму. - Ну, ты и козел, Кайл! – забрызгал ядовитой слюной обманутый землекоп. - Не больший, чем ты! - Я тут, понимаешь ли, стараюсь для тебя, готовлю себя к первой брачной ночи, а ты издеваешься надо мной… - загадочно вещал Картман, смотря куда-то в потолок. - Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил я. - Ну, растягиваю, - голос Картмана стал тише и мягче, - разрабатываю. Хочешь, покажу? В поле зрения веб-камеры появился розовый продолговатый предмет, в котором я безошибочно распознал дилдо. Наверняка это экспонат коллекции Лиэн. Однако сынок не отстает от мамочки: уже снимает штаны и принимается за боксеры… Стоп! - Эй, эй, даже не думай! – испуганно запищал я, а Картман взял в рот игрушку и натянул ею щеку. - Что такое, Кайл? Не хочешь посмотреть? – искушал он, размазывая слюну ладонью по всей длине дилдо. – Я могу эту штуку засунуть в себя полностью, как когда-то засовывал в тебя свой член. - Нет, нет, не хочу! Не смей! – протестовал я, испытывая невероятное смущение и разочарование собственным ответом. - Тогда ты покажи мне, - надулся Картман. – Давай, засунь в себя что-нибудь. Я замер с открытым ртом. - Зачем мне что-то в себя засовывать, кретин? – возмущенно спросил я, почувствовав, что жалею о том, что из-за не покидающей меня стыдливости запретил Картману устроить демонстрацию своей проходимости. Это было бы как минимум интересно. - Хотя бы разденься… - канючил Картман, снова используя свои заискивающие интонации. В его глазах было столько мольбы и желания. Какого черта мы снова перешли к сексу? - Ладно, но только быстро, - через силу согласился я, глянув в сторону двери. Было бы отстойно, если бы меня застали без штанов. Я стянул с себя футболку и вырубил в комнате свет. - Эй, это еще зачем? – заворчал Картман. - Отвали, я так хочу. - Ты же мой стыдливый еврейчик. Я же уже видел тебя голым, а ты продолжаешь прятаться, - ласково говорил Картман. – Снимай уже штаны и иди с ноутом на пол. Я хочу, чтобы ты лег и раздвинул ноги пошире. - Нет, я просто быстро покажу и все! Еще не хватало, чтобы все мои интимные места блистали на экране картмановского компа. Но я почему-то уже был на полу. - Быстро? Не трепи нервы, дай мне нормально расслабиться… - Картман стянул с себя белье и развалился поудобней на стуле. Вторая его рука пропала где-то внизу, за пределами моего обзора, но было несложно догадаться, чем ей там предстояло заниматься. - Ты что, собрался на меня дрочить?! – задохнулся праведным негодованием я, подняв ноут на уровень лица. - Да, да, Кайл, сделай морду попроще и пососи свои пальцы, как будто это член, - Картман задвигал рукой. – Начинай, Кайл! Я целую неделю ждал! - Какого хрена?.. - Соси пальцы, Кайл! – истерично выкрикнул он и миролюбиво добавил: - Пожалуйста, мой еврейчик. Я сдался и, тяжело вздохнув, опустил два пальца в рот. - О да, погладь себя по волосам, - приказывал мне Картман, неотрывно следя за моими действиями. – Проведи мокрыми пальцами по груди. - Издеваешься?! - Чем больше ты препираешься, Кайл… - Так? – спросил я, оставив влажный след на своей коже. Картман улыбнулся и прикрыл на секунду глаза. Его вторая рука исчезла из поля зрения, послышался звук выливающейся смазки. Чем мы занимаемся, черт подери!.. - Покажи мне свою дырку и скажи, что хочешь, чтобы я выебал тебя. - Картман! - Кайл! Боже, это было слишком, но у меня определенно точно встал. Я чуть опустил крышку ноута и, разведя ноги в стороны, сел перед экраном. - Обожаю тебя, еврей, а теперь говори: «Эрик, выеби меня», - прошипел Картман, облизнув пересохшие губы. Я закусил щеку и выдал как можно спокойнее: - Эрик, выеби меня. - Все для тебя, еврейчик, только для тебя. Как классно, - поощрял Картман, хлюпая смазкой. – «Эрик, я так люблю твой член. Вставь поглубже», - последовал следующий приказ. Это было похоже на одну из детских игр Картмана, в которых он озвучивал своих плюшевых друзей. Правда, тогда все было куда менее порнографичным и без меня. - Хмм, я люблю твой член, Эрик, - сбивчиво произнес я и понял, что не вру. – Вставь… Я не договорил, неожиданно позади Картмана открылась дверь, и в проеме появилась его мать. - С кем ты там разговариваешь, поросеночек? – спросила Лиэн. Я в мгновение ока захлопнул крышку ноутбука и отлетел от него на метр. Боже, какой позор! Миссис Картман наверняка видела меня во всей красе! - Какого черта, мам?! – завизжал Картман. – Почему ты врываешься без стука?! - Я просто беспокоюсь о тебе, сладенький. Ну, ты продолжай, - отозвалась заботливая мать. - Ой, а это случайно не мой вибратор?.. - Нет, мам, это не твой вибратор! Выйди уже! – до хрипа разрывался пристыженный сыночек. - Хорошо, Эрик, но когда закончишь, приходи помочь мне передвинуть диван. - Да, хорошо! – послышались вопль отчаяния и звук закрывающейся двери. – Кайл? – позвал меня Картман, и я поднял крышку ноута. - Я тебя ненавижу, - выдал я. - Еврейский гнев, - хихикнул Картман и как-то невесело добавил: - Ну, я пойду, помогу подвинуть диван, все равно у меня от страха упал и засох. - Хорошее решение, - согласился я и получил в ответ мягкую улыбку. - До встречи тогда? - Картман, стой, - решился я, но, кажется, не до конца. - Что? - Ты не отступишь, да? – вылетел вопрос. Картман сначала непонимающе поднял одну бровь, а потом категорично покачал головой. - Нет, Кайл, - ответил он. – Ни за что.

