Мы не ангелы.

- Анна, подожди! - Не трогай меня, уйди. - Ну, пожалуйста, дай я тебе всё расскажу. - Да знаешь что, Кас? – девушка круто развернулась к покрасневшему от бега и стыда Новаку и чуть было его не ударила. – Я не хочу ничего слушать, не хочу тебя видеть, не хочу знать тебя после того, что ты сделал! Друзья так не поступают! - Да дай же мне объяснить, почему так вышло! И вот, с одной стороны, Кастиэль же сам попросил Рэя не вмешиваться и, извинившись, дал понять, что домой они вместе не пойдут, но с другой… Сейчас Кас бы не отказался от присутствия здесь кого-нибудь знакомого, тогда у него был бы шанс поговорить с Анной более мирно. А может, и нет… В общем, и так понимая, что наломал дров, сейчас Кастиэль просто сгорал от стыда оттого, что так поступил. Анну привели в себя быстро, один из поваров, к удивлению остальных, оказался медиком по образованию и ловко вернул девушку в сознание, организовав ей «благоприятную обстановку для восстановления». Ей предложили сегодня пойти домой и начать работать с завтрашнего дня, но Анна отказалась. Впрочем, ничего другого Кас от нее и не ждал. Они больше не сказали друг другу ни слова за весь рабочий день, но парень ясно понимал, что они просто обязаны поговорить и не когда-нибудь потом, а сегодня и как можно скорее. Только вот оказалось, что Анна совсем так не считала, потому что ушла, даже не обратив на Кастиэля внимание. Правда, теперь Новак тоже так просто сдаваться не собирался. Раз уж увиделись, то так дело оставлять нельзя, а Анне нужно просто выпустить всю злость. Только вот Анна поступала как всегда: в самый важный момент включила режим «я не вижу-не слышу-не разговариваю», что делала только в самых запущенных случаях. Видимо, случай с Касом был как раз таким, раз она даже упала в обморок. Всё это только сильнее путало Кастиэля, и он, подбежав к Анне, всё-таки успел схватить подругу за локоть, но та тут же залепила ему хорошую пощечину. - Хватит, Кастиэль, перестань! Просто оставь меня в покое, и давай больше не встретимся! - Да что происходит? – не выдержал Новак, держась за щеку. – Ты никогда так не реагировала. Ну, подумаешь, пропал. Как будто ты не надеялась, что я вернусь. - Я похоронила тебя, Кас! – закричала вдруг Анна, начиная плакать. Парень остолбенел от такого поворота событий и неверяще уставился на подругу. То есть она так быстро отказалась от надежды, что он вернётся, и предпочла думать, что он мертв? Нет, не похоже на Анну, что-то тут было не так. - Почему похоронила? Неужели ты не верила, что я ещё вернусь? – спросил он, и Анна на секунду задумалась, но потом снова закричала. - По-настоящему похоронила, придурок! Видела, как гроб с твоим телом зарывают в землю, понимаешь? И я тебе скажу, это не самое лучшее зрелище. Меня до сих пор мучают кошмары, и я не могу спокойно спать, хороня тебя чуть ли не каждую ночь! Кас совсем ничего не понимал. Как его можно было похоронить, если он был жив? Он всё ещё ходил по земле и дышал, думал и был влюблен. Как же он мог умереть и уже быть похороненным? А судя по лицу девушки, все, что она говорила, было чистой правдой, и поэтому Кастиэль посмотрел Анне прямо в глаза и взял её за руку. - Пошли. Мы должны друг другу всё рассказать. Он молча повёл её в парк, располагающийся в квартале отсюда, и Анна сначала пыталась отказаться, прикрываясь холодом и усталостью, но потом всё же сдалась и решила, что, наверное, Кастиэль прав. Когда же потом? К вечеру, правда, похолодало, зато хоть не было