Путь изгоя

С правой стороны высились скалы, с левой – бодали обрывистый берег волны, а посредине вилась неширокая тропка, по которой шагал их отряд. Солнце ещё только-только поднялось над скалами, и Мерриль стянула сандалии, ступила босыми ногами в податливый, пока ещё не обжигающий кожу песок и довольно вздохнула. Всё-таки обувь хороша лишь для города с его разбитыми колкими мостовыми, а по земле приятней ходить босиком. – Не расслабляйся слишком, – искоса глянув на неё, буркнул Медведь. – Здесь полно пиратов, тал-васготов… – …и разбойников-идиотов, которые зачем-то нападают на мирных путников вроде нас, – подхватила Изабелла и рассмеялась: – Брось, Хоук, пусть малышка позволит себе маленькое невинное удовольствие. Даже если на нас нападут, она маг, ей проще: стой на месте да махай руками. Это мне без обуви подкрадываться сложнее: попадётся под ногу острый камень – и всё, плакала моя маскировка… Эй, Варрик, тебе новые сапоги не жмут? Не хочешь прогуляться босиком? – Нет, Ривейни, – добродушно усмехнулся гном, – я не для того отдал за них золотой, чтобы носить в мешке! – М-м-м… – Изабелла вдруг остановилась, раскинула руки, словно хотела кого-то обнять, глубоко вздохнула и простонала счастливо: – Какой восхитительный ветер сегодня! Свежий и мягкий, как лучший эль! И пьянит совершенно так же… Мерриль понимающе посмотрела на неё. После трёхдневного заточения в вонючем городе она и сама ощущала головокружение от чистого воздуха, простора и света, от обжигающе синего высокого неба, не затянутого сизой дымкой из труб литейных. Даже визгливые крики чаек казались приятными. – Убийца! – пронзительно вскрикнула чайка, и Мерриль удивленно завертела головой. Медведь замер на полушаге и вскинул согнутую в локте руку, призывая отряд остановиться. Посмотрел на Изабеллу и кивнул на тропу впереди. Усмехнувшись, Изабелла бесшумно скользнула к валунам и, пригибаясь, исчезла за ними. Варрик и Медведь настороженно оглядывали окрестности, но оружие пока не доставали, и Мерриль тоже не стала заранее готовить заклинание. По-прежнему светило солнце, шипел прибой и кричали чайки, но теперь в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Спасение Фейнриэля уже не казалось Мерриль приятной прогулкой. Изабелла объявилась так же бесшумно. – Там эльфы, судя по разрисованным мордашкам – долийцы, поймали человека и собираются его убить, – вполголоса пояснила она. – Утверждают, что он оборотень и убил мать одной из эльфиек. – Оборотень?! – испуганно ахнула Мерриль и тут же прикрыла рот ладошкой. – Оборотень? – оживился Варрик. – Похоже, я не зря с вами пошел, будет о чем написать в следующей главе! – Оборотень? Ну-ну, – мельком глянув на Варрика, хмыкнул Медведь и повернулся к Изабелле: – Сколько там долийцев? – Пятеро. Они так увлечены этим бедолагой, что даже дозорных не выставили. Четверо мужчин, все с луками и кинжалами. А верховодит ими рыжая эльфийка. Настроена она весьма решительно. – Обойти их можно? – Никак. Ни поверху, ни понизу. Вот если бы они затеяли свои разбирательства чуть дальше, за местом, где тропа раздваивается… – Понятно. Придется идти вперёд. Ждать некогда, к тому же эльфы могут потом пойти в нашу сторону и, раззадоренные убийством, сходу напасть на нас. Так что лучше выйти к ним сейчас и попробовать решить дело миром. Мерриль, помнится, ты говорила, что ты преемница вашей Хранительницы? Сможешь убедить этих долийцев не нападать на нас? – Ну конечно, я попробую! – горячо воскликнула Мерриль. – Хорошо. – Медведь кивнул и посоветовал: – Обуйся, потом может быть не до того. Мерриль тщательно затянула все пряжки на сандалиях. Она изо всех сил постарается, чтобы встреча окончилась миром. Ведь если элвен всё-таки нападут на их отряд, она будет вынуждена сражаться против Медведя, Изабеллы и Варрика. И убьет их, если придется. Но как же ей этого