Больше огня!

Не видя перед собой абсолютно ничего, Сана выбежала из здания; пелена слёз застилала глаза, они градом стекали по щекам. «За что, Рин? За что ты так?» – без конца звенело в голове, повторяясь и сливаясь в неистовом шуме, словно надвигающийся шторм. Оступившись на ступеньках, девушка рухнула вниз. Тело пронзила жуткая боль, растекаясь внутри мириадой новых неприятных ощущений. Сана закрыла лицо руками не в состоянии больше идти, рыдания сотрясали тело, колено нещадно саднило. Сейчас хотелось спрятаться в самый дальний угол непроглядно тёмной комнаты, чтобы никто и никогда не нашёл. Просто взять и исчезнуть из этого мира. Навсегда. Она всё испортила. На что надеялась? Рин так разозлился. В его глазах столько ненависти, презрения, что хватит до конца дней. Разве человек может ненавидеть так сильно? На её голову легла чья-то ладонь. Пальцы осторожно пробежали и запутались в коротких волосах. Движения были невесомы и осторожны, будто кто-то боялся спугнуть наваждение, словно призрака трогает. Сана посмотрела из-под опущенных ресниц. На коленях перед ней стоял Сейджуро, он не верил своим глазам. На его лице читалось бесчисленное множество эмоций, которые бурлили внутри, но самым страшным для него было видеть её слёзы. Сейджуро, не переставая, сжимал и разжимал пальцы, не находя подходящих слов, они рвались изнутри наволю, но комом застревали в горле. Эти прекрасные рыжие локоны, которые он так любил, исчезли, их больше нет. Зачем? Почему? Сейчас Сана походила на брата-близнеца так, будто это он сам, но Сейджуро знал, что Момотаро ещё в больнице, хотя, тоже с разбитой коленкой. Вот только он не плачет. Он вообще никогда не плачет. Кто виноват? Если бы сейчас этот кто-то попытался встать между ним и сестрой, он бы убил не задумываясь. – Что произошло? – наконец выдавил из себя Сейджуро не своим голосом, сухо и немного грубо. Его остекленевшие глаза неотрывно изучали бледное лицо Саны. Она, задыхаясь от слёз и переходя на сдавленные хрипы, произнесла только одно слово, кидаясь ему на шею: – Рин! Сейджуро стиснул зубы и со злостью сжал кулаки. Рин. Он предупреждал его, но глупый эгоистичный мальчишка всё же сделал это – из-за него Сана сейчас давится от слёз. Сейджуро бросил яростный взгляд на здание бассейна; как бы он не был зол, но первым делом нужно увести отсюда сестру, с Мацуока разберётся позже, даже если это повлияет на отношения с Го. Он осмотрел разбитое колено Саны: штанину разорвало в клочья, кровь бежала не переставая, а синеющая кожа не сулила ничего хорошего. Сейджуро, с трудом взяв себя в руки, всё же смог размотать один из бинтов на её рёбрах и перевязать наскоро ногу. Он подхватил обмякшее тело на руки и направился в ближайшую больницу. Сана уже не истерила, безучастно лежала на его руках, смотря вникуда. Мокрые дорожки на щеках не высыхали, только иногда она еле слышно шептала, сжимая ослабшей рукой рубашку на груди Сейджуро: «Прости…» *** – Чёрт. Чёрт! Чёрт!!! – Рин со всей силы ударил кулаком по стенке душевой кабинки, пластик глухо скрипнул, прогнулся и отпружинил обратно. Ему не помогал ледяной душ, всё тело словно объяло огнём. Голова тяжелела с каждой минутой, тело наливалось свинцом. Рин упал на колени, упираясь лбом в кафельную плитку. От радости победы не осталось даже блика, только горечь обмана и предательства давила и дёргала за натянутые струнами нервы, как кукловод за ниточки свою марионетку. Зачем она это сделала? Хотела посмеяться над ним? Хотела подставить? В чём причина? Это не поддавалось ни одному логическому объяснению. Было обидно, противно и… стыдно. Никогда в жизни Рин не поднимал руку на девушку, никогда не позволял он эмоциям накрывать себя с головой (не считая случая с Хару в прошлом