***

Свадебный мандраж – это когда потеют ладошки и трясутся коленки. Это когда синагога трещит по швам от переполняющих ее людей. Это когда твои родители бегают вокруг тебя и суетятся, будто у них торчит из задницы зажжённый фитиль. Это когда ты стоишь и думаешь, а не далеко ли ты зашел? Стрелка часов стремительно кружила над циферблатом, мерзко щелкая и заставляя мое возбужденное сознание убивать себя сомнениями и страхами. Наша игра перешла все границы. Буквально через пятнадцать минут я и жиртрест станем больше, чем враги и друзья, а я до сих пор не услышал те самые слова, не поговорил откровенно и прямо. Мне надо было все прояснить сейчас же, потому ноги сами понесли меня к Картману. Я ворвался без стука в маленькую комнатушку, ярко освещенную солнечными лучами, где перед большим зеркалом в белом смокинге стоял мой будущий муженек в окружении трещащих девчонок. - Эй, нельзя видеть невесту до свадьбы, Кайл! – не очень правдоподобно возмутился Картман. – Или это еще одна еврейская традиция? - Скажи мне честно, без этих своих глупостей, - запальчиво говорил я, ероша пятерней уложенные гелем кудри, - зачем все это? Зачем ты все это начал? - Девчонки, оставьте нас, - попросил Картман, и его личная свита неохотно покинула комнату. – Ну, в чем дело, еврей? – вздохнул он, когда захлопнулась дверь. - Ответь, Картман! – требовал я, сжимая кулаки. – С самого начала твоих глупых подкатов, какую цель ты преследовал? Повисла тишина. На лице моего голубого женишка появилась тоска. - Ты тупой, что ли, Кайл? – нахмурился Картман. – Я педик, а ты мне нравишься. - Так просто? Ты же меня всегда ненавидел! – упорно не верил я. - Так бывает, еврей! Ненавидел, ненавидел, пока от злости не встало! – ерничал жиртрест, краснея от раздражения или еще от чего. – Думаешь, я бы сидел и выдумывал бы, как тебя закадрить из ненависти? Ты идиот! - Ну, а зачем эта глупая байка с беременностью? Ведь я готов был быть с тобой, а ты загнул свадьбу! Картман отвернулся к окну и сцепил руки за спиной. - Тебе действительно интересно? – спросил он невесело. - Да! – выкрикнул я излишне эмоционально. - Да потому что, Кайл, что ты хоть и стал таким же педиком, как я, но это не дало мне полных гарантий обладания тобой. А вдруг ты бы выяснил для себя, что жопа Марша тебе милей, а? – обвиняюще заявил жиртрест и повернулся ко мне. – Вы же «всегда ходите вместе, суперлучшие друзья»! Ненавижу! А вот теперь все будут знать, что ты только мой еврей, Кайл, и ничей больше! Если бы в нашей стране было разрешено рабство, я бы спал в обнимку с документами на тебя! Картман замолк, чтобы привести сбившееся дыхание в норму. Я глупо улыбался, пытаясь осмыслить услышанное. - Ты любишь меня? – рискнул спросить я. - Твою ж мать! – всплеснул руками Картман. – Какой же ты самовлюбленный, еврей. Тебе мало того, что я тут душу излил? - Мало, - я невольно улыбнулся, залюбовавшись замешательством на круглой морде. Какое же облегчение, какое же счастье. - Извините, что прерываю, но все уже заждались, - заглянула в комнату Венди. – Вы скоро тут? - Мы уже идем, - ответил я и улыбнулся Картману. – Пошли? - Да, - промямлил он в ответ. В тот день под хупой я тоже сказал «да».