Больше огня!

Соске не стал ничего выпрашивать, всё равно ведь не скажет. Рин весь вечер пролежал на кровати, уткнувшись носом в подушку и не проронив ни слова. Он даже на Момотаро не отреагировал, когда тот ураганом пронёсся по их комнате и исчез только после грозного взгляда сэмпая. Ямазаки уже собирался ложиться спать, но тут вспомнил кое-что важное, всё как-то не до этого было, а сейчас самое время. Он подошёл к тумбочке, пошарил там недолго, затем сел в ногах у Рина: – Слушай, я давно уже хотел спросить… – Соске, прости, давай завтра, я не хочу разговаривать. – А ты не разговаривай, ты просто возьми. Рин сел на кровати, смотря на соседа какими-то потерянными глазами: – Ты о чём? – Держи, – Соске протянул руку. На ладонь Рина упало что-то небольшое, он удивлённо посмотрел на друга: – Откуда это у тебя? – Неважно. Верни ей. – С чего ты взял, что я стану ей это возвращать? – Рин снова откинулся на подушку и закрыл глаза. – Возможно, потому что ты сам ищешь повода встретиться, но не признаешься себе в этом? – Ямазаки, ты невыносим, – Рин хотел пнуть друга в бок, но тот перехватил его ногу и лишь лукаво улыбнулся. Рин выдохнул: – Не знаю, Соске, от неё одни проблемы. – Как и от тебя. *** Сана сидела в своей комнате над учебником, но ни строчки не могла прочесть, все её мысли были очень далеко от образования. Она никак не могла понять, что на самом деле чувствует Рин, и это не давало покоя. В комнату заглянул Сейджуро: – Грызёшь гранит науки? – Пытаюсь, – Сана захлопнула учебник и отложила его в сторону. – Выходной же. Мама поездом отправила посылку, просила забрать через час. Ты заказывала? – Сана закусила губу и кивнула в ответ. – Что-то серьёзное? Почему нельзя было купить здесь? – Потому что здесь не продают. Сейджуро задумчиво потёр подбородок, но ничего больше спрашивать не стал: – Одевайся. Чего расселась? Твой же заказ, – он лучезарно улыбнулся сестре и щёлкнул её по носу. Домой Микошиба вернулись только через три часа с посылкой и полными пакетами еды. – Я сам приготовлю ужин. Момо придёт сегодня? Сана только пожала плечами в ответ и отправилась наверх отнести коробку и спрятать её от вездесущих братьев. Особенно от Момо. Этот любопытный нос умудрялся найти всё, что плохо лежит, потом будет миллион и один вопрос: «А зачем тебе это?». Она бочком заползла в комнату, свет включить не получилось, так как руки были заняты. Сана шагнула к столу и, аккуратно зажав добычу между рукой и ногой, освободившейся конечностью начала сдвигать со стола в сторону всякий хлам. – А не легче на кровать положить? Коробка так и грохнулась на пол, а Сана чуть не заорала, что есть мочи. Она в последнюю долю секунды заставила себя закрыть рот. – Мацуока, мать твою! Ты напугал меня! Я нахрен заколочу гвоздями это окно! – А как я тогда буду приходить? – невозмутимо ответил Рин, пропуская мимо ушей её ругань, Сана даже не нашла, что возразить, гнев её испарился, как утренний туман. Мацуока сидел на подоконнике, в сгущающихся сумерках он выглядел очень загадочно и очень круто – спецагент на задании. Сана осторожно задвинула ногой коробку под стол. Она подошла к Рину и опёрлась спиной на стену так, чтобы он не видел её. Рин смотрел в темнеющее небо, расслабленный и безучастный, будто сидит он у себя дома, а не в чужой квартире, куда его никто не приглашал. Молчание напрягало. – Сейджуро дома. Он будет удивлён, узнав, что у нас гость. Ты же пришёл не для того, чтобы меня увидеть? – А если для этого? Вопрос повис в воздухе. Сана не знала, что сказать, она боялась всё испортить, но и молчать было глупо. Рин тяжело вздохнул и спрыгнул в темноту комнаты. Было видно лишь его силуэт, а внутри всё уже предательски сжималось. Он остановился в метре от неё и просто молча смотрел сквозь темноту, но даже так она ощущала его каждым атомом своей кожи, будто и нет этого расстояния. – Если ты скажешь уйти, я всё пойму. – А если попрошу остаться? – Сана ответила моментально, не задумываясь, Рин даже замолчал на несколько секунд. Затем он просто преодолел этот жалкий холодный метр и прижал её к себе. – Прости меня… прости, – шептал он, зарываясь носом в её волосы, Сане даже показалось, что он плачет, но в темноте было не видно. Она осторожно коснулась губами его щеки, и Рин замер, как парализованный. Сана пошла губами вниз по скуле, казалось, лицо его вспыхнуло, он обжигал теплом своей кожи. Когда их губы соприкоснулись, Рин перестал дышать. Чувства теснили друг друга: он злился на весь свет и ненавидел себя, он хотел оттолкнуть Сану и никогда не отпускать, хотел убежать и остаться. Его словно цепями сковало. Поцелуй был таким сладким, таким дурманящим, что в нём можно было раствориться. Сана нечаянно зацепила повреждённую губу, и Рин недовольно зашипел. – Прости! Очень больно? – прошептала она. – Было бы больнее, если бы меня тогда не оказалось рядом. Его суровый тон насмешил Сану, она ещё раз быстро чмокнула его в губы и отшагнула, делая небольшой поклон: – Спасибо Вам, Мацуока-семпай, надеюсь и в дальнейшем на Вашу защиту. Рин сначала вытаращил свои глаза, а затем усмехнулся и притянул этот источник душевных и физических мук к себе. Он осторожно убрал с её шеи волосы и, достав что-то из кармана, быстро застегнул на ней. Сана провела пальцем по цепочке и остановилась на кулоне, она в волнении вскинула свои золотые глаза, смотря прямо на Рина: – Откуда? Откуда он у тебя? – Ты оставила его той ночью, когда была у меня в комнате, – Рин гладил Сану по шелковистым волосам и старался не думать о её поцелуе с Макото. Кажется, только вчера он сбил её у магазина, и она пришла к нему в комнату первый раз, и в первый раз он ощутил вкус её губ, запах тела, в первый раз заглянул в эти глаза цвета олимпийского золота. Но столько всего уже произошло. Интересно, смотрела бы она на него так же, как на Сейджуро, если бы он стал Олимпийским чемпионом? – Тебе дорог этот медальон? – Да, очень дорог. Это подарок Сейджуро. Рин остановил свою руку, внутри неприятно кольнуло. Опять Сейджуро. Как-то чересчур много его в жизни сестры. Слишком уж сладостно Сана произносит его имя, слишком сильно обожание в её глазах. Рин тут же мысленно одёрнул себя, нельзя всех судить по себе. Это уже попахивает паранойей. В комнате зажёгся свет, Рин с Саной вздрогнули, как будто их поймали с поличным на месте преступления. В дверях, скрестив руки на груди и покачивая поварёшкой, стоял Сейджуро. – Эм, Микошиба, мы тут… я… так вот… – все мысли из головы Рина чудесным образом испарились, оставляя после себя мятный привкус пустоты. – Мацуока, я даже знать не хочу, как ты сюда попал. По-моему, тебе уже пора. – Точно! Мне уже пора. – И будь добр, выйди через дверь, – прорычал Сейджуро в лицо Рину, когда тот протискивался мимо. Сейджуро бросил гневный взгляд на сестру, но она в ответ лишь пожала плечами. Похоже, сегодня ночью в её комнате снова поселится сторожевой Цербер. Лишь бы Мацуока не вздумал поиграть в форточника. *** С понедельника мало что изменилось: Рин перестал скрываться от Саны, но продолжал её игнорировать. Он мог просто всю перемену стоять и пялиться в окно, как Сана готовится во дворе академии к следующему уроку. Если она пыталась подойти, то Рин тут же разворачивался и исчезал в бесконечных коридорах Самезука. Сначала Сане казалось это забавным, потом стало откровенно раздражать. Девочки сразу же отметили возросший интерес капитана по плаванию к однокласснице, но она пресекала любые разговоры на корню, что вызывало у завистниц ещё больший интерес. – Рин, может быть, ты уже как-то определишься, чего хочешь? – Соске бросил тоскливый взгляд на Сану, которая допивала сок, усердно что-то печатая в телефоне. – Может, и определюсь… – протянул Мацуока и вздохнул, отводя взгляд от объекта своего наблюдения. – Главное, чтобы это никак не отражалось на тренировках, – Ямазаки встал из-за стола. – Ты идёшь? Рин снова бросил взгляд на Сану и тут же отвернулся, рядом с ней стоял Момотаро и весело размахивал руками, приветствуя семпаев. Придав Соске ускорения в виде дружеского пинка, Мацуока, думая в очередной раз о чём-то далёком, покинул столовую со странной улыбкой на лице. – Мацуока-семпай совсем меня не любит, – недовольно пробубнил Момо и состроил обиженную мордашку. Сана даже подавилась соком от такого заявления: – А с чего он должен тебя любить? – в голове девушке пронеслось уже миллион мыслей о том, может ли Рин быть геем (ну, хорошо, бисексуалом), и как с этим жить дальше. Какие отношения его связывают с Ямазаки и остальными членами команды? Да и вообще с Соске он проводит очень много времени и живёт в одной комнате. Почему-то сразу вспомнился день, когда Соске подумал, что Рин спал с Момотаро. Ох уж эта женская фантазия. – Ну, он же мой капитан как-никак, – Момотаро улыбнулся так широко, что можно было, не напрягаясь, пересчитать все его зубы. Сана с облегчением выдохнула, и в который раз поразилась, насколько у неё богатое