Другие правила

Дружественные юны без особой радости, но довольно тепло приняли новоприбывших элийцев в столицу Сарфана - Камар, предложив, совсем уже неискренне, чувствовать себя как дома. Но их можно было понять. После исчезновения Вождя юнам пришлось туго - свирепые воины легионов Бритры напали на них, перебив очень много местного населения, и превратив город в пылающие руины. Возвращение их предводителя остановили бесчинства, что творили балауры, но юны были по-прежнему очень слабы, и им пришлось просить о помощи тех, по чьей глупой ненависти друг к другу и игнорированию реальной угрозы, Бритра смог прорвать оборону Сарфана и так глубоко вторгнуться в Камар, натворив там немало бед. И вот, спустя почти десять лет, прежние договоренности о взаимопомощи были восстановлены, а разорванный после гибели Тиамат союз, получил вторую жизнь. Айрин бродила без дела по мощеным светло-бежевым гранитом улицам, рассматривая красивую, необычную архитектуру города. Резные арки, цветное стекло витражей, золоченые купола храмов, искрящиеся в лучах солнца - город буквально завораживал. Великолепные строения из белого мрамора с витиеватыми орнаментами из древних символов, стройные башни по периметру городских стен, словно вздымающиеся к бесконечному небу сверху, главная площадь Камара, да все вокруг, приводило девушку в дикий восторг. От фонтана, невероятных размеров с кристально чистой ледяной водой, посреди площади, веяло легкими порывами ветра прохладой и свежестью. Прекрасный, зеленеющий город, окруженный со всех сторон пустыней, будоражил воображение. С первого взгляда Айрин влюбилась в это место. Не верилось, что каких-то несколько лет назад, оно было разрушено воинами Бритры, и почти стерто с лица Сарфана. Остановившись у фонтана, Айрин закрыла глаза и глубоко вдохнула камарского воздух, наслаждаясь моментом. Теплый приём, улыбающиеся юны, неопасные, мохнатые асмодиане и петушащиеся элийцы рождали в душе дивную гармонию. Оковы, о которых она не один раз слышала от знакомых, уже посещавших это место, действительно существовали на территории Сарфана. Невидимая преграда словно зависла между кровными врагами, не позволяя обнажать оружие, и обращать его против друг друга. Было очень необычно чувствовать себя среди асмодиан, ставших совсем неопасными и, даже, в какой-то степени, дружественными. Юны-аканы, облаченные в черные тюрбаны, полностью закрывающие волосы и половину лица, едва заметно передергивали темно-розовыми крыльями, нервно пересматриваясь. Они настороженно наблюдали за вновь прибывшими элийцами, готовящимися к построению для встречи с их предводителем. Вождь юнов - Карун, по обычаю приветствовал всех гостей Камара лично, отдавая таким образом дань уважения союзникам, и проводя короткий инструктаж о правилах поведения в городе, которым уделялось особое внимание. Юны не понаслышке знали, насколько опасно соседство элийцев и асмодиан. Все договорённости и альянсы, старательно созданные их вождём, рассыпались, как сухой ворох веток от резкого порыва ветра, когда воины Бритры напали на Камар. Вместо того чтобы совместно защищать город, стороны, почувствовав, что оковы спали, набросились друг на друга, дав балаурам возможность беспрепятственно уничтожать всё живое вокруг. С огромным трудом восстановленный мир в сердце почти заново отстроенного города юны хранили как зеницу ока. Они зорко наблюдали за каждым воином - будь у него белые или чёрные крылья - и отчаянно боролись с неприятием того, что и те, и другие были жизненно необходимы Сарфану для защиты. Но в этот разрозовокрылые жёстче контролировали прибывающих союзников: помимо оков существовали определённые ограничения в перемещении по территории, о которых новоприбывших лично уведомлял