году). Но даже тогда всё было по-другому, а сейчас, словно это был не он – неконтролируемое дикое животное, демон в смертном облике. Рин ненавидел всех вокруг, а особенно себя. В пропасть срываешься, и кто-то подталкивает. Он ещё долго стоял под струями воды, стараясь привести свои мысли в порядок, но ничего не получалось. Почему она такая непослушная? Почему она всё делает по-своему? Почему так больно в груди? Мацуока вышел из душа и встретился взглядом с Соске, который давно уже переоделся и просто ждал своего капитана. Эти холодные глаза, родные, но такие далёкие. Соске – лёд, сдерживающий неуправляемое пламя, рвущееся из Рина. У его ног стояла сумка Момотаро, её сложно было не узнать: большая белая с чёрными полосами и красным треугольником через боковую стенку. В полнейшей тишине Рин переодевался, а Соске просто наблюдал за ним. Было странно смотреть на подавленного Мацуока, который обычно излучал из себя столько энергии, что можно осветить полгорода, если подсоединить его к электростанции. Рин сел рядом, открыл молнию и извлёк гидрокостюм. Он помял его в руках, осматривая замысловатую работу изнутри, хмыкнул и спрятал обратно. Безвольно опустив руки на колени и поникнув головой, Мацуока спросил: – Скажи, Соске, что бы сделал ты? Ямазаки помолчал, обдумывая ответ. Действительно, а что бы он сделал, окажись он на месте Рина? Наверное, сошёл бы с ума. Но Рин не такой, он сильный. Соске поднялся, запуская руки в карманы. – Никогда не причиняй человеку боль, когда этот человек готов ради тебя на всё. Подтолкнув сумку к Рину ногой, Ямазаки оставил его в одиночестве. Не маленький, сам знает, что дальше делать. Закрыв за спиной дверь, Соске помассировал травмированное плечо, похоже, сегодняшняя эстафета будет началом конца. *** – Хочешь, я приготовлю на ужин рыбу, как ты любишь? Или лучше что-нибудь сладкое? Раньше ты любила сладкое, – Сейджуро монотонным голосом всю дорогу разговаривал сам с собой, потому что Сана не отвечала ему. Он нёс её домой. В больнице у девушки снова началась истерика, пришлось вколоть большую дозу успокоительного, от чего она буквально засыпала на ходу. Доктор даже прописал какие-то таблетки от нервных расстройств и посоветовал зайти через пару дней, если не станет лучше. Сейджуро больше не пытался узнать, что случилось, всё равно потом ему сообщат, а психику любимой сестрёнки лучше оставить в покое. Сейчас можно было только догадываться, что произошло, и он догадывался. Но что бы ни случилось там, на соревнованиях, Мацуока не имел никакого права доводить его единственную сестру до такого состояния. Надежды на то, что Рин сможет вырвать её из кокона отчуждения, рухнули, как карточный домик. А как хорошо всё начиналось. Сейджуро был безумно рад видеть, как Сана снова улыбается. Именно поэтому он на многое закрывал глаза. Недолго счастье длилось. Сейджуро свернул в последний переулок, и стиснул зубы от накатившей злобы. Опершись спиной на кирпичную кладку ограды, стоял Рин, задумавшись о чём-то, провожая взглядом пролетающих в небе птиц. Он заметил приближающегося Сейджуро с Саной на руках и дёрнулся было в их сторону, но гневный взгляд бывшего капитана пригвоздил его к месту. Рин так и замер с приоткрытым ртом и поднятой рукой. От цепкого взгляда Мацуока не укрылся тот факт, что из-под закатанной штанины девушки были видны стерильные бинты. – Сана! – позвал Рин, когда Сейджуро сворачивал в ограду своего дома, но она даже глаз не подняла. Её бледное лицо вызвало бурю противоречивых чувств. – Проваливай, Мацуока, – прорычал Микошиба. Его руки задрожали от напряжения. – Я вещи принёс, – еле слышно проговорил Рин. – Стой тут. Сейджуро осторожно открыл дверь и занёс Сану в дом, оставив незваного гостя на улице. Он