Решение всех проблем.

      Они сказали, придётся пролежать здесь ещё дня четыре, пока головная боль не уйдёт и я спокойно не отдохну. Они сказали, я переутомилась из-за школы, сказали, что попросят учителей давать нам меньше домашнего задания.       Всё это время я просто валялась на кровати, в перерывах между этим кушая и иногда прогуливаясь по больнице.       Элис, девушка с соседней палаты, лежит здесь неделю с ангиной, а Коннор — парень, лежащий в палате напротив, здесь уже недели три, но я так и не поняла чем он болеет, так как медсестра пришла брать кровь на анализ и настояла, чтобы все покинули помещение.       Я здесь уже два дня, и врачи впустила ко мне только Пейпер, сказав, что меня не стоит беспокоить, и на все возражения пригрозила охраной.       Было донельзя скучно, телевизор в моей комнате мне скоро надоел, и я отправилась скитаться по больнице. Здесь было много народу по вечерам, больные ходили на процедуры, врачи делали эти самые процедуры, и так как рабочий день заканчивался — к больным приходили родственники и друзья. А в обед здесь вообще бывает мало народу, все спят, едят или разговаривают со своими...ээ, сопалатниками? Соседями по палате. Да, так пожалуй лучше.       Боже, сопалатники. Что за чушь.       Я в очередной раз обошла восточное крыло больницы, где меня держали, заслужив неодобрительный взгляд усатого окулиста с третьего этажа. Круто. Безудержное веселье.       Всё, хватит скитаться тут как призрак, вернусь в палату.       Аааагх, я сойду здесь с ума, я хочу домой. Хочу, чтобы всё было как раньше, чтобы моя мама не выходила за человека, всего на два года старше моего парня, хочу, чтобы я вообще не сохла по двадцатичетырёхлетнему парню, который ещё и мой учитель. Ладно, всех достало моё нытьё, я в полной заднице, вы поняли.       Больница — всего лишь краткий перерыв, передышка, а потом мне снова придётся вернуться в будоражащую кровь реальность, к Кейт, Филу, к родителям и Люку.       Люк. Лукас. Лукас Роберт Хеммингс. Лукас это вообще его имя?       Я захожу в палату, подхожу к холодильнику, наливаю себе чашку сока.       Уже пять часов вечера. Супер. Неожиданно чьи-то руки обвивают мою талию, от испуга я поперхнулась тем соком. — Спокойней, Милингтон,это всего лишь я,— усмехается Люк. Он поменял кольцо в губе, раньше оно было чёрного цвета, сейчас — металлического. — Алекс, — напоминаю ему я, — моё имя Алекс. Зови меня по имени, Хеммингс. — Ты такая низкая без каблуков,— он снова усмехается, игнорируя моё негодование.       Я только заметила, я едва доходила ему до плеча. А я считала себя высокой. — Рядом с тобой все низкие, Хеммингс, — говорю я. Он странно выглядит: волосы взъерошены, глаза красные, одежда вся мятая. Непохоже на него. Люк улыбается. Красивая улыбка, может заставить замерзшую реку оттаять и нестись с бешеной скоростью. Красивая улыбка. — Мне нравится как ты произносишь мою фамилию, — усмехается он — Не смей ржать над моим акцентом, австралиец, — серьёзно говорю я. Люк ничего не отвечает, только подходит и целует меня, прижимая к себе. Так, как давно не целовал, с той злосчастной вечеринки. Это было всего несколько месяцев назад, а кажется, что целая жизнь пролетела.       Он прижимает меня ещё сильней. Да этот жираф меня сейчас раздавит, честное слово. — Ты очень красивая, — шепчет Люк. — Особенно с перебинтованной головой, — киваю я. Он улыбается, смотря на меня, вызывая стаю бабочек в моём животе. Я нерешительно смотрю ему в глаза. Они красные.       Либо он играл всю ночь в приставку, либо...Лол, нет, Люк не плачет по ночам.       Он снова целует меня, вызывая целый вихрь из чувств и воспоминаний. То, как он смотрел на меня на уроках, наш первый поцелуй, неловкие ситуации, возникавшие из-за него. Сейчас это даже смешно, а тогда казалось настоящей проблемой. Всё меняется...       Я вспоминаю нашу первую попытку расстаться. Продержались два дня, и я оказалась в его кабинете сидя на передней парте с сильно взъерошенными волосами.       Второй раз мы тоже не особо долго не виделись, я ж в обморок упала. Наши расставания дольше пары дней не длятся, пора бы уже понять.       Люк неловко обнимает меня за талию. Он, на самом деле, такой неуверенный в себе. Это даже мило. Майкл, как человек знающий, что девушки обратят на него внимание, и рядом с ним Люк — застенчиво улыбающийся, удивлённый, что ты на него вообще посмотрела.       Я обвиваю руки вокруг его шеи, он приподнимает меня, усаживая на стол.       Наконец что-то весёлое. Люк расстегнул верхние пуговицы моей блузки, как только послышался резкий звук, как будто кто-то открыл бутылку шампанского.       