воображение. Это всё пагубное влияние красноглазых извращенцев на детскую психику. *** На третий день Микошиба сама уже начала избегать пристального внимания капитана команды по плаванию, но куда бы она ни направилась, он возникал уже через пару минут на почтительном расстоянии и просто держал её в поле зрения. Сам Рин не знал, зачем это делает, и объяснить не старался, просто хочется ему и всё тут. После школы Микошиба зашла в магазин, ей нужны были новые очки, последние она купила в спешке и они ей не нравились. Потратив почти час на выбор, примерку и осмотр со всех сторон, Сана наконец-то подошла к кассе с желанной добычей. – Привет, Сана-тян. Голос Макото пробежался по венам приятным холодком. Девушка повернулась и увидела этого зеленоглазого ангела с пакетом в руках, видимо, он тоже что-то уже купил и, увидев Сану, просто ждал, когда она закончит с покупками. Нет, ну правда, ему только крыльев за спиной не хватает. – Здравствуй, Макото, – прозвучало как-то робко и бесцветно. Тачибана улыбнулся, как всегда радостно и добродушно: – Ты домой? Хочешь, пойдём вместе? – Почему бы и нет, – Сана изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Некоторое время они просто шли молча, и Микошиба невольно вспомнила ту ночь, когда он провожал её с дискотеки. А потом она подумала о том поцелуе в бассейне и о том, как он успокаивал её у Хару, когда Рин лежал без сознания, и проводил её домой после этого. Он ничего не требовал, не просил, он просто рядом, когда это нужно. Сана украдкой посмотрела на Макото и тут же спрятала глаза. Он так хорош во всём, ну почему бы ей не влюбиться в этого чудесного ангелочка? Нет же, выбрала самого гадкого дьявола из всех. Кто-то там наверху явно веселился, посылая Амура на работу. Влюбилась... Неужели она и правда влюбилась в этого извращенца? – Макото, мы с тобой так и не поговорили… – в горле у Саны пересохло, будто она прошла уже тысячу миль по пустыне. Неужели она так волнуется от того, что Тачибана рядом? – Не поговорили о чём? – Макото мягко расплылся в улыбке, давая понять, что говорить тут действительно не о чём, всё понятно, как белый день. – Я просто хочу быть твоим другом. Разве это так много? Сана не уставала поражаться этому чудесному человеку. Святая простота. Неудивительно, что Нанасе так привязан к нему. Он неподражаем. Так и хочется обнести его забором и спрятать от этого грязного чёрствого мира. – Спасибо, что проводил, Мако-чан, – Сана улыбнулась Макото, и он засиял. Маленькое солнышко. Она улыбалась так редко, что Тачибана радовался как дитя каждый раз, когда ему удавалось вызвать на лице девушки этот чудесный жест милосердия. – Мне всё равно было по пути, – Макото осторожно взял Сану за руку и робко поднял глаза. – Давай в следующий раз просто погуляем вместе? Он заметил, как девушка тут же помрачнела, и поспешил исправить ситуацию: – Можешь не отвечать сейчас. Ты подумай. Я подожду столько, сколько нужно, – Макото мимолётно чмокнул девушку в щёку, как будто это было обычное дело, и поспешил в сторону дома. Сана ещё несколько секунд смотрела ему вслед, не понимая, что произошло. Она повернулась к своему дому и… и прокляла землю, на которой сейчас стояла. Её погребальный костёр в эту минуту поджигали четыре злющих глаза: два медово-золотистых и два рубиново-красных. – Ладно, Сейджуро, я пойду, – сказал Рин ровным и спокойным голосом. Он спустился по ступенькам и прошёл мимо Саны, бросив на неё один взгляд и тут же отвернувшись. Один взгляд. Один коротенький, мимолётный взгляд, который сравнял её с землёй. Ему даже не нужно было ничего говорить, за него это сделали глаза. Эта аура отчуждения и презрения пронзила Сану до мозга костей, когда он был так близко, что можно было коснуться рукой. Она не смогла, она даже рта раскрыть не посмела. Знаете, как цепенеет тело перед тем, чего ты боишься больше всего на свете? Вроде бы есть все шансы убежать, спастись, но ты стоишь и смотришь в лицо своему самому сильному страху в жизни и ждёшь, надеешься что кто-нибудь спасёт тебя. Но никого нет, и этот страх поглощает тебя, ломая изнутри и порабощая. – Ох, сестрёныш, с огнём играешь, – сказал Сейджуро, обнимая Сану за плечи. Она подняла на него свои затравленные глаза и закусила губу. – Вот только не вздумай плакать, я этого не люблю. Глупая моя девочка, – Сейджуро прижал Сану к себе, не зная, может ли он вообще чем-то помочь своей любимой сестре. – Я всё испортила, Сей. Я опять всё испортила.