Flowers for Dean Winchester

Дин, на самом деле, прекрасен. Кас уверен в этом — у него, черт возьми, есть глаза. Дин только хочет казаться пуленепробиваемым, на деле он обычный человек, как все, и у него тоже есть свои чувства. Дин чувствует себя замаранным, недостойным. Как бы Кас ни пытался разубедить его в этом, он не может — Дин не смотрит ему в глаза, отвечает односложно, и видно, что говорить он не хочет. Два дня он живет с Касом, в его доме, и в основном не делает ни каких попыток к сближению. Разумеется, он много чем помогает по дому — он моет посуду, хоть явно и не любит делать это, готовит иногда и даже поддерживает чистоту. Видно, что Дин любит, когда царит порядок — он постоянно поправляет все, что по его мнению лежит не на своем месте, и это заставляет Каса слабо улыбнуться. Они смотрят телевизор по вечерам, днем Кас работает на дому, разбирая документы и прочие бумаги, принесенные Михаилом. Он не хочет оставлять Дина одного — боится, что тот уйдет, и тогда достучаться до него будет сложнее. Дин и так сидит в своей скорлупе — попробуй доберись, и это доставляет определенные неудобства. Но Кас даже представить не способен, что он чувствует. Он читал о изнасилованных женщинах, он слышал о них, но о принужденных к групповому сексу мужчинах — никогда. Это, наверное, далеко не то же самое. Наверняка поэтому Дин так зажат и отдален — он где-то там, в своих мыслях, в которых явно нет ничего радужного. Он постоянно думает, хмурясь, и глядит в пустоту — и о чем он там думает, Кас не имеет понятия. Ему страшно, что он потеряет Дина. Что тот надумает себе всякого, решит все для себя и исчезнет. И тогда до него достучаться будет просто невозможно. Поэтому Кас старается как-то вернуть его себе. Они даже пару раз ходили в кино, но разговор никак не клеился, и в конечном счете они просто молчали всю дорогу домой. Дин держал руки в карманах, смотрел себе под ноги, и Кастиэль никак не мог расшевелить его. Этого было слишком мало. Кас понимал. Поэтому он просит помощи у Сэма. Тот все прошедшие пару дней живет у своей девушки, и дом Винчестеров пустует. Дин иногда смотрит в окна соседнего дома — Кас замечает это — и взгляд его какой-то отстраненный, печальный. Он очень много думает. Каса это пугает. Сэм предлагает собраться всем вместе на ужин. Он говорит, что они втроем могли бы приготовить еду — и это бы их всех сблизило. Когда находишься в такой обстановке, как кухня, то не разговаривать просто невозможно — иначе будет слишком скучно, и еда получится не такой вкусной. По крайней мере, Сэм свято в это верит. Кастиэль с радостью соглашается — он бы сам ни за что не догадался о чем-то настолько простом. Однако все гениальное — просто. Сэм наверняка знает, что делает — он живет с Дином всю свою жизнь. В пятницу вечером Кас оставляет ненадолго Дина, который уснул на диване в гостиной, и идет в соседний дом. Предварительно он заботливо укрывает Дина клетчатым пледом с изображением рождественских оленей и приглушает свет, делает звук на телевизоре чуть потише, чтобы его бормотание успокаивало и не позволило Дину проснуться раньше времени. — Привет, — говорит Сэм, широко улыбаясь, когда видит Каса на пороге своего дома. В доме у Винчестеров светло и тепло. Уже стоит елка в углу, вся переливается, и создает какой-то непередаваемый рождественский уют. — Привет, — отзывается Кас, слабо улыбаясь. Сэм пропускает его в коридор, и Кас стряхивает снег. — Где Дин? — интересуется Сэм. — Он уснул, — честно признается Кас, — я решил пока что не будить его. Он устает. Не спит по ночам. — Это на него не похоже. — Сэм рассеяно чешет затылок. — Думаю, ему просто нужен отдых, — старательно пытаясь уйти от ответа, говорит Кас. — Он много работал. Пусть отдыхает. — Ты прав как никогда, приятель, — широко улыбается Сэм. — Проходи. Я тут закупился всем. Поможешь мясо разделать? Хочу замариновать его. Кас улыбается и