Контракт.

…секретаря во вторник в 6 pm на 26 а, Оушн-авеню, Лос-Анджелес, Калифорния. Копия контракта прилагается. Будем чрезвычайно рады, если вы примите наше предложение, и посетите нас в назначенное время для обсуждения возможных вопросов с вашей стороны. С уважением Том и Эдвард Джонсон». Я не поверила своим глазам. Снова перечитав письмо, я чувствовала, как кровь гулкими ударами пульсирует в голове. В горле все пересохло, поэтому было больно сглотнуть, но на такую мелочь я уже не обращала внимания. Руки тряслись, поэтому быстро сложив письмо я сунула его во внутренний карман пиджака, и выпрямившись пошла вдоль улицы. Мысли продолжали лихорадочно метаться в голове. Желудок, словно почувствовав возможность спасения, недовольно заурчал, напоминая, что уже второй день не получал ничего питательней паршивого кофе, который, к слову, сегодня закончилось. Внутренний голос, где-то под самыми ребрами вдруг очнувшись от продолжительной спячки, резко закричал: « Это шанс! Наш шанс! Нельзя упускать!» Я свернула в сторону метро, шаря в дырявых карманах пиджака в поисках двух центов, которые провалились скорее всего в подкладку. Проснувшись сегодня утром я думала, что это наверняка мой последний день на этом свете, и так бы оно непременно случилось, не будь у меня возможности наблюдать на мосту Винсента Томаса еще одну загубленную душу, которая уже к моей панике перелезла через перила, повиснув на другой стороне. Ее длинные ноги были слегка согнуты, спина напряжена. Пальцы вцепившиеся в железный столб побелели от усилия, с которым она сжимала их. Ветер метал ее крашенные, ухоженные, белокурые локоны, пока она сама застыла над пропастью, вглядываясь в даль. Внутренний ужас сковал меня, парализовав все тело. Я не могла даже пошевелиться, пока мой мозг бешено соображал. На шее пульс забился вдвое чаще. Я беспомощно оглядывалась по сторонам в надежде, что кто-то сейчас придет на помощь. Ей…мне… Но лениво проезжающие мимо машины, даже не думали останавливаться. Никого не волновала ее жизнь. Никого, кроме меня. Резко, словно ударом молнии меня отбросило вперед, и я едва не упала, заметив, как молниеносно чьи-то руки спихнули меня с дороги, тем самым разбудив все мое тело. Вслед за что-то кричащим мужчиной я бросилась вперед, понимая сейчас как никогда, что уже не сумею забраться туда, стоять там вместо нее, стоять вот так пристально вглядываясь в какую-то дальнюю точку на горизонте, чтобы в конце концов решиться со всем покончить раз и навсегда. Ее спасли, буквально за четверть часа пожарные сирены и сирены скорой помощи разрывали предрассветную тишину. Я сиротливо сжимала в руках ее небольшую, голубую сумочку, пока полицейские отталкивали меня в толпу немногочисленных зевак, которые словно из воздуха материализовались здесь. Мне понадобилось еще около пяти часов чтобы прийти в себя. Пяти часов, чтобы нервно трястись на лавке, вздрагивая от каждого шороха. Когда я пришла в себя, я с удивлением заметила в руках ее сумочку. Резко выбросив вперед руки я отбросила от себя это бледно-голубое, кожаное изделие, явно купленное не в магазине побывавших в использовании вещей. Мне резко захотелось убежать, но здравый смысл моментально меня осадил. Я вновь взяла ее сумку в руки, опасливо осмотревшись по сторонам, и наконец быстро щелкнув застежкой заглянула внутрь. Через час я уже быстро, сбивчиво шла в сторону метро, прижимая письмо, которое находилось во внутреннем кармане пиджака к себе, и теребя его сквозь потертую ткань, словно не могла поверить что оно действительно существует. Столько месяцев безработицы, столько голодных дней и ночей, столько страданий и боли, столько унижений и скандалов, и вдруг мне подарен второй шанс. Здравый смысл продолжал шептать что это безумие, но внутренний голос заручившись поддержкой голода, разрывающего