вернулся буквально через минуту. Смерив Мацуока пренебрежительным взглядом, Микошиба выхватил из его рук сумку и швырнул её в коридор, а сам развернулся, хватая ошарашенного парня за воротник. – Тебе ещё наглости хватило прийти сюда? – голос Сейджуро больше походил на рычание волка, защищающего свою стаю. – Погоди, я всё могу объяснить, – Рин попятился, пытаясь понять, что такого успела рассказать Сана, что брат так взбешён. Он не ожидал от улыбчивого парня такого бурного проявления агрессии. – А мне не нужны твои объяснения. Я предупреждал тебя, Мацуока, но ты всё сделал по-своему. Ты видел, в каком она сейчас состоянии? Это из-за тебя! Что тебе ещё от неё надо? – Из-за меня? – Рин удивлённо поднял брови. Вдруг он вспомнил, как сжал шею Саны в раздевалке и слова Макото. Рин закрыл рот и отвернулся. Горячая кровь снова забурлила в венах. – Если бы у неё осталось хоть чуточку мозгов в голове, этого бы не произошло! Нахрена было переться… Он не успел договорить. Пытаясь что-то объяснить, Рин пропустил первый удар, который пришёлся ровно в челюсть. В глазах резко потемнело. От неожиданности он осел наземь. Рин был ошарашен таким поворотом событий. Что делать, подраться ещё и со старшим братом? Замечательная перспектива. День полон «радостных» мгновений. Сейджуро, сжимая кулаки, смотрел сверху вниз потемневшим взглядом. Кровь прилила к его лицу, а ноздри раздувались как у разъярённого быка. Мацуока быстро поднялся на ноги, отходя на безопасное расстояние. Из разбитой губы стекала струйка крови. Рин смазал её рукой, посмотрел на багровый след на ладони, затем на Сейджуро: – Я не буду с тобой драться, поговорим, когда ты успокоишься, – он сплюнул кровь на газон и пошёл прочь. – Мне не о чём с тобой разговаривать, – бросил в след Микошиба. Он прекрасно понимал, что было глупо бить Рина, не разобравшись в ситуации, но вспышка ярости в тот момент заглушила разум. Сейджуро закрыл за спиной дверь, злясь на весь свет и на себя в частности – поступил, как глупый подросток. Он поднял глаза и увидел на верхней ступеньке лестницы сестру: – Зачем ты встала? Доктор сказал, что тебе пока нельзя ходить, – вся злость мгновенно улетучилась, Сейджуро поспешил подняться наверх. Сана ещё долго смотрела на входную дверь, будто ожидая, что кто-то не зашёл, потом повернулась к брату, который нежно держал её за руку и терпеливо ждал. С того момента, как он поднял её у здания бассейна, она не сказала ещё ни слова. – Я хочу помыться, Сей. Хлоркой воняет. Сейджуро тут же подхватил её лёгкое тело и направился в ванную. Он невесомыми движениями расстегнул молнию на мастерке и аккуратно снял её. Затем медленно принялся разматывать бинты на груди, осторожно круг за кругом, растирая подушечками пальцев покрасневшую под ними кожу. Приподняв Сану, Сейджуро бережно стянул штаны, так, чтобы не тревожить травмированное колено. Вода бурлила, наполняя ванну, парень потрогал её рукой: – Вроде бы нормально, – он мягко улыбнулся сестре, но она безразлично смотрела в сторону, не слушая его. – Тебе помочь зайти в воду? – Нет, – всё так же безучастно ответила Сана. Он взялся за дверную ручку. – Не уходи. Микошиба оглянулся, думая, что ему почудилось, но сестра уцепилась пальцами за край его рубашки. Дрожащие ресницы как крылья бабочки опускались и поднимались вверх. Сана смотрела на чёрную форму Самезука в корзине для белья, мысли её снова были где-то далеко. Сейджуро не стал больше ждать, он скинул с себя одежду, взял Сану на руки и сел в воду, осторожно опуская сестру перед собой и прижимая к своей груди, предусмотрительно зафиксировав травмированную ногу так, чтобы колено воды не касалось. Сана тяжело выдохнула, откидываясь назад. Больше всего на свете ей сейчас хотелось плакать, выть