Больше огня!

*** – Рин, давай поговорим, пожалуйста, – Сана в который раз уже поймала его за руку в школьном коридоре, Мацуока толкнул её плечом и прошёл мимо, даже не взглянув. Это было больно, мучительно больно. Лучше бы он наорал, сорвался, оскорбил бы, но только не игнорировал. Это ломало изнутри: его безразличный взгляд, словно хлёсткая пощёчина, его равнодушный тон, словно иглы под ногти. Соске лишь пожимал плечами на молящие взгляды Саны. И так день за днём. Она ждала его на переменах, до и после тренировок, но Рин каждый раз проходил мимо, словно она пустое место. Давно бы уже плюнуть и растереть, но что-то не давало покоя. Вроде бы надо радоваться, что этот извращенец наконец-то отстал, что он не придёт и не возьмёт её против воли, что не будет больше унижать и дерзить, но странное чувство поселилось где-то внутри. Он был ей нужен, как солнце всему живому, как вода рыбе, как доза наркоману. Он был нужен ей, чтобы жить дальше, чтобы двигаться вперёд. Впервые за много лет Сана почувствовала, что кроме Сейджуро в её жизни есть кто-то ещё. Она ждала около раздевалки, когда у команды Самезука кончится тренировка. Парни, веселые и вымотанные, по одному скрывались за дверью, бросая перед этим многозначительные взгляды на рыжую. Момотаро, как всегда, чуть не врезался лбом в дверь, пока на ходу показывал Нитори, какую мышцу потянул сегодня. Он увидел сестру, хотел что-то сказать, но Сана пронзила его таким взглядом, что количество вопросов разом было сведено к нулю. Момо закрыл рот, показал ей большой палец и с довольной моськой растворился за синей дверью. Нитори на пару секунд завис напротив Саны, изучая её лицо, он до сих пор поражался, как сильно похожи близнецы. Это напоминало задание – найди десять отличий. Сана бросила уничтожающий взгляд на мальчишку, и этого хватило, чтобы он три раза извинился, четыре поклонился и прищемил палец дверью от волнения. Микошиба даже пожалела его, но сохранила напускное спокойствие. Рин и Соске шли последними. Мацуока что-то объяснял, показывая записи; увидев Сану, он выдохнул, отдал другу блокнот и кивком позвал девушку следовать за ним. Они отошли немного в сторону. Рин опёрся спиной на стену и скрестил руки на груди. По его лицу было сразу заметно, что желания разговаривать нет абсолютно никакого. Микошиба всё не знала с чего начать, а Мацуока терял терпение: – Долго ты таскаться за мной будешь? – спросил он, цедя свой вопрос сквозь зубы, будто даже рот открыть для него было непосильным трудом. – Рин, я просто хотела, чтобы ты всё правильно понял. – Всё я понял, не тупой. Рин оторвался от стены и шагнул к раздевалке. Сана вцепилась в край его мастерки: – Между мной и Макото ничего нет. Рин резко развернулся, прижав её к стене. Он поставил руки по обе стороны от Саны и смотрел прямо в глаза так близко, что она затаила дыхание. – Когда между людьми ничего нет, они не плавают вместе по ночам и не целуются в засос, – он наклонился ещё ближе, коснулся губами её уха и прошептал: – А ещё они не обманывают тех, кто им дорог. Ведешь себя, как шлюха. Рин отстранился столь же стремительно и скрылся за дверями раздевалки. Сана стояла, словно громом поражённая. Этот его жест, который раньше бы свёл её с ума от желания, сейчас оказался ударом плети, которая со свистом рассекла воздух и прижгла обнажённую кожу. И самое ужасное было то, что он прав. *** – Рин, с тобой всё в порядке? – Соске наблюдал, как капитан уже пару минут не может попасть в рукав. Мацуока чертыхнулся, зло скомкал неподдающуюся тряпицу и зашвырнул её в шкафчик, шарахнув при этом дверцей так, что Нитори замер и минуты две даже не дышал, пока Момо, не