не хочется! Медведь не так уж и плох для шемлена. И его Рысь тоже. А Варрик и вовсе дурген’лен, их племя не сделало элвен ничего плохого… Тропинка вывела отряд к большим валунам, из-за которых доносился гневный женский голос и жалобный – мужской. – Всё, – остановившись, прошептал Медведь и посмотрел на Мерриль: – Дальше ты пойдешь одна. Представишься, поговоришь с ними, а потом скажешь, что идешь с тремя спутниками, и тогда мы выйдем. Не хотелось бы, знаешь ли, получить превентивно стрелу в глаз от ваших нервных долийских лучников. В тебя-то они точно стрелять не станут. Что такое «превентивно» Мерриль не знала, но смысл поняла. Любой элвен при виде чужака-шемлена сначала хватается за оружие, а уж потом решает, что делать – говорить с ним или убивать. Кивнув, Мерриль обогнула валуны и вышла на широкую площадку, с левой стороны обрывающуюся в море. Недалеко от обрыва лежал шемлен – щуплый, в изношенной одежде и с неопределенного цвета всклокоченными волосами. Его окружали элвен в кожаных доспехах, с луками и кинжалами. Ближе всех к нему стояла рыжеволосая худощавая девушка с гневным выражением лица. – Умоляю, отпустите меня! Я не оборотень и никого не убивал! – скулил шемлен. Мерриль подошла ближе и встала так, чтобы соплеменники её заметили. – Aneth’ara. Меня зовут Мерриль. Я – Первая клана Сабре, который хранит Маретари Талас. Мой клан стоит сейчас на Расколотой горе. Кто вы и откуда, lethallin? Внимательно изучив валласлин Мерриль, рыжая элвен настороженно представилась: – Я Танаэль. Мы из клана Ланайи, что кочует у Бреселианского леса. Мерриль кивнула. Интересно, уже можно приглашать остальных, или еще рано? Шемленов всё равно встретят настороженно, так какая разница?.. – Я иду не одна, – сказала она и оглянулась. – Со мной ещё трое… Её спутники вышли из-за валунов и остановились, давая себя разглядеть. – Шемлены! – вскидывая лук, крикнул один из элвен. Остальные тут же повторили его жест. – Почему ты идешь с шемленами? – спросила Танаэль Мерриль. – Они заставили тебя?! – Так… велела Хранительница, – отведя взгляд, ответила Мерриль. Ни словом не солгала, но щекам почему-то стало жарко, а дыхание на миг перехватило. – Я… я должна какое-то время пожить в эльфинаже города, который находится недалеко отсюда. Эти шемлены помогают мне – об этом их попросила Хранительница Маретари. И даже Asha'belannar говорила с ними у древнего алтаря на Расколотой горе… Луки медленно опустились, а их владельцы не удержались от изумленных возгласов. – Хорошо. – Напряженно ответила Танаэль. – Хранительница Маретари известна своей мудростью. А уж если сама Asha'belannar… – Она покачала головой и, прокашлявшись, продолжила, обращаясь к Мерриль: – Наша Хранительница отправила нас на поиски оборотней-убийц, снова превратившихся в шемленов после того, как наш покойный Хранитель Затриан снял ужасное проклятье, от которого пострадал и наш клан… – Ничего не поняла – кто, кого, куда и зачем? – донесся до Мерриль шепот Изабеллы. – Я тебе потом объясню, Ривейни, – прогудел Варрик. – Я слышала о вашей беде, – кивнула Мерриль. – Хранитель Затриан поступил благородно, отдав свою жизнь за клан… – Я тоже слышал об этом, – заявил Медведь, медленно подходя к Мерриль и Танаэль. – Он был истинным предводителем, не пожалел себя ради блага своего племени. Но с чего вы взяли, что этот человек – бывший оборотень? – Спаси меня, добрый человек! – заверещал шемлен, но Танаэль пнула его в бок, и он замолчал. Элвен снова вскинули луки, а Танаэль ощутимо напряглась и положила ладонь на рукоять кинжала. Мерриль прекрасно понимала сородичей: Медведь – он ведь и правда как медведь: здоровенный и опасный на вид, она тоже испугалась его, когда увидела впервые... А он стоял спокойно и расслабленно, словно у себя дома, и за оружием не тянулся, хотя в его не скрытое доспехом горло сейчас