во всю глотку и проклинать трёх слонов и черепаху, но Сейджуро не должен видеть этих слёз. Нельзя причинять человеку боль, когда этот человек готов ради тебя на всё. Микошиба лёгкими невесомыми движениями зачерпывал воду и окроплял ею бледную кожу девичьих плеч. Он упёрся губами в рыжую макушку и тяжело дышал, так много вопросов роилось в голове. Они, словно дикие пчёлы, жужжали и мешали остальным мыслям пробиться к свету. Сейджуро в лёгкой задумчивости поглаживал руки Саны, переходя на ключицы и возвращаясь к кончикам пальцев. Она осторожно поймала его за кисть и повернула казанками к себе, там виднелось небольшое пятнышко крови. Опустив их руки под воду, Сана потёрла пальцем место ушиба, кровь легко смылась, оставляя под собой лишь небольшую припухлость. – Зачем он приходил? – Вещи принёс, – недовольно буркнул Сейджуро. – Ты ударил его? – вопросы были так монотонны, как будто задавались для статистики, а не для получения интересующей информации. – Он заставил тебя плакать, – Сейджуро знал, что был не прав, но сожалеть о содеянном не собирался. Никто не имеет право доводить его сестру до слёз. Никто. Сана закрыла глаза и вздохнула, вкладывая в это действие всю тяжесть сегодняшних событий. – Я люблю его, Сей, – она произнесла это всё тем же померкшим голосом. – Я знаю, родная. Я знаю. Момотаро вернулся домой самостоятельно, несколько ссадин ничуть не поубавили его энтузиазма и прыти. Вот только обидно было, что в эстафете он не поучаствовал. Кстати, интересно, как она прошла? Парень был уверен, что капитан, не изменяя своим привычкам, разозлился. Момо понимал, что играет на нервах Мацуока, как на семиструнной гитаре, но ничего с этим поделать не мог, оно само как-то так получалось. Постоянно. В тёмном коридоре парень обо что-то споткнулся и чуть не растянулся на полу. Выругавшись про себя, он включил свет и был несколько удивлён, увидев свою спортивную сумку. Быстро изучив её содержимое, Момотаро рванул наверх, он не мог поверить, что Сана решилась на подмену, ведь она говорила, что больше не станет этого делать. Но факты говорили за себя. А если так, то получилось ли у неё? А если она прокололась? Мацуока с него семь шкур спустит за такое, можно будет забыть об эстафете навсегда. Он тихонько открыл дверь в комнату сестры, было ещё рано, но, похоже, она уже спала. Близнец замер на несколько секунд, Сана действительно спала, но почему-то на полу и почему-то не одна. Присмотревшись, Момо отчётливо различил силуэт мирно посапывающего старшего брата. Он подошёл ближе и чуть не ахнул, опускаясь на колени рядом с сестрой. В голове пронеслись фразы из прошлого: «Ну, сестрёнка, давай обстрижём, тогда нас будет совсем не различить. Представляешь, как все удивятся?» Наверное, все действительно удивились… Он осторожно дотронулся до коротких рыжих волос, всё ещё не веря своим глазам. – Момо? Это ты? – сонно повернулась к нему Сана, стараясь не тревожить Сейджуро. – Всё нормально? Близнец в ответ лишь кивнул головой, не совсем уверенный, что в темноте был виден его жест, и, судорожно сглотнув, спросил: – Как эстафета? – Эстафета? – переспросила Сана, потирая глаза. – Ах, да. Вы выиграли. Она снова легла на плечо Сейджуро, давая понять, что разговор закончен. – Мы? Выиграли? – не верил услышанному Момотаро. Она произнесла это так, будто бы это обычное дело. – Но как? – Иди спать, – шикнул на него Сейджуро. Момо не стал больше ничего спрашивать, он быстро вышел из комнаты и через пару минут снова появился с подушкой и одеялом. Не проронив больше ни слова, он просто удобно устроился со свободного бока брата. – Вот жук! – недовольно буркнул Сейджуро, приобнимая его за плечо свободной рукой. Сана поймала пальцы близнеца и сцепила их со своими в замок на