дождя, и уже стаял практически весь снег, поэтому в парке было довольно сухо. Ведя подругу по аллее, Кастиэль вспоминал, как они с Анной гуляли здесь после уроков, когда были в младших классах, и Анна, уже самостоятельно шагая рядом, думала о том же самом. Они, уже не сговариваясь, направлялись к лавочке в глубине парка, где всегда можно было поговорить, будучи скрытым от посторонних глаз и ушей. - Папа сказал, что зима была слишком холодной, - заметила мимоходом девушка. – Поэтому в этом году всё зацветёт позже, чем обычно. Она уже не так злилась, словно теми словами и ударом выплеснула всё, что чувствовала за последнее время. Кас нисколько не обижался на неё, он сам знал, что был виноват, а после новости Анны о собственных похоронах и вообще считал, что девушка обязана была его ударить. Хорошо, что теперь она была спокойна: без этого разговора бы совсем не получилось. Анна предоставила Кастиэлю первое слово, и Новак постарался как можно короче изложить всю свою жизнь, начиная со Школы и заканчивая, собственно, сегодняшним днём. Подруга молча держала его за руку и с печальной улыбкой слушала всё, что пришлось пережить её другу. Конечно, она догадывалась о некоторых вещах, но что-то повергало её в настоящий ужас. Особенно её впечатлила история со Стивом, хотя, пожалуй, на неё Кас и сделал весь основной упор. О Дине он сказал мало, но Анне этого было вполне достаточно, чтобы понять, что чувства Каса всё ещё живы. Снова мысленно пережив всё, что случилось с ним за эти два месяца, Кастиэль предоставил слово Анне, морально готовясь услышать все, что угодно, но вместо этого Анна вдруг расплакалась и обняла друга за шею, спрятав лицо у него на груди. Теперь, благодаря тому, что он вырос, Кас почувствовал, какая она маленькая. - Я так рада, что ты всё-таки жив, Кас, - прошептала тем временем девушка, вытирая слезы. – Я ведь когда в морге тело увидела… - Погоди, погоди, теперь давай рассказывай, - перебил ее Кастиэль, взяв подругу за плечи и усадив ровно, и Анна, всхлипнув, начала рассказ: - Когда ты вернулся из Школы, в тот день я собиралась поехать на вокзал встретить тебя, но папа попросил помочь, и мне пришлось остаться. А ближе к вечеру нам позвонили и сообщили, что… - Анна осеклась, но Кас кивнул, чтобы она продолжала.- Что твой отец мертв. Про тебя они сказали, что ты оставил деньги и, видимо, сбежал. Мы бросились тебя искать, все пошли, вся школа была послана на поиски. Но всё было тщетно, ты словно провалился сквозь землю. Мы отправляли запросы в другие города, вдруг ты сбежал туда, но тебя нигде не было. Месяц или около того я не знала, где ты, что с тобой, молилась и надеялась, что ты вернешься. А потом нам позвонили… - Анна снова всхлипнула и вытерла слёзы. – И сказали, что нашли твоё тело. Так как мы ближайшие друзья, попросили приехать на опознание. Я так не хотела ехать, боялась.. Но папа сказал быть сильной, ты же знаешь, он любит это говорить. Когда мы приехали, я подумала, что это какая-то ошибка, тело было выше, а я же знала, какого ты роста, правда, как оказалось, ты, на самом деле, сильно вырос. Лицо было сильно изуродовано, как и всё тело, однако было что-то похожее на тебя. Они сказали, что узнать что-то большее нельзя, но тело было найдено рядом с твоим домом, вот они и подумали… Папа говорил, что этого мало, но ведь на тебе нет никаких особых примет, никаких вещей с собой. Мы ещё были так ошарашены, что спустя какое-то время они нас убедили. Как будто им так было проще и