их могущественный предводитель. Построение союза Айрин наблюдала со стороны, нагло используя свое служебное положение, дающее ей право не стоять со всеми на жарком солнце, изнывая от жары, а наслаждаться видом в тени пальм, попивая ледяной коктейль из фресы. Вид злых элийцев, пожирающих голодными до крови взглядами свободно снующих мимо асмодиан, вызывал прилив радости и удовлетворения. Приятно было смотреть на беспомощно мечущиеся зрачки своих соотечественников, бесполезно сжимающих оружие, но ничего не могущих предпринять, находясь рядом с чернокрылыми. Айрин знала, будь рядом отец, ей бы незамедлительно прилетел подзатыльник, но его рядом не было, и она никак не сдерживала ехидную полуулыбку, растягивающуюся на ее довольном лице, при виде столь восхитительного зрелища. - Рин! А ты не хочешь принять участие в построение? - Усатый толстый командующий союзом элийцев больше походил на их повара, но, тем не менее, был отличным командиром, которого беспрекословно слушались все подчиненные, кроме одной вредной девчонки, конечно. - Послушать Каруна! - Кого? - Каруна! Вождя и главнокомандующего армией юнов. - Не-а, - ответила девушка, скорчив неприятную гримасу на своем милом, усыпанном веснушками лице. - Мне и тут всё хорошо слышно. Усатый с грустью вздохнул, понимая, что все его нравоучения и разговоры влетят в левое ухо Рин, и тут же вылетят через правое - слишком он хорошо ее знал. Старый волк уже не первый год воевал с этой девчонкой, являющейся его родной племянницей, пытаясь вправить ей на место мозги. - Ты сведешь меня в могилу, Айрин. - Ты бессмертный даэв! Если ты и окажешься в могиле, только потому, что сам захочешь отдохнуть от льющейся со всех сторон грязи и нелепости, наполняющей весь этот никчемный мир, - недовольно фыркнула Рин, сморщив свой маленький нос. - Замолчи, паршивка, не нарушай мне дисциплину! - Шикнул на нее разозлившийся Макурид, - сгинь лучше с глаз долой! А то я за себя не отвечаю! Говорил я твоему отцу... - Дядя! Ты старый маразматик! - ... мало он тебя муштрует! - Что? Да что ты знаешь! - Айрин вспыхнула словно сухая ветка, брошенная в костер. Воспоминания хлынули огненной волной, опаляя изнутри. Тело бросило в жар. В мгновение ока перед внутренним взором возник тот самый день - день, когда Рин стала даэвом. За долю секунды она растворилась в тени, исчезнув из поля зрения дяди. Под покровом магии, делавшей её невидимой для чужих глаз, она бесшумно приблизилась к Макуриду и уставилась на него в упор. Он стоял неподвижно, глядя на пустое место, где несколько секунд назад стояла своенравная девчонка, которую он любил как родную дочь, которой у него никогда не было. С самого детства, с подачи своего брата - Фаметеса, Макурид обучал Айрин военному делу. Он прививал любовь к оружию, учил правильно ухаживать за сталью, грамотно рассчитывать свои силы, вступать в бой без эмоций, с холодным сердцем и умом. Первый кинжал, который она взяла в руки, был ей подарен именно им. До сих пор старый вояка помнил, как старательно выбирал оружие для своей любимой племянницы - легкое, удобное, не сковывающее движений еще тогда маленьких, детских ручек, которые то и дело тянулись к куклам. Прозрачные, почти белые глаза Макурида, сплошь усеянные морщинами, вдруг стали разглядывать прозрачный воздух Камара прямо перед собой, словно он почувствовал рядом разрывающееся от боли горечи и сожаления сердце маленькой девочки. - Я говорил ему, оставить тебя в покое, но разве он слушал? - словно запоздавшая исповедь сорвалось тихо с его губ. - Вы все молча смотрели, как он убивал меня. Убийца сорвалась с места, покинув через минуту город и оставив за спиной высокие каменные стены Камара, так и не услышав правила перемещения по Сарфану.