проходит в дом. Они с Сэмом стоят на кухне, моют тарелки, разделывают мясо и готовят овощи для нарезки. Часы кажут уже пять вечера. — Как вы там живете? — хмыкает Сэм, моя посуду. — Дин готовит хоть? — Да. Он прекрасно готовит. Думаю, у него талант, — Кас старательно перемешивает мясо в посудине. — Все время гадаю, где он научился. — Ну, знаешь... Дин готовит лет с шестнадцати, наверное. Когда мама лет пять назад... ну... — Сэм запинается, пожимает плечами. — В общем, когда она начала сдавать, Дин сам все делал по дому. Он был очень к маме привязан. Меня ни к чему не подпускал, считал своим долгом делать все самому. Чертовски самостоятельный. Так что, жизнь всему научила, — Сэм неловко улыбается, и Кас вторит ему тем же. — Он прекрасный, — признается он, смотря на свои руки, перемешивающие мясо с маринадом. Сэм немного странно на него смотрит, но потом вновь отворачивается. — Он никогда не рассказывал про вашего отца. Что с ним случилось? Сэм вздыхает и пожимает плечам. — Он не любит говорить об отце, — признается Сэм. — В отличие от меня. Дин очень сильно любил папу. Когда тот ушел, Дин себе места не находил. Он все время считал, что из-за него мама сошла с ума. Мне кажется, он до сих пор не может простить его, даже когда папы уже нет. Три года назад мы пытались общаться с Адамом, нашим братом по отцу, но Дин просто психанул и рассорился с ним. — Сэм все еще мыл посуду, а Кас уже отвлекся от мяса и смотрел ему в затылок. — Сэм, прости, ты не должен рассказывать, если не... — Все хорошо, — обрывает Сэм, улыбнувшись через плечо. — Говорю же: я не Дин. Я, конечно, был обижен на отца, но, знаешь... все эти их взрослые проблемы были мне тогда не по плечу. Я не был так привязан к папе, как Дин. Кажется, я никогда не был таким хорошим сыном, как он. — Сэм вернулся к посуде. — Думаю, отец не виноват в том, что случилось с мамой. Она давно начинала сдавать. Просто Дин... он так не мог. Ему нужно было найти какой-то объяснение. Ему нужно было оправдание. Нужен был виноватый. Понимаешь? Отец не был таким плохим. А для Дина... Ну, он просто предал весь мир Дина. Как-то так. — Это ужасно, — тихо признается Кас. — Это так, — немного меланхолично говорит Сэм. — Думаю, Дин уехал бы, как ты, если бы мог. Но у него был я. Он не оставил бы меня. Кас нежно улыбается, понимая, что да, Дин такой и есть. Он не бросит того, кого любит, и это заставляет сердце Каса трепетно сжиматься. Они больше не говорят об этом — обсуждают кое-какую литературу, которую Сэм недавно прочитал, и продолжают готовиться к ужину. Спустя минут двадцать слышится звук открываемого замка, и в кухню вскоре заходит Дин. — Как в анекдоте, да? — флегматично говорит тот. — Прихожу я домой и застаю своего брата с парнем. — Привет, — весело фыркает Сэм, оборачиваясь и вытирая руки о полотенце. — Здравствуй, Дин, — поворачивается Кас. Его рукава закатаны до локтя, а руки измазаны в маринаде. Дин слабо улыбается и кивает. — Что насчет мяса в маринаде? — интересуется Сэм, смотря на брата. — Если мне не изменяет память, ты любишь его. — Еще бы, — пожимает плечами Дин и садится на стул. Сэм тут же ставит перед ним плошку с овощами и подает доску с ножом. Разумеется, Сэм замечает, что с Дином что-то не так, но не говорит — лишь сверкает глазами на Каса, немо спрашивая, что случилось. От Дина будто исходит аура опустошения и отстраненности, и Сэму это не нравится. Но Кас ничего не может объяснить ему — поэтому либо прячет взгляд, либо пожимает плечами. Дин ловко нарезает овощи, никак не поддерживая беседу. К половине седьмого они накрывают на стол, мясо готово, по всему дому разносится чудный аромат. Они смеются и шутят, и иногда даже Дин улыбается. Слабо, почти что невесомо, но Кас замечает, и это заставляет кровь циркулировать по венам куда быстрее. Вокруг так прекрасно, тепло, пахнет выпечкой и мясом, в углу стоит елка, дух Рождества витает по