выгоднее… Я понимаю, что месяц – это слишком мало, но я так устала, Кас… Я очень устала ждать, верить, что ты вернешься… И я поверила им, - Анна снова заплакала, и Кас со вздохом прижал её к себе. Она молчала ещё несколько минут, а потом продолжила, вытирая слёзы и глядя перед собой. – Мы организовали похороны, всё было так быстро, скорее на автомате, потому что даже папа как будто не мог поверить. Похоронили вместе с твоим отцом. Что же теперь делать, Кастиэль? – Анна вдруг вздрогнула и подняла на Новака испуганный взгляд. – Выходит, что твоя могила есть, но ты-то жив! - Да забудь ты про неё, - с тяжелым сердцем ответил Кас, погладив её по плечу. – Я ведь всё равно, что мёртв, у меня теперь другое имя, только для старых друзей я прежний Кас. А официально Джеймс Новак. Парень снова прижал всхлипывающую подругу к себе, глядя прямо перед собой и переваривая всё, что сказала ему Анна. Выходит, от слежки соцработников он теперь официально свободен: никто не станет искать труп. Что ж, жизнь это облегчало, теперь можно было спокойно ходить по улицам. Только вот знание того, что где-то на городском кладбище есть его могила, неприятно давило изнутри. Касу было бы намного проще, если бы её не было. А с другой стороны, почему-то хотелось увидеть её и навестить отца, только вот идти один Кас не собирался, точно так же, как и просить Анну проводить его туда. Как-нибудь в выходной он попросит Бальтазара составить ему компанию, а в том, что друг не откажется, Кас не сомневался. - Только в следующий раз не надо меня хоронить. Кремируйте и развейте прах, мне так будет проще, - попросил он, взглянув на Анну и улыбнувшись. - Дурак, - девушка шмыгнула носом и слабо стукнула его кулаком в бок, отчего Новак только сильнее развеселился. - Идём. Уже поздно, я тебя провожу. Они медленно брели домой, Анна держала Кастиэля под руку, прижавшись к нему плечом, и периодически сообщала какие-то новости из школьной жизни, не забывая не к месту напоминать, что Кас вырос. Это только забавляло Новака, но он молча слушал подругу, держа её за руку и грея своим теплом. Ему почему-то стало необычно спокойно, пусть денёк сегодня выдался чрезвычайно насыщенным. Анна была рядом. Частичка прежней жизни, связующее звено, она снова держала его под руку, отвлекала разговорами и понимала без слов. Кастиэль был невероятно рад, что она больше не злится на него, потому что иначе он бы не мог простить себе, что совсем забыл дать ей знать, что жив. Прощаясь у подъезда девушки, Кас как раньше пожал ей руку, и от этого сделалось невероятно тепло в душе. - Не говори своему отцу, что я жив. - Почему это? – Анна удивленно посмотрела на него, а затем нахмурилась. - Потому что у меня сейчас нет времени на гости, а он же сразу же заставит меня прийти и начнет допрашивать, да ещё и мне попадет, что я не дал вам знать, где я. Анна вздохнула, видимо, ей не терпелось рассказать отцу о том, что Кас жив, но Новак не сомневался, что девушка выполнит его просьбу. - Только вот почему ты сразу к нам не пришел? – спросила напоследок она. – Жил бы у нас. - Возня с бумагами, похороны отца, которые я никак не желал видеть, много чего ещё… - смазанно ответил Кас. – Видишь ли, я несовершеннолетний, они всё равно отправили бы меня в приют, а я этого совсем не хотел. - Но папа… - Не надо, Анна. Ты и сама знаешь, что как бы тепло он ко мне не относился, моим опекуном бы никогда не стал. Девушка только вздохнула и грустно улыбнулась в ответ. - Я рада, что ты жив, Кас.

