Flowers for Dean Winchester

Им тринадцать. Дин находит новую компанию. Он почти что не общается с Кастиэлем Новаком с его улицы — последний раз они ходили погулять полтора года назад. Они больше не сидят на пустыре неподалеку от их домов и не рассматривают божьих коровок. Дин считает, что слишком взрослый для этого. Гордон и Бенни, его новые друзья, тоже так думают — они, например, никогда не занимались ничем настолько детским. В школе программа становится все сложнее и сложнее, и весь азарт, все желание учиться стремительно таят. Дин хочет попробовать в жизни все — от поездки в Австралию до прыжка с парашютом. Он очень активный и непоседливый подросток, в которого толпами влюбляются девочки. Веснушки на лице становятся особенно заметными именно в этом возрасте, черты лица медленно теряют детскую мягкость. Дин мечтает взять машину отца, Шевроле Импалу 1967 года выпуска, и отправиться колесить по Америке вместе с Сэмом, его младшим братом. Сэму только девять, но он все равно уже согласен. Он зубрит домашнее задание так, словно вот-вот поступит в колледж, а Дин не открывает учебники неделями. Дин почти что не видит ни Фредерика, ни Марию. Они являются домой поздней ночью, иногда приходят под утро, у них тяжелая работа, но Кас никогда не говорил, какая. Дин наблюдает за их крылечком из окна своей комнаты. Иногда он видит Кастиэля, читающего какую-нибудь книгу на крыльце и будто ждущего родителей — он поглядывает на тропинку, тянущуюся от калитки, снова и снова, будто надеется, что сейчас по этой дорожке пройдет всегда собранная мать или вечно рассеянный отец. Его родители не самые лучшие, Мария слишком строга (по скромному мнению Дина), а Фредерик, хоть и добрый, но постоянно занят — и у него нет времени заниматься сыном. Что, судя по наблюдениям Дина, очень удручает Каса. Дин и хотел бы ему помочь. Но ведь он не может дать ему новых родителей. И не уверен, что ему это нужно. Половое созревание начинается внезапно, и Дин к этому почти что не готов. Он пытается встречаться с девочками, и первым его опытом похода на свидания становится Лиза Брэйден, милая кокетка из-за соседней парты. Дину очень нравятся ее черные кудри и смуглый оттенок кожи. Он пытается поцеловать ее, почти что нацелен так и сделать, но в последний момент трусит. Лиза заходит в свой дом, попрощавшись легким взмахом руки. Больше они не пытаются. Дин не знает, почему. У отца дела на работе идут все хуже и хуже, он является домой все более уставшим, и Мэри обвиняет его в измене. Она кричит так громко, что уши болят, и когда Дин не может уснуть в своей кровати, он слышит, как мама с папой ругаются. Они орут друг на друга так, словно спящие наверху дети перестают для них существовать. Их слова доносятся до Дина неясным слившимся эхом голосов. — Ты никогда не думаешь о нас! Ты никогда не думаешь о том, как тяжело НАМ! Как МНЕ тяжело! Ты просто эгоист! — кричит красная от злости Мэри, яростно глядя на уставшего Джона, у которого просто нет сил, чтобы спорить с ней. — Трахаешься с какой-то сучкой, пока я тут хоть как-то стараюсь сохранить нашу гребанную семью! — Боже правый, Мэри, возьми себя в руки! Ты поднимешь всех соседей! Тебя не то что наверху — тебя в другом квартале слышно! — устало старается вразумить ее Джон. Он постоянно устает как черт — даже Дин это замечает. Он больше не лезет к отцу с просьбами погонять мяч или перекинуться в картишки. Они больше почти не разговаривают. — Не указывай мне! Не указывай мне, что делать! — вопит Мэри, и Дин, жмурясь, слышит звон разбитой посуды. Дину страшно. И ему не хватает Кастиэля с его причудами. ~ Кас старается быть ближе к отцу, но у него это плохо получается. Мама постоянно указывает ему, что делать, как учиться, вплоть до того, с кем ходить гулять и гулять ли вообще. Она ставит свои интересы превыше интересов сына, и это злит Кастиэля. Он хочет свободы. Хочет вздохнуть полной грудью, ничего не боясь. Всю жизнь его учили, как надо грызть шею, но он хотел на волю. Он больше не общается с Дином, хоть и чертовски этого хочет — хочет друга. Мария хочет, чтобы он выучился на экономиста и вел их бизнес. Фредерик не против, но даже если бы у него было другое мнение, он бы не сказал. Кастиэль злится на него из-за этого, но не спорит с матерью. Он