Контракт.

…это безумие!» Я прислушалась к голосу незнакомца, который формально являлся старшим братом Тома Джонсона, однако внешне совсем на него не походил. Даже манера разговаривать у него была совершенно другая, он не называл меня «девахой» или «кроха Нора», и обращался весьма учтиво. На его вытянутом, худом лице нельзя было угадать ни одной эмоции, и это его делало еще более опасным чем Том. Через неделю мне предстояло преступить к своим должностным обязанностям, и я с весьма ощутимым беспокойством ждала этого дня, пока беседа завязавшаяся в столовой шла своим чередом. - Я так и сказал ему: « Вы понимаете, что это безумие!», но он отмахнулся от меня словно от мухи. Том скосил взгляд на меня, обращаясь между тем по-прежнему к своему брату: - Смотрю на эту тощую деваху, и мне даже жаль ее становится. Сложно представить, во что он ее превратит. Услышав последнее предложения я вздрогнула, но не смогла даже ничего сказать. Мистер Лето, мой новый босс, две недели назад, в тот самый злополучный день, купил меня с потрахами, оплатив Мигелю задолженность аренды за полгода и еще на год вперед, если я решу туда вернуться. Он рассчитался со всеми моими долгами, и я понимала, что сделал он это не по доброте душевной. Насладившись его обществом в районе получаса, я уже вполне трезво осознала, что он от меня чего-то ждет, вот только не понимала чего. Все время которое мы находились в одной комнате, он бросал на меня заинтересованные взгляды, от которых я почему-то смущалась, словно школьница. Однако это единственное, что настораживало в нем, в остальном мы вели вполне обычную деловую беседу, обсуждая пункты контракта, которые он мне терпеливо и доходчиво разъяснял. - А ведь он извращенец еще тот!- громкое замечание Тома резко вернуло меня с неба на землю, заставляя в очередной раз вздрогнуть. - Том, будь добр, прекрати нести ересь.- Эдвард Джонсон спокойно осадил брата, в очередной раз показав, кто в их семье главный. Это видимо как-то задела этого борова, потому что он переключился на меня, как всегда налепив на лицо предурковатую ухмылку. - Дин – дон, время крохи Норы подходит к концу! Уж поверь, деваха, как только ты попадешь в лапы этого монстра, вот так ровно на попке ты сидеть не сможешь, да ты вообще сидеть не сможешь! И тут он зашелся таким противным смехом, что мне едва удавалось сдержаться, чтобы не выйти из себя, но под строгим взглядом Эдварда Джонсона, я покорно опустила глаза в тарелку. Все правила мне разъяснили. Я должна во всем слушать своего нанимателя, а на данный момент Эдварда. Любая ошибка или неповиновение с моей стороны может привести к физическому наказанию, которое может применить ко мне исключительно наниматель. Однако в контракте было оговорены все меры допустимого, и это по крайней мере меня успокаивало. Инвалидом он меня не сделает, а все остальное неважно. Это вряд ли хуже всех тех унижений, которые мне уже доводилось пережить. Продолжив не спеша есть, я все еще молчала. Разговаривать мне тоже запрещалось до тех пор, пока наниматель не позволит мне этого сделать, и эти три недели, которые я должна провести в особняке Джонсон корпарейтет, своего рода тренировка. Я понимала, что эти тонкости контракта как-то были связаны с садистскими замашками мистера Лето, однако в уме никак не укладывалось почему Моника Блант готова была пойти на это, и почему тогда она стояла там на мосту? Что могло довести ее до такого состояния? Теперь я не могла получить ответы на эти вопросы, так как задавать вопросы мне тоже запрещалось. Единственная возможность у меня была тогда в кабинете, после которой я его больше не видела, и это как-то странно коробило меня. Я подписала контракт, и пора смириться с тем, что ровно на год меня превратят в половую тряпку, однако даже в этом есть свои плюсы. У меня появится необходимый опыт и блистательные рекомендации, которые гарантирует мне вполне традиционную работу в престижном офисе Нью-Йорка или Лос-Анджелеса по моей специальности. Плюс сто восемьдесят тысяч за год, и это даст возможность обзавестись мне своим жильем, это даст возможность мне навсегда забыть, что такое голод, и я больше никогда не вспомню, какого это обитать на грани нищенства. Но целый год без права голоса и в обществе настоящего садиста. Смогу ли я? Справлюсь ли? После того как меня потаскала жизнь, мне кажется что вполне, однако, в этой истории слишком много темных мест, которые я все-таки намерена прояснить. Почему он все-таки выбрал меня? Все считают это безумием, даже беспристрастный Эдвард. Я птица не его полета. Конечно, у меня есть определенные достоинства, но если судить по критериям внешности которые он выставляет, то я бесспорно в проигрыше. Однако он изменил привычкам, судя по тому что говорит Том, то этот человек на протяжении их пятилетнего сотрудничества не разу не изменял типаж своего секретаря и по совместительству живой игрушки, а теперь вдруг дал слабость. Он не просто милостиво согласился меня взять, он настоял на этом выборе и один Господь знает что меня теперь ждет. Однако фантазия играет со мной плохие шутки, и я уже целую неделю на взводе. Только бы не сорваться! Только бы… Эдвард подал мне салфетку, что означало, что ужин подошел к концу. Я быстро встала, и кивнув протянула ему руку ладонью вниз, он один раз коснулся моей правой руки, что значило, что вела я себя не блестяще, и мне стоит ожидать наказания. Конечно, сейчас меня никто наказывать не собирался, но если бы на его месте находился мистер Лето, мне бы уже не поздаровилось. Я поджала