***

- Я никогда не думал, что ты такой странный, - бурчал Бальтазар, пробираясь через грязь: после дождя дорогу размыло, поэтому проход к кладбищу был немного затруднен. Но парни уже достаточно долго тащились сюда, и возвращаться назад, чтобы ждать более удобного прохода, было глупо. - Да я сам себе удивляюсь, - фыркнул Кас, немного приподняв полы плаща, чтобы не запачкать. – Хотя ты о чем? Мы можем говорить о разных моих странностях. - Я бы никогда не потащился смотреть на свою могилу, будь она хоть самой роскошной на кладбище. А тебя же потянуло, - Бальтазар вскочил на камень и пошатнулся, потеряв равновесие, но Кастиэль вовремя схватил его за локоть. – А вообще странно, что все поверили, что это твой труп: доказать-то было никак. - Наверное, просто устали за мной гоняться, - предположил Кастиэль и, обойдя грязь, оказался у входа на кладбище. Толкнув деревянную калитку, он вошел внутрь и стал дожидаться Бальтазара. - А знаешь, я их понимаю, искать тебя задолбается кто угодно, - усмехнулся Бальтазар, входя следом. – Ну и где ты «лежишь»? Ответа на этот вопрос Кастиэль не знал, он не спрашивал у Анны, где похоронили отца, а затем и его. Хотя он уже неделю знал об этом, странно, что там и не додумался спросить. Поэтому, разделившись, парни принялись искать нужную плиту, внимательно изучая каждое надгробие. Погода была благоприятной, пусть облака и закрыли солнце. Отсутствие дождя, успевшего надоесть за целую неделю, только радовало. Спустя час молчаливых поисков над кладбищем раздалось громкое Бальтазаровское «нашёл!!!», что, с одной стороны, было удобно, потому что хорошо слышно, но с другой… - Ты чего так орёшь на кладбище? – упрекнул друга Кастиэль, пробравшись сквозь все кустарники и, наконец, найдя друга. - Знаешь что, Кас? Не поверишь, но кроме тебя никто не возмутился, - шикнул друг, ожидав хоть какой-то благодарности. Кастиэль в это время молча разглядывал «свою» могилу. Его немного пугало странное чувство разочарования, как будто он ожидал хоть какой-то малости, а в итоге не получил совсем ничего. Обычное надгробие на два человека с двумя именами и двумя промежутками дат, цветы на земле. Ничего особенного, никаких эмоций. Бальтазар тем временем обходил могилу по кругу, оценивая расположение и пейзаж вокруг. Его немного удивляла реакция Кастиэля, он тоже ожидал от друга каких-то эмоций, но на лице Каса отображалось только глубокое равнодушие. Внезапно Бальтазар замер, внимательно приглядываясь к камню за надгробием, а потом наклонился и вытянул из-под него грязный, потемневший, мокрый по краям конверт. Пробежавшись взглядом по надписи, он печально улыбнулся и поднял взгляд на не обращающего на него внимания Новака. - Знаешь, а я, кажется, понял, почему уехал Дин. Кастиэль вздрогнул от неожиданно прозвучавшего в этом месте имени и серьёзно посмотрел на друга. - Почему? - Он был здесь. Узнал об этом месте раньше тебя, - и Бальтазар молча протянул ему конверт. От одного взгляда на эту вещь Каса начало трясти, теперь волнение захлестнуло с головой, и он даже не сразу сообразил забрать протянутое ему письмо. Бальтазар внимательно следил, как эмоции на лице Каса сменяют друг друга, и был начеку, потому что даже предугадать не мог, что сейчас выкинет друг. Он подошел к Новаку и положил руку ему на плечо. - Я думаю, оно немного размыто после дождя. Да возьми себя в руки, Кастиэль, - состояние друга почему-то начало раздражать, и он встряхнул его за плечо. - Он жив, ты жив, он тебя не забыл, даже письмо тебе настрочил. Читай. Можешь сейчас, а можешь дома. Только не трясись, я же не труп какой из-под камня вытянул и не часть тела. Кастиэль только молча кивнул и бережно спрятал письмо за пазуху. Конечно, он прочтет, только не здесь. Мало ли что мог написать Дин. Однако только от одной мысли, что Дин его всё-таки не забыл, что всё-таки чувства оставались, ибо только с ними можно было додуматься написать письмо умершему, в груди становилось по-своему тепло. И по-своему тоскливо. Уже дома после того, как Габриэль скрылся в своей комнате и погасил свет, а Бальтазар ушёл прогуляться, Кастиэль устроился на диване и взял в руки письмо. Пальцы немного дрожали, когда он вскрывал конверт, его всё ещё немного потряхивало, поэтому Кас закрыл глаза и постарался представить, что Дин рядом с ним. Вот он, сидит рядом и улыбается, словно Кас - маленький ребенок и волнуется перед каким-то пустяком. - Ну же, не нервничай, там нет ничего страшного, мы оба живы, - говорит он, не отводя от лица Кастиэля теплого взгляда. – Всё в порядке. Ты бы на моём месте сделал то же самое. Как ни странно, это произвело должный эффект, Кас немного успокоился и достал из конверта сложенный вдвое листок бумаги и откинулся на спинку дивана. Он не помнил почерк Винчестера, возможно, он его никогда и не знал, но сейчас каждая строчка, написанная размашистыми, немного смазанными буквами, казалась невыразимо родной, и Кас молча прижался к письму губами, хотя пока и представления не имел, что там написано. Эмоции всё равно переполняли, всё ещё не верилось, что этот клочок бумаги в его руках от Дина, от его Дина, от его ангела. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Кас снова взглянул на письмо. Такое короткое, но такое нужное им обоим.