каждой комнате, бывает в каждому углу, и от этого становится так воздушно и легко. Кажется, даже Дин чуть просветлел. Сидя за столом, они вспоминают прошлое: Сэм заводит разговор о детстве, о том, как он просил у родителей собаку, а те наотрез отказывались исполнять его просьбу. Отец говорил, что это слишком проблематично, мама заявляла, что не будет убирать за псом по всему дому. Они предлагали ультиматум — красивого породистого кота. Но Сэм вообще не кошатник, поэтому сошлись на том, что покупать вообще никого не будут. Дин, на удивление Каса, подхватил беседу: рассказывал, как Сэм сопливил и скандалил, и это, по его мнению, было ужасно весело. — Я подарю тебе твоего гребанного пса на Рождество — и только попробуй не ухаживать за ним, — весело фыркает Дин, и Сэм закатывает глаза. — Будь уверен. Кас рассказывает о своих стихах, о том, что думает начать писать их снова. Даже есть пара идей, может, удастся поймать вдохновение. Ему радостно видеть, как в семейной обстановке Дин похорошел — кажется, даже цвет его кожи потерял серость. Кас решает, что стоит поставить и в их доме елку. Потом он ловит себя на мысли, что называет свой дом ИХ домом. Словно Дин и впрямь живет там, с ним, и это создает странно-приятную щекотку в груди. Вот бы Дин был с ним... Это было бы замечательно. И неважно, что там было раньше. Неважно, чем он занимался до этого. Они просто забудут это. Просто вычеркнут — и все. Дин что-то рассказывает, кажется, совсем расслабившись, и Кас его внимательно слушает, как вдруг улыбка Дина резко гаснет и он широко открытыми глазами смотрит на Сэма. — Сэм? — тихо зовет он. Кас переводит взгляд на него — Сэм держится за сердце, морщась и опустив голову. Его рука сжимает салфетку в ладони, и Дин, словно по команде, подскакивает к нему. — Эй, ты в порядке? Сэм? СЭМ? — Да я в норме... — шипит Сэм, схватившись за скатерть. — Дерьмо... — В чем дело? — испуганно интересуется Кас; Дин старается заглянуть в лицо Сэму, накрыв его руку своей, будто это поможет его брату унять боль в груди. — Опять приступ, — одними губами шепчет Дин. — Вон там, в шкафу, таблетки в белой пачке, дай их! Кастиэль судорожно рыскает по кухне, отыскав нужный шкаф, и старается схватить необходимую пачку. Дин между тем старается пихнуть Сэму в руку стакан с водой, чтобы тот выпил. — СЭМ! Не отключайся, понял?! — Дин пихает ему в рот таблетку и приставляет стакан к губам. Сэм запивает таблетку и все еще жмурится. Кас наблюдает за всем этим действием, замерев, и внутри у него будто все застыло. Дин действовал совершенно профессионально, так, будто с Сэмом такое часто случается. Он помогает брату подняться и доводит его до дивана, стоящего в гостиной. Кас все еще в шоке — он совершенно не способен переварить происходящее. Что с Сэмом? Почему у них в шкафу таблетки для сердца? Сэм засыпает в своей комнате спустя пару часов. Дин все это время сидит рядом с ним — таблетки наготове, телефон, стакан с водой — тоже. В случае крайней необходимости Дин готов был волочить Сэма в больницу хоть на себе. Кас наблюдает за ними, стоя в дверном проеме; Сэм лежит в неярком свете настольной лампы, Дин сидит рядом на стуле, неотрывно глядя то на стену, то на собственные руки, то на брата. Лицо Сэма разгладилось и больше не выражало боли. Спустя какое-то время Дин вышел к Касу в коридор. — Я могу спросить, что это было? — тихо интересуется Кас, не смотря на Дин. Тот вздыхает. — Кас, давай завтра? Я чертовски устал, — говорит Дин, не поднимая взгляда. Кастиэль согласно кивает. — Конечно, — отзывается он. — Мне ждать тебя сегодня? — Лучше не надо, — чешет затылок Дин. — Я побуду здесь. С Сэмом. — Разумеется. Кас бережно кладет руку ему на плечо, мягко сжимает, и Дин, наклонив голову, дотрагивается щекой до его руки. Он выглядит очень устало. Кастиэль обнимает его, не в силах сдержать этот порыв. Дин льнет к нему, не отлынивая, не вырываясь.