***

Айрин долго бежала, не сбавляя шага, будто само прошлое гналось за ней по пятам. Часы слились в один бесконечный миг, пока, наконец, силы не иссякли. Она перешла на шаг, тяжело дыша и озираясь по сторонам в поисках хотя бы патрульной стражи. Но вокруг расстилалась лишь безмолвная пустыня - бесконечные дюны, растворяющиеся в знойной дымке у горизонта. Сверху, с безоблачного неба, палило полуденное солнце, безжалостное и ослепительное. Воздух, раскалённый до предела, дрожал и плыл, искажая линию горизонта. Марево окутало землю. Духота Сарфана, неподвижная и гнетущая, выматывала сильнее, чем самая жгучая жара Элиоса. Спустя ещё час пути Айрин рухнула на колени. Дрожащими руками она стянула чёрные кожаные перчатки, влажная ладонь погрузилась в горячий песок - он просачивался сквозь пальцы струйками, осыпаясь к ногам. Было в этом движении что‑то символическое, будто сама жизнь утекала сквозь пальцы. Но песок - песком, а отсюда нужно было выбираться. Поднявшись с колен, убийца внимательно осмотрелась. Голова кружилась, горло пересохло, губы потрескались. Девушка едва соображала, где находилась. Где‑то в походной сумке, с которой она прибыла сюда, была карта Сарфана - но сумка, как и все её вещи, осталась в Камаре. При ней были лишь кинжалы, скрещённые за спиной в ножнах. Выхватив один, Рин попыталась начертить на песке схему карты, частично отложившуюся в памяти. Она точно помнила: неподалёку должен находиться лагерь исследователей, где можно передохнуть и к ночи вернуться обратно. Накинув капюшон, Айрин побрела в выбранном направлении. Мимо проплывали барханы; песочное море разлилось на многие километры вокруг - казалось, у этой пустыни нет ни начала, ни конца. К тому моменту, когда солнце опустилось за горизонт и местность окутали густые рыжие сумерки, принёсшие спасительную прохладу, Рин поняла: она окончательно заблудилась. Без сил упав на песок, она закрыла глаза, пытаясь сообразить, что делать дальше, - но уже через минуту провалилась то ли в сон, то ли в забытье. Тьма накрыла плотным покрывалом, дышать становилось трудно, Айрин пыталась вырваться из окутавшей ее черноты, но горячие, зыбучие пески пустыни под ногами утягивали под землю. Острое лезвие кинжала снова и снова протыкало ее сердце, грудь сжималась от боли, крики, рвущиеся с горла беззвучно слетали с губ, с глаз катились никому не видимые слезы, больно обжигая кожу на щеках... Ледяной поток воды вернул Айрин в реальность. Голова гудела, глаза, словно затянутые пеленой, ничего не различали кроме темных силуэтов и мельтешащих вспышек света вокруг. В ушах стол гулкий звон, ни одно слово она не могла разобрать, совершенно не понимая что происходит. Когда зрение немного прояснилось, она смогла, наконец, разглядеть людей в черных одеждах, скрывающих лица. Они громко кричали, размахивали руками и спорили между собой, толкаясь. Двое мужчин резко подняли её с песка, и стали приводить в чувство, грубо похлопывая по лицу. - ...........................? - огромный силуэт громко басил ей в ухо, но слова сливались в невнятный поток звуков. Айрин едва держалась на ногах, постоянно оседая на колени. Яркий свет факелов резал глаза. Она растерянно оглядывалась, отчаянно пытаясь понять, чего от неё хотят. Наконец ей удалось разобрать слова окружающих, но ответить девушке не могла: горло пересохло, и даже шёпот не получался - слова словно растворялись в воздухе. - Кто ты? Почему находишься в запретной зоне? - прокричал на ухо здоровяк, но, не услышав ничего в ответ, подхватил её под руки и толкнул в толпу, стоящую позади него. - Дезертир. Свяжите её. Чётко уловив последнюю фразу, Айрин резко пришла в себя. Инстинкт сработал мгновенно: ладони сомкнулись на рукоятях кинжалов, вырвав их из ножен. Острая сталь вспыхнула в свете факелов - огненные блики заиграли на лезвиях, в преддверии битвы. Она напряглась, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд и уловить движение перед собой, но удар пришёл со спины - внезапный, сокрушительный. Земля ушла из‑под ног. Её прижали лицом к песку, выбивая из пальцев оружие, руки скрутили за спиной, крепко затянув узлы. Кто-то подхватили её и потащили сквозь тьму в неизвестном направлении. На сопротивление у Айрин уже не было сил, но вскоре пробился осипший голос - она начала хрипло возмущаться и требовать, чтобы её отпустили или хотя бы объяснили, что происходит. В ответ — резкий толчок, кляп во рту, плотная