тело, говорил что это шанс, который я заслужила. Три года в колледже, диплом на специальность секретаря, большие надежды и разбитые мечты, вот все что осталось у меня теперь. Приехав сюда полтора года назад, я, провинциальная девушка, мечтала, что город Ангелов падет к моим ногам, но как и во всех историях с плохим концом, которые еще зовут реальностью, меня ждал полнейший крах. Никому здесь я не была нужна, никто меня не ждал и не собирался кидать к моим ногам все что имеет. Через полгода все мои сбережения закончились, но природное упрямство и гордость не позволяли вернуться обратно. Потом череда работ, с которых я вылетала быстрее чем через месяц, в виду своего несносного характера и высокой степени конфликтности. Вскоре меня и вовсе перестали брать даже туда. Пришлось перебиваться случайными заработками. Из-за плохой пищи, немыслимой нагрузки организм дал сбой, бесконечная череда больниц и после долгий период реабилитации с течением которого закончились и последние деньги. И вот теперь я получила шанс, когда еще дотлевающая, последняя надежда на пепелище всех остальных, смогла толкнуть меня на поступок, который как потом оказалось стал самым роковым в моей жизни. Без четверти шесть я уже топталась у порога жилого особняка, нервно приглаживая выбивающиеся из-за уха волнистые пряди, которые всегда придавали моему внешнему виду немного нелепости. Желудок опять дал о себе знать, поэтому с отчаянием закусив до крови губу я нажала на звонок, который известил всех в доме о моем прибытии. Прошло от силы секунд десять и дверь распахнулась. Я осмотрела с ног до головы высокого, подтянутого мужчину, одетого с иголочки в классический костюм от братьев Брукс и с прической, свойственной моде пятидесятых годов. Теперь я понимала, что не только выбивающиеся из-за уха пряди смотрятся нелепо, но и я сама смотрюсь нелепо на фоне этого джентльмена с его безупречно педантичным стилем. - Могу я вам помочь?- великан вопросительно вскинул бровь, окинув меня каким-то ошеломленным взглядом из разряда: « Что ЭТО делает на пороге моего дома?». Густо покраснев, я уже готова была броситься в бега, но какая-то внутренняя часть меня решила действовать. Рука независимо от моих мыслей потянулась к внутреннему карману, извлекая оттуда белый конверт, который потом протянул мужчине. - Что это?- он уже не скрывал раздражения, видимо, отойдя от первого шока, но скоро его ждал второй, - Мисс Блант?! Я не знаю, что заставило меня кивнуть в этот момент, но я сделала именно так, и через какую-то долю секунды уже оказалась внутри дома, который обычно видела только на фотографиях в журналах, вроде потрепанного Вога 2005 года в парикмахерской эконом-класса, которая уже как полгода была для меня несказанной роскошью. Мужчина уже более учтиво пригласил меня пройти с ним, и через еще пару секунд бесконечно длинных коридоров я оказалась там, где весь мой небольшой обман, рухнул как карточный домик. - Ты что олух? Это не она!- огромный, как боров, Том Джонсон, заорал так сильно, что мне казалось по тонким, прозрачным стеклам его французских окон пойдут трещины. Опустив голову я теребила ремешок дорогой, бледно-голубой сумочки, моля Бога лишь о том, чтобы мне сейчас не открутили голову. От богачей можно всего ожидать, особенно от таких придурковатых как этот Том. Я слышала громкий спор, но не разбирала слов. На глаза стали наворачиваться слезы, и я старательно пыталась их сдержать. Не в моих правилах плакать на людях, но пережив столько паршивых моментов своей жизни, я совсем расклеилась. И теперь одна крупная слезинка скатилась по щеке, упав на пол. Я шмыгнула носом, еще ниже опустив голову, чтобы никто не видел моего позора, однако было слишком поздно. - Не реви!