животе у старшего Микошиба. Три рыжих чуда размеренно засопели совсем как в далёком детстве. *** Вернувшись в общежитие, Рин отправился в тренажёрный зал, остальные были уже там. Вопросов по поводу его внешнего вида никто задать не рискнул. Мацуока мучил железо с остервенением, будто не знает ни усталости, ни боли. Соске же напротив, нагружал себя как-то не особо воодушевлённо. Тут к капитану пристал Нитори с вопросами о том, завербовали ли Рина и что он решил, ведь ему уже звонили и не раз. – Из университета, куда ты собираешься, мне тоже звонили, – сказал Мацуока, обращаясь к Соске. – Кто знает, может, будем плавать вместе и после школы. – Ага, было бы здорово, – безрадостно ответил Ямазаки, тут же прекратив упражнение. Как сказать, что не будут они больше вместе плавать? Что это последнее лето. – Что-то не так? – Рин тут же заметил резкую перемену в настроении друга. – Нет. Ничего. – С тобой со вчерашнего дня что-то не так, – не унимался Мацуока, ему явно было мало таких сухих ответов. – Во время эстафеты ты на секунду растерялся. Тебе нехорошо? – Соске не отвечал, он уставился в пол, не смея посмотреть в глаза капитану. – Ты чего молчишь? Говори уже! Рин и так был на взводе, а тут ещё у Ямазаки какие-то тайны и проблемы. Так хотелось, чтобы всё было ясно, как вода в роднике, а вокруг ещё больше хмурятся тучи. – Рин-семпай, только не ссорьтесь, – опасливо проговорил Нитори, зная норов своего капитана. – Знаю. Это не ссора, – успокоил он кохая. – Соске, давай-ка выйдем. – Я сказал, ничего не случилось! – Ямазаки совершенно не настроен был сейчас на душевные разговоры, но Рин вытащил его в парк за бассейном и упорно пытался всё выяснить. Очень хотелось всё рассказать и скинуть тяжесть этой ноши с плеч, но Соске не мог – впереди ещё одни соревнования, ещё одна возможность поплавать вместе. Может быть, последняя. – Тогда позволь спросить, как ты себя чувствуешь после эстафеты? Помнишь, что говорил мне? Соске прекрасно помнил свои слова: «Мне кажется, если я поплыву с тобой в эстафете, то пойму кое-что. Сам не знаю, что именно, но хочу найти это что-то». – Так ты его нашёл? – хмурясь всё больше, спросил Рин. – Не знаю. – Чего?! – Рин захлебнулся воздухом от возмущения. – Я сказал, не знаю, нашёл ли! – взорвался Соске. Мацуока схватил друга за грудки, прижимая к стоящему за спиной дереву: – Я знаю, что говорил тебе. Я хочу плавать в серьёзной эстафете! В команде мне нужны те, кто настроен серьёзно! А теперь ты говоришь, что не знаешь! Соске, хочешь сказать, что тебе было наплевать? – Думаешь, мне наплевать на плавание с тобой? – Ямазаки вызывающе взглянул в красные глаза. – Тогда в чём дело? – поубавил обороты Рин. – Для меня это как раз очень серьёзно, поэтому я не могу делать вид, что всё понял и решил! – Соске убрал от себя руку капитана. – Но кое-что я знаю, я хочу плавать и дальше. Этого достаточно. – Так плавай. Плавай сколько хочешь, пока не найдёшь ответ. – Ага. Рину стало даже легче после этого разговора. Ну, хоть тут всё нормально. *** Мацуока одну за другой перекладывал тетради, быстро просматривая их и сортируя на «отдать» и «выбросить». Соске скучающе стоял рядом, он свою макулатуру давно разобрал. – Да отдай все, зачем они тебе? – зевнул брюнет. Обед уже давно закончился и сейчас Ямазаки был не прочь вздремнуть, но надоедливые второгодки слёзно просили отдать наработанные за год материалы, чем сейчас усердно и занимались выпускники. – Да им тут больше половины не надо, – ответил Мацуока, не отрываясь от своего занятия. – Ну, тогда я пойду. Кто там просил? Накигава? – Соске забрал приличную кипу со стола и отправился в другую комнату. – Ага, – отозвался Рин, на ходу закидывая на стопку ещё одну тетрадь и возвращаясь к