повязка на глазах. Убийца безвольно повисла на чьём‑то плече, чувствую стальную хватку сильных рук. Она сдалась, временно, копя силы для побега. Но бежать ей не пришлось. Через несколько часов повязку с глаз Айрин сняли - и её ослепили огни ночного Камара. Ноги наконец ощутили твёрдую поверхность земли. Незнакомцы оказались патрульной службой Сарфана: они вернули беглянку в безопасный город. Однако отпускать её пока не собирались. Связанную и обессилевшую, Айрин повели в штаб стражи Каруна. Внутренний дворик здания штаба встретил их тишиной. Патруль замер перед величественной резной дверью, пропуская вперёд командира. Тот постучал, выждал положенную паузу и вошёл. Через несколько минут он появился снова - и с силой втолкнул в дверь связанную Айрин. Переступив порог, она столкнулась с взъерошенным Макуридом. - Дядя, - облегченно выдохнула Айрин. Макурид сжал ворот её дублета и рванул к себе. Глаза его пылали гневом, губы дрожали, словно он боролся с собой, но взгляд говорил гораздо громче любых несказанных слов. Наконец, молча развязав ей руки, он, не глядя на племянницу, резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Айрин, растирая затекшие запястья, осматривалась. Перед ней раскинулся огромный кабинет, тускло освещённый факелами по углам. В центре стоял длинный массивный стол из чёрного, до блеска отполированного дерева с витиеватыми узорами по краю толстой столешницы. Во главе стола восседал статный белокурый юн, с интересом буравя девушку пылающим взглядом. Пальцы его выстукивали по дереву незамысловатый мотив, нарушая гробовую тишину, повисшую в помещении. В дальнем конце комнаты на широком диване сидела тёмная фигура в плаще с глубоко надвинутым на голову капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Но Айрин сразу поняла, кто это: сверкающие яростью серые глаза не оставляли сомнений. Фигура поднялась с дивана и поманила девушку к себе. Рин нервно сглотнула и, выдохнув, медленно подошла. - Что же ты позволяешь себе, даэв? Неподчинение командиру, дезертирство, нахождение на запретных землях Сарфана, нападение на стражу, - он сделал многозначительную паузу. - Ты ставишь свою расу в очень неловкое положение перед юнами! - Пафоса поменьше, военачальник, - с усталой улыбкой ответила Айрин. - Дрянь! - военачальник схватил убийцу за плечо, больно вывернул его и притянул её к себе. - Что ты сделаешь с мной? - процедила она ему, глядя ему в лицо. - У тебя нет в Сарафане власти. Элиец молча размахнулся. Удар пришёлся точно по щеке, оставив после себя жгучий след и резкий, пронзительный звук. - Я уничтожу тебя! - Ты уже сделал это! На глазах Айрин выступили слёзы. В памяти вновь воскрес день, когда все надежды рухнули. Даэвами в Атрее становились не все, лишь избранные - люди, познавшие горечь утрат и готовые пожертвовать всем, что было и что осталось, во имя священной войны. Айрин же получила благословение благодаря отцу. Его влияние в главном храме Элизиума, его связь с посланниками богов — всё это открыло дочери самый короткий и лёгкий путь к божественному благословению. Оно коснулось её именно тогда, когда Айрин уже начала думать, что отец смирился с её желанием прожить простую жизнь смертного человека и оставил дочь в покое. В тот день она тайно пробралась на территорию воздушного порта Элизиума. С воодушевлением разглядывая парящие корабли под управлением торговых гильдий шиго, Айрин мечтала когда‑нибудь улететь с ними в неизведанные дали - туда, где нет ни долга, ни судьбы. Она уже была готова сделать это. Но вдруг… Невидимые ладони коснулись плеч. Жар прокатился по телу, словно сама стихия вошла в её плоть. Она обернулась — рядом никого не было. Но внутри уже разгоралось пламя: кто‑то незримый заглядывал в её душу, изучал, прощупывал границы, взвешивал суть. Голова закружилась, тело ослабло — энергия жизни утекала, оставляя пугающую пустоту. А потом её коснулся свет. Новая, незнакомая сила впилась в тело, проникая по венам: мощная, чуждая, всепоглощающая энергия. Боль взорвалась между лопаток. Словно сотни лезвий вонзились в спину, разрывая кожу, плавя кости. Жар и пламя обволокли её, сжигая дотла. Она не чувствовала, как упала на землю, как каменные плиты порта впились в руки, раздирая кожу до крови. Она лишь ощущала, как горит её тело, превращаясь в пепел. Но вдруг всё закончилось. Девушка поднялась с земли. Содранная кожа на ладонях слегка пощипывала, но медленно