было нацелено четыре стрелы. Изабелла и Варрик благоразумно стояли там, где остановились. Вот и хорошо. Может, ещё обойдётся, и не придётся убивать их… Танаэль посмотрела с недобрым прищуром на Медведя, но всё же ответила: – Этот шемлен не говорит, откуда он. Не умеет сражаться оружием. Он мало знает о жизни шемлен – даже нам это понятно. Он боится элвен. И ест сырое мясо – мы это видели. Лежащий на песке мужчина испуганно запричитал: – Да я же ничего не помню! Я просто однажды проснулся в лесу и стал там жить. А потом эти эльфы на меня напали, и я убежал. Пожалуйста, отпустите меня, я не оборотень! – Может, его разбойники ограбили? – предположила Изабелла, плавным, расслабленным шагом подходя к Медведю. Двое элвен сразу же нацелили луки на неё. – Дали по башке дубиной – он и позабыл, кто такой. Или сам обо что-нибудь ударился и потерял память. Такое случается, – пожала она плечами. – Хотя он может и притворяться. Я бы тоже ни за что не призналась, если бы мне смерть грозила. – Или взял у кого-нибудь в долг и не хочет отдавать деньги, вот и изображает потерю памяти, – пошутил Варрик, тоже, наконец, решивший подойти поближе. В него целиться никто не стал – с дурген’лен элвен не враждуют. Правда, и не дружат тоже. Так, торгуют изредка. Но всё же первые враги элвен – шемлены… – Не боитесь убить невиновного? – миролюбиво спросил Медведь. – Что, если он говорит правду? – Мы не хотим убивать невиновного, но и отпустить преступника не можем, – твердо сказала Танаэль. – Нужно выяснить, кто он. Теперь у нас это получится. – Она посмотрела на Мерриль и уважительно произнесла: – Ты – Первая. Ты можешь нам помочь. Нашего оружия этот шем не боится. Может, он испугается твоей магии? – Хорошая мысль, – одобрил Медведь и посмотрел на Мерриль: – Сможешь испугать его? Помнится, было у тебя одно интересное заклинание… Мерриль кивнула и вскинула руки, сплетая заклинание ужаса. Элвен опустили луки и отошли подальше от лежащего на песке мужчины, а тот расширенными глазами смотрел на Мерриль и зеленоватые нити заклинания у её рук. Вот они прянули к нему, окутали, просочились внутрь… Лицо мужчины исказилось от страха. Он скорчился, вжал голову в плечи, замахал руками и завизжал: – Нет! Кровь! Кругом кровь! Не хочу снова, не хочу! Белый волк! Белый волк!.. – Harellan!* – презрительно бросила Танаэль и, вынув нож, шагнула к мужчине. Он вскочил, и с криками «Нет! Нет! Волк!» бросился с обрыва в море. Глухой удар оборвал крики. Сглотнув, Мерриль на подкашивающихся ногах подошла к краю обрыва и осторожно посмотрела вниз. Тело шемлена с нелепо разбросанными в стороны конечностями лежало на камнях, под его головой расплывалось красное пятно. Танаэль плюнула в его сторону и отошла, а Мерриль, словно зачарованная, смотрела, как накатившая волна смыла с камней кровь и пошевелила мертвое тело. …Смерть – это так странно: еще миг назад этот шемлен дышал, ходил, боялся, чего-то хотел… а теперь лежит бездыханным куском мяса и больше никому не нужен и не интересен… Волны накатывали и отступали, обволакивая мертвое тело, увлекая его за собой… накатывали и отступали, качая мир, словно колыбель… Резкий рывок привел Мерриль в чувство. – Осторожней, Котёночек, ты не чайка, если упадешь отсюда – не взлетишь! – сказала Изабелла, отводя её подальше от обрыва. Мерриль вздрогнула и обхватила ладонями локти. Ей так хотелось помочь сородичам, что она вложила слишком много сил в заклинание и теперь у нее немного кружилась голова, а содержимое желудка противно подкатывало к горлу. – Ты белая с прозеленью, будто морская пена, – посочувствовала Изабелла, протягивая ей фляжку. – На-ка, выпей, полегчает. Мерриль с благодарностью взяла фляжку и, не задумываясь, глотнула. Рот обожгло, а в животе стало горячо-горячо, будто она уголь проглотила. Из глаз брызнули слезы, Мерриль хватанула ртом