столу. Пусть это всего лишь исписанные бумажки, было как-то жалко расставаться со школой. Ямазаки вышел из комнаты и чуть не врезался в старшего Микошиба. Быстро поздоровавшись с ним и с Саной, которая стояла за спиной брата, Соске поспешил по своим делам, краем глаза замечая, что зашли ребята как раз в его комнату: «Значит к Рину. Надеюсь, всё решится мирно». – Что-то ты быстро вернулся, – Рин, отправляя очередную тетрадь в мусорницу, лениво повернулся. Заметив вместо друга незваных гостей, он тут же нахмурился, сводя брови к переносице. Сейджуро смотрел равнодушно, всем своим видом показывая, что это была не его идея. Рин в свою очередь не понимал, зачем Сана пришла с братом, неужели она его настолько боится? Но вопрос тут же отпал сам собой, когда она двинулась к нему. Рыжая так сильно хромала на ногу, что до общежития Самезука самостоятельно она просто бы не добралась. Рину сейчас очень хотелось упасть перед ней на колени и попросить прощения за всё, но он сразу же подавил в себе это раболепское желание. Сана остановилась в метре от него, и снова это неловкое молчание, которое прямо резало по ушам своей глубиной. У Мацуока как-то всегда сама собой получалась такая надменная рожа, что нереально было узнать его истинные чувства. А ещё Сейджуро у дверей ну никак не располагал к доверительной беседе. – Прости, Рин. Я знаю, что была вчера не права, но я сделала это ради Момо, – начала Сана, смотря куда-то в район груди парня, в глаза ему смотреть она не могла. – Он ничего об этом не знал, прошу тебя, не вини его. – Не буду, – сухо ответил Рин. Он дал бы себе затрещину, если бы мог. Хотелось говорить как можно мягче, а выходило с точностью да наоборот. – Это всё? – Рин холодно перевёл взгляд на Сейджуро, но тот был как непробиваемая кирпичная стена. – Могла бы и не приходить из-за таких пустяков. Я тут немного занят. Рин отвернулся и не заметил, как девушка сжала кулаки и закусила губу. Сане вообще было сложно принять это решение, она хотела, чтобы всё забылось страшным сном, начиная с того момента, когда они впервые встретились. Но чем больше она уверяла себя, что нужно отказаться, тем больше ей хотелось быть с этим красноглазым извращенцем. Он притягивал её своим равнодушием, отчуждённостью, безразличием, желанием доминировать и неотвратимой уверенностью в себе и своей правоте. И в то же время всем этим он отталкивал как можно дальше. Как мотылёк, летящий на пламя костра, она сгорала в этих чувствах. А он так холоден к ней. Неужели всё, что между ними было, ничего для него не значит? Очевидно же, она только мешает, прицепилась, как банный лист, он даже смотреть на неё не хочет. У Рина своя жизнь. – Помнишь, ты спрашивал, кто был у меня первым? Рин резко развернулся, удивлённо приподнимая брови, он заметил, что Сейджуро оторвался от стенки, как-то растерянно смотря на сестру. Почему она говорит об этом сейчас при нём? Вопрос проскреб по лопаткам и осел где-то внизу живота неприятным потягиванием. По вискам застучали маленькие молоточки. – Тогда я ответила тебе, что это был родной мне человек, которого я очень люблю. Я не лгала, – Сана смотрела в пол и говорила не в силах остановиться. Сделать больно, растоптать, уничтожить. Если он не хочет её любви, то она сделает так, чтобы он её ненавидел. – Ты можешь не говорить мне об этом, – как-то неуверенно произнёс Рин, опасливо шагнув в её сторону и поднимая руку, чтобы успокаивающе потрепать за плечо. Совсем не так он представлял этот разговор. Чувство нарастающей тревоги забурлило в венах – не нужно ему знать. Она вскинула на него свои золотисто-медовые глаза, в которых отражались вся боль и отчаяние, Рин так и застыл с поднятой рукой, не в силах пошевелиться. – Знаешь, как тяжело любить родственника