- грубо дернув меня за подбородок, Том Джонсон заставил меня посмотреть на него,- кто ты, черт возьми, такая? Собрав остатки воли в кулак я выпрямилась, ошалело заглядывая в заплывшие, покрасневшие глазки мистера Джонсона. - Нора Ирвинг. Услышав звуки моего голоса этот чистейшей воды гиппопотам, напрягся еще больше, но на этот раз заговорил более спокойный тоном: - Окей, Нора, а где же мисс Блант? Я заметила как тот высокий, которого по-моему звали Питер, потянулся к телефону, с интересом разглядывая сумочку висевшую на моем плече и так кричаще дисгармонировавшую со всем моим видом. Мне не стоило думать долго, чтобы догадаться, что это все значит. Он звонит копам, которые через десять минут приедут сюда, и обвинят меня в воровстве, и чтобы спасти свою шкуру мне пришлось выкручиваться так быстро, что едва его палец коснулся кнопки вызова как я затарахтела, словно сумасшедшая. - Мисс Блант сейчас в больнице, у нее случился…срыв…нервный срыв. Она не сможет прийти, поэтому послала меня…чтобы передать вам это…что она не сможет принять ваше предложение, ну пока не поправится…я… Не успела я договорить, как рука великана Питера замерла, и он быстро нажал отбой. Толстый Том обеспокоенно взглянул на него, а потом рявкнул так, что у меня заложило в ушах. - Что стоишь, олух? Приготовь мисс… эмм… Норе чай, и побыстрее! Ситуация так резко изменилась, что я уже готова была истерично рассмеяться, упав на ковер, однако крепкие, маленькие ладошки Джонсона встряхнули меня, а затем усадили в мягкое кресло напротив его стола. - Так вы говорите у мисс Блант случился срыв? Можете рассказать немного подробнее? Его маленькие ручки продолжали лежать у меня на плечах, отчего мне захотелось ими передернуть, однако я сидела смирно, рассказывая этому неприятному типу все, что видела и пережила сегодня утром. Он выпытал у меня все подробности, потом вдруг бросившись узнавать и мою подноготную. Когда же он узнал и о всех моих злоключениях в этом городе, он милостиво разрешил мне выпить чай с крекерами, которые я под ошеломленный взгляд Питера, одной жменей забросила в рот, почти не пережевывая и залпом осушая чашку с чаем. Я понимала, как это выглядело со стороны, и встретив теперь этот обескураженный, удивленный и граничащий почти с отвращением взгляд, опять густо покраснела. Я ненавидела себя, презирала еще больше всех этих людей, но инстинкт самосохранения был куда сильнее всех предрассудков, поэтому я почти в наглую попросила добавки и моя просьба тут же была исполнена. Пока Питер готовил для меня еще одну порцию чая и крекеров, Том не отрывал от меня пристального взгляда, продолжая задавать странные вопросы, которые теперь меня обеспокоили. - Какой у тебя рост, Нора? Я непонимающе посмотрела на него: - Простите? - Какой у тебя рост? Если ты действительно хочешь получить это работу, тебе лучше отвечать мне сразу, а не задавать глупые вопросы. - 5 футов 8 дюймов. ( прим. 173 см). Я непонимающе проследила за тем, как раздасованно Джонсон ударил рукой по столу, и теперь помрачнев больше обычного, стал копаться в карманах, в поисках телефона. Подумав, что он опять собирается вызвать на меня полицию, я резко подскочила, бросившись к нему. - Мистер Джонсон, если это так важно для вас я буду носить каблуки, или буду постоянно подгибать колени…Господи, вы не понимаете, я на все готова ради этой работы! На все! Его маленькая ручка с телефоном в ладони резко замерла, а его заплывшие глазки как то чересчур хищно блеснули. Я не могла понять этого человека, но знала только одно - он мне абсолютно не нравится. И еще больше мне не нравилась вся эта странная ситуция, возникшая в этом доме, в этой комнате, однако, мне теперь уже нечего терять. Завтра Мигель вышвырнет меня на улицу со всеми моими пожитками, а у меня нет денег даже на обратную дорогу, и если жизнь мне подарила такой шанс, то заставь они меня хоть банк ограбить, я соглашусь. На