начала затягиваться. Она с ужасом смотрела на происходящее. Что‑то тяжёлое, незнакомое и невероятное потянуло спину вниз. Она обернулась. Крылья. Белоснежные, величественные, они дрожали, словно живые. Ветер играл с перьями, а Айрин стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы катились по лицу, а из горла вырвалось лишь одно слово: - Нет… Айрин ворвалась в кабинет, задыхаясь от гнева и слёз. Дверь ударилась о стену, но отец даже не вздрогнул. Он спокойно поднял глаза от бумаг, словно ждал её прихода. - Что ты со мной сделал?! - её голос срывался на крик. - Посмотри на меня! Эти крылья… Они не мои! - Они твои, - Фаметес улыбнулся, но в его взгляде не было тепла. - Ты стала даэвом, дочь моя. Это честь, великая честь! - Честь?! - она рванулась к нему и схватила за ворот плаща. - Ты говоришь о чести? Ты просто взял и решил всё за меня! - Я долго ждал твоего решения, - отец убрал руки Айрин от себя и встал. - Но Мне надоело ждать. Слезы потекли по щекам Айрин, обжигая кожу. Она чувствовала, как крылья за спиной тяжелеют, давят, словно хотят сломать её. - Это не моя жизнь, - прошептала она, опускаясь на колени. - Не мой выбор. - А это не вопрос выбора, - его голос звучал твёрдо, безжалостно. - Это долг. Судьба. Называй как хочешь. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как рыдания разрывают грудь. - Верни всё. Пожалуйста… - заливалась слезами девушка. - Прекрати эту жалкую истерику, - зашипел Фаметес, больно сжав её лицо, впившись пальцами в скулы. - Я и так возился с тобой слишком долго. Надо было давно сделать из тебя даэва. Айрин билась в его руках, слёзы застилали глаза. Она пыталась кричать, но голос тонул в комке отчаяния, застрявшем в горле. Внезапно Военачальник замер. Рука метнулась за спину. Когда она появилась снова, в ней сверкнул кинжал — узкий, острый, неотвратимый, как сама судьба. Их взгляды скрестились. Её - молящий, полный слёз, отчаяния и страха. Его - холодный, безжалостный и бескомпромиссный. - Прими свою судьбу, - прошептал Фаметес, и на лице его проскользнула безумная улыбка. Айрин почувствовала холодное лезвие клинка на груди. Сначала - лёгкое, почти неосязаемое прикосновение. Потом - резкая боль, разрядом пронзившая тело. Сталь прошила броню и впилась в плоть, погружаясь глубже, к сердцу. Внутри вспыхнул огонь. Кровь закипела соприкоснувшись со сталью, превратилась в расплавленный металл, обжигающий кожу. Комната поплыла перед глазами, медленно становясь серой и безликой. Звуки вокруг стихли. Только в висках громко стучал пульс - постепенно затихая. Всё существо её сосредоточилось в одной маленькой точке - на кончике кинжала, пронзающего девственное сердце и раздирающего на части душу «маленькой» девочки. Последнее, что увидела Айрин перед смертью, - размытое лицо отца и его пылающие одержимостью дикие глаза. Элиец снова замахнулся. Айрин зажмурилась, приготовившись к еще одному удару, но его ладонь перехватила окольцованная золотыми браслетами рука Каруна. - Прошу Вас, - мягко, но бескомпромиссно остановил он военачальника. - Думаю девушка уже поняла какую совершила ошибку, не выслушав меня на построении. - Эта девушка поступила бы так вне зависимости от того была она или нет на построении... - Все то тебе известно, - ядовито прошипела Айрин, перебив его, - отец. Рука военачальника снова дернулась в направлении дочери, но ее крепко держал Карун. Он внимательно, с интересом теперь, разглядывал то беглянку, то военачальника Элиоса, не веря, что эта девочка его дочь. Общего в них было только разве, что несносный характер. - Довольно, я не позволю происходить тут самоуправству, вне зависимости от ваших семейных отношений и проступка, совершенного сегодня этим даэвом. В конце концов у нас есть военный суд, и только он может решать как поступать в таких случаях. Военачальник Элиоса вспыхнул на мгновение, но тут же осекся. - Как вам будет угодно, - процедил он сквозь зубы, и, чуть поклонившись, громко стуча каблуками сапог, вышел из помещения, оставив Айрин и Каруна вдвоем. - С тобой все в порядке? - белокурый юн подошел к Айрин поближе, рассматривая ссадину на лице. - Мне кажется, это было лишним, даже несмотря на сегодняшние события. - Не думаю, что это ваше дело, - прошептала убийца, отворачиваясь от юна. - Все что происходит на территории Сарфана - касается меня лично. Вождь обошёл девушку, ее пылающей щеки коснулась его ладонь, по коже прошелся