выдержав, не ткнул его пальцем в бок. – Да. Всё нормально. Я в порядке. В порядке, – Рин уперся лбом в железо шкафчика; кажется, он повторял эти слова, чтобы убедить вовсе не друга, а себя самого. Рин понимал, что порядка в его голове нет уже давно, но ничего не мог сделать с этим. Каждый раз, когда он видел Сану, всё внутри сжималось в один плотный комок. Ему было легче отвернуться, не смотреть на неё, не слышать, не вспоминать. В тот вечер, когда он увидел её с Макото в Иватоби, Рин понял, как сильно Сана нужна ему. Это было уже не просто увлечение, это было гораздо сильнее, и чем больше он об этом думал, тем хуже ему становилось. Он испугался этих чувств, которые накрывали, как цунами. Он не хотел их. Игры кончились. *** Сана неуверенно постучала в знакомую дверь. Не открывали достаточно долго, и она уже повернулась, чтобы уйти, но тут Хару всё же появился в дверях. – Микошиба? – парень был удивлён. – Добрый день, Нанасе. Можно войти? Я не займу у тебя много времени. Харука отодвинулся в сторону, пропуская гостью в дом. – Чаю? – Нет, спасибо, я ненадолго, – Сана даже не стала разуваться, давая Хару понять, что не задержится и дальше коридора не пойдёт. – Знаешь, Нанасе, я бы хотела попросить у тебя прощения. Я бы, конечно, хотела извиниться и перед Макото, но не думаю, что смогу говорить с ним. Говоря о Макото, Сана потупила взор. Харука как-то нервно переминался и то и дело посматривал на кухонную дверь, что была открыта, но девушка этого не замечала. – Всё то, что произошло в бассейне, да и вообще мой приход в Иватоби – это было большой ошибкой. Я не должна была так поступать. Я использовала вас в своих целях, не думая, что могу ранить чьи-то чувства. Хару, – Сана посмотрела ему в глаза, и Нанасе даже выпрямился и перестал елозить, – я понимаю, что многого прошу у тебя, но, пожалуйста, скажи Макото, что мне очень жаль, что так вышло. Харука впервые слышал от Микошиба столь длинную речь, направленную в свой адрес, это даже немного смутило, но вида он не подал. – Хорошо. Но сначала ответь на один вопрос: что у вас с Рином? Сана тут же отвела глаза в сторону и закусила губу: – Если не хочешь, не говори, – Харука снова посмотрел на кухонную дверь, немного подумал и всё же решился: – Скажи, у Макото есть шанс? Сана подняла на него удивлённые глаза, этот парень, который всячески старался прекратить их общение, спрашивает, есть ли у его лучшего друга шанс? Что-то однозначно изменилось в этом мире. – Шанс есть всегда и у всех, но зачем он ему? У него ведь уже есть пара любящих глаз, – Сана мягко улыбнулась Харуке, и теперь он уже не смог скрыть своего смущения, щёки вспыхнули. – Я пойду, Нанасе, спасибо, что выслушал. Харука пробубнил что-то нечленораздельное, закрывая дверь. – Как думаешь, Хару, у них всё серьёзно? – раздался с кухни тихий голос Тачибана. – Откуда мне знать? – равнодушно бросил Нанасе, смотря в зеркало, не слишком ли раскраснелось лицо. – А я думаю серьёзно. *** Сана свернула вниз по улице, старательно подбирая слова в смс для Сейджуро. Она замерла на пару мгновений, когда мимо прошёл ОН: не остановился, не поздоровался, не посмотрел. Сана бросила печальный взгляд ему в спину, но если Рин решил вычеркнуть её из своей жизни, то есть ли смысл противиться? Очевидно, он идёт проведать Нанасе. Она снова свернула, и тут кто-то выхватил телефон из рук. – Хэй, красотка! Как погодка? Гуляешь? Странный парень на добрых две головы выше, чем сама Сана, самодовольно улыбался, вертя её телефон в своих руках. Двое его дружков подступили с боков, пожирая девушку похотливыми взглядами. – Отдай, – Сана попыталась забрать телефон, но парень загоготал