все кроме продажи…себя. Этого я не позволю. Это единственное что я никогда не позволю себе. В таком случае лучше смерть. Однако прогноз был не утешительный, и когда Том отложил телефон, попросив меня задрать повыше юбку, все внутри резко оборвалось и я отрицательно покачала головой. - Вы указывали должность секретаря, я не правильно вас поняла? Том тяжело вздохнул, словно ему уже целый час приходилось общаться с умственно отсталой, однако, когда Питер принес очередную чашку чая, он стал чрезвычайно красноречив. - Слушай, деточка, клянусь Богом, не находись я сейчас в таком безвыходном положении, я бы собственноручно положил руки на твою длинную, тонкую шейку и удавил, но дело в том, что я не могу этого сделать, так как срок у меня до завтра. А знаешь, что случится завтра? Нет? А завтра приедет мой клиент, и захочет увидеть здесь Монику Блант, которая нужна ему на должность секретаря. Да, да, крошка на должность СЕКРЕТАРЯ. Таким людям как он, не нужно платить деньги, чтобы такие жалкие крошки наподобие тебя прыгали к нему в постель, наоборот это они готовы заплатить ему чтобы там оказаться, но речь сейчас не об этом. Мой клиент очень требовательный человек, и привык получать от меня качественные услуги и товар. И не морщи свой прелестный носик, потому что все вы длинноногие, худосочные крохи для меня не больше чем товар, а для него развлечение. В его списке есть пара пунктов, которые должны быть выполнены беспрекословно, и ты даже не догадываешься как сложно найти мне здесь подходящую девку, которая будет выглядеть как Клаудия Шифер, к тому же иметь немного мозгов, чтобы делать свою работу как надо и терпеть маленькие причуды своего большого шефа. Что за причуды думаешь ты? Нет, не бойся, он не будет раздвигать твои прелестные ножки, но другие части твоего тела ему понадобятся наверняка. Зачем? Я не знаю, знаю одно, что если хочешь подписать контракт умей быть послушной и получать наказания, которые заслужишь, не скуля как побитая собака. Когда он закончил свою тираду, мне даже не смотря на дикий голод разрывавший меня пару минут назад, перехотелось есть. Я сглотнула, расцепив пальцы на коленях, и собираясь встать. Я поняла о чем идет речь, и мое воображение теперь рисовало мне картины, одна хуже другой. Я уже почти дошла до двери, когда все тот скрипучий противный голос, бросил последнее предложение мне в спину. - В месяц пятнадцать тысяч долларов, плюс предоставление жилья. Еда и одежда за счет нанимателя. Никаких действий сексуального характера применяться не будет... - Конечно, если сама мисс Блант не попросит. Мягкий, ласкающий слух голос перебил Тома, наполнив комнату каким-то чувством неведомого покоя. Огромные, голубые глаза пристально смотрели на меня, изучая каждую черту моего лица с каким-то напряжением. В его взгляде застыло удивление, хотя нет, быстрее он ошеломленно смотрел на меня, но в отличие от Питера без презрения. Могла ли я там угадать восхищение, или мне только так показалось, но одно было очевидно, я молниеносно вспыхнула под этим взглядом. Я даже не слышала о чем они заговорили потом. О чем спорили, но к концу вечера моя подпись стояла внизу, в контракте, копию которого, на этот раз, довольный как ребенок на Рождество, Том торжественно вручил мне. Это был приговор. Мой смертный приговор сроком на год, и сейчас когда легкие разрывает горечь, а по разодранным колготкам сочится кровь, я понимаю, что лучше бы тогда, в тот самый день вместо Моники Блант на мосту оказалась Нора Ирвинг. Я разорвала письмо, и ветер быстро понес его вдоль улицы. Слезы продолжали застилать глаза, когда в полуночной тишине вдруг раздался жалкий писк мобильника. Словно сумасшедшая, я быстро бросилась его искать, все еще надеясь, все еще веря, что он сейчас позовет меня обратно… Входящее сообщение: «Ты понимаешь что …