губы, но послушно кивнула, когда он жестом отослал меня к себе, заниматься бумажной волокитой. Эдвард отправлял мистеру Лето по мейлу отчеты, в которых он описывал мое поведение, а тот в ответ высылал ему задания, которые я должна была выполнять для него. Я мельком видела один такой мейл, где было расписан весь мой распорядок дня, и даже еда, которую я должна съесть и в каком количестве, если что-то из этого списка не выполнялось, то сразу должно было применяться наказание, которое пока что выглядело как касание правой руки, если Эдвард касался левой руки, значит я со всем справилась. В один из вечеров, обычно немногословный Эдвард вдруг решил внести ясность в ход дел. - Нора, вам не следует слушать Тома и все что он говорит. Я уверен, ему доставляет удовольствие вас запугивать. Я не имею привычки обсуждать своих клиентов, но скажу одно, мистер Лето абсолютно не жестокий человек и вам нечего бояться. Он справедлив, и никогда не наказывает больше чем кто-либо того заслуживает. Что же через пару дней мне и самой довелось убедиться в этом. Я стояла у порога дома, когда водитель относил мою недавно купленную одежду в машину. Я же послушно ожидала, когда придет мой наниматель и позволит мне последовать за ним. Несмотря на непогоду, я стояла в тонкой шелковой блузке, и хлопковой серой юбке, доходящей за колено. В условия контракта входило и то, что я буду одеваться исключительно так как прикажет наниматель. Это казалось мне абсолютно абсурдным, но я не имела права спорить. Мистер Лето пришел спустя двадцать минут, когда я решила что простуда мне уже обеспечена. Я стояла с посиневшими губами, колотясь от холода рядом с Эдвардом и Томом, которых он поприветствовал, на меня даже не взглянув. У меня появилось странное чувство, что он специально выбрал эту непогоду, задержав свой приезд на пару дней, чтобы теперь насладиться моими страданиями, однако, к моему разочарованию он даже не посмотрел в мою сторону. Я была словно пустым местом, словно он вообще забыл о моем существовании, и когда уже почти теряя сознание от пронизывающего холодного ветра, я решила подать знак о том, что я здесь и мне чертовски холодно, он посмотрел на меня. Этот взгляд обжег меня, пронзил словно лезвием и я не понимала, что он выражает, но мне и не удалось узнать, так как он быстро отвернулся, дав приказание мне идти в машину. Я с радостью выполнила приказ, и почти бегом отправилась к водителю, который усадил меня на заднее сиденье подав теплый плед. - Вы очередная Моника?- он иронично ухмыльнулся, когда я отрицательно покачала головой. - Нет, я Нора.- проговорила я дрожащим голосом, и наверное это первое предложение, которое я произнесла за целые две недели, однако оно оказалось моей ошибкой. Водитель еще более неприятно усмехнулся, издевательски спросив: - А что, собачке давали команду «Голос»? Я вспыхнула, но прикусила язык, так как мой наниматель уже уверенно шел к машине. Через секунду он уже был внутри, и едва это я успела осознать как он повернулся ко мне и сказал: - Закрой рот! Я непонимающе заморгала, опустив голову, в надежде что все делаю правильно, однако он повторил: - Я сказал закрой рот, сомкни губы и повернись ко мне! На этот раз его голос зазвучал слегка раздраженно и я поспешила сделать все так, как он говорит. Я слишком быстро привыкла к роскоши, чтобы теперь вернуться на грязные улицы, пропитанные запахом немытых тел и перегара. Мистер Лето повернулся ко мне подняв ладонь на уровень моего лица, и не успела я отреагировать, как тыльной ее стороной он резко ударил меня по губам. От неожиданности я вздрогнула и, кажется, даже вскрикнула. Насилие было непривычной мне вещью, и ощутив его теперь не только на словах, я усомнилась в словах Эдварда о его не жестокости. Когда я немного пришла в себя, а машина двинулась в путь, он начал говорить. - Во-первых, отныне ты Моника, и мне плевать как тебя зовут на самом деле. Во-вторых, тебе запрещается разговаривать с моим персоналом без моего разрешения. После этой фразы я услышала довольный смешок водителя, и с трудом подавила желание высказаться в его адрес. - Еще я хочу чтобы ты знала: я не садист. Я не получаю никакого удовольствия от того, что наказываю тебя. Единственное что я хочу, это качественной работы и душевного покоя, но девушки редко позволяют в их обществе наслаждаться мне этим самым покоем, поэтому я и нанимаю таких как ты, Моника. Он не смотрел на меня, и это как-то отчаянно меня задевало. Я не поверила не единому его слову а также тому, что говорил о нем Эдвард. Этот человек жесток, и он определенно ненавидит женский пол, раз способен говорить и делать такие вещи. Однако теперь, мои предположения никому не нужны. Ему в особенности. Остальную дорогу мы ехали молча, я не решалась смотреть на него, поэтому отвернулась к окну. Было ли это исключительно моей разыгравшейся фантазией, или он действительно сверлил мой затылок взглядом, когда я не видела? Эта мысль нравилась мне больше. В любом случае пусть я и лгу сама себе, но сейчас даже на эти мнимые двадцать минут я готова верить в что угодно, лишь бы ощущать себя человеком, а не пустым местом. Когда мы приехали домой, мне было дано указание переодеться в синие хлопковые брюки и белый закрытый топ, а потом спуститься к нему в кабинет, где он ознакомит меня с правилами дома и его жильцов. Однако кое-что меня задержало. Записка, выпавшая из под чемодана. Я впилась в неровный почерк с фиолетовыми разводами, и мне стало не по себе. « Дин-дон Моника! Берегись, кто-то стучит в дверь. Открой, там...»