мороз, словно рука Каруна была не из плоти, а изо льда. Айрин стояла не двигаясь, ощущения были очень приятные, боль постепенно утихала, а ладонь Каруна становилась теплее, словно оттаивала. Взглянув на юна Айрин вздрогнула. Совсем близко, на расстоянии нескольких сантиметров от нее находилось его лицо. Пылающие алые глаза смотрели прямо на нее, она четко слышала его ровное размеренное дыхание, и почти ощущала какой жар шел от вождя, словно он не рядом стоял, а прижимал ее крепко к себе. Резко убрав его руку от своей щеки, она сделала шаг назад. - Не нужно вам было вмешиваться. - В любом случае, я уже это сделал. Так же сообщаю, что с этого момента ты числишься в моей страже, и будешь находиться под моим личным командованием. Так решили Фаметес и Макурид. - Значит дядя за одно с отцом... - расстроенно констатировала Айрин. - Хотя кто бы сомневался. Решили избавиться от меня таким способом? - А в это уже не стоит вмешиваться тебе, - Карун сел в большое кресло напротив Айрин, и направил на нее свой пронзительный взгляд. - Решения такого рода не обсуждаются и изменению не подлежат. - Зачем вам это? - убийца выжидающе уставилась на юна, скрестив руки на груди. - Что сделал бы со мной ваш суд, если бы не вмешались отец с дядей? Отправили домой? Заключили под стражу и поместили в темницу Камара? Или может что похуже? Карун улыбнулся. Строптивая и своенравная девушка забавляла его. Он правда не понимал чего она добивалась, но ему было интересно наблюдать за ней. - На сегодня довольно разговоров. Стража проводит тебя в твои покои. - Стража? Чтобы я опять не сбежала? Карун тоже сложил руки на груди, и долго смотрел на Айрин молча. - Ты знаешь, ведь мое хорошее отношение к тебе и сложившейся ситуации не бесконечно. И у меня нет никакого желания тратить своё личное время на подобные происшествия. - О, я поняла! - Айрин расхохоталась, ее вдруг осенило, что еще придумал ее изобретательный отец. - Теперь моим надзирателем станете лично вы? - воскликнула она. - Что-то подсказывает мне, что этот разговор пора заканчивать. Карун встал с кресла, подошел к Айрин и крепко взяв её за предплечья, медленно подтолкнул к выходу. На улице стояло двое стражников. Без слов он вручил им беглянку, стражники молча поклонились и повели ее в сторону жилого квартала. "Дожилась. Теперь меня как арестантку под конвоем ведут в мою новую камеру. Как мило, папа" - пронеслось в голове Айрин. На секунду обернувшись, она увидела смотрящего им вслед белокурого юна. Встретившись с ней взглядом Карун улыбнулся, укоряюще помахав головой, и закатил взгляд к темно-синему небу, нависающему сверху ночного города, мерцая россыпью миллионов звезд. Зайдя к себе в покои, Рин захлопнула дверь прямо перед носами стражников, бросив им на прощание короткую благодарность, с трудом удержавшись от колкостей. Она прижалась лбом к холодной деревянной поверхности двери и простояла неподвижно несколько минут. Душа будто опустела. Тот день, когда она стала бессмертной, снова встал перед глазами - страшный, необратимый. Картины прошлого нахлынули волной, оставляя после себя лишь пустоту и горький привкус на губах. Медленно развернувшись, она прижалась спиной к двери и окинула взглядом комнату. Голубоватый свет звёзд пробивался сквозь арочное окно, создавая причудливую игру теней. В дальнем углу вырисовывались очертания широкой кровати под балдахином. Рядом - стол с креслами. По стенам - вереница шкафов, сервантов, комодов, словно молчаливые свидетели её новой жизни. Под ногами мягко пружинил ковёр. В дневном свете это место, наверное, могло бы показаться уютным. Но сейчас, в полумраке, оно казалось чужим и неприветливым. Айрин сделала несколько шагов - и вдруг наткнулась на тумбу, будто выросшую из ниоткуда прямо у неё на пути. На столешнице что‑то звякнуло, а затем с грохотом обрушилось вниз. Стекло зазвенело, разлетаясь по полу острыми осколками. Звук эхом отразился от стен, нарушив тишину. - Да чтоб тебя, морок… - прошипела она, с трудом переводя дыхание и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В этот момент шорох из дальнего угла заставил её замереть. Кресло скрипнуло, и из тени поднялась высокая фигура. Внутри всё оборвалось. «Морок…» - пронеслось в голове. Приключений за день хватило. Гостей из Элиоса она не желала больше видеть, а в городе пока не знала никого, кроме Каруна. Она нервно сглотнула, вглядываясь в силуэт. Кто это? Что ему нужно?