и поднял руку над собой. – Что вам нужно? – проговорила Сана осипшим голосом. Парни теснили её к кирпичной стене. – Да вот думаем, не хорошо гулять девушке одной, решили составить компанию. Тот, что выглядел постарше, нагло провел рукой по её щеке, Сана зажмурилась и отвернулась. От парня разило дешёвым табаком, зрачки были сжаты в малюсенькую чёрную точку, не составило труда догадаться – парни под наркотой. – Смотрите, она ещё дёргается, чертовка, – хмыкнул тот, что поменьше. – Может быть, нам не стоит нежничать? Любишь грубо? Парни дружно загоготали, периодически хрюкая и вытирая разлетающиеся из желтозубых ртов слюни, и от этого звука Сану только замутило. Что она могла противопоставить трём укуренным придуркам? Ничего. И ни одной живой души на улице. Рослый недобро ухмыльнулся и толкнул Сану к стене, хозяйски раздвигая её ноги коленом: – Не волнуйся, мы не обидим. Будь хорошей девочкой. Сану уже била крупная дрожь. Как же, не обидят они. В уголках глаз скопились крупные капли, а этих только ещё больше раззадоривали её жалкие попытки вырваться. – Руки от неё убери. Вот он – его голос, ровный, спокойный, леденящий кровь, как спасательный круг утопающему. Сана даже сначала подумала, что это всего лишь плод её воображения. Но тут рослого парня рванули назад, послышался глухой удар и жалобный стон боли. Воспользовавшись эффектом неожиданности, Рин успел разбить парню нос и заехать второму локтем в солнечное сплетение, последний противник увернулся и с размаху ударил Рина по лицу. Сана слышала, как цокнула его челюсть, но он устоял. Завязалась потасовка, Рин ещё успел разукрасить физиономию самого мелкого перед тем, как парень с разбитым носом, сплёвывая кровь, саданул его под колено. Рин упал и следующий удар был последним, что он увидел. Рослый со всей дури заехал ему по лицу, Рин впечатался в кирпичную кладку и потерял сознание. Когда парни увидели, что соперник не подаёт признаков жизни, они тут же скрылись в неизвестном направлении, забыв о девушке. Сана на коленях подползла к своему спасителю, её всё ещё трясло. – Рин, – несмело позвала она, переворачивая парня на спину и осторожно убирая волосы с лица. Её глаза стали ещё больше, он был весь в крови: – Рин! Господи. Рин, ты слышишь меня? Она трясла его, но парень не реагировал. *** Харука как раз заваривал чай, а Макото рассказывал ему что-то о предстоящей контрольной работе, когда в дверь забарабанили так, будто наступил конец света или, как минимум, началась Третья Мировая. – Хару, пожалуйста, открой! – Это что, Сана? – Макото встревожено посмотрел на друга. – Что у неё с голосом? Парни метнулись ко входу. Макото распахнул дверь и шарахнулся обратно в коридор. Сана, вся в слезах, держала на окровавленных руках безжизненное тело Рина – то ещё зрелище. Макото просто замер в ступоре – приведения и всякая потусторонняя нечисть – это, конечно, жутко, но вот труп... Сана замешкалась лишь на секунду, встретившись с ним взглядом. Харука соображал быстрее, он тут же подхватил Рина с другой стороны и затащил в дом. – Вызови скорую, Макото! – крикнул он, укладывая Рина на диван. – Что случилось? – спросил он, обращаясь к девушке и быстро проверяя пульс пострадавшего. Сана стояла на коленях у изголовья Рина и теребила ворот его рубашки. По щекам, не переставая, текли слёзы. – Их было трое, Хару. Они начали приставать ко мне. Они были такие противные, мерзкие. Если бы не Рин, они бы меня точно… Господи, Хару, они убили его да? – Конечно нет, он же дышит. Сана подняла на него свои золотые глаза, в которых плескались отчаяние и страх. Харука понимал, что девушка в шоке, но не знал, чем помочь. Он принёс