Flowers for Dean Winchester

Дин стоит на похоронах Сэма, сжав руки в кулаки. Его глаза сухие, зубы плотно стиснуты, ветер треплет волосы и шарф. Кастиэль стоит рядом, смотря на тело в черном гробу. Сэм бледен, но умиротворен. Он будто спит, и на его лице не выражается боли, страданий, печали. Он легко улыбался, и эта улыбка застыла на его губах. Дин кидает горсть земли на закрытый гроб. Слушает, как Джессика упивается слезами и стонет, сидя на стульчике рядом с ямой. Дин не плачет. По его щеке катится единственная слеза — и все. Ее никто не замечает, даже Кастиэль, погруженный в свои мысли. После погребения Дин обещает добыть для Сэма одуванчиков летом. Он стоит у могилы дольше всех, как статуя, и ничто не способно сдвинуть его с места. Кас не одергивает его. Он дает Дину остаться. * * * Дин возвращается в свой дом. Это окончательное решение, считает он, и лучше не спорить по этому поводу. Собрав все свои вещи, которые до этого были у Каса, он молча уходит. Кастиэль не противится — он лишь обнимает безвольного Дина, говоря, что в любом случае всегда будет рядом. Дин не обнимает его в ответ — продолжает сжимать спортивную сумку со своими пожитками в руках. Кастиэль поджимает губы, когда Дин уходит к себе. Он бледен как полотно, и серый цвет кожи выделяется на фоне темно-синей рубашки. Кас все понимает — Дин хочет тишины и мыслей. Может быть, алкоголя, сна. Дин хочет вспомнить детство и все, что с этим связано. До болезни Сэма. До его кончины. Когда они играли в мячик, когда носились за соседскими собаками, когда пускали кораблики в пруду неподалеку от дома. Медведь все время крутится вокруг него, ища хозяина. Он гоняется по всему дому, попадает под ноги, скулит у двери и во дворе, но никак не находит Сэма. Он все время обнюхивает Дина, ластится к нему, играет с ним, но это все равно не то, что Медведь ищет. Медведь скулит по ночам, опустив голову. Он будто чувствует, что Сэм больше не вернется. В очередной раз, когда щенок усаживается у дверей и начинает истошно лаять, Дин садится рядом с ним на одно колено и пьяно хмыкает: — Нет больше твоего Сэма. Потом он рыдает, прижавшись к жесткой шерстке на загривке, и сидит в обнимку с Медведем долгое-долгое время. Его спина начинает затекать, бедра болеть, но щенок не вырывается, да и сам он не хочет подниматься. Дин обессилен, опустошен и вообще никакой. Кажется, плотина внутри него прорвалась, выпустив все наружу, и его затопило. Он вдруг понимает, что все было зря, и захлебывается в этом осознании. Щенок смиренно сидит на его коленях, иногда лениво облизывает его руку. Дин треплет его по шерстке. Он зачем-то вспоминает Сэма до болезни, до развода родителей, до всего, что было. Он вспоминает, как они играли в прятки на свалке старых автомобилей у Бобби, и как Бобби кричал на них, угрожая рассказать все отцу. Конечно же, Сэм и Дин никогда не боялись его угроз. Когда ты ребенок, ты ничего подобного не боишься. Сэм любил кататься на коньках. Дин терпеть не мог, а Сэм обожал. Дин постоянно падал, у него ужасно болели ноги, а Сэму хоть бы что — его громадная фигура наворачивала по несколько кругов за пару минут, и глаза его светились как у щеночка, дорвавшегося до мячика. Сэм всегда был если не авантюристом, то ему нравилось почти что все, что не нравилось Дину. Фильмы, песни, даже еда. Сэм предпочитал «кроличью» еду вроде салатов и фруктов, а Дин обожал все вредное, как и отец. Сэм был немного отреченным. Когда была жива мама, она хранила домашний очаг и все прочее, но с отцом Сэм никогда особо не ладил. Папе не нравилась его загруженность и желание уехать учиться. Джон считал, что его сыновья должны жить рядом, работать в их городе и не лезть на рожон в неизвестном мегаполисе. Дин так и делал — точнее, хотел. Хотел остаться в Лоуренсе, чтобы первое время помогать родителям. А когда мама с отцом развелись, у него просто не было выбора. Он бы и правда уехал. Он был старше Сэма и мог себе позволить это. После развода родителей он мог все бросить и отправиться куда-нибудь далеко-далеко, чтобы не знать всего этого. Но он остался ради Сэма, и сейчас вряд ли имеет права жалеть об этом. Медведь вырывается из его рук, завидев мячик, лежащий неподалеку от стола в гостиной, и с веселым визгом несется на него. Дин криво усмехается и с отвращением вытирает собственные слезы с глаз и щек. * * * Кастиэль пару раз приходит к нему, желая приготовить что-то, прибраться, как-то поддержать, но Дин его не впускает. Не впускает ни в дом, ни в свою скорлупу, превращающуюся в толстый панцирь. Когда Кас стучится в его дверь, с пакетом продуктов в руках, Дин не открывает. В груди, разумеется, тут же зарождается зернышко паники, но спустя несколько минут раздаются ленивые шаги. Когда открывается дверь, он почти пугается: Дин бледен, как призрак, и, кажется, он немного похудел. — Дин? — шепчет Кас, смотря на него. Дин кивает. — Чего хотел, сосед? — интересуется тот. — Дин, что ты... — он пораженно хмурится. — Детка, ты в порядке? Ты просто... — Я в норме, — отрезает Дин. — Что-то еще? — Я... — Мне идти нужно, — прерывает Дин, закрывая дверь. — Пока. — Но... — Кас, ПОКА! — рычит Дин. — Что ты вообще хочешь от меня?! Отвали, ясно! Отвали! И резко закрывает дверь, оставляя Каса стоять на крыльце, сокрушенно глядя перед собой. Кастиэль возвращается домой совершенно пустой и обескураженный. Он кидает пакет прямо в прихожей и проходит в гостиную. Садится в кресло и смотрит в окно, стараясь понять, что только что произошло. * * * Дин не подпускает его к себе. Он просто не отвечает на звонки, не открывает дверь, не выходит из дома. Кастиэлю ужасно страшно за него. Кажется, у Дина больше нет никакого смысла жизни, и вся плотина боли, построенная в его груди и голове успехами Сэма, прорвалась, выпуская потоки боли, страха и отчаяния. Он вдруг понимает, что зря провел в муках столько лет, он вдруг понимает, что не сдержал своего обещания и не спас брата, и это его так страшно пугает, это так ранит его, так топит, что можно задохнуться, лишь представив все это. Кас приносит Дину продукты и, позвонив в дверь, оставляет их у его дверей. Он не собирается навязываться, не собирается принуждать Дина к примирению. Он хочет, чтобы Дин понял — Кас поддержит любое его решение. Расстаться? Если так будет лучше для Дина — хорошо. Но Кастиэль очень хотел заботиться о Дине, даже если тот не собирается больше любить его.