и постоянно думать о том, что все узнают и осудят. Никогда никто не примет этого. Мацуока лихорадочно сопоставлял все известные ему факты, он внезапно вспомнил, что несколько лет назад родители Микошиба развелись. Неужели это было причиной? И то, о чём сейчас говорит Сана: «Любить родственника», – она говорит про отца? А братья, они знают? Мысли проносились в голове, как скоростные поезда, безостановочно сменяя одна другую. – Ты хотел знать… – продолжала девушка. Сейджуро широкими шагами ринулся к ней, аналогично Мацуока занося свою руку, чтобы вразумить разболтавшуюся сестру: – Не надо, Сана, – лишь успел произнести он, но она не обратила ни малейшего внимания на его жалкую попытку. – … он сейчас здесь, в этой комнате. Время будто замерло. Напряжение в помещении возросло на столько, что его можно было потрогать. Маленькими электрическими разрядами оно прошибало до костей и впивалось в мозг. Сана упрямо смотрела в рубиновые глаза, Рин сверлил её взглядом, переваривая услышанное и так и не решаясь опустить руку, Сейджуро замер за её спиной в нескольких сантиметрах, опустив глаза в пол, плечи его безжизненно поникли. Как в замедленной съёмке, Сана, сильно прихрамывая, шагнула в сторону, незаметно взяв со спинки стула полотенце, и не торопясь покинула комнату. Рин ещё несколько секунд смотрел в пустоту перед собой, слушая своё дыхание, затем до его сознания дошло услышанное, и всё встало на свои места – пазл сложился. А ларчик просто открывался. – Ты! – Мацуока злобно взглянул на Сейджуро, в голове резко стало пусто, и бурлящая ярость жадно заволокла все уголки сознания. Рин хорошо поставленным ударом справа заставил Микошиба почувствовать лопатками стену. Он тут же подскочил к нему, хватая за грудки и готовясь ударить снова. – Как ты мог? Она же твоя сестра! Сейджуро не сопротивлялся, он прямо посмотрел Рину в глаза и вдруг засмеялся. – Чего смешного? – взбесился Рин. – Ничего. Я просто вспомнил вчерашний вечер, – ответил ему Микошиба, вмиг став снова серьёзным. – Я и не надеялся, что ты поймёшь. Не думал, что она решится рассказать тебе. Знаешь, Мацуока, я, кажется, ошибся на твой счёт. Я уже давно не видел её улыбку, а с тобой она снова была счастлива. Ты молодец. Правда. Жаль, что так вышло. Рин отпустил парня и отошёл к окну: – Не понимаю о чём ты. Открылась дверь и в комнате появилась Сана. Она посмотрела на сидящего на полу у двери с красной щекой Сейджуро и подала ему мокрое полотенце. Рваными шагами Сана подошла к Рину на сколько это было возможно. Каждый мускул его тела был напряжён до предела. – Ты же хотел знать, – тихо сказала она, обжигая дыханием его шею. Тело Мацуока дрогнуло, но он не обернулся. – Не заставляй меня выбирать, Рин, я выберу его. Я всегда его выбирала. Сана повернулась и, принимая тёплую ладонь старшего брата, покинула комнату действующего капитана команды Самезука. Они остановились напротив открытой двери в конце коридора, Соске как раз уже собирался уходить от второгодок, когда увидел Микошиба. Он прикрыл за спиной дверь, быстро взглянул на Сейджуро и его припухшую щёку, затем посмотрел на Сану. Говорить что-либо не потребовалось, из комнаты Рина слышался грохот и звон разбитого стекла. Соске тут же рванул туда. Сана вздрогнула, взволнованно посмотрев в спину Ямазаки, но Сейджуро неумолимо потащил её к выходу. Им здесь делать было больше нечего. Рин слышал, как закрылась дверь за его спиной. Его трясло мелкой дрожью. Он пытался успокоиться, пытался внушить себе, что не произошло ничего страшного, но напряжение росло, как снежный ком, ища выход. С каким-то гортанным рыком Мацуока одним рывком смёл со стола всё, что там находилось. Полетел в стену ни в чём неповинный стул. Вся комната молниеносно стала