мокрые полотенца и дал ей одно. Сана тут же принялась вытирать кровь с лица и шеи Рина. Она смотрела на него, как на последнее сокровище мира и всё шёпотом просила открыть глаза, но он не слышал. – Макото, ты позвонил? – Харука получил утвердительный кивок и выдохнул. Несмотря на вселенское спокойствие, даже ему сложно было держать себя в руках, видя Рина в таком состоянии. – Принеси лёд из морозилки, – Тачибана тут же вышел, он даже подойти к ребятам не мог, не то, чтобы чем-то помочь. Харука быстро прикинул: была разбита губа и рассечена бровь – вот откуда столько крови, возможно, всё не так уж и плохо. Макото застыл в дверном проёме, и Харуке пришлось подойти к нему, чтобы забрать лёд. Он обернулся, проследив за напряжённым взглядом друга. – Рин, пожалуйста, открой глаза. Я прошу тебя, я умоляю, – еле слышно говорила Сана, прижимая полотенце к кровоточащей ране. – Не бросай меня. Слышишь? Я не могу без тебя. Ты мне очень нужен, – она осторожно поцеловала его в губы, уронив на грязную щёку несколько солёных капель. Харука вздрогнул от непонятного резкого звука. Макото сжал пакет с такой силой, что он лопнул и кубики льда разлетелись по полу. Нанасе аккуратно забрал у него из руки то, что осталось и, завернув в ткань, приложил к губе Мацуока. Сана посмотрела на него с благодарностью. Врачи появились буквально через минуту, они быстро осмотрели потерпевшего на наличие переломов и успокоили ребят тем, что все кости целы. Кроме рассечённой брови, разбитой губы и шишки на голове повреждений больше не было. Сана стояла возле входа, позволив Макото обнять себя. Он хотел её успокоить и приободрить, и девушка не стала его отталкивать. Она вообще не в состоянии была самостоятельно что-то думать и делать, её волновало только всё ли нормально с Рином. Наконец-то достали нашатырь, Рин застонал, скривил лицо и открыл глаза: – Хару?.. А где Микошиба? – Рин перевёл глаза с Нанасе на доктора и обратно, не дав никому ответить, он взялся рукой за голову и покривился. – Ушла, да? Глаза бы мои её не видели, катастрофа ходячая. Харука поднял взгляд, входная дверь была открыта, ни Саны, ни Макото уже не было. – Хару, – Рин посмотрел на него со всей серьёзностью, – с ней всё нормально? – Да, Рин, она в полном порядке, – сейчас Нанасе думал, что если Мацуока считает Микошиба катастрофой, то в его собственной жизни их две, и одна из них лежит сейчас на диване. *** Так как серьёзных увечий не было, Рину посоветовали отлежаться несколько дней, а затем можно было тренироваться дальше в прежнем режиме. Сану после того случая Мацуока не видел и думал, что так даже лучше. Но он понял, как сильно ошибался, когда она появилась на пороге его комнаты в общежитии. Его словно водой холодной из ведра окатили. Сердце замерло, спросило разрешение на работу и начало трудиться в три раза усерднее. – Можно войти? – нерешительно спросила девушка. Соске посмотрел на Рина, но тот углубился в изучение журнала, делая вид, что это не к нему пришли и он вообще тут не причём. Сана расценила молчание как разрешение и шагнула в комнату. – Я приходила к Момо, вот решила заглянуть, посмотреть, как ты себя чувствуешь. – Посмотрела? Можешь идти, – Рин продолжал быстро пробегать глазами по строчкам текста, давая себе полный отчёт, что не читает, а делает вид. Он просто не знал, как ещё обуздать накатившее волнение. – Рин, я хотела поблагодарить тебя за тот случай, ты поступил как настоящий мужчина. Мацуока поднялся с постели и подошёл вплотную. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Это как, бывает, смотришь на назойливую муху, которая отвлекает от книги на самом интересном месте. Вот она сидит на расстоянии вытянутой руки, ты её хрясть газетой, а она улетела и снова жужжит. Бесит. – Что тебе нужно, Микошиба? Что ты трёшься около меня? С Тачибана не вышло, обратно приползла? – Зачем ты так, Рин? Я же тебе говорила, что между нами ничего нет. – Рин! – Соске, конечно, предпочитал не вмешиваться, но терпеть эту Санта-Барбару в своём присутствии он не собирался. – Я просто хотела извиниться. Наверное, я зря пришла, – Сана хотела уйти, но Мацуока схватил её за руку. – Соске, сходи к кому-нибудь в гости, тут передо мной хотят извиниться, – чёрствый тон Рина заставил Ямазаки задуматься, он посмотрел на Сану, та просто кивнула ему, и он вышел. – Ну, я слушаю. Сана смотрела на Рина, но не узнавала: каменное безэмоциональное лицо, холодные глаза, ни намёка на теплоту и нежность. Это был уже не тот милый извращенец, который лазил ночью к ней в окно и приставал на набережной, не тот, кто вытащил её из бассейна и уверял, что всё будет хорошо. Сейчас в рубиновых глазах читалось презрение. За что? Почему он так жесток? Она не понимала. – Прости, Рин. – Сухо. – Извини. – Не искренне. – Да чего ты хочешь? – Сану уже тоже начинало раздражать это его хладнокровие. Не так уж тяжки её грехи, чтобы вымаливать прощение на коленях. – Ты всё равно не сможешь дать мне то, чего я хочу, – Рин дёрнул её за руку, и Сана упала на кровать, он навис сверху. – Ты, кажется, хотела сказать спасибо? Давай, я знаю один способ. Рин задрал юбку Саны и начал стаскивать нижнее бельё, прижимая девушку свободной рукой. – Рин, перестань. Не делай этого. Я не хочу! Сана пыталась вырваться, но Рин только сильнее наваливался. Он будто обезумел. Он грубо хватал её за бёдра, подминая под себя. – Рин, остановись. Я закричу. – Не закричишь. Рин зажал ей рот рукой и стянул с себя штаны. Сана почувствовала, как он резко вошёл в неё, на глазах выступили слёзы. Он двигался грубо и быстро, буквально насилуя её. Сана не смотрела на него, зажмурилась, ей хотелось, чтобы это закончилось как можно быстрее. Этот Рин был совершенно чужой, она не хотела его, она боялась его. Он, подчиняясь животным инстинктам, ускорял темп, вдавливая её в мягкий матрац. Сане казалось, что эта пытка будет бесконечной. Ещё несколько грубых движений и он вышел из неё, кончая себе в руку. Девушка чувствовала, как на бедро попала горячая сперма, стало противно. Рин отодвинулся и замер, смотря куда-то вниз. Он часто дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сана видела, как что-то меняется его взгляде, будто медленно начало доходить сквозь решётку злости то, что он сделал. Она осторожно дотронулась до его щеки, вкладывая в этот жест всю нежность и сожаление, на которое только она ещё осталась способна сейчас. – Прости меня, Рин, – слёзы так и не высыхали. Он посмотрел на неё какими-то потухшими глазами, затем натянул штаны и сел, обхватив голову руками. – Уходи. Сана не шевелилась, она просто не знала, как реагировать на его перепады настроения. – Ты оглохла что ли? Пошла вон! – заорал Мацуока. Повторять не потребовалось, Сана опрометью ринулась из комнаты, чуть не сбив появившегося в дверях Соске. – Рин? – Ямазаки неуверенно остановился у входа. – Оставь меня, Соске, я хочу побыть один. Рин смотрел в пол и чувствовал, как на щеках остаются влажные дорожки. Почему она просит прощения после такого? Он потерял контроль, хотел унизить, растоптать, сделать больно, как ему было больно видеть её с Тачибана. Но разве можно было делать это ТАК? Она должна была возненавидеть его, но столько нежности в её касании, столько сожаления в этих янтарных глазах. Рин не знал, сможет ли он сам себя простить за то, что сделал.