«Дорогой Кастиэль.

Хотя… знаешь, Кас, я вообще-то писем никогда не писал и не особо рад, что начал это при таких обстоятельствах. Больше никогда не буду писать. Всё равно не умею. Поэтому я буду без этой официальной ерунды.

Кас. Мой Кас

. Я просто хотел извиниться, я… я столько всего тебе наобещал в последние пару дней в Школе. Хотел сделать самым счастливым, изменить твою жизнь, продолжать тебя спасать. Я не успел. Ненавижу опаздывать, но в этот раз я облажался крупнее всего, и теперь это будет жечь меня до конца жизни. Мой мальчик, я обязан был тебя спасти. Я не должен был тебя отпускать тогда на вокзале. Я же твой ангел, черт возьми, ведь так ты меня назвал! Прости меня, Кас. Я знаю, ты, конечно, простишь меня, потому что ты самый светлый человечек из всех, кого я знал, сумевший в моём монстре отыскать человека. Но знаешь… Как-то ты мне сказал, что никогда не скажешь мне «Прощай», и я пообещал тебе, что мы ещё увидимся. Пожалуй, это единственное, что я всё ещё могу для тебя сделать. Я бы хотел уйти к тебе в этот же момент, прямо сейчас, чтобы скорее увидеть тебя, но я пока не могу оставить Сэма одного. Ты ведь дождешься меня, правда? Я постараюсь найти тебя как можно скорее, как только Сэм будет готов, как только я стану уверенным, что он поймёт и справится. Надеюсь, что теперь ты в безопасности и спокоен. И я найду тебя, Кастиэль Новак, потому что обещал тебе. Потому что знаю, что, где бы ты ни был, ты всё равно ждёшь меня. Я люблю тебя. Всегда буду. Ты мой ангел.

До новой встречи, Твой Дин Винчестер»

***

Бальтазар вернулся домой только к утру. Неслышно прошел по коридору в кухню и поставил чайник, чтобы согреть немного озябшие руки, но потом решил, что стоит проверить, как там Новак. Он уже наверняка прочитал письмо. Бальтазар нисколько не удивился мокрой от слёз подушке, красным глазам и смятому в руке листку, исписанному ещё более размазанным почерком. Он не стал забирать письмо из рук друга, тихо накрыл его одеялом и, погасив косое солнце, вернулся на кухню, открывая окно и зажигая сигарету. Бальтазар никогда не молился. Он не верил и поэтому даже не умел этого делать. Но сейчас, держа в руке сигарету и выпуская серый дым в темное небо, он думал только об одном, и, пожалуй, это было первой его молитвой. «Пусть у этих двоих всё будет хорошо».