воздух и закашлялась. – Изабелла, ты что творишь?! – гневно воскликнул Медведь. – Что ты с ней сделала? – закричала Танаэль, подбежав к Мерриль и оттаскивая её куда-то в сторону. – Что за отраву ты ей подсунула?! Если Первая умрёт, вам тоже не жить! – Это всего лишь антиванский бренди! – обиженно возразила Изабелла. – К тому же немилосердно разбавленный! От него ничего плохого не бывает! – Только тем, кто привык его пить, – упрекнул её Варрик. – А этот Цветочек не городской, а лесной. Эльфы наверняка ничего крепче травяных да ягодных отваров не пьют! – Всё хорошо, мне уже лучше, – хрипло сказала Мерриль, утирая слёзы. Как ни странно, жуткое зелье Изабеллы помогло – ей и вправду стало легче: головокружение и тошнота прошли, будто не бывало. Проморгавшись, она увидела ставшее уже привычным за последние полчаса зрелище: элвен целились из луков в её спутников, а те старались лишний раз не шевелиться, чтобы не получить стрелу в глаз. Медведь хмуро глядел на Изабеллу, а та с независимым видом сложила руки на груди и смотрела в сторону. – Не надо стрелять, lethallin, она не хотела плохого, – вступилась за неё Мерриль. – Её… брен-ди ужасный на вкус, но он мне помог. Голова больше не кружится. Всё хорошо, правда... Танаэль со вздохом облегчения отпустила плечи Мерриль, напоследок сочувственно погладив её по руке. – Не стрелять! – приказала она своим и обратилась к людям: – Мы не убьём вас лишь потому, что Герой Ферелдена шемлен и очень помог нам. – Да у него просто привычка такая – помогать всем, кто попал в беду, – пожав плечами, проворчала Изабелла. – Мне он тоже однажды помог. А ещё он очень любит бренди! – вызывающе добавила она. – А у нас Герой Ферелдена пил травяные и ягодные настои и не вспоминал даже о твоём бренди, – холодно заявила Танаэль. – А ещё он угощал нас своим вином. Видишь ли, мы тоже пьём пиво и даже вино – когда получается добыть их. – Что ж, Танаэль, тогда ты, наверное, не откажешься принять в знак примирения эту фляжку с вином? – дружелюбно спросил Медведь, медленно, чтобы вновь не стать мишенью для стрел, снимая с пояса свою фляжку. От оживившихся элвен раздались одобрительные возгласы. Мерриль лишь вздохнула – им редко удаётся попробовать вино. Его пьют на свадьбах или когда очередной соклановец доказывает своё право на валласлин. Пиво элвен видят чаще, но оно невкусное. Зато теперь в городе она может пить вино хоть каждый день! – Ma serannas, – сухо поблагодарила Танаэль Медведя, взяла его фляжку и повесила себе на пояс. – Танаэль, а что вы будете делать дальше? – вдруг спросил Варрик вкрадчиво, и быстро пояснил: – Недалеко отсюда, в одной из пещер, работорговцы держат в плену сына эльфийки из киркволлского эльфинажа. Парнишка маг. Сбежал из Круга магов, но потом ему не повезло – попался в лапы торговцам рабами. Мы идем освобождать его. Мы помогли вам, теперь, быть может, вы поможете нам? – Маг? – задумчиво произнесла Танаэль, покусывая нижнюю губу. – Его мать долийка, судя по тому, как разрисовано её лицо, – добавил Варрик. – Что ж, если Первой нужна наша помощь… – с сомнением произнесла Танаэль и посмотрела на Мерриль. Мерриль встретилась с пристальным взглядом Медведя и задумалась. Девять лучше, чем четыре. Так у них больше шансов спасти мальчика. Пусть он даже и шемлен. – Нужна, lethallan, – решительно кивнула Мерриль. – Ma serannas…