не хочет становиться экономистом. Не хочет вести бизнес. Он не хочет пользоваться деньгами, ради которых нужно устранять других. Ему не разрешают гулять с девочками или просто ходить на «тусовки» с одноклассниками. Мария считает, что это отвлекает его от истинного предназначения — выучиться и давать пользу обществу. Нынешняя молодежь, как уверяет его мать, губительна, а новое поколение прогнило до самых костей. Она не желает, чтобы Кас водился с кем-то вроде Дина Винчестера или его приятелей. Поэтому Кастиэль сидит дома и зубрит то, что ненавидит всей душой. Ему хочется как-то освободиться. Выйти из рамок. Но он не знает, как это сделать. * * * Им пятнадцать. Джон уходит из семьи. Дин помнит этот день, как один из самых чудовищных в своей жизни. Мама и папа больше не живут вместе. Они друг друга больше не любят. Джон наспех собирает свою дорожную сумку после очередного скандала и, кинув ее в Импалу, которую обещал подарить Дину на шестнадцатилетие, уезжает прочь. Оставляя позади рыдающую Мэри и пораженных сыновей. Дин старается найти какую-то соломинку, которая сможет держать его на плаву, а Мэри все чаще болеет. Психиатр — доктор Миссури — прописывает ей какие-то таблетки, от которых ее настроение повышается на жалкие час или два, она даже начинает готовить, наводить в доме порядок, идет за продуктами, учит с Сэмми уроки, но затем заряд ее энергии будто иссякает, и Мэри снова плачет, закутавшись в свой серый домашний халат и спрятавшись под одеялом в спальне. Сэмми понимает, что случилось нечто ужасное — он достаточно сообразителен для своих одиннадцати лет, а вот Дин все еще не осознает произошедшее. Мэри постоянно твердит, что у Джона другая семья. У него трехлетний сын Адам и жена Кэйт — его любовница, к которой он ходил все последние четыре года. С которой он изменял ей. Изменял и уверял, что ревность напрасна. Дина это угнетает. Он больше не хочет хорошо учиться. Он больше не хочет работать в мастерской отца. Не хочет мечтать, строить планы на будущее. Он не хочет что-либо знать об отце. Дин отдаляется от и без того распавшейся семьи и выкидывает все, что напоминает ему о Джоне — все его пластинки, все его футболки и все фотографии, где Дин с Джоном в Импале. Импалу Джон тоже забирает в новую жизнь, в новую семью. Он отправляется в Небраску, и Дин не хочет о нем больше что-либо знать. Он ненавидит его и на судебном процессе орет, что он «самый нахрен дерьмовый в мире отец», что они с Сэмми остаются с мамой и в отличии от него никогда ее не бросят. Потому что любят. Джон выслушивает все это, поджав губы, и не отвечает, не говорит ни слова. Мэри подает на алименты, и теперь ее бывший муж вынужден отдавать своим сыновьям десять процентов от заработной платы. Мэри часто плачет и срывается на детях, после чего сразу же просит прощения. Сэмми не обижается, а Дину больно. Он забрасывает учебу, не делает уроки и перестает строить планы на будущее. Не то чтобы они у него были. Но он надеялся, что они когда-нибудь появятся. ~ Кастиэль в школе — знаменитость. Он выигрывает конкурс юных поэтов Лоуренса и все чаще водится в компании местных всезнаек — Уриэля, Бальтазара и Кроули. Кроули вписывается не самым удачным образом, но он и впрямь умный, а еще старшеклассник и обеспечивает Кастиэлю идеальную репутацию авторитета. Учителя обожают Каса и пророчат ему счастливое будущее какого-нибудь президента крутой крупной фирмы, лидера, который поведет за собой весь мир. Которого будут слушать и которому будут подчиняться. Но есть одна проблема — Касу этого не хочется. В декабре от рук грабителей погибает его отец. Фредерик отправляется в банк и больше никогда не возвращается. Мария не плачет, не позволяет себе такой слабости — она выносит все стойко, как Ледяная Королева. Кажется, ей совсем нет дела до смерти мужа, и всю боль утраты принял на себя их общий сын. Кастиэль же пишет стихи вдвойне усерднее. Он хочет затмить себя прежнего, опираясь на потерю близкого человека и осознание, что останется с деспотичной матерью наедине. Он выкладывает на бумагу все, что страшится забыть, но больше не публикуется в школьных газетах — теперь его стихи уже более личные, слишком дороги ему. И он постепенно оставляет место в своей крутой компании кому-нибудь другому.