превращаться в территорию хаоса: Рин уже не мог контролировать охватившую его ярость. Книжная полка была сорвана с петель, жалобно скрипнуло дерево письменного стола, перед тем, как разлететься в щепки. С одного удара ногой покосилась и распалась старенькая прикроватная тумбочка. Не избежала своей участи и двухъярусная кровать: одеяла, подушки, простыни разлетелись по разным углам. Рин посмотрел на разбитые костяшки пальцев, проблеск здравомыслия вынудил его попытаться достать из стола Соске аптечку, но бесполезный ящик не поддался с первой попытки. Рин с двойным остервенением рванул его на себя, вырывая с корнем все ограничители и запуская злополучный ящик в противоположную стену. Подобрав с пола дрожащими руками бинт, Рин спиной зашагал к окну. Бинт никак не поддавался онемевшим пальцам. Перед глазами всё плыло как в тумане. – Ненавижу тебя, тварь! – в сердцах выкрикнул Мацуока, швыряя со всего размаха в сторону злосчастный предмет первой медицинской помощи. Со всей дури Рин врезался в открытую оконную раму. Тонкое стекло с оглушающим звоном рассыпалось на сотни мелких кусочков. Мацуока сполз по стене, оседая прямо на осколки, утыкаясь лбом в колено и закрывая голову руками. Кто говорил, что мужчины не плачут? Соске появился спустя несколько секунд. Он ошарашено смотрел на царивший в их комнате хаос. Последний день Помпеи на этом фоне сейчас казался детской шалостью. Ямазаки медленно стал пробираться по военному полигону к павшему другу, осторожно перешагивая через растяжки из одеял и стараясь не раздавить что-нибудь ещё более или менее уцелевшее. Свернув по пути к аптечке, он быстро собрал всё её содержимое и, наконец, добрался до раненного товарища. Рин, не шевелясь, сидел с вытянутыми вперёд руками, из разбитых казанков, собираясь в крупные капли, падала на усыпанный стеклом пол кровь. Соске щедро залил руки Мацуока перекисью. Она зашипела и запенилась, добросовестно выполняя свою работу. Аккуратно обработав раны, Ямазаки взял валяющийся рядом бинт. Рин совершенно никак не реагировал на все манипуляции друга. Соске, закончив делать из капитана боксёра, устало опустился рядом с ним на пол, окидывая комнату взглядом. И зачем они только делали генеральную убору накануне? Теперь ещё выпишут огроменный штраф за погром. – Спасибо, – нарушил тишину Рин. – Обращайся, – отозвался Соске. – Рин, а оно того стоит? – задал брюнет чисто риторический вопрос не ожидая никакого ответа. Мацуока бессильно уткнулся лбом в плечо друга: – Я люблю её, Соске. Ямазаки ничего не ответил, Рин никогда не перестанет его удивлять. В этом он весь. *** Через пару часов погром удалось более или менее ликвидировать. Рин выглядел куда лучше, и только бинты на руках напоминали о недавних событиях. Соске открыл входную дверь. – Эй, ты куда? – окликнул его Рин. – Прогуляюсь. – А тренировка? – Прости. Дай мне сегодня отгул, – Соске вышел, оставляя капитана в полном недоумении. Хмурясь как тучи перед грозой, Соске медленно шагал по малолюдным улицам. Он так и не признался, что знал ещё перед эстафетой о сестре Микошиба, по большому счёту Рин и не спрашивал. Было тяжело постоянно недоговаривать что-то и скрытничать, но рассказать всё и лишиться этой маленькой возможности быть с ним ещё немного… Нет. Эта мысль заставляла содрогаться всем телом. Нужно использовать все предложенные судьбой возможности. Именно это он и намеревался сделать, нажимая на дверной звонок. – Соске-кун? – Микошиба удивлённо посмотрела на него, застыв в распахнутых дверях. Парень смерил её суровым взглядом, от которого по коже девушки пробежали мелкие мурашки. Он, как обычно, был не многословен. Вернее, вообще ничего не говорил. – Проходи, – как-то не очень уверенно произнесла Сана, отходя в сторону.