Шампанское в больнице? — Не обращай внимания, — просит меня Люк.       Я уже привыкла к этому кольцу в губе, которое раньше жутко мешало целовать его. Он прекрасен, со всеми его минусами и плюсами, со всеми недостатками и достоинствами. Прекрасен. — Люк, — шепчу я, но тот звук повторяется и я слышу крик. — Что это? Кому-то пробкой в глаз попали, — скептично проговариваю я, слезая со стола. Ну вот. Обломщики. — Алекс, не иди туда, — говорит мне Люк. — Да что происходит-то? — спрашиваю я, но слышу ещё раз тот звук. — Ну всё, — я выхожу из палаты, смотрю налево. — Сюрприз, — доносится сзади. Я оборачиваюсь. Марроу. С пистолетом в руках.       Пробка от шампанского! Я перепутала звук выстрела со звуком только что вылетевшей пробки. Да я эксперт.       Да и вообще, кто доверил этому психу пистолет, и, что ещё важнее, зачем он припёрся с ним в больницу. Уж не знаю, не просыпается ли во мне экстрасенс, но что-то мне подсказывает, он не здоровье сюда лечить пришёл. Да я Шерлок Холмс.       Вдруг сзади появляется Люк , инвалидным креслом (где он его вообще достал?), толкая его в сторону шотландца и хватает меня за руку. — Не стой столбом, — говорит он, уводя меня к лестнице. Это был один из тех немногих случаев, когда я к месту обула кеды и чёрные штаны, нужно почаще так делать. — Что происходит? Люк? — сердце стучит как бешенное, ничего не понимаю. — Что этому полудурку от тебя нужно? — Не от меня, — отрицает он, взбегая вверх по ступенькам, — От тебя. — Что? Как это вооб... — Быстрей, Алекс, я пихнул в него коляску, а не выстрелил копьём,— прерывает он меня, хватая за руку. Мы бежим вверх по лестнице.       Что.Происходит. — И мы просто собираемся вот так бегать с этажа на этаж? — Эта больница полна людей, а снизу псих с пистолетом, не думаешь, что надо их предупредить? — спокойно говорит Люк, будто знал, что это произойдёт. Мы наконец добираемся до третьего этажа, Люк просит медсестру за стойкой немедленно вызвать полицию и бежать отсюда, спасая свою жизнь. Видели бы вы лицо этой женщины. — Что за херня? — только и спрашиваю я, когда Люк наконец останавливается. — Алекс, — он смотрит мне в глаза, — помнишь, директор ездил в командировку? Он был в Шотландии. Ему удалось найти весьма полезную информацию. И очень-очень отталкивающую. — И что же это? Удиви меня. — Брайан Локк, — говорит Люк, и я вопросительно выгибаю бровь. Удивил. — Это настоящее имя Марроу, его зовут Брайан Локк, и в прокуратуре на него имеется две папки и три уголовных дела. Уверена, что хочешь знать? — спрашивает он, я киваю. Наконец кто-то отвечает на вопросы, а не задаёт их. — Он отец Дина. Дина Коула, внука директора. Ты знала, что у Дина кроме них двоих родственников нет, да? — Знала, что он внук директора,— киваю я, — те папки, помнишь? — Да, и это не самое отвратительное, наш директор — единственный *живой* родственник Дина. Заметила ударение на слове живой? Давным-давно, в тихой шотландской деревне разразился очень сильный скандал, — Люк заводит меня в какую-то подсобку, я замечаю, что дрожу. Я заперта в подсобке, супер. — Брайан Локк, так же известный нам как Джек Марроу, напился, и в каком-то из местных пабов изнасиловал невинную пятнадцатилетнюю девушку на глазах у её парня. Это старались скрыть, особенно Марроу, но девушка скоро забеременела, говоря всем, что это ребёнок её парня. В общем, когда это дошло до полиции, Марроу убил девушку с пятимесячным сыном на руках и единственного свидетеля — парня девушки, и спасаясь от полиции, покинул страну. Когда отец этой девушки про всё узнал, он взял внука из детского дома сюда, в Сидней. — Санта-Барбара*, — только и говорю я. Такого не бывает, в жизни такого нет. Ты, может быть, и влюбляешься в учителя, но он уж точно не влюбляется в тебя в ответ. В жизни чокнутые убийцы не преследуют тебя и твоего парня, они не врываются в больницы, стреляя во все движущееся и недвижущееся. В жизни вы сидите и пьёте чай с родителями, смотрите телевизор, гуляете с друзьями.Такого не бывает.— Постой, тогда зачем Марроу устроился работать в школу, где директор — отец убитой им девушкой? Где смысл? — Смысл есть, — отвечает он полушёпотом, — директор ни разу в жизни не видел человека, убившего его дочь в лицо, сын тоже. Значит, они не могли узнать его.       Но зачем так рисковать конспирацией, ради чего? Где выгода? — Есть более важная причина, — догадываюсь я, — и дело не в директоре Коуле или Дине. Тут что-то более важное. — Совершенно верно, — говорит Люк. — Ты. Ты и твоя семья — это и есть более важная причина.       