***

– М-м-м, какие лапочки! – восторженно простонала Изабелла, лишь только они дошли до стоянки клана. – Ривейни, держи себя в руках, здесь тебе не «Роза»! – хохотнул Варрик. – Эти «лапочки» могут по самую шею оттяпать твои загребущие ручонки, если ты кого-нибудь из них, забывшись, ущипнешь. – Но в глаз же они мне не дадут, если я на них полюбуюсь? – Если полюбуешься то вряд ли, но если будешь вот так же неприкрыто пожирать их взглядами, будто ты нищенка, а они – сочный бифштекс, выставленный на окно остывать, то даже и не знаю… Мерриль вполуха слушала их весёлую перебранку, украдкой осматриваясь. За три дня в клане, разумеется, ничего не изменилось. Большинство сородичей по-прежнему собрались у вечернего костра послушать сказания хагрена. И на неё они смотрели с прежней опаской. Правда, почти всё их внимание привлекали Танаэль с соплеменниками, Медведь со своими друзьями, ну и, конечно же, спасенный сомниари по имени Фейнриэль. Этот светловолосый, светлоглазый мальчик, одетый в потрепанные штаны и рубаху, всю дорогу настороженно озирался и жался к Медведю, будто испуганный зайчонок к матери-зайчихе. Насколько же плохо жилось Зайчонку в Круге, если он решил, что среди элвен будет лучше? Он полукровка, seth’lin*, и не будь он сомниари, ни одно долийское племя не приняло бы его. Будь он хотя бы плоскоухим… то есть, городским элвен, тогда бы он со временем мог стать даже Хранителем – как случилось с Ланайей. Но он шемлен и навсегда останется для них чужаком. Ни одна долийка не свяжет с ним свою жизнь… хотя если бы Мерриль точно знала, что его редкий дар передастся ребёнку, то быть может, рискнула… Он ей ничуть не нравится, но долг превыше всего… – Da’len, – раздался надтреснутый голос Маретари, и Мерриль невольно вздрогнула. Она ждала и боялась этой встречи. Они никогда ещё так надолго не разлучались, и теперь всё её существо рвалось навстречу седой Хранительнице, заменившей ей мать. Хотелось обнять её, уткнуться лбом в плечо, как в детстве, но… она уже не ребёнок! И Маретари должна это понять. И принять тот факт, что её воспитанница знает, что делает! Обернувшись, Мерриль, упрямо выпятила подбородок и сдержанно сказала: – Aneth’ara, Хранительница. Со мной пришла Танаэль из клана Ланайи, и её отряд. Пришлые элвен вежливо склонили головы и вразнобой поприветствовали Хранительницу. – Я рада вам, lethallin, – ответила Маретари. – Обогрейтесь у нашего огня и разделите с нами пищу. Элвен вновь почтительно склонили головы. Хранительница пригласила их. Теперь они могут остаться здесь на ночлег и даже какое-то время пожить в этом клане. Негромко переговариваясь, они пошли в сторону общего костра, вокруг которого сидели несколько элвен – Мерриль узнала Терата, Харшала, Пола… Встретившись с ней взглядом, Пол почему-то тут же отвернулся. – Andaran atish’an, Хоук, – поприветствовала Маретари шемлена, окидывая его пёстрый отряд цепким взглядом. – Что привело тебя сюда? – Здравствуй, Маретари. – Медведь почтительно кивнул. – Мы пришли узнать, нельзя ли остаться в твоём клане вот этому мальчику. – Он положил руку на плечо Фейнриэля. – Он сын эльфийки из киркволлского эльфинажа, и к тому же маг-сомниари. – Сомниари? – медленно переспросила Маретари с толикой недоверия в голосе. – Редкий дар, ныне он почти не встречается. Но если это правда, я буду рада взять его в ученики. У Мерриль перехватило горло, а в сердце словно игла вонзилась. Значит, теперь этот чужак будет получать заботу – и знания! – Маретари? И будет жить, быть может, в аравеле Хранительницы, где до него жила она, Мерриль? Каждый день завтракать, обедать и ужинать у костра её клана? Этот вот шемлен?! Вспомнив, кто такой Фейнриэль, Мерриль внезапно успокоилась. Зайчонок не станет для элвен своим, что бы он ни сделал. Пусть живёт здесь. Пусть учится. Быть может, он ещё принесёт пользу долийцам. Главное, чтобы его дар не служил шемленам… – Не хочешь остаться? – негромко спросил её Медведь. – Ты ведь можешь вернуться, она примет тебя… Вернуться? На миг Мерриль остро захотелось этого. Как прежде, жить в клане, обучаться у Хранительницы… Как прежде, просыпаться на рассвете, вдыхая запах сухих трав, пропитавших их аравель… Как прежде… Как прежде? Нет. Ей не стать прежней. Она вернётся, но не сейчас. Сглотнув, Мерриль расправила плечи и, не оборачиваясь, сказала: – Нет.