Унесенные призраками 2: Навстречу судьбе

***

      Если бы я знала, чем обернется то замечательное прекрасное утро, как бы я поступила? Осталась бы в своем мире? Отказалась бы от своей затеи? Не знаю. К сожалению мы не можем предугадать то или иное дальнейшее развитие событий — результат непредсказуем. Но даже если бы я знала... если бы только знала, чем все это закончится, вернулась бы я в то утро? Повторила бы его? Да. Даже зная, что будет дальше, повторила бы.       Может поэтому это произошло? Потому что это утро идеально подходило для этого. Оно было идеальным... Все было идеальным. Это время, это последнее утро в призрачной стране было для нас беззаботным и счастливым. Мы просто провели целую ночь до рассвета вдвоем. Мы болтали о далеких непостижимых глубинах призрачного мира, мы болтали о таинственных туманных долинах и землях, мы болтали о школе, о фестивалях и праздниках. Обо всем на свете... Мы держались за руки и читали стихи. Мы напевали песни и танцевали вальс на балконе под звездным небом и белой луной. Мы слушали тишину ночного призрачного мира. Мы ни о чем не думали, ни за что не тревожились, и были счастливы. Просто быть вдвоем рядом. Беззаботное время. Счастливый момент. Так ничтожно мало. Но в то же время чертовски много. Наверное, в этом и есть смысл таких моментов.

***

Ryo Nagano — 22       Я проснулась от того, что ноги слегка затекли и начали неприятно пульсировать, оповещая ломящей болью. Лучик солнца, просачивающийся сквозь занавесь, нежно щекотал мою щеку. Веки были зажмурены плотно, но я все же нашла в себе силы распахнуть их и осмотрелась. Сердце от неожиданности подпрыгнуло и совершило кувырок. Неужели мы с ним прямо так и уснули? Хаку тихонько посапывал, опрокинув голову назад, а его правая рука все еще обнимала мои плечи.       Я почувствовала, как розовая краска невольно застыла на щеках. Интересно, как там мама с папой? А если они узнали, что я сбежала с лагеря?.. Наверняка мама места себе не находит. А впрочем, какая разница. Сейчас думать об этом совершенно бессмысленно. Все ведь хорошо.       Я аккуратно убрала руку дракона с моих плеч и присела на колени напротив. Его губы расплылись в нежной улыбке. Наверное, ему снилось что-то хорошее. Я задрала его мягкую, и без того взъерошенную, челку и коснулась губами бледного лба. Пусть спит спокойно, а тревоги не будут мешать в это прекрасное утро.       Огромное во всю стену прозрачное окно с видом, выходящим на прекрасные сады и мост. Дождь закончился. Прояснившееся небо было бледно-лилового цвета и расстилалось тонкими полосами облаков. Круглая, еле заметная, луна спустилась к самым древесным вершинам. Дальний берег стал будто ближе, река — уже. Горы же выделялись вовсе огромными. За ними виднелось встающее оранжевое солнце. Оно озаряло все участки этого мира, и нашу комнату в оранжево-красные оттенки. Книги на полках купались в багряных лучах. Gorillaz — Stop the dams       Судя по солнцу, времени было около шести утра. Я всегда любила рассвет. Именно летний рассвет. Ошеломляющее явление, которое не сравнится даже с закатом. Тихо, нет ни одной души, потому что все спят. Словно предвещает начало чего-то нового, хорошего и светлого. Встречать рассвет в призрачном мире поистине прекрасно.       Я стояла у окна и смотрела на пейзаж. Комната Хаку практически на самом верху здания, поэтому вид расстилался потрясающий.       Юката вернулась. Похоже, самое время. Пока он спит, я должна попробовать. Крепко сжав кулаки и набравшись мужества, я направилась к выходу. Открыла дверь. Обернулась. Вот опять я ни о чем не думаю, и поступаю по-своему. Но.. Это все для Хаку. Я просто хочу, чтобы он был свободным и счастливым.       Я миновала пустующий узкий коридор. Ждать лифт долго не пришлось. Зайдя в него, я сразу нажала на кнопку первого этажа. Для начала надо добраться до самого главного холла, где находятся все бани для гостей и постоянно драят полы множество работников. В лифте я размышляла о предстоящей встрече. Ноги немного тряслись. Зачем я делаю это? Ясно же, на что иду. Она ведь может убить меня. Не раздумывая. А вдруг поймет? Как человек человека. Как девушка девушку.       Мысли прервались, когда двери лифта раскрылись. Я встрепенулась, чтобы отогнать плохие мысли, и затем пошла вперед. Если память мне не изменяла, мы с Хаку разговаривали где-то до трех часов ночи.. Обо всем. Все, что удалось вспомнить о моем мире, я ему рассказала. В основном говорила только я, и в основном о школьной жизни. И о том, как я жить не могу без учебы, и том, как учителя любили нас заваливать контрольными и домашними заданиями, и о том, как прошел бал...       Я попала в центр здания. Огромнейшее помещение на данный момент пустовало. Все работники и гости спали. Впереди шел небольшой коридор, по бокам которого располагались кабины с ванными для гостей. Они тянулись во все помещение. Высоко сверху протягивались скрещивающиеся мосты. Над ними другие, третьи, четверные и так вплоть до самого верха. Из окон просачивался лиловый свет, который освещал некоторые участки помещения. Я до сих пор помнила дорогу до кабинета Юбабы: пройти направо по коридору, вверх по лестнице до следующего этажа. Отсюда, с мостика, видны все бани. Дальше прямо и направо. Снова лифт. На этот раз последний. Здесь я когда-то ехала со странным божеством, который проводил меня до этажа Юбабы и мысленно пожелал мне удачи. Ностальгические чувства охватили меня с ног до головы. Двери лифта отворились, давая знать, что пора выходить. Пора...       Я вышла и осмотрелась. Было страшно и интересно одновременно. Все те же могущественные и украшенные различными узорами хоромы. Декоративно расписанные стены, увешанные портретами Юбабы, и высокие узорчатые огромные вазы, стоявшие по обе стороны коридора и возвышающиеся до потолка. Пол, усыпанный скользким зеленым кафелем. Две большие ступеньки. Преодолевши их, я встала напротив огромных дверей. Под ручкой висела все та же миниатюрная голова Юбабы. ...а постучать забыла? еще одна невежа пожаловала...       В тот момент я до смерти перепугалась и чуть инфаркт не схватила. Поэтому в этот раз я вежливо и терпеливо постучалась. Двери распахнулись, и следующие тоже, и следующие, и следующие, и так далее. Затем в каждом коридоре последовательной цепочкой включился свет. Я нервно сглотнула.       Я переходила из одной комнаты в другую. А двери все отворялись и отворялись, пока за последней я не увидела просторную комнату с огромным, заваленным бумагами, письменным столом рядом с окном во всю стену, выходящем на Дождевое море.       У открытого окна стояла высокая фигура, сложив руки за спину, и смотрела на рассвет, озаряющий горизонт. Она была стройной и чуть выше среднего, черные как уголь волосы падали до лопаток, высокие ноги, укутанные в черные гольфы, коричневая юбка, чуть выше колен, черная футболка, на которой было надето что-то вроде рыцарской брони, и черные перчатки закрывающие локти. Так вот ты какая, Юката...       Признаться, я ее представляла иначе. Наверное, более высокой, величественной, гордой и устрашающей. Но сейчас ко мне спиной стояла обычная девушка-подросток. Я, подрастеряв свой боевой пыл, тихонько прошла на середину комнаты и застыла, не зная, стоит ли мне привлечь внимание к своей персоне. Но кажется мои шаги сами выдали меня и девушка удивленно обернулась.       — Красивый рассвет, не правда ли? — она произнесла это спокойно и еле слышно, голос ее был сладок и нежен, как у нимфы.       Я неуверенно кивнула, хотя знала, что она этого уже не видит. Она снова обернулась и посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись. Девушка улыбнулась.       Надо заметить, передо мной стояла настоящая красавица. Глаза ее напоминали дикий мед, брови были густы и изящны, губы бледно-розовые, нос гармонично вписывался в столь прекрасные очертания лица. Бледная кожа и легкий румянец на щеках. Челка, зачесанная набок. От нее веяло пониманием и добротой. Ничего злого и опасного я не ощущала. Это правда та самая злая колдунья, которая по могуществу догоняет Юбабу? Я точно кабинетом не ошиблась?       — И что же привело тебя сюда в такое прекрасное раннее утро? — снова заговорила она, — все работники обычно спят в это время.       Сейчас я действительно занервничала. Я даже не знала с чего начать разговор.       — Как там дела у госпожи Изанари? — я выпалила первое, что пришло мне в голову.       Юката все еще смотрела на меня с удивлением.       — У Изанари? — повторила она, — все прекрасно. Ее долины вновь расцветают, а реки по-прежнему омывают равнины.       — На самом деле, госпожа Юката, я пришла с вами поговорить.. — раз уж я пошла на это, пути назад точно нет.       — Что-то случилось? — доброжелательная улыбка не сходила с ее лица.       Но что-то в выражении ее лица было не так. Казалось, что улыбка была фальшивой. Взгляд был полон несчастия и боли, а вот улыбка скрывала это милой и невинной добротой.       Я утвердительно кивнула. И как ей это сказать? У меня ведь было столько свободного времени, надо было хотя бы порепетировать.       — Понимаете, — я стояла перед ней как вкопанная, слабо перебирая пальцами, — я могла бы вам довериться?       Как-то даже не привычно было обращаться к своей ровеснице на «вы», а уж тем более звать ее госпожой. Я уже отвыкла от таких обычаев, после простой жизни старшеклассницы в человеческом мире.       — Подожди, — прервала она, — я что-то не особо припоминаю тебя. Ты уж прости, память оставляет желать лучшего с этими заботами. Представься.       Вот теперь меня окончательно привели в тупик. Какое имя ей назвать? Тихиро? Нет, сразу поймет, что человек. Сен? А вдруг Юбаба ей про меня рассказывала. Рен? Может конечно пронести, но вдруг у нее на самом деле хорошая память, и она знает, что контракт ни с какой Рен не заключала.       Я хотела открыть рот, чтобы сказать свое поддельное имя, которое мне придумала Рин, но не успела, так как она меня перебила.       — Не хочешь говорить, так сама посмотрю, делов-то.       — П..постой..       Но я не успела ничего ей сказать. Девушка двумя пальцами нарисовала в воздухе древне-японский иероглиф «Имя», и легким движением руки толкнула его на меня. Светящийся иероглиф полетел в мою сторону, затем столкнувшись с моим телом, растворился в воздухе, образовав сильный порыв ветра, от которого я еле осталась держаться на ногах. После всего этого над моей головой засветились другие иероглифы. Я подняла глаза вверх, и поняла, что там было написано: «Огино Тихиро». Затем я перевела взгляд на колдунью, которая с очень большим интересом наблюдала за всем этим. Я не знала, что и сказать. Даже Юбаба так не делала. Она лишь вежливо попросила написать мое имя в договоре. Самой написать! А тут такое...       — Тихиро Огино.. — повторила девушка щурясь, и приложила пальцы к подбородку.       Затем ее задумчивое и прекрасное лицо резко сменилось на гнусную физиономию, напоминающую сморщенный лимон. (Так обычно выглядят люди, которые всю ночь готовились к наисложнейшему экзамену, который впоследствии отменили).       Зрачки ее медовых глаз расширились, брови закатились на лоб.       — Так ты человек?! Ты — человек?! — спокойствие ее было на грани. Сначала слова она произносила невнятно, сбиваясь, и в то же время с большим разочарованием, словно нервничала, но после она начала выходить из себя, и уже не спрашивала, а требовала ответа немедленно.       Я немного растерялась. Да что там немного. Наоборот, очень даже много. Но нашла в себе силы сделать шаг вперед, ближе к ней.       — Постой, я все объясню! Broken Iris - A new hope       — Стой, где стоишь! — выкрикнула она и отскочила назад, словно спасаясь от какого-то опасного и страшного чудовища. Колдунья сложила два пальца, изображая жест, от которого исходило синее пламя, и провела резко черту между нами, направив пламя на пол. Синее пламя выстроилось в одну линию, превратившись в огромную стену, которая отделяла меня от нее.       — Не подходи ближе! — приказала она.       — Я все объясню. Я не опасна! Правда. Я пришла с миром, мне нужно только поговорить! Прошу тебя!       Грань исчезла. Девушка вздохнула, касаясь ладонью лба, словно очень сильно устала. Она смотрела на меня взглядом полного недоверия, но дала возможность объясниться.       — Пожалуйста... отпусти Хаку в мир людей... прошу тебя... Он заслужил свободы!       Цвет дикого меда сменился на цвет змеиного яда. Зрачки засверкали, а зубы стиснулись, брови демонстративно сдвинулись.       — В мир людей говоришь, — лукаво ухмыльнулась она, и дернула головой, — так значит это Ты? Его человеческая подружка, ради которой он так радостно бегал в мир людей, выполняя все мои поручения на отлично. Кто бы мог подумать. Вот так встреча.       — Я.. вас не понимаю.       — Слушай меня внимательно. Ты хочешь жить?       Я неуверенно кивнула, опасаясь, что случится что-то ужасное.       — Ну так и убирайся отсюда по добру, по здорову! Убирайся в свой жалкий мир, пока еще не поздно, и живи нормальной человеческой жизнью! А сюда, к нам, больше не лезь!       — Да почему вы просто не можете его отпустить!? Почему!? Он же безупречный работник! Он же всё, что вы ему велите, выполняет на отлично — ВСЁ! Разве он не заслужил свободы?       — Я ненавижу ваш гнилой мир, — тихо проговорила она, — поэтому ни за что не отпущу туда своих работников! Ни за что! Им там не место! Я не допущу, чтобы хоть кто-нибудь туда сунулся и погиб!       — Но он не ваш работник. А работник госпожи Юбабы.       — Замолчи! Не смей ничего говорить про тетушку Юбабу!       — Он сам хочет уйти отсюда! — продолжала я, не слушая что она говорит, — но не может освободиться от договора.       — Убирайся!       Из ее рук срывался сгусток темноты, окруженный «лохматыми» разрядами черных молний, и с электрическим треском втягивая в себя еще больше темной энергии. Я здраво осознавала, что он предназначен для меня. Звук от треска молний был настолько громким, что я не могла расслышать ничего, что происходит вокруг.       — Нет! — послышался голос откуда-то из далека. И прежде, чем я хоть что-нибудь сумела понять, Юката метнула в меня, невесть как появившийся в ее руке, черный шар. Он летел прямо в грудь, на пути разваливаясь на несколько сверкающих переливающихся, как ртуть, огневых капель. Я отшагнула назад в жалкой попытке увернуться и, инстинктивно прикрывая лицо руками, зажмурилась, понимая, что это конец.       Знать бы... умрешь в своем мире, если погибнешь тут?       Шар столкнулся с неизвестной преградой на пути, издавая мощный взрыв, сопровождающийся кошмарным криком. Я стояла в недоумении, ожидая неминуемой смерти, а она все не наступала. Я открыла глаза лишь за мгновение до удара. Даже не успела удивиться, или понять, что передо мной невесть как очутился Хаку. В ту же самую секунду я увидела как огненные капли взорвали грудь парня, как он рухнул на колени, прижимая руки, точно пытаясь остановить кровь, хлынувшую из раны потоком. Takanashi Yasuharu – Shitsui       Все смешалось. Юката что-то кричала, что-то говорила, но я ничего не замечала в округе. Лишь Хаку, обмокший в моих объятиях, был перед глазами. От ужаса, от того, что я никак не могла осознать Что же произошло, я потеряла способность связно мыслить. Я могла лишь кричать и кричать его имя, в надежде, что он отзовется.       Чувства, охватившие меня в ту секунду, невозможно описать словами. Чувства роковой неизбежности, фатальной непоправимости, смертоносной необратимости! Чувства, не поддающиеся рациональному описанию, но заставляющие до последнего не верить происходящему и невольно обрести осознание страшной реальности и собственной беспомощности.       На теле волшебника отовсюду виднелись ужасные ранения, из которых стекала сгустками кровь. Лицо искажала непереносимо-мучительная гримаса ужаса, однако уголки губ дрогнули в едва заметной полуулыбке, испуская наружу шлир кровавой смеси.       Я окаменела от потрясенного удара и зажала рот рукой, в попытке подавить отчаянный вопль. Он меня заслонил и принял весь удар на себя?..       — Хаку!       Не отзывался.       — Хаку! Ответь мне! Прошу тебя! Хаку!       Я кричала, я выла, я рыдала от всесокрушающего обезумевшего горя, наполнившего мое сердце. Боль за дракона пронзила меня насквозь, впилась в самое сердце, сплетаясь с рассудком. Боль за его мучения, боль за то, что я осталась жива! За беспомощность. За бессилие. За утрату. За слабость!       Пелена слез застыла перед глазами, мешая видеть что-либо, однако я интуитивно продолжала зажимать бордовыми пальцами чудовищные увечья друга. Слезы скатывались ручьем. Я трясла его за плечи, кричала изо всех сил, била по щекам.       — Зачем ты это сделал! Почему ты пожертвовал собой, ради меня! Почему ты спас меня!? — прокричала я сквозь рыдания, переполняясь рьяной злобой на свою никчемную бесполезную жизнь. Как же я ненавидела себя в ту секунду. Свою жизнь. Выжившие всегда чувствуют себя виноватыми – этого не изменить.       — Прекрати, Тихиро! — вмешалась Юката, а потом с горечью добавила, смотря на него: — Он умер.       Я не верила! Он жив! Он просто потерял сознание! Сейчас все будет хорошо. Он очнется! Он же волшебник! Он дракон. Он очнется!       Я потрогала его пульс — нет. Прислушалась к сердцу — не билось. Холодное безмолвное лицо... неживое. Неужели это конец? Неужели все так и закончится?..       Я кричала изо всех сил, слезы катились градом, стучала кулаками по полу. Истерика не прекращалась.       — Он еще жив! — в надежде крикнула я, давясь слезами.       — Нет, — она опустила голову, печально продолжая, — это заклинание предназначено для.. быстрой и неминуемой смерти. Его невозможно отразить. Парня уже не спасти.       Я приложила ладони к губам, стараясь как можно сильнее приглушить истерику и крик. У меня возникло искушение воскликнуть, что ведь пять минут назад он был жив! Ведь в это прекрасное утро он еще был жив! Но это было бы страшно глупо, и я осеклась, потому что смерть — такая штука: человек всегда жив, пока не умер.       Если бы я знала, чем обернется то замечательное прекрасное утро, как бы я поступила? Осталась бы в своем мире? Отказалась бы от своей затеи? Не знаю. К сожалению мы не можем предугадать дальнейшее развитие событий — результат непредсказуем. Но даже если бы я знала... если бы только знала, чем все это закончится, вернулась бы я в то утро? Повторила бы его? Да. Даже зная, что будет дальше, повторила бы.       Может поэтому это произошло? Потому что это утро идеально подходило для этого. Оно было идеальным... Все было идеальным. Это время, это последнее утро в призрачной стране было для нас беззаботным и счастливым. Мы просто провели целую ночь до рассвета вдвоем. Мы болтали о далеких непостижимых глубинах призрачного мира, мы болтали о таинственных туманных долинах и землях, мы болтали о школе, о фестивалях и праздниках. Обо всем на свете... Мы держались за руки и читали стихи. Мы напевали песни и танцевали вальс на балконе под звездным небом и белой луной. Мы слушали тишину ночного призрачного мира. Мы ни о чем не думали, ни за что не тревожились, и были счастливы. Просто быть вдвоем рядом. Беззаботное время. Счастливый момент. Так ничтожно мало. Но в то же время чертовски много. Да, наверное, в этом и заключается смысл таких моментов.       — Зачем... — прошептала я, задыхаясь, — за что ты с ним так? Он же ничего тебе не сделал!       — Я.. — девушка была сильно напугана, — я не хотела, клянусь! Я не видела его. Он появился слишком неожиданно. Ведь я целилась в... — она притупилась, — ...тебя.       — Видишь, к чему привела твоя ненависть! — я посмотрела на лицо Хаку. Оно было бледным, неживым и, как же это больно произносить, мертвым... По его щекам скатывались мои слезы.       Мои руки были алого цвета, я приложила их к его груди. Надежды не оправдались. Сердце не билось. Я потеряла его. Снова. Вот только на этот раз навсегда. Лучше бы я не лезла в чужой мир с его законами и правилами. Я ведь просто хотела, чтобы он был свободным и счастливым. Но сейчас я понимаю, для меня достаточно было бы, будь он просто живым. Пусть даже если бы мы не встречались вовсе, но только бы он был живым! Больше всего в тот момент мне захотелось снова вернуться в привычную школьную рутину... Ощутить обыкновенное чувство скуки. Возмущаться, что скоро закроют мой клуб, ругать оболтуса Рихито, который не учится, разнимать их пререкания с Сакурой, и слушать ее нытье о парнях. Проводить время с друзьями, а после делать домашку дома... Я бы все отдала, чтобы снова вернуться в прежний ритм жизни, чтобы не видеть смерти своего самого дорогого человека, чтобы... чтобы... Ах, чтобы просто вернуться в те спокойные беззаботные школьные дни, окруженные олимпиадами, конференциями, тестами, учебой, кучей домашнего задания, кружками, тренировками.       Ничего не вернуть... И ты выпьешь эту чашу до дна, Тихиро, ведь ты заслужила это! Все случилось из-за тебя, и ты будешь теперь страдать до конца жизни! Лучше бы ты умерла, Огино. Нет, смерть и забвение — слишком легкий выход для тебя. Страдай теперь от груза вины на сердце до конца жизни, вспоминай каждый день то, чему виной только ты, мучайся каждый день угрызениями совести. Ты никогда не вернешься к прежней спокойной жизни. Это справедливое наказание для тебя.       Колдунья была шокирована не меньше меня. Она упала на колени, приложив ладони к губам, словно не до конца осознала, что натворила. Смертельное молчание в комнате длилось долго. Очень долго. Пока я не нарушила его, спросив хриплым сорвавшимся голосом:       — За что ты ненавидишь людей? Что они тебе сделали? Что я тебе сделала? Что он тебе сделал?       — Я ненавижу людей. — Тихо произнесла она. — Я просто не хотела допустить, чтобы один из моих лучших работников имел с этой мерзостью хоть что-то общее.       — Мерзостью? Он всего лишь хотел жить в мире людей...       Девушка сидела на коленях прикрыв ладонями глаза. Она тихо всхлипывала.       — Я не хотела. Я не хотела убивать Хаку! Не хотела.. — она убрала руки от глаз, сжав их в кулаки. По ее щекам скатывались прозрачные слезы. Цвет глаз приобрел оттенок дикой сливы. Похоже она очень долго держала все в себе. — Я просто не хотела, чтобы с моими дорогими работниками случилось то же, что и со мной когда-то! Людям здесь не место. Они не должны приходить в наш мир. А мы не должны появляться в человеческом мире. Это элементарные законы природы.       — Но ведь ты тоже человек по крови. Ты ведь тоже простая смертная. Ты тоже оттуда!       Девушка отвела взгляд в окно.       — Мои родители были крупными предпринимателями, их жестоко убили из-за денег и наследства. Бумаги сфальсифицировали, будто я, будучи психически-нездоровой, отравила их. Люди из органов отказывались верить моим словам — они верили лишь бумагам. По заключению врача и показаниям подкупленных очевидцев все это сделала я. Никто не верил мне, никто не слушал меня. Мне было на тот момент всего пять лет. Меня не могли посадить в тюрьму, поэтому отправили в психиатрическую лечебницу. Надо мной издевались. Кололи меня непонятно чем, отказывались верить, что я абсолютно здоровая. Все это был результат чьего-то заговора. И все из-за наследства. Позже органам опеки удалось отстоять мои права и передать меня опекунам. Но и те были не лучше. Они коллекционировали детей, превращали их в рабов и заставляли делать грязную работу. Мне удалось сбежать оттуда. Бежала я очень долго, не помню сколько. Около месяца скиталась. Затем убежала в лес, хотела утопиться в речке. Но вместо этого наткнулась на врата, ведущие в этот мир. Юбаба была рада принять меня и обучала колдовству. Она сразу разглядела во мне блестящий талант к черной магии — во мне было слишком много ненависти и отчаяния, которые переполняли меня с ног до головы. А это прекрасное начало для черного колдовства. Жить здесь было по-настоящему свободно. Никаких людских преград по типу семейного наследства, квартирного вопроса, глупых законов, где без документов ты никто. Я была рада сбежать подальше от человеческой жестокости, от войн и цензуры, от бюрократии и повинности, от таких обязанностей, как ходить в школу, затем получать высшее образование, чтобы работать до конца дней; от правительства, которое не дает шагу шагнуть без разрешения, которое подмяло под себя и науку и искусство! А здесь ничего этого нет. Только колдовство и безудержная свобода! Здесь настоящая жизнь!       — Прости, — продолжила я, после того, как она закончила рассказ, — но Юбаба никогда не любила тебя. Она использовала твою ненависть как полезное оружие.       — Я знаю. От ненависти мое сердце просто очерствело. Но я любила ее как родную мать. Она единственная не отвернулась от меня. Единственная приняла меня к себе с любовью, хоть и ненастоящей. И я была рада ей помогать. Я была рада, что нужна хоть кому-то. Даже если как оружие, но по-настоящему нужна. Во мне нуждался кто-то, понимаешь? Мне уже ничего не нужно было от жизни. Поэтому я помогала ей во всем. Выполняла все ее задания. Даже те, которые касались убийства и воровства. Мне было просто всё равно. Совесть меня уже давно не мучала. Юбаба развивала во мне ненависть к людям еще больше. Чтобы я стала жестокой и холодной. Я такой и стала. Вот, полюбуйся, — она указала взглядом на Хаку, по-прежнему лежащего в моих объятиях, — я убила собственного работника. Ну а потом Госпожа ушла на пенсию и оставила все свои владения мне.       Не удивительно, что у Юбабы высшие силы забрали способность колдовать. Убивать кого-то чужими руками, и выходить при этом сухим из воды... Ужасно.       — Знала бы ты, Тихиро, скольких людей за всю свою жизнь я убила. А ведь мне всего двадцать три. А уже столько грехов за душой. Ведь такой доброй и заботливой я была только с существами Этого мира. Они, в отличие от людей, не прогнили. Но как бы я хотела хоть немножко пожить твоей жизнью. Жизнью обычной старшеклассницы, у которой много друзей, наверняка заботливые родители и куча возможностей. Нет этого непосильного тяжелого бремени. Наверное, это здорово.       — Знаешь, один писатель однажды сказал: «Миры не выбирают, в них живут и умирают». К сожалению, так быть и должно. Ты пошла против воли судьбы. Поэтому за твоими плечами столько страданий. Ведь каждый человек должен жить в мире, в котором он родился, как бы мучительно то ни было. И вот еще, в нашем мире не так уж плохо. И люди совсем не такие, как ты их описывала. Те люди, просто были убийцами и заговорщиками. К сожалению, мир не без уродов, но это совсем не значит, что все люди такие. Мы все живем спокойной жизнью, и получаем от нее немало удовольствия.       — Я поняла, — девушка произнесла это, расплывшись в нежной и поистине искренней улыбке. Затем она оторвалась от окна и взглянула на меня: — Спасибо тебе за все. Ты единственный человек, которому я смогла довериться за всю свою жизнь. И единственный человек, которому я открылась. Пожалуйста. Помни меня. Не забывай... что когда-то я жила.       Кожа ее начала светиться белым светом, растворяясь в призрачный цвет.       Юката подошла к телу Хаку. Я вскочила и попятилась назад, не понимая, что она хочет сделать.       — Слава богу я опытная колдунья, — посмеялась она, — я конечно не смогу искупить все свои грехи, но надеюсь, хотя бы перед смертью я совершу правильный поступок...       Она приложила ладони к сердцу и тяжелым движением достала из себя светлый шарик. Он осветил всю комнату и ослепил мои глаза. Мне было трудно смотреть на него из-за ослепительной яркости. Я прикрыла глаза руками, но продолжала смотреть. Юката, улыбаясь смотрела на тело Хаку, а затем упала на колени. От шарика, что был в ее руках, веяло теплом и чем-то добрым. Она посмотрела на меня и с улыбкой вздохнула:       — А я все еще хотела бы пожить жизнью обычной старшеклассницы... поживи за меня. — С этими словами она махнула рукой и вонзила шар прямо в грудь парня. Произошел сильный взрыв, который отбросил меня со всей силы назад. Сильный удар спиной о шкаф с книгами. Падение. И книги соскочили с полок, упав на мою голову. Туман, заслонивший всю комнату, начал рассеиваться. Я пыталась откашляться. Юкаты нигде не было.