Я непонимающе гляжу на него. — Деньги твоего отца сослужили бы Марроу отличную службу — он улетел бы на какой-нибудь дальний остров, купил виллу и зажил бы счастливо до конца дней. — Почему именно я? Людей с деньгами много. Почему именно мой отец. — Не знаю, — Люк пожимает плечами, — правда не знаю. — Странно, — отвечаю я. Это странно, Люк странный, всё странное. — Ох, ладно, и что ты собираешься делать? — В каком смысле? — Ну, Марроу в больнице, наверняка захочет взять нас в заложники, и мы просто сидим в подсобке. Какой план? Марроу уже убил нескольких людей, мы не можем позволить ему и дальше просто так лишать людей жизни. — Алекс, я...— начал Люк. Он выглядел задумчивым, замученным. Видно, его эта ситуация измотала не слабее, чем меня.       Вдруг раздаётся выстрел. Марроу уже на третьем этаже. Я сжимаю руку Люка. Мне страшно. — Есть шанс, что у него закончатся пули? — шёпотом спрашиваю я. — Алекс..., — уже во второй раз говорит Люк. Он неожиданно отпускает мою руку и обнимает меня. Ладно. Я обнимаю его в ответ. — Знаешь, у меня может больше и не быть шанса сказать тебе это. Я люблю тебя. — Не будет шанса? У тебя будет целая куча шансов, австралиец. Я не собираюсь умирать в этих старых кедах! — восклицаю я, затем целую Люка в губы. Я стараюсь не реагировать должным образом на слова Люка. Он любит меня. Он меня любит. Я ещё не готова. Слишком много на одну бедную англичанку. — Алекс Милингтон, — торжественно говорит он, — ты идиотка. — Люк игнорирует тот факт, что я ему не ответила, но я вижу тень расстройства в его глазах. Он определённо значит много для меня, больше, чем все мои друзья (старые и новые), чем мои недалёкие родственники. Но я понятия не имею, любовь ли это, и не хочу ничего решать, пока за дверью человек с пистолетом. — Заткнись, длинноногий, — говорю я, снова целуя его. Затем беру какую-то доску с полки слева от меня. Люк скептично смотрит на меня и отбирает доску. — Ты со своими французскими генами всё равно не сможешь с этим ничего сделать, — говорит он, готовясь открыть дверь подсобки.       Мы через многое прошли и вот где оказались — безоружные и беззащитные, сидящие в кладовке с одной лишь деревянной доской, против Марроу с пистолетом. Хотя бы доска есть.       Люк открывает дверь, Марроу стоит к нам спиной. Людей не видно, видимо, успели убежать.       Марроу оборачивается на звук открывающейся двери. — Доску на пол, — с усмешкой требует он.       Люк нехотя опускает доску. Как будто она чем-то могла помочь. — А теперь, ты звонишь своему папочке, зовёшь его сюда, ясно? — Марроу подходит ближе, наставляя на меня пистолет. Сердце снова громко застучало. Люк берёт меня за руку. Он выстрелит? Хватит у него сил убить нас?       Хватит ли у него сил? Не будь глупой, Алекс, человеку, убившему мать своего ребёнка, её парня, столько людей в больнице нечего терять. — В этом нет необходимости, — сзади доносится знакомый голос. Усмешка исчезает с лица Марроу.Он оборачивается. — Уберите пистолет. Сейчас же.       Перед Марроу стоит отец Пейпер с двумя такими же пистолетами. Похоже, та девушка всё же вызвала полицию.       Но Марроу, не воспринимая его слова в серьёз, снова усмехается. Он резко оборачивается, хватая меня за руку, прижимая меня к себе и приставляя пистолет к горлу. Металл касается тонкой кожи, мне становится неожиданно холодно. Холодно и страшно. — Пусти её, — разозлившись говорит отец Пейпер. — Больница полна полицейских, тебе не сбежать, пусти девушку. — Я не привык лишаться того, чего хочу, — противным голосом говорит он. — Дай сюда рацию, полицейский хренов.       Отобрать рацию, чтобы отец Пейпер не вызвал подкрепление с первого этажа. Умно. Полицейский медлит. Без подкрепления Марроу может убить нас всех.       Но Джек не отобрал пистолеты, он знает, что это бесполезно. Отец Пейпер не будет стрелять, пока Марроу держит меня. — Живо, иначе я прострелю этой дуре шею, — раздражённо говорит Марроу.       Отец Пейпер нехотя тянется к рации, но кто-то сзади ударяет Джека по голове. Люк.       Это должно быть, выглядело круто, но, на самом деле, не произвело нужного эффекта. Та доска, которой Люк ударил Джека, просто отскочила, и раздался выстрел.       Сердце сжалось. Нет. Нет. На глазах появляются слёзы. Слышу звук падения. Слышу, как полицейский орёт в рацию, как на этаже топает куча людей.       Секунды три, и кто-то заламывает Джеку руки, пистолет больше не прижат к горлу. Меня больше никто не придерживает, и я падаю на холодный пол. __________________________ *Санта-Барара — телесериал, транслировавшийся в США с 30 